Глава 55: Цепи судьбы

Християна вернулась вместе со всеми в поместье после того, как Мария и Марго закрыли вечер с Джаспером. Ребятами отправились в поместье с помощью домовика, а взрослые, используя портключ, переместились туда же. Когда они вошли в гостиную, Карлайл, который сидел в кресле у камина с книгой в руках, поднял глаза и замер, увидев гостей. Его лицо, обычно сдержанное, озарилось удивлением, а затем — тёплой улыбкой. — Николас? Перенелла? — произнёс он, поднимаясь с кресла. — Это действительно вы? Какой неожиданный сюрприз! — Карлайл, мой дорогой друг, — ответил Николас с лёгким поклоном, его голос звучал мягко, но уверенно. — Прошло немало лет с нашей последней встречи. Перенелла, улыбаясь, добавила: — Ты сильно изменился, Карлайл. При нашей последней встрече ты выглядел моложе и гораздо крепче. Но, как и всегда, твой дом наполнен теплом и уютом. Карлайл коротко усмехнулся, его взгляд помрачнел на мгновение, но он быстро вернул себе привычное выражение. — Время никого не щадит, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Но рад видеть, что вы оба практически не изменились. Пожалуйста, проходите. Это действительно большая радость для меня. — Ты всё так же гостеприимен, как и раньше, — ответил Николас, пока они направлялись к креслам у камина. Когда все расселись перед камином, Карлайл, глядя на гостей, спросил: — Может быть, вы голодны? Или хотите чего-то особенного? — Нет, благодарим, — ответил Николас. — Мы будем рады простому чаю и уютной беседе. — В таком случае позвольте мне угостить вас лучшим чаем, который у нас есть, — сказал Карлайл, жестом приглашая домовика принести напитки. Атмосфера в гостиной постепенно наполнилась спокойствием. Ребята оживлённо обсуждали прошедший вечер. Николас Фламель начал разговор: — Какой же замечательный был вечер. Госпожа Шузен и её дочь Мария были на высоте и блистали на празднике. Их элегантность и манеры покорили всех. К нашему большому сожалению, мисс Брейдс практически не было видно. Только под самый конец мы имели честь познакомиться с ней. И я должен признать, она так похожа на Эдварда, особенно своими глазами. Перенелла, улыбнувшись, добавила: — У неё такой же взгляд, полный проницательности и внутренней силы. Ваша семья действительно удивительна, Карлайл. Спасибо за возможность провести этот вечер с вами. Християна, сидя в кресле, почувствовала, как её щёки слегка покраснели. Она слушала, но старалась не привлекать к себе внимание, опустив взгляд в чашку с чаем, которую держала в руках. Её мысли всё ещё витали вокруг событий вечера, и слова Фламелей тронули её. Карлайл, сдержанно улыбнувшись, ответил: — Мы рады, что вы смогли принять участие в этом событии. Для нас это был важный вечер, и ваша поддержка имеет большое значение. Християна, дорогая, не хочешь ли что-нибудь сказать? Християна подняла взгляд и с лёгкой улыбкой ответила: — Благодарю вас за добрые слова, мистер и миссис Фламель. Мне очень приятно, что вы нашли время прийти сегодня. Ваша поддержка действительно важна для нашей семьи. Разговор продолжился в тёплой атмосфере, гости делились впечатлениями и обсуждали планы на будущее. Огонь в камине мягко освещал гостиную, создавая ощущение уюта и спокойствия.

***

За беседами все уже потеряли счёт времени. Прошло несколько часов, и уютная атмосфера гостиной располагала к тому, чтобы никто не спешил расходиться. Фламель и его жена оказались удивительно тёплыми и жизнерадостными собеседниками, а их рассказы раз за разом вызывали смех у всех присутствующих. Николас вспоминал забавные истории из прошлого, связанные с Карлайлом и его семьёй, что было особенно трогательно для тех, кто знал его только как строгого и сдержанного человека. — Помню, как однажды Эдвард вместе с маленьким Карлайлом и его отцом лордом Калленом зашли в мою лабораторию, — начал Николас с лёгкой улыбкой. — Я как раз работал над одной сложной наработкой больше полугода. И тут юный Карлайл, уверенный в том, что он знает лучше всех, решил добавить свою «щепотку гениальности». — Щепотку серебра, если быть точным, — добавила Перенелла с озорной улыбкой, перебивая мужа. — Ох, и что же тогда началось! — Да, вся лаборатория вспыхнула разными цветами, как новогодний фейерверк! — воскликнул Николас, смеясь. — Я только помню, как Эдвард стоял, закрывая лицо руками, а лорд Каллен пытался объяснить, что «у мальчика просто богатое воображение». А сам Карлайл, стоя в центре этого хаоса, выглядел невероятно довольным собой! Эта история вызвала дружный смех. Джаспер, смеясь, не удержался от комментария: — Теперь понятно, в кого я таким весёлым был в детстве, — заметил он, чем вызвал очередную волну смеха. Даже Християна, которая ещё недавно чувствовала тревогу, теперь полностью успокоилась. Она сидела, тихо улыбаясь, чувствуя, как теплая атмосфера комнаты обволакивает её, словно защищая от всех тревог. Рядом с ней Мария, до этого момента сидевшая тихо, слегка сжала её руку. В её жесте чувствовалась не только поддержка, но и забота. Она, как никто другой, понимала, что Християна всё ещё переживает события вечера. — Удивительно, — вдруг заметила Перенелла, глядя на Карлайла. — Сколько лет прошло, а ты всё такой же. В детстве ты был готов взяться за любую идею, даже самую безумную. Ты по-прежнему умеешь вдохновлять людей вокруг себя. Карлайл только улыбнулся в ответ, немного задумавшись. Он чувствовал, что этот вечер позволил ему ненадолго забыть о своих заботах. Слова Николаса и Перенеллы напомнили ему о времени, когда всё было проще, когда жизнь была полна радости и неожиданных моментов. Мария и Християна обменялись коротким взглядом. Обе понимали, что им нужно будет поговорить позже, когда все разойдутся. Но сейчас было не время привлекать лишнее внимание. Они решили отложить серьёзный разговор, наслаждаясь теплом и радостью, которые наполнили гостиную. Огонь в камине потрескивал, освещая лица собравшихся мягким светом. Смех и добрые шутки продолжали звучать, а ночь казалась бесконечно тёплой и уютной.

***

Християна уютно устроилась в кресле у камина. Мягкий свет огня, смех и тихие разговоры обволакивали её, будто тёплый плед, заставляя веки тяжело опускаться. Она начала засыпать, когда вдруг резкая, обжигающая боль вспыхнула в левой руке. Её глаза распахнулись, дыхание сбилось, а сердце застучало как барабан. Запястье пульсировало, будто что-то внутри него пробуждалось. На коже проступили золотые руны, мерцая и изгибаясь, словно живые. Боль была невыносима. Она попыталась поднять руку, но мир вокруг начал растворяться, тёплая атмосфера гостиной исчезла, уступая место холодному, зловещему свету. Она ощутила, как что-то рвёт её изнутри. Её крик застрял в горле, а ноги подкосились, и она рухнула на колени. Перед её глазами всё кружилось, пока она, дрожа, не оказалась в чужой, пугающей реальности. Её окружала мрачная, сырая зала, освещённая факелами. Тени плясали на каменных стенах, наполняя воздух ужасом. Это место дышало тьмой. Её плечи невольно сжались под невидимой тяжестью, а кожа покрылась мурашками. В центре стоял высокий мужчина с багровыми, горящими глазами. Его взгляд пробирал до костей, а ухмылка, изогнувшая его бледное лицо, вызывала леденящий ужас. Она сразу узнала его. Это был тот самый человек, чьё присутствие она чувствовала даже сквозь чужую магию, когда видела его раньше. Волан-де-Морт. Его мантия плавно касалась пола, как нечто живое, а голос, раздавшийся в помещении, эхом отразился в её сознании. — Сегодня знаменательный день, — начал он, его голос был густым, гипнотическим, сочащимся ядом. — Мы начинаем новую главу. Новую эпоху силы, знаний, и власти. Каждое его слово будто проникало в сознание Християны, заставляя страх разрастаться в её душе. Её руки дрожали, а сердце стучало, как загнанный зверь. Она хотела убежать, спрятаться, исчезнуть, но ноги не слушались. Взгляд Волан-де-Морта упал на двух юношей перед ним. Один стоял прямо, с гордым и холодным выражением лица — Регулус Блэк. Другой, чуть сутулившийся, с напряжённым, почти болезненным взглядом, был Северус Снейп. — Наследник великого рода, — произнёс Волан-де-Морт, окидывая Регулуса взглядом, полным коварного восхищения. — И юный гений, готовый ступить на путь силы, — его глаза остановились на Северусе. — Сегодня вы оба вступаете в круг избранных. Шёпоты, похожие на змеиное шипение, прокатились по залу. Воздух стал густым, будто наполненным страхом и магией. Волан-де-Морт поднял руки, обращаясь к своим последователям: — Приветствуйте их! Эти двое достойны стать частью нашей великой семьи. Они станут нашими братьями, нашими соратниками, нашими оружием! Толпа взорвалась криками. Казалось, сама земля под ногами задрожала. Голоса слились в едином, устрашающем хоре, от которого хотелось зажать уши. Християна не могла пошевелиться. Руки и ноги парализовал страх, а в груди будто стальным обручем сжималось сердце. Руны на запястье вспыхнули вновь, как предупреждение, словно крича: беги! Её взгляд упал на Северуса. Его лицо было каменным, но внутри него бушевала буря. Она чувствовала это, ощущала его боль, страх и… безысходность. Они перекатывались волнами через их связь, захлёстывая её собственные чувства. Её губы шевелились, она пыталась закричать, предупредить его, вырвать его из этого кошмара, но голос не слушался. Слова Волан-де-Морта, словно ядовитый дым, обволакивали её сознание, впитываясь в каждую мысль, отравляя её. Вдруг всё начало расплываться, как картинка, растёртая дождём. Она почувствовала резкий рывок, словно её вытаскивали из этой тёмной бездны. Она снова была в гостиной. Тяжёлый воздух наполнил её лёгкие. Её тело трясло, а сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Все взгляды были прикованы к ней. Мария схватила её за руку, встряхивая, пытаясь привести в чувство. — Християна! — испуганно вскрикнула она. — Что случилось?! Но Християна не могла ответить. Её взгляд был прикован к золотым рунам на запястье, которые всё ещё мерцали, предупреждая её о том, что она только что видела не сон. Это была реальность, и кошмар был ещё далёк от завершения. — Християна, что с тобой? — голос Марии был тихим, но полным паники. Она только тяжело дышала, чувствуя, как золотой свет на её руке исчезает. Но слова Волан-де-Морта всё ещё звучали в её голове, напоминая о том, что она стала свидетельницей чего-то ужасного. Девочка, всё ещё дрожа от видения, пыталась заговорить, но слова застряли у неё в горле. Она подняла глаза на Карлайла и Фламелей, словно ища у них поддержки, но не успела ничего сказать. Боль, такая резкая и обжигающая, снова пронзила её левую руку. Она резко вскрикнула, сбив чашку с чаем с кресла, которая разбилась на полу. Её взгляд помутнел, и всё вокруг снова исчезло. Теперь она оказалась не просто наблюдателем. Она видела всё глазами Северуса. Его рука была вытянута вперёд, а на левом предплечье под палочкой Волан-де-Морта начала вырисовываться зловещая татуировка — череп с змеёй. Чёрные линии, будто живые, ползли по коже, словно змея, вгрызаясь в плоть. Каждое движение было мучительно болезненным, каждая линия будто впивалась в тело острыми иглами, оставляя за собой пылающий след. Северус не издал ни звука, его губы сжались, а лицо застыло в маске напряжённой боли. Но Християна, связанная с ним магической нитью, чувствовала всё. Для неё эта боль была ещё более острой, будто она сама стояла под взглядом Волан-де-Морта. Её тело сковало, дыхание стало прерывистым, а из горла вырвался крик, полный отчаяния и страдания. Боль усиливалась, а вместе с ней увеличивалась мощь связи. Она чувствовала страх Северуса, его ужас перед этим моментом. Он ненавидел эту слабость, ненавидел то, что происходило, но ничего не мог сделать. Её собственное тело будто отражало его боль, она почувствовала, как слёзы текут по её щекам. Свет золотых рун на её руке вспыхнул, но в этот момент мир вокруг неё снова изменился. Она оказалась в реальности. Крик, вырвавшийся из её горла, наполнил гостиную. Все присутствующие резко вскочили с мест, в испуге оборачиваясь на неё. — Християна, что с тобой? — голос Марии, обычно уверенный и тёплый, теперь был дрожащим, полным паники. Християна не могла ответить. Её грудь сотрясали тяжёлые, рваные вдохи. Рука, ещё недавно озарённая золотым светом, теперь была безжизненно опущена, но в её голове всё ещё звучал голос Волан-де-Морта. Его слова были подобны ледяным клинкам, врезавшимся в сознание, напоминая, что она была частью чего-то, от чего невозможно убежать. Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но её собственный голос предал её. Паника разливалась по телу, как яд, парализуя её. Она подняла глаза на Карлайла и Фламелей, ища спасения, но не успела ничего произнести. Острая боль, как удар молнии, пронзила её левую руку. Она вскрикнула, и её движение смахнуло чашку с чаем на пол. Звон разбитого фарфора эхом разнёсся по комнате, но Християна его уже не слышала. Мир вокруг снова исчез. Теперь она видела всё глазами Северуса. Она чувствовала, как его тело напряглось, как холодный пот стекал по его спине, но лицо оставалось бесстрастным. Его рука была вытянута вперёд, и на обнажённой коже его предплечья под палочкой Волан-де-Морта начала вырисовываться метка. Чёрные линии, извиваясь, словно живые змеи, впивались в его плоть, разрывая её изнутри. Каждая линия оживала в мучительной боли. Огонь, казалось, прожигал не только тело, но и душу. Северус стоял неподвижно, но Християна, связанная с ним магической нитью, ощущала всё. Каждая вспышка боли была её болью. Её дыхание сбилось, а горло заполнил крик, полный ужаса, страдания и абсолютного бессилия. Искры магии Волан-де-Морта, тёмные и подавляющие, пронзали связь между ними, словно когти, рвущие её на части. Християна чувствовала, как эта магия просачивается сквозь неё, тянется к её сердцу, словно тьма, пытающаяся захватить её душу. Её взгляд застыл на лице Северуса. Он ненавидел эту слабость, ненавидел себя за то, что позволил этому случиться, но он не мог сопротивляться. Его страх и отчаяние захлёстывали её волной, утягивая в этот бездонный омут. Свет золотых рун на её руке вспыхнул, но вместо того, чтобы дать облегчение, они будто начали гореть, усиливая боль. Тьма Волан-де-Морта стала частью её сознания, и она уже не могла отличить, где её страх, а где чужой. Внезапно, словно выброшенная из глубин кошмара, Християна резко вернулась в реальность. Она рухнула на пол, её крик расколол тишину, наполнив гостиную диким эхом. Её тело содрогалось, магия в ней, неуправляемая, бушевала, заставляя золотые руны вспыхивать всё ярче. — Християна! — Мария в ужасе склонилась над ней, сжав её лицо ладонями. — Ты меня слышишь?! Что с тобой?! Но Християна не могла ответить. Её глаза были широко распахнуты, но взгляд был затуманен. Она хватала воздух, словно пыталась вырваться из невидимых оков, которые сжимали её грудь. Магия вокруг неё обрушилась вихрем, поднимая в воздух осколки разбитой чашки, клочья бумаги и даже тяжёлые книги. — Она теряет контроль! — закричала Мария, её собственный голос сорвался от страха. Она пыталась удержать Християну, но в её движениях чувствовалась паника. — Карлайл, пожалуйста, сделай что-нибудь! Карлайл подскочил к ней, его лицо сохраняло внешнее спокойствие, но глаза выдавали тревогу. Он поднял руки, начав плести вокруг Християны защитное заклинание. Едва слышные слова сорвались с его губ, магия заискрилась, как тонкая сеть света, стремясь сдержать разъярённую энергию. Но это не помогло. Связь с Северусом продолжала бить её волнами страха и тьмы. Она чувствовала, как холодные пальцы магии Волан-де-Морта сжимаются на её сердце, и слабый шёпот его голоса вновь зазвучал в её голове, тихий, но непреклонный: — Ты не сбежишь. Никто не сбежит. Её глаза закрылись, тело обмякло, но хаотичная магия внутри продолжала бушевать. Яркие всполохи золотого и чёрного света вырывались из её тела, как дыхание самой тьмы, жаждущей найти путь в её душу. Вихрь магии тряс комнату, воздух наполнился напряжением, от которого казалось, что стены сжимаются. Карлайл с усилием удерживал защитное заклинание, его голос срывался, но он продолжал, отчаянно пытаясь подавить хаос. — Это невыносимо! — вскрикнула Мария, её голос надломился. Она крепче обхватила плечи Християны, пытаясь удержать её. — Я не могу больше! Она становится сильнее! — Не отпускай её! — Карлайл бросил взгляд на Марию, его лицо исказилось от напряжения. — Если ты разорвёшь связь, это разрушит не только её, но и нас всех! Марго, стоящая чуть поодаль, уже держала палочку наготове. Её голос, низкий и сильный, разрезал воздух заклинанием, от которого магия вокруг Християны будто замерла на мгновение. Карлайл резко обернулся к домовому эльфу, который сжался в углу комнаты. — Тинки! Принеси медальон с рубином из комнаты Християны! Немедленно! — приказал он, его голос звучал как удар грома. Эльф мгновенно исчез с хлопком, оставив воздух наполненным тревожным шёпотом магии. Марго, не теряя времени, сосредоточилась, её лицо исказилось от напряжения, когда из её палочки заструился поток энергии. — Я попробую вытянуть магию, но она сопротивляется, Карлайл! Её сила… она словно дикая, её тьма борется с моей магией! — Держи поток, Марго! Не дай ей прорваться наружу! — Карлайл усилил своё заклинание, его руки дрожали от напряжения. — Мария, продолжай! Её магия цепляется за тебя, ты удерживаешь её связь с этим миром! Мария стиснула зубы, несмотря на слёзы, бегущие по её щекам. Она сжала руку сестры ещё крепче, чувствуя, как энергия Християны пробивается через неё, как ледяной поток, обжигающий изнутри. Християна вскрикнула, её тело выгнулось в дугу. Руны на её руке вспыхнули с ослепительной яркостью, их свет отбрасывал жуткие тени на стены. В этот момент Пег, сидящий в стороне, взметнулся в воздух, его тело превратилось в яркую полосу света. Он устремился к руке Християны, переплетаясь с её магией, словно пытаясь стабилизировать её. Всё было напрасно. Тьма продолжала вырываться, и напряжение в комнате нарастало. Пол под ногами задрожал, в воздухе начали мелькать едва заметные разрывы, словно сама реальность трещала под напором магии. В этот момент Тинки вернулся с медальоном в руках. — Вот, хозяин! — пропищал эльф, протягивая артефакт Карлайлу. Карлайл схватил медальон, его пальцы дрожали. Он быстро наклонился к Християне, с усилием надел его ей на шею. Яркий рубин вспыхнул, словно поглощая магию, вырывающуюся из её тела. — Марго, перенаправляй поток! В сердце поместья, быстро! — крикнул он. Марго сосредоточилась, её заклинания стали мощнее. Рунные символы, извиваясь, начали двигаться к медальону, а затем затягиваться в рубин, который начал пульсировать, поглощая хаос. Свет в комнате становился всё ярче, а воздух — всё плотнее, напоённым вибрацией магии. Християна вскрикнула последний раз. Её тело дрогнуло, а затем обмякло, погружаясь в безмолвие. Магия, бушевавшая вокруг, постепенно утихла. Рубин на медальоне угас, возвращаясь к спокойному тёмно-красному свечению. Карлайл, тяжело дыша, опустился на колени рядом с Християной. Его руки тряслись, он всё ещё сжимал медальон, словно боясь, что он снова взорвётся магией. Мария, плача, осторожно опустилась рядом, взяла сестру за руку и прижала к себе. — Ты в порядке? — её голос был едва слышным, дрожащим от страха. Християна медленно открыла глаза. Они были затуманены, взгляд блуждал по лицам окружающих. Её дыхание было прерывистым, но боль исчезла. Она облизнула пересохшие губы, пытаясь произнести слова. — Это он… — её голос был тихим, едва слышным. — Волан-де-Морт… Северус… Я видела всё. Боль… Это была его боль… и моя… Её слова повисли в воздухе, как тяжёлое проклятие. Карлайл и Марго переглянулись, их лица были напряжёнными. Они понимали: то, что произошло, было лишь началом чего-то более зловещего.

***

Николас шагнул ближе, его взгляд пронизывал Карлайла, полное напряжение в голосе выдало скрытое волнение: — Это была магическая связь? Но как она могла быть настолько сильной? Карлайл медленно поднял глаза, его лицо оставалось вымученно спокойным, но в уголках глаз читалась усталость, а в голосе — скрытая тяжесть. — Есть вещи, Николас, которые не объяснить словами, — произнёс он тихо, но с такой уверенностью, что в комнате мгновенно повисла тишина. Фламель нахмурился, его рука невольно сжалась на рукояти палочки. — Ты хочешь сказать, что это связано с её родом? Или с рунами? Карлайл, если это старая магия, почему она настолько нестабильна? Она может быть смертельно опасной… Карлайл не ответил сразу. Его взгляд скользнул на Християну, безжизненно лежащую в его руках, словно каждая минута в этом разговоре была потерянной. Наконец, он вздохнул, почти неуловимо покачав головой. — Простите, Николас, — произнёс он, избегая ответа, — я не могу сейчас обсудить это. Мне нужно позаботиться о Християне. Его слова прозвучали как неоспоримое решение, которое оставило Фламеля в ещё большем замешательстве. Николас сделал шаг за ним, но остановился, когда Карлайл отступил в сторону, призывая Джаспера, который тут же подоспел. — Джаспер, помоги мне, — коротко сказал Карлайл. Джаспер, молча кивнув, подхватив девочку из рук отца поднял её, стараясь не потревожить остатки хрупкого покоя, которые, казалось, держали её на грани сознания. Карлайл бросил короткий взгляд на гостей, собравших за ним напряжённые взгляды. — Простите меня, — сказал он, его голос был тихим, но твёрдым. — Я больше не могу уделить вам внимание. Мы продолжим этот разговор позже. В его словах не было грубости, только изнурённая решимость. Его плечи были напряжены, а в глазах читалась усталость человека, который слишком долго сражался с невидимыми врагами. Перенелла, стоявшая неподалёку, прижала руки к груди, её лицо оставалось встревоженным. Она сделала шаг вперёд, но Карлайл уже отвернулся, начав осторожно двигаться к выходу. — Карлайл… — начала Перенелла, но он не оглянулся, только коротко бросил через плечо: — Поговорим позже. Джаспер и Карлайл молча несли Християну вверх по лестнице, их шаги глухо отдавались эхом в коридоре. Фламель, остался стоять на месте, его взгляд упал на Перенеллу, но даже её проницательные глаза не могли ответить на те вопросы, которые зародились у него в душе. — Почему он ничего не сказал? — произнёс Николас, больше к себе, чем к кому-то из присутствующих. Перенелла не ответила сразу. Она смотрела на место, где только что исчез Карлайл с Християной, будто пытаясь разгадать его мысли. — Потому что он знает больше, чем говорит, — наконец произнесла она, её голос был напряжённым. — И я боюсь, что это знание его пугает.

***

Тёмное поместье встретило Северуса гнетущей тишиной. Лишь ветер снаружи тревожил покой ночи, завывая, словно предчувствуя надвигающееся. После банкета, полного лести и лживых улыбок, Лорд Волан-де-Морт привёл своих последователей и двух юношей, которым суждено было этой ночью сделать шаг в вечную тьму. Регулус шёл чуть впереди, его плечи были напряжены, но голова поднята. Северус держался сзади, его шаги были уверенными, но внутри бушевал шторм. «Это необходимо,» твердил он себе, заходя в огромный зал, где стены были украшены потускневшими гобеленами. «Ты должен сделать это. Для силы. Для знаний. Для свободы от унижений.» Огромный стол был убран, оставляя место для круга из горящих факелов. Пламя бросало танцующие тени на каменные стены, и Северус, невольно сглотнув, взглянул на Лорда. Волан-де-Морт стоял в центре зала, его худощавая фигура окутывалась мраком, а его красные глаза горели, будто всматриваясь в самую суть души каждого присутствующего. — Сегодня вы станете частью чего-то великого, — произнёс Лорд своим холодным, завораживающим голосом. — Сегодня вы отринете слабость прошлого и присягнёте на верность делу, которое изменит этот мир. Северус почувствовал, как кровь стучит в висках. Его разум был наполнен противоречиями. Он желал силы, признания, но знал цену, которую придётся заплатить. «Это ради будущего. Ради уважения. Ради того, чтобы Лили увидела, что я больше не ничтожество.» Лорд подошёл к Регулусу первым. Молодой Блэк, пытаясь сохранить достоинство, протянул левую руку. Его лицо было бесстрастным, но Северус уловил, как его пальцы чуть дрожали. Волан-де-Морт поднял палочку и медленно направил её на предплечье. — Это символ вашей преданности, — прошептал он. — Символ того, что вы выше остальных. Свет палочки вспыхнул, и Северус услышал, как Регулус стиснул зубы, чтобы подавить крик. На его коже медленно проступала чёрная метка — череп и змея, которые словно оживали, двигаясь, как живое существо. Северус отвёл взгляд, но тут же почувствовал, как на него устремился взгляд Лорда. — Северус, подойди, — позвал Волан-де-Морт, и его голос пронзил тишину, словно удар хлыста. «Ты знал, на что идёшь,» напомнил себе Северус. Он сделал шаг вперёд, затем второй, чувствуя, как каждое движение отдаётся тяжестью в груди. «Ты не слабак. Ты готов к этому.» Он встал перед Волан-де-Мортом и протянул руку. Его пальцы не дрожали. На этот раз не было страха — только решимость. — Северус Снейп, — произнёс Лорд, изучая его лицо. — Ты молод, но у тебя есть потенциал. Сегодня ты становишься одним из нас. Палочка коснулась его кожи. Сначала было только лёгкое покалывание, будто иголки касались предплечья. Но затем боль взорвалась. Она была жгучей, разрывающей. Метка не просто появлялась — она будто выжигалась в самой его сущности. Северус стиснул зубы, не позволяя крику вырваться наружу. «Только не кричи. Ты выдержишь. Это всего лишь боль.» Но боль становилась всё сильнее. Казалось, что кожа горит, а чёрные линии проникают глубже, касаясь нервов, костей, сознания. Метка была живой. Он мог поклясться, что змея шевелилась, впиваясь в его плоть, обвивая его душу. — Она принимает тебя, — произнёс Лорд, и его слова звучали, словно далёкий раскат грома. — Она навсегда станет частью тебя. Северус с трудом удерживал равновесие. Пот стекал по его спине, но он стоял. «Это больше, чем ты. Это — начало. Ты будешь частью силы, которой никто не сможет противостоять. Ты никогда больше не будешь одинок.» Но часть его сознания кричала. Он видел лицо Лили, её зелёные глаза, полные разочарования. Он знал, что, сделав этот шаг, он раз и навсегда разорвёт с ней связь. Но другой голос, тёмный и глухой, нашёптывал: «Она никогда не примет тебя. Но они примут. Они признают твою ценность.» Когда метка завершилась, боль постепенно отступила, оставив после себя ощущение пустоты. Северус опустил руку и посмотрел на неё. Череп с змеёй застыл, но он знал, что это только видимость. Метка была жива, и он чувствовал её. — Ты справился, — сказал Лорд, глядя на него с одобрением. — Ты один из нас. Северус коротко кивнул, опуская голову. Но в этот момент он понял, что ничего уже не будет, как прежде. Его выбор был сделан. И он был частью чего-то большого. Но какой ценой?

***

Северус ощущал, как его колени дрожат, но он заставил себя подняться, не дожидаясь указаний. Боль от выжженной метки ещё пульсировала в предплечье, но он, несмотря на это, встал, держась прямо, будто хотел доказать свою силу. Однако едва он выпрямился, комната наполнилась ледяным напряжением. — Я не разрешал тебе вставать, — раздался холодный голос Волан-де-Морта. Эти слова, произнесённые с коварной мягкостью, врезались в сознание Северуса. Он замер, почувствовав, как кровь отхлынула от лица. Густая, зловещая тишина повисла в воздухе, прежде чем Лорд медленно шагнул вперёд. Его красные глаза горели разочарованием и скрытой угрозой. — Ты слишком поспешен, Северус, — продолжил Волан-де-Морт, его голос звучал тихо, но с каждым словом ощущался холод, пронзающий до костей. — Нам придётся это исправить. Палочка Лорда едва заметно поднялась, и Северус понял, что происходит, но слишком поздно. — Crucio. Боль обрушилась на него, как волна лавы. Она была тотальной, всепоглощающей, охватывающей каждую клетку его тела. Северус почувствовал, как его колени подгибаются, а тело падает на каменный пол, словно марионетка с обрезанными нитями. Его рот открылся в беззвучном крике, но воздух вырвался только в хрипах. «Это невозможно! Это… это…» Мысли вспыхивали в его сознании, но тут же исчезали под давлением боли. Это не было просто физической мукой — это было ощущение, будто его сознание раскалывают на осколки. Каждый нерв, каждый мускул кричал, что он не выдержит. Его руки судорожно вцепились в холодный каменный пол, ногти царапали его, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры. Он не знал, сколько времени прошло. Секунды растянулись в вечность. Его тело извивалось, словно чужое, но самое ужасное было то, что разум отказывался отступить, заставляя переживать каждую вспышку боли до конца. Северус чувствовал, как его внутренний мир разрывается на части, и вместе с ним что-то ещё. Под рукавом его мантии, на правой руке, руны начали светиться. Они не оставались неподвижными — хаотичные линии извивались, как ожившая лоза, переплетаясь и снова расходясь в беспорядке. Казалось, они искали что-то, или кого-то, словно пытались передать боль, которая была слишком велика для одного человека. Но боль не отпускала, и руны становились всё ярче, их движение ускорялось. Они были не просто символами. Северус чувствовал, как они откликаются на его мучения, как пытаются сопротивляться этому кошмару, но их хаос только раззадоривал наложенное заклятие. В его голове, под грохотом боли, прорезался новый голос. Это был голос Лорда, холодный и безжалостный: — Ты должен понимать, Северус, что здесь ты не имеешь права на поспешность. Ты должен научиться подчиняться. «Я не сломаюсь,» твердил Северус самому себе, даже когда казалось, что его сознание вот-вот утонет в муке. «Я сильнее этого. Я сильнее…» Но был ли он? Крик, наконец, вырвался из его горла, когда новая волна боли пронзила его. Его лицо исказилось, а руки невольно схватились за предплечье с меткой, которая теперь горела, словно живая. Он чувствовал, как её магия вторглась в его тело, разрывая его на части. Руны на правой руке продолжали светиться и двигаться. Они отзывались на его боль, становясь ярче с каждым новым всплеском. В хаосе он вдруг почувствовал, как что-то тянется к ним. Это было странное, едва ощутимое ощущение, словно далеко-далеко, кто-то пытается прикоснуться к нему. Волна боли достигла пика, и Северус почти потерял сознание. Ему показалось, что руны на руке кричат вместе с ним, их свет стал ослепительным, но затем всё исчезло. Круциатус спал так же внезапно, как был наложен. Воздух вернулся в его лёгкие, но он лежал на полу, неспособный двигаться. — Помни этот урок, — спокойно сказал Волан-де-Морт, убирая палочку. — В следующий раз будь терпелив. Северус не мог ответить. Его тело дрожало, дыхание было рваным. Он чувствовал, как его душа ещё борется с отголосками боли, но не мог даже поднять глаза. Руны на руке постепенно угасли, оставляя его в тишине и одиночестве. «Я выдержал,» пронеслось у него в голове. «Я часть чего-то великого. Ради этого стоило терпеть.» Но в глубине сознания теплился вопрос: «А стоило ли?»

***

Северус сидел в маленькой, пыльной комнате своего убежища на Паучьем тупике. Лампа, тускло светившая в углу, едва освещала его строгий профиль. На столе перед ним лежали открытый том зельеварения, несколько пергаментов с записями и старая перьевая ручка, испачканная чернилами. Однако мысли Северуса были далеки от работы. Он смотрел на своё предплечье, где теперь располагалась тёмная, будто выжженная магией, метка. Чёрная метка. Символ верности. Символ подчинения. Символ, который отныне свяжет его с Волан-де-Мортом навсегда. «Это ради великой цели,» снова и снова твердил он себе, словно пытаясь убедить самого себя. «Я сделаю всё, что потребуется. Я достигну того, чего никогда не смогли бы другие.» Но внутри, глубоко внутри, где жили страх и сомнения, его душа бунтовала. Он закрыл глаза, вспоминая события той недели. Лицо Волан-де-Морта, холодное и беспощадное. Боль, которую принёс ему Круциатус. Рука сжалась в кулак, когда воспоминания начали затапливать его сознание. «Я должен был подготовиться к этому,» подумал он, стиснув зубы. «Лорд проверял меня. Он хотел убедиться, что я достоин. Я прошёл это испытание. И выжил.» Однако вместе с гордостью приходило чувство тревоги. Было ли это лишь началом? А что, если он ошибается? Что, если цель, которую он себе поставил, окажется недостижимой? Северус встряхнул головой, отгоняя эти мысли. Сейчас было не время для слабости. «Это цена за силу,» сказал он себе вслух, и его голос раздался хрипло в пустой комнате. «Все великие волшебники платят свою цену. Люциус однажды сказал мне, что магия всегда требует равновесия. Ты хочешь её силы? Готовься к жертвам. Вот и я готов.» Но был ли он готов? Он не мог отрицать, что внутри него что-то изменилось. Круциатус, который он пережил, оставил не только физические следы. Его душа словно треснула. Он чувствовал, как магия Волан-де-Морта впиталась в него, став частью его самого. «Но это необходимо,» снова подумал он. «Я стану сильнее. Я найду ответы, которых ищу. Никто другой не может это сделать.» Его мысли переключились на предстоящие занятия с Николасом Фламелем. Месяц обучения, две недели отдыха. Это было честным предложением, почти щедрым. Северус знал, что за эти месяцы он сможет достичь многого. Возможно, даже больше, чем ожидал. Но одна мысль не давала ему покоя. Темный Лорд… Был ли он доволен тем, что Северус уходит на обучение? Вспоминая лицо Волан-де-Морта, Северус не мог понять его истинных намерений. Гнев смешивался с холодным одобрением. Северус чувствовал, что он под подозрением. И это было опасно. Он поднялся, чтобы подойти к окну. Ночной ветер слегка трепал занавески. Взгляд Северуса устремился в пустоту. «Я выдержу,» твёрдо сказал он себе. «Я справлюсь. Потому что это ради великой цели. Если мне придётся переступить через свои страхи, свои слабости, даже через свою душу — я сделаю это. Моя магия станет самой сильной. Я стану мастером.» Но внутри всё ещё теплился страх. Глубокий и непреодолимый. Что если он ошибается? Что если его жертвы окажутся напрасными?

***

Николас Фламель и его жена Перенелль сидели в уютной, но напряжённой тишине библиотеки поместья Калленов. Книги, словно немые свидетели, выстроились вдоль стен, а языки пламени в камине разбрасывали тени, которые казались живыми. Но эта иллюзия жизни никак не снимала тяжесть момента. Николас, нахмурившись, оторвал взгляд от пола и посмотрел на Карлайла. — Это была магическая связь, — медленно начал он, его голос звучал как раскат грома перед бурей. — Та самая, о которой мы говорили давно с Эдвардом, а потом с тобой. Карлайл, ты же знаешь, что это значит? Карлайл выглядел старше своих лет: плечи опущены, лицо будто осунулось. Он медленно кивнул, избегая взгляда Николаса. — Да, — его голос был приглушённым. — Ты прав. То, что ты увидел, — это связь. И, да, это она. Марго, стоявшая у окна, резко повернулась, её глаза сверкнули, как острые кинжалы. — Ты знал? — её голос был тихим, но в нём чувствовалась ледяная ярость. — Ты всё это время знал и ничего не сказал? Карлайл поднял голову и встретил её взгляд, полный негодования. — Я сделал это ради Християны, — ответил он твёрдо. — Она сама попросила никому не говорить. Даже тебе. — Ради Християны? — Марго шагнула вперёд, её голос теперь звенел. — Ты понимаешь, насколько это опасно? Она ещё ребёнок, Карлайл! Ты думаешь, что её сила сама разберётся, как с этим справиться? — Ты ничего не понимаешь, Марго! — Карлайл резко поднялся, его голос сорвался на крик. — Эта связь… она больше, чем просто магия, она ее не выбирала. Християна знает это. Она не хочет, чтобы её превращали в оружие или объект исследования. Ты видела, что произошло сегодня. Что бы ты сделала на моём месте? Слова повисли в воздухе, как тяжёлый туман. Марго прищурилась, её руки сжались в кулаки. — Я бы ей помогла, — её голос теперь звучал как шёпот перед штормом. — Но ты решил всё за нас, опять. Перенелль, до этого сидевшая молча, подняла руку, призывая к тишине. — Карлайл, Маргарет, это не время для споров, — её голос был мягким, но твёрдым, как сталь. — Мы все видели, что связь активировалась. Это не просто опасно, это смертельно. Если один из участников в опасности, магия может разрушить обоих. — Выброс магии, — перебил Николас. — Он был слишком силён. Это не просто защита, это предупреждение. Християна связана с кем-то, кто может её уничтожить. Карлайл закрыл лицо руками, его плечи опустились. — Я знаю, Николас, — произнёс он, не поднимая глаз. — Но разорвать связь невозможно. Никто не может. Эдвард долго изучал подобные случаи, стараясь разгадать их природу. Он понимал, насколько это опасно, и, кажется, предчувствовал, что эти знания пригодятся. Но, несмотря на все его усилия, известно об этом слишком мало. Я не нашёл способа. Николас вскочил, его движение было резким и решительным, как удар молнии. — Мы должны найти выход, Карлайл, — его голос звучал твёрдо, не оставляя места сомнениям. — Эта связь — не просто её проблема. Это твоя ответственность, и отступать нельзя. Если ты остановишься сейчас, ты потеряешь её. Его глаза встретились с глазами Перенелль, в их взгляде читалась тревога, но и решимость не сдавать позиции. Марго, стоявшая у окна, отвела взгляд, наблюдая за медленным танцем снежинок. Она произнесла тихо, почти неразличимо: — Мы не можем позволить этому уничтожить всё. Мы обязаны найти решение.

***

Тьма. Слышались крики. Громкие, разрывающие сердце, они били по ушам, будто удары плетью. Крики женщин, детей, мужчин. Звуки магических взрывов и хриплые, прерывистые вопли отчаяния смешивались с леденящим воздухом. Всё вокруг было покрыто густым туманом, пряча за собой творящуюся резню. Християна бежала. Её дыхание было рваным, ноги горели от усталости, а сердце колотилось в груди, словно хотело вырваться наружу. Её босые ноги скользили по влажной земле, но она не смела останавливаться. Позади доносились тяжёлые шаги, топот множества ног. Громкий смех и крики её преследователей отзывались эхом, как тень, что неотступно следовала за ней. Она обернулась. Маски пожирателей смерти возникали из темноты, их лица были скрыты, но глаза горели холодным блеском, в котором не было ни капли сострадания. Они не говорили, но их движение, их намерения были ясны. Они жаждали уничтожения. Разрушения. Они хотели её поймать. Внезапно, словно из ниоткуда, прямо перед ней вспыхнуло зелёное пламя. В воздухе раздалось зловещее «Авада Кедавра», и она замерла, её ноги подкосились. Вокруг неё разыгрывались сцены ужасной жестокости. Пожиратели смерти насмехались, колдовали, их жертвы кричали, но всё было слишком размыто. Она могла лишь видеть мельком — мужчин, прижавшихся к земле в отчаянии, женщин, которые падали, их лица искажённые ужасом. И вот, один из пожирателей смерти повернулся к ней. Его маска блестела в тусклом свете луны, а движения были хищными и уверенными. Он двигался медленно, давая ей время почувствовать приближающуюся угрозу. Она отступила назад, споткнулась, но в последний момент нашла равновесие. В её груди пылал страх, не позволяя двигаться дальше. — Не уйдёшь, — раздался холодный, полный глумления голос. Он протянул руку, и зелёная искра вспыхнула в его пальцах. Но вместо того, чтобы отправить заклинание, он снял маску. Перед её глазами возникло лицо Северуса. Холодное, торжествующее, почти безжизненное. Его тёмные глаза казались ещё глубже, чем обычно, и в них не было ничего, кроме презрения и гнева. — Я поймал тебя, — произнёс он, его голос звучал жестко, как острие ножа. — Я сдержу слово. Я уничтожу тебя. Его слова были как удар в живот. Они резали, причиняя невыносимую боль. Её руки дрожали, она хотела крикнуть, но не могла найти в себе сил. Она шагнула назад, но ноги не слушались. Всё внутри неё разрывало осознание, что это не просто сон. Это было слишком реально. Северус протянул руку, и она почувствовала, как что-то невидимое крепко схватило её за шею. Её дыхание перекрылось, а вокруг всё начало темнеть. Его лицо приблизилось настолько, что она могла почувствовать холод его взгляда. — Это твоя судьба, Християна. Ты никогда не сбежишь. Она хотела вырваться, хотела закричать, но всё, что смогла, — это захрипеть. И тут всё погасло. Християна вскрикнула, вырываясь из объятий сна. Её сердце бешено стучало, грудь поднималась и опускалась, словно она только что пробежала несколько миль. Её руки инстинктивно схватили горло, чтобы убедиться, что всё было в порядке. Волосы прилипли к мокрому от пота лбу, а глаза метались по комнате, словно пытаясь убедиться, что всё это было только сном. Тьма в её спальне казалась слишком густой, слишком реальной. Свет от луны, проникающий через окно, подсвечивал лишь части мебели. В этом молчании она слышала своё дыхание, и с каждой секундой ужас сна начинал отступать, но его отголоски всё ещё эхом отдавались внутри. Она сглотнула и вжалась в подушку, обхватив себя руками. Её тело дрожало, а в голове звучали слова Северуса. Его лицо, его голос, его холодные глаза — всё было таким реальным, что ей захотелось выбежать из комнаты и найти кого-то, кто сможет сказать, что это просто дурной сон.

***

Тишина в кабинете была обманчиво спокойной, словно штиль перед бурей. Карлайл сидел за массивным столом, устало потирая виски. Его взгляд блуждал по поверхности дерева, как будто ответы могли скрываться в его глубинах. Напротив него стояла Марго, её голубые глаза сверкали от ярости. Она едва сдерживала себя, пока здесь были Николас и Перенелль. Но теперь сдерживаться больше не было необходимости. — Ну что, Карлайл? — резко начала она, голос звенел как хлыст. — Объясни мне! Что это за связь? С каким человеком ее связали? Как ты мог это скрывать? Карлайл поднял взгляд, встретив её горящий гневом взгляд. Он выглядел усталым, но твёрдым. — Я скрывал это ради Християны, — тихо сказал он, но его голос прозвучал словно оправдание. — Она сама попросила… — Ради неё? — перебила Марго, её голос стал громче. Она шагнула вперёд и резко ударила ладонями по столу. — Ты смеешь говорить мне, что это ради неё? Ты хотя бы понимаешь, во что ты нас втянул? Как можно было скрывать ТАКОЕ? Она поднялась ещё ближе, наклоняясь к нему, как хищник, готовый к атаке. — Скажи мне, Карлайл, с кем она связана? Что это за связь? Почему я, ради Мерлина, узнаю об этом только сейчас?! Ты решил, что мне не нужно знать, чтобы защитить её? — Християна попросила меня никому не говорить, — спокойно повторил Карлайл, хотя его пальцы нервно сжимали подлокотники кресла. — Она боялась… — Боялась? — рявкнула Марго, не давая ему закончить. — А ты не подумал, что она боится, потому что ребёнок? Потому что она не понимает, что происходит? Ты взрослый человек, Карлайл! Ты должен был думать за неё, а не прятаться за её просьбами! Карлайл поднялся, его взгляд стал твёрже. — Не смей говорить мне, что я прятался! — резко произнёс он, но голос сорвался от напряжения. — Я сделал всё, что мог. Я искал ответы. Чертил каждую деталь, изучал книги Эдварда. Я советовался с Николасом, читал все записи, до которых мог добраться. И всё равно я не знаю, что с этим делать! Марго отшатнулась, её глаза расширились, но через секунду гнев вернулся. — Ты не знаешь, что с этим делать? — повторила она медленно, её голос дрожал от ярости. — Да ты даже не пытался быть честным со мной! Не пытался разделить эту ношу! Карлайл замер, его плечи опустились. — Я пытался защитить её, — тихо сказал он. — Защитить? — Марго засмеялась, но в этом смехе не было радости. — Ты защитил её? Ты спрятал её от меня, от всех. Ты даже не сказал мне, что именно это за связь. Скажи, Карлайл, что происходит? Почему магия так себя ведёт? Почему она связана с кем-то, кто может быть опасен? Он молчал, смотря куда-то мимо неё. Это молчание только подлило масла в огонь. — Я держалась ради неё, когда здесь были Николас и Перенелль, но теперь мне всё равно, Карлайл! Ты должен мне всё объяснить! Карлайл выдохнул, его голос дрогнул: — Это магическая связь, которая соединяет их магии. И если кто-то из них в опасности, это отразится на обоих. Я знаю, кто тот человек, но я также знаю, что связь нельзя разорвать, их связала сама магия. — Ты в этом так уверен! — снова закричала Марго, её голос эхом разнёсся по комнате. — Ты сам не понимаешь, во что ты ввязался, но почему-то решил, что можешь решать за нас! Она резко развернулась, вцепившись руками в подоконник, чтобы успокоиться. Её голос стал тише, но звучал напряжённо: — Ты даже не подумал, как это может повлиять на нас, на неё. Ты думал только о том, как сохранить её доверие. А если это доверие приведёт её к гибели? Карлайл подошёл ближе, его лицо смягчилось, но взгляд остался твёрдым. — Марго, я ошибся. Я знаю это. Но теперь важно не искать виноватых, а понять, как помочь ей. Она обернулась, её глаза были полны гнева и боли. — Хорошо, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Я помогу. Но только ради неё. Ради девочки, которую я обещала защитить. Карлайл медленно кивнул. — Спасибо. — Не благодари меня, — отрезала она. — Просто больше никаких секретов, Карлайл. Ни одного. Она развернулась и вышла из кабинета, оставив Карлайла в тишине, которая теперь казалась невыносимой.

***

Девочка обхватила себя руками, чувствуя, как холодный пот стекает по вискам. Всё тело дрожало, как от мороза, хотя комната была тёплой. В её ушах всё ещё звучали крики и хохот Пожирателей, а перед глазами вспыхивали образы маски и холодного, торжествующего лица Северуса. — Християна, — мягко прошипел Пег, выглядывая из-под подушки. Его голубые глаза смотрели на неё с непривычной серьёзностью. — Ты в безопасности. Здесь никого нет, кроме меня. Ты пережила тяжёлый вечер. Не позволяй этому сломить тебя. Но его слова не достигли её. Она вздрогнула, когда почудился звук в комнате, резко вскочила с кровати и схватилась за палочку, направив её в сторону звука. — Кто здесь?! — её голос был полон паники. — Это я, Християна! — прозвучал встревоженный голос. Мария резко поднялась с кровати, её волосы спутались, а голубые глаза широко раскрылись от удивления и тревоги. Християна замерла, осознавая, что только что направила палочку на подругу. Она поспешно опустила руку, но дрожь по-прежнему не отпускала. — Ты как? Что случилось? — Мария подошла ближе, но остановилась, заметив, как её подруга отстранилась. — Тебя что-то болит? Что произошло? — Я… я… — Християна пыталась найти слова, но язык словно не слушался. Её взгляд метался между Марией и кроватью, будто она всё ещё не до конца понимала, где находится. — Это был сон… Просто сон… — Сон? — Мария нахмурилась, но её голос стал мягче. — Ты дрожишь вся. Это явно не просто сон. Что ты видела? Пег, переливаясь чешуёй в тусклом свете комнаты, подполз ближе к Християне. — Она пережила больше, чем можно вынести за один вечер, — тихо произнёс он, его голос звучал почти успокаивающе. — Девочка, ты должна дышать. Слушай меня. Дыши. Вдох… выдох… Но Християна, казалось, не слышала его. Её руки задрожали сильнее, и она судорожно вцепилась в одеяло. Перед глазами снова всплыли образы. Вечер в гостиной, вспышка боли, которая пронзила её тело, словно кто-то пытался разорвать её изнутри. Затем она видела Северуса, стоящего перед Волан-де-Мортом, как тот накладывает метку. Лицо Северуса, исполненное боли и гнева, перемежалось с образом хохочущих Пожирателей, сжигающих всё вокруг. — Я видела… — прошептала она. — Я видела их… Пожиратели… Они были там. Они убивали… Маглов… Её голос задрожал, когда она подняла взгляд на Марию. — А потом Северус… — голос Християны стал тише, почти неразличимым. — Он… он был там. С ними. Он… Мария подошла ближе, игнорируя страх подруги, и осторожно села рядом. Её голубые глаза наполнились тревогой. — Тсс, Християна. Всё это в прошлом. Ты здесь, со мной. Ты в безопасности. — Безопасности нет! — внезапно выкрикнула Християна, её голос срывался от страха. — Я видела всё! Я чувствовала это! Эту боль… это не было просто сном… Это было… как видение… или… Я не знаю, что это было, Мария! Но я… я не могу больше это терпеть… Она снова начала дрожать, и Мария, не выдержав, осторожно обняла её, пытаясь унять её панический страх. — Ты не одна, слышишь? — мягко сказала Мария, её голос был полон тепла. — Что бы ты ни видела, что бы ты ни чувствовала, ты справишься. Мы справимся. Я здесь, с тобой. Пег тихо зашипел, забираясь ближе к краю кровати. — Ты сильнее, чем ты думаешь, девочка, — его голос стал твёрже. — Эта связь, эти видения… Всё это только испытания. Но ты выдержишь. Я здесь, чтобы помочь тебе. Християна глубоко вдохнула, её дыхание стало ровнее. Она позволила себе расслабиться в объятиях Марии, ощущая, как тепло её подруги и слова фамильяра немного рассеивают страх. — Спасибо, — тихо прошептала она, закрывая глаза. — Спасибо, что вы со мной.

***

Карлайл сидел за своим массивным столом, тяжело дыша. После напряжённого разговора с Марго его силы покинули, а в груди ощущалась знакомая боль. Он прикрыл глаза, пытаясь успокоить дыхание, но вместо этого его охватил мучительный приступ кашля. Он схватился за платок, и на нём тут же появились алые пятна крови. Его пальцы дрожали, когда он потянулся к маленькому флакону с чёрным зельем, которое Марго приготовила специально для таких моментов. Открывая крышку, Карлайл почувствовал лёгкий запах горьких трав. Выпив зелье, он замер, пытаясь справиться с болью, которая, казалось, разрывала его изнутри. Постепенно дыхание выровнялось, и слабость чуть отступила, но ощущение тяжести в груди осталось. Его взгляд упал на дверь кабинета, за которой только что исчезла Марго. Её слова всё ещё звучали у него в голове: «Ты не можешь больше скрывать правду». Он хотел поверить, что делает всё ради защиты девочки, но сейчас даже он сам не был уверен, что выбрал правильный путь. Размышления Карлайла прервал громкий крик из-за двери: — ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ! — голос Эммета дрожал от гнева. — Я ТРЕБУЮ ГРЁБАННЫХ ОТВЕТОВ! Дверь кабинета с треском распахнулась, почти сорвавшись с петель. Эммет влетел внутрь, его глаза горели яростью. Он даже не удосужился закрыть дверь за собой, что только добавляло драматизма его появлению. — Я больше не могу это терпеть! — начал он, даже не давая Карлайлу открыть рот. — Что, чёрт возьми, происходит в этом доме?! Карлайл, всё ещё ослабленный, поднял взгляд на сына. — Эммет… Успокойся. — Его голос был слабым, но он старался говорить спокойно. — Успокоиться? — Эммет рассмеялся горьким, почти истеричным смехом. — Ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы я успокоился, когда Християна — кричала так, будто её пытали? Ты думаешь, это нормально? Это то, что ты называешь защитой?! Карлайл нахмурился, пытаясь понять, как лучше ответить, но Эммет не дал ему шанса. — Ты обещал, — продолжил он, шагнув ближе. Его руки сжались в кулаки, а голос стал громче. — Ты обещал, что Християна будет в безопасности под твоей защитой! Ты говорил, что её родители доверили её тебе! Но вот я снова вижу, как она страдает. И что я слышу? Какая-то магическая связь, какие-то тайны! Что это значит? Ты скрываешь это от всех! Карлайл выпрямился в кресле, его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась усталость. — Эммет, это сложнее, чем ты думаешь, — начал он, но его прервали. — Сложнее? Ты думаешь, я не знаю, каково это? — Эммет сжал кулаки ещё сильнее, его голос сорвался. — Я знаю, что ты думаешь обо мне, Карлайл. Думаешь, я глупый мальчишка из приюта, который ничего не понимает. Но знаешь что? Я вижу всё. Я вижу, как ты скрываешь правду от всех. Я вижу, как ты играешь роль идеального опекуна, пока девочка ломается на куски. Карлайл поднялся, слегка покачиваясь, но удержал равновесие. — Эммет, я понимаю, что ты злишься. Но эта ситуация… она не чёрно-белая. Есть вещи, которые я не могу рассказать, даже если хочу. Эммет шагнул ещё ближе, его голос стал резким. — Не можешь рассказать или не хочешь? Потому что я думаю, ты просто боишься признать, что провалился. Ты обещал, что она будет в безопасности. Но вместо этого она страдает! И всё из-за тебя! Карлайл закрыл глаза на мгновение, пытаясь собрать мысли. — Ты прав, — наконец сказал он, его голос был наполнен горечью. — Я действительно ошибся. И, возможно, я снова ошибаюсь. Но я делаю всё, что могу, чтобы защитить её. — Защитить? — Эммет нахмурился, его глаза блеснули. — Тогда объясни мне. Объясни, что это за магическая связь? Почему её магия выходит из-под контроля? Почему она не может быть обычным ребёнком, чёрт возьми? Карлайл тяжело вздохнул, его руки дрожали. — Эта связь… — он замолчал, подбирая слова. — Она древняя и опасная. Я узнал о ней случайно, но теперь я понимаю, что она сильнее, чем я мог представить. И да, это связано с её родителями. С её родом. Эммет замер, его лицо исказилось смесью гнева и боли. — Ты говорил, что её родители доверили её тебе. Но ты не справляешься. Твоя защита не стоит ничего. Ты подвёл её, Карлайл. И ты подвёл меня. Последние слова Эммета были словно удар в грудь. Карлайл смотрел на него, не зная, как ответить. — Эммет, — тихо начал он. — Я никогда не хотел, чтобы это произошло. — Но оно произошло! — выкрикнул Эммет, отступая назад. Его голос был полон отчаяния. — Ты говорил, что она важна. Что ты сделаешь всё, чтобы её защитить. Но что я вижу? Тайны, страдания, и ничего, что могло бы изменить её судьбу. Карлайл опустил голову, признавая свою вину. — Ты прав, — сказал он наконец. — Но я прошу тебя. Если ты действительно хочешь ей помочь, ты должен доверять мне. Даже если я заслуживаю твоей ненависти. Эммет замер, его грудь тяжело вздымалась. В его взгляде читалась борьба между гневом и остатками веры. — Я здесь не ради тебя, — тихо сказал он, его голос был полон боли. — Я здесь ради неё. Ради девочки, которая спасла меня, когда никто другой не сделал бы этого. С этими словами он развернулся и вышел из кабинета, оставив Карлайла одного в тишине.

***

Джаспер стоял в дверном проёме, молча провожая взглядом удаляющегося Эммета. Тот вылетел из кабинета как буря, громко хлопнув дверью. Ещё несколько секунд шаги брата гулко звучали в коридоре, прежде чем затихли. Джаспер не двинулся с места, только тяжело вздохнул, словно пытаясь сбросить с себя невидимый груз. Он медленно повернул голову к отцу. Карлайл сидел за столом, выглядя так, будто этот день забрал у него всё. Его плечи, обычно гордо расправленные, опустились. Руки лежали на столе, а взгляд был прикован к пустоте перед собой. Казалось, что он даже не заметил, как тяжёлый взгляд сына остановился на нём. Джаспер прищурился, пытаясь подавить вспышку боли. Перед ним сидел не его неизменный, уверенный отец, а сломленный человек. Этот образ заставлял внутри всё сжиматься. Он снова повернулся к двери, опёрся на косяк рукой. В голове вихрем проносились мысли, каждая из которых вонзалась в сознание, как кинжал. «Эммет… Ты не прав. Или, может быть, ты прав больше, чем кто-либо из нас хочет признать. Твоя ярость оправданна, но эти слова… Эти слова убивают отца. Ты сам этого не видишь? Или тебе всё равно?» Его взгляд снова вернулся к Карлайлу. Джаспер почти физически чувствовал, как разрывается между братом и отцом, не зная, на чью сторону стать. «А может, это вообще не вопрос сторон? Может, мы все утонули в этом хаосе, в этих тайнах, в этой магии, которая нас разрывает?» Джаспер замер, его грудь сдавила боль, которую он тщательно скрывал. «Отец… Я всегда видел тебя как опору. Ты был тем, кто учил меня, направлял. Но сейчас… сейчас я боюсь. Ты угасаешь, а я не могу ничего с этим сделать. Ты ведь знаешь это, правда? Видишь мой страх? Ты знаешь, что я теряю тебя?» Он глубоко вдохнул, стараясь подавить подступающий гнев. Вспомнил лицо Эммета и его слова. «Эммет хочет защитить Християну. Чёрт возьми, я его понимаю. Видеть её такой… сломленной… Это больно. Но ты, Карлайл, ты должен был рассказать нам всё. Не держать это в себе. Ты не обязан быть один в этой борьбе. Почему ты не доверяешь нам?» Джаспер выпрямился, отбросив раздумья. Он больше не мог позволить молчанию пожирать их изнутри. — Отец, — его голос прозвучал тихо, но уверенно. — Я не могу больше просто стоять в стороне. Нам нужны ответы. Мне нужны ответы. Ты должен нам объяснить, что происходит. Карлайл медленно поднял голову. Его взгляд встретился с глазами Джаспера, и в нём читалась глубокая усталость. — Джаспер, — тихо произнёс он, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Я не могу дать вам всех ответов. Даже я до конца не понимаю, что происходит. — Тогда скажи хоть что-то, — настаивал Джаспер, его голос стал твёрже. — Мы все запутались. Християна страдает, Эммет готов взорваться, а ты сидишь здесь и молчишь. Это не помогает никому, отец. Карлайл устало провёл рукой по лицу. Его плечи вздрогнули, но он снова выпрямился. — Всё, что я могу сейчас сказать… — начал он, — это то, что эта связь сильнее, чем я ожидал. Я пытался найти способ контролировать её, но ничего не получилось. Мы все связаны с этой магией, Джаспер. Не только она. И если я не смогу это исправить… Он замолчал, будто сам боялся завершить мысль. Джаспер нахмурился, его руки сжались в кулаки. — Если ты не можешь это исправить, тогда что? Мы будем просто смотреть, как она ломается? Как мы все ломаемся? Ты же знаешь, что это не выход, — его голос сорвался, но он продолжил, делая шаг вперёд. — Если ты не уверен в своих силах, доверься нам. Скажи, что мы можем сделать. Что я могу сделать? Карлайл поднял на него взгляд, в котором мелькнуло что-то вроде сожаления. — Просто будь рядом, Джаспер. — Его голос звучал спокойно, но в нём была бездна боли. — Сейчас это самое важное. Джаспер замер, его сердце пропустило удар. Эти слова звучали одновременно просто и мучительно. Оставаться рядом, когда всё рушится, когда никто не знает, как это остановить? Он кивнул, не отводя взгляда. — Хорошо, — сказал он наконец, его голос стал чуть жёстче. — Я буду рядом. Но, отец, пойми: молчание больше ничего не решит. Тайны только всё усложняют. Карлайл не ответил. Он опустил голову, стиснув руки. Джаспер понял, что разговор окончен, и, тяжело вздохнув, развернулся. Когда он закрыл за собой дверь, то чувствовал себя так, будто оставил часть себя за этим порогом. «Я останусь рядом. Ради тебя. Ради неё. Ради семьи. Но эта тяжесть… она меня убивает,» — подумал он, не осознавая, что его кулаки до сих пор сжаты до боли.

***

Величественные окна поместья Фламелей, пропуская мягкий лунный свет, отбрасывали длинные тени на стены библиотеки. Николас сидел в массивном кресле у камина, его задумчивый взгляд был устремлён в игру пламени. Рядом, на диване, расположилась его жена Перенелла, её тонкие пальцы нервно теребили край мантии. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров. — Я никогда бы не подумал, что единственная дочь Эдварда останется одна, — проговорил Николас, слегка склонив голову. Его голос был тихим, но в нём ощущалась горечь. — Ариэль и Эдвард всегда казались мне людьми, которые способны пережить любую бурю. А теперь их девочка несёт на себе такой тяжкий груз. Перенелла посмотрела на мужа, её глаза блестели от эмоций. — Это не просто груз, Николас, — сказала она, её голос звучал мягко, но тревожно. — Эта связь… Ты видел её узоры? Они были невероятно сложными, такими, каких я раньше никогда не видела. Я не до конца понимаю природу этой связи, но она явно непростая. Если девочка так на неё отреагировала, её магия буквально взорвалась… Николас провёл рукой по лицу, его морщины стали глубже в свете камина. — Узоры, конечно, сложны, — тихо согласился он. — Но больше всего меня беспокоит, что связь затрагивает не только её тело, но и магическую сущность. Девочка едва выдержала эту нагрузку. — И магическая сила, Николас, — Перенелла подалась вперёд, её глаза загорелись тревогой. — Ты заметил, насколько мощна её магия? Почему они решили выкачать из неё магию и направить её в сердце поместья? Карлайл сказал, что это было необходимо, но… зачем? Что происходит? Николас молча смотрел в огонь. В его глазах читалась усталость, но и неутолимое любопытство. — Я пытался понять, Перенелла. Но Карлайл ничего не говорит. Он скрывает что-то, и это очевидно. — Он сделал паузу, тяжело вдохнул и продолжил: — Что же случилось с Ариэль и Эдвардом? Их кончина была слишком быстрой и… нелепой. Слишком много вопросов, и слишком мало ответов. Перенелла тихо кивнула, её взгляд стал задумчивым. — Ты думаешь, Карлайл что-то знает? — спросила она, осторожно подбирая слова. — Он ведь был рядом с ними… Почему они умерли так внезапно? И почему девочка теперь вынуждена справляться с таким грузом? Это кажется несправедливым, Николас. Он помолчал, а затем посмотрел на жену, его голос стал твёрже. — Карлайл знает больше, чем говорит. Это я понял. Но он слишком осторожен, и на то у него есть причины. Возможно, он защищает девочку… а возможно, защищает себя. — Николас опустил взгляд на свои руки, сложенные перед ним. — Эдвард ведь был тем, кто просил у нас книги по магическим связям. Помнишь? Он начал изучать это более ста лет назад. Значит, он что-то подозревал, возможно, даже знал. Но мы так и не узнали, к чему он пришёл. Перенелла поднялась с дивана и прошлась по комнате. Её взгляд был сосредоточен, но в нём читалась тревога. — Если Эдвард изучал магические связи, значит, он знал, что такое может случиться. Может, он пытался предупредить или подготовиться. Но… почему он сам оказался бессилен? Что такого могло произойти, что погубило их обоих? Николас поднял голову, его глаза встретились с глазами жены. — Это и есть главный вопрос, Перенелла. Если Ариэль и Эдвард, такие могущественные маги, не смогли защитить себя и свою дочь, то что мы упустили? И самое главное, как нам помочь этой девочке сейчас, пока не стало слишком поздно? Перенелла остановилась, её взгляд стал задумчивым. Она тихо произнесла: — Единственное, что я знаю точно: эта связь намного глубже, чем кажется. И если мы не разберёмся с этим, последствия могут быть страшными. Но сначала мы должны выяснить правду. И, возможно, Карлайл — ключ к этой правде. Николас кивнул, его лицо потемнело от напряжённой мысли. Они оба понимали, что ответы не будут простыми, но ещё больше их тревожило, что правда может быть гораздо страшнее, чем они предполагали.

***

Николас сидел в своей уютной библиотеке. Огромный камин мерцал мягким золотистым светом, отбрасывая тени на полки, заполненные древними фолиантами. Он был погружён в свои мысли, его взгляд блуждал по огню, но разум был далеко отсюда, в событиях прошлого. Дверь скрипнула, и в комнату вошла Перенелла, облачённая в светлую домашнюю сорочку с мягкими кружевами. Её длинные волосы были собраны в свободную косу, а на лице читалась усталость от прошедшего дня. — Дорогой, — произнесла она, подходя ближе. — Это был тяжёлый день. Пойдём спать. Ты выглядишь измождённым. Николас не отрывал взгляда от пламени, покачав головой. — Мне не спится, Перенелла. Эта история с Эдвардом и Ариэль… Она не даёт мне покоя. — Он поднял глаза на жену. — Ты помнишь, как они приходили к нам? Это было так давно. Эдвард тогда всё говорил о ребёнке… как они мечтали о наследнике. Перенелла подошла к нему ближе, опустилась на кресло рядом и осторожно коснулась его руки. — Конечно, я помню. Ариэль тогда была в расстроенных чувствах. Они оба так хотели ребёнка, но… — она замолчала, подбирая слова. — У них не получалось. Это их очень тревожило. Николас кивнул, его взгляд снова устремился в огонь. — Помнишь, как они спрашивали нас? «Как вы справляетесь с этим?» — он горько усмехнулся. — Они думали, что мы знали какой-то секрет. Но у нас тоже не сразу получилось… — Его голос дрогнул, когда он вспомнил их собственные трудности. — Я всегда считал, что магия должна помогать в таких вопросах. Но иногда даже она бессильна. Перенелла сжала его руку чуть крепче. — Ты всегда говорил, что некоторые вещи должны идти своим чередом. Мы ведь дождались своего чуда. Почему ты так беспокоишься сейчас, Николас? Он вздохнул, его лицо стало ещё серьёзнее. — Потому что после этого Эдвард, Ариэль и Карлет пропали. Помнишь? Они на несколько лет исчезли, будто бы скрываясь. А потом внезапно, через годы, пришло письмо о кончине Карлета. А после Эдвард написал, что у них родилась девочка. Християна. — Он поднял глаза на жену. — Ты помнишь, как он описывал её? «Уникальная. Милая. Удивительная». Я помню каждое слово, как будто это было вчера. — Конечно, помню, — кивнула Перенелла. — Он прислал ещё и её рисунки. Маленькая девочка, которая казалась… особенной. Николас встал, прошёлся по комнате и остановился у полки. Его рука пробежала по корешкам книг, пока он искал что-то, что могло бы дать ответы на вопросы, которые его терзали. — У нас ведь были эти письма. Где-то здесь… — Он вдруг замер и повернулся к жене. — Но самое странное не это. После этого письма они будто исчезли из жизни всех, кого знали. Ариэль и Эдвард перестали общаться даже с нами. Это не похоже на них. Перенелла нахмурилась, её глаза блеснули тревогой. — Ты думаешь, они что-то скрывали? Может, Християна была связана с этим? — Да, возможно, — признался Николас, его голос стал тише. — Но что именно? От кого или от чего они прятались? Почему они прекратили общение с миром? И почему их конец был таким быстрым… таким нелепым? — Он замолчал, словно боялся озвучивать свои мысли. — У меня так много вопросов, Перенелла. И слишком мало ответов. Его жена встала, подошла ближе и осторожно положила руку ему на плечо. — Мы можем найти ответы, Николас. Ты всегда был человеком, который не сдаётся. Мы разберёмся, но сейчас тебе нужно отдохнуть. Утро всегда приносит свежие мысли. Николас посмотрел на неё и мягко улыбнулся. — Спасибо, дорогая. Ты всегда знаешь, что сказать. — Он снова взглянул в сторону полок. — Но знаешь, я не могу избавиться от ощущения, что Карлайл что-то недоговаривает. Он был слишком спокоен. Слишком уверен. Это не похоже на человека, который борется за свою жизнь и жизнь тех, кто ему дорог. Перенелла нахмурилась. — Ты думаешь, он что-то сделал? Или знает то, что скрывает? — Не знаю, — ответил Николас. — Но я намерен это выяснить. Он подошёл к жене и обнял её. Её тепло немного сняло напряжение, но его разум всё ещё был поглощён мыслями о девочке, их друзьях и тайнах, которые, казалось, окутывали их жизни.

***

Северус аккуратно складывал свои вещи в небольшой дорожный сундук. Каждое движение было размеренным, почти механическим, как будто его разум был занят совсем другим. На краю стола лежал свиток, с которого на него смотрели ровные строки текста — письмо от Николаса Фламеля, которое он перечитывал уже в который раз. «Месяц учёбы, две недели отдыха, в общем сроке полгода» — снова и снова звучало в голове Северуса. Эти условия казались ему странными, непривычными. Он ожидал другого — интенсивного, непрерывного обучения, которое измотает его, но принесёт быстрые результаты. Однако Николас сразу расставил границы. Северус вздохнул, вспоминая этот разговор. Он ожидал большего, рассчитывал на долгие годы учёбы, но теперь понимал, что даже эти шесть месяцев могут стать решающими. Его имя, связанное с именем Николаса Фламеля, откроет перед ним двери. И, возможно, даст ту силу, ради которой он согласился на эту игру. Он закрыл сундук и посмотрел в зеркало, на своё отражение. Тёмные круги под глазами, усталость в выражении лица, но в то же время — твёрдость, решимость. «Я делаю это ради великой цели,» подумал он. «Ради силы. Ради знаний, которые сделают меня лучше. Ради будущего, которое я смогу построить.» В глубине сознания, однако, снова всплыл образ Волан-де-Морта. Его холодные глаза, тонкие губы, произносящие заклинание, и вспышка боли, разрывающая тело. Северус стиснул зубы, отгоняя воспоминание. «Эта боль была уроком,» убеждал он себя. «Лорд показал, что он требует. Я принял это. Я выдержал. И это ещё один шаг к тому, чтобы стать тем, кем я должен стать.» Он взял дорожный плащ, набросил его на плечи и подошёл к двери. Впереди его ждали новые испытания, новые уроки. Но он знал, что справится. Потому что в этом заключалась его судьба.