Глава 60: Обречённые узы

Последние дни ноября были особенно холодными, но в лаборатории Николаса Фламеля царило тепло. Мягкое золотистое свечение исходило от камина и множества ламп, освещая бесчисленные свитки, разложенные на длинном столе. Пространство было наполнено запахом пергамента, старых книг и трав, недавно добавленных в один из алхимических растворов. Николас стоял у деревянного стола, держа в руках крошечный артефакт, покрытый древними рунами. Его тонкие пальцы медленно скользили по поверхностям артефакта, как будто он пытался уловить каждую грань. Рядом, в тени камина, Северус Снейп сосредоточенно изучал один из свитков. Его взгляд, острый и напряжённый, скользил по древним символам. — Эти руны, — негромко произнёс Николас, не поднимая головы, — это не просто алхимический код. Это ключ к более глубокому пониманию магической материи. Если мы сможем правильно активировать их, результаты могут быть… впечатляющими. Северус кивнул, но не ответил. Его длинные пальцы пробежали по пергаменту, обводя символы, пока он тихо проговаривал слова заклинания. Николас мельком взглянул на него. Лоб молодого волшебника был напряжён, как будто он вёл незримую борьбу. — Северус, — произнёс Фламель с лёгкой улыбкой. — Помни, сила рун в их точности. Ошибёшься хотя бы в одной интонации, и… — И магическая энергия выйдет из-под контроля. Я в курсе, — ответил Северус, не отрываясь от текста. Николас позволил себе короткий смешок, возвращаясь к своему артефакту. — Именно. В комнате наступила тишина. Был слышен лишь треск дров в камине. Северус, держа палочку в одной руке, другой провёл над столом, чтобы очистить его от пыли. Он поднялся и встал напротив артефакта, который Николас передал ему. — Готов? — спросил Николас, отходя в сторону. — Готов, — сухо ответил Северус. Он поднял палочку, произнёс несколько слов на древнем языке. Их звучание было тихим, но тяжёлым, словно сами слова имели физическую массу. Воздух вокруг артефакта дрогнул, как поверхность воды, когда в неё бросают камень. И тогда это случилось. Сначала он почувствовал странный жар в правой руке. Секундное замешательство, но он проигнорировал его, сосредоточившись на заклинании. Однако жар усиливался, становился невыносимым. Через мгновение сквозь ткань его рубашки начали проступать странные символы, словно выжженные на коже. Северус замер. Его дыхание стало резким, будто он пытался сдерживать себя. Он опустил руку вниз, крепко прижав её к боку. — Что-то не так? — спросил Николас, по-прежнему сосредоточенный на процессе. — Нет, всё под контролем, — процедил Северус сквозь зубы. Он сделал шаг назад, спрятав руку за спину. Но зеркало за его спиной выдало его. Николас, подняв взгляд, заметил слабое сияние на правой руке юноши. В отражении он увидел символы, которые начали меняться, словно живые. Они двигались, перекручивались, соединяясь в новые формы. — Северус… — голос Николаса прозвучал удивлённо, почти обеспокоенно. Северус, заметив его взгляд, резко отступил. — Мне нужно уйти, — быстро сказал он. Его голос звучал напряжённо, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Подожди, что происходит? — Николас сделал шаг к нему, но Северус отступил ещё дальше. — Позже. Я подойду позже, — резко сказал он и, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел из комнаты, оставив за собой тишину. Николас остался стоять на месте. Его взгляд остановился на зеркале. Символы, которые он видел на руке Северуса, ещё на мгновение остались в его сознании. Это были не просто руны. Они были старыми, древними… и опасными. Он обернулся к свиткам, лежащим на столе, и нахмурился. — Это что-то новое, — тихо проговорил он, снова погружаясь в размышления.

***

Николас Фламель сидел за своим рабочим столом, погружённый в размышления. Свет камина лениво освещал древние артефакты, которые они с Северусом изучали весь день. Его руки касались холодного металла, но мысли блуждали далеко за пределами этой комнаты. Символы. Те странные, меняющиеся знаки, что он видел на руке Северуса в отражении. Они были слишком знакомы. Слишком. Северус был талантливым. За несколько месяцев под его наставничеством юноша показал себя с неожиданной стороны. Николас, который давно не брал учеников, начал думать, что, возможно, мальчишка превзойдёт даже его ожидания. Но то, что он видел сегодня, выбивало его из колеи. Он откинулся на спинку стула, закрыв глаза. — Это не может быть совпадением, — тихо пробормотал он себе под нос. Символы всплывали в его памяти снова и снова, как бы он ни пытался сосредоточиться на другом. Воспоминания оттолкнули его к лету. К Християне. Маленькая девочка с глазами, полными ужаса, и загадочными рунами, которые, казалось, были впаяны в её кожу магией, старшей и темнее, чем он когда-либо видел. Тогда он не смог понять их до конца, несмотря на все свои знания. Эти знаки связали девочку с кем-то или чем-то. И сейчас, спустя месяцы, они снова появились перед ним — на руке его нового ученика. — Северус, — произнёс он медленно, словно имя самого по себе было частью разгадки. Николас поднялся, дрожь прошла по его телу. Он быстро направился к столу, где хранились их последние записи и эскизы рун. Слишком многое стало проясняться. Слишком многое начинало складываться, как части головоломки, которую он не хотел бы решать. Тихий треск дров в камине нарушал тишину, пока он лихорадочно переворачивал страницы, выискивая среди записей эскизы рун, снятых с руки Християны. Его глаза метались между страницами, мозг с бешеной скоростью перебирал факты. Это они. Это те же руны. От осознания по спине пробежал холодный пот. — Неужели это он? — прошептал он. Мысли закрутились в вихре. Если Северус каким-то образом был связан с Християной… Это не могло быть случайностью. Девочка тогда была просто ребёнком, но её магия была необузданной, дикой, связанной с кем-то настолько глубоко, что она не могла ни понять, ни управлять этим. Если Северус — тот самый, с кем её магия установила эту связь… Он не мог оставаться в стороне. Николас вскочил, опрокинув стул, и быстрыми шагами направился в соседнюю комнату, где находилась его жена, Перенель. Она сидела в кресле у окна с чашкой чая и старинной книгой, когда он ворвался, едва сдерживая напряжение. — Николас? — она подняла на него взгляд. Её спокойное лицо мгновенно уловило его тревогу. — Мне нужно отлучиться, — произнёс он, резко надевая плащ. — Отлучиться? Куда? — К Карлайлу. Это срочно. Я должен переговорить с ним. — Николас, что случилось? Ты бледен как полотно. — Это Северус, — сказал он, завязывая шнурки на плаще, не поднимая глаз. — И руны. Те, что я видел на его руке… Они такие же, как у Християны. — Ты уверен? — её голос стал напряжённым, но ровным. — Я почти уверен, — его голос был резким, почти отрывистым. — Но если это так… Тогда они связаны. Не просто случайно. Их магия связала их, и я должен понять, как и почему. Он взглянул на неё, его глаза блестели от волнения и страха. — Если я прав, Перенель, то это меняет всё. Она тихо кивнула, её спокойствие чуть утихомирило его. — Иди, — мягко сказала она. — Делай то, что должен. Николас не стал терять ни секунды. Схватив несколько свитков с записями, он исчез за дверью, оставив Перенель одну в тишине. На улице стоял холодный ноябрьский вечер. Воздух был сырой, земля мерзлой. Николас шёл быстро, почти бегом, но его мысли были ещё быстрее. Северус. Християна. Символы. Их связь. Если это правда, то его ученик, сам того не зная, был частью магии, которая глубже, чем он мог предположить. Магии, которая не подчиняется простым законам и может изменить их судьбы.

***

Холодный воздух ноября обжёг лицо Николаса Фламеля, когда он добежал до ближайшей точки для аппарирования. Его мысли были хаотичны, но цель ясна. Он должен был получить ответы. Северус и Християна. Эта связь. Эти руны. Это не могло быть совпадением. С громким хлопком он появился у ворот поместья Калленов. Высокие кованые створки величественно возвышались перед ним, скрывая внутренний двор, но Николас не стал медлить. — Домовик! — позвал он, голос звучал резко, нетерпеливо. Маленькое существо материализовалось мгновенно. Домовик поклонился, прижав уши к голове, и, не поднимая глаз, прошептал: — Господин Фламель, чем могу помочь? — Немедленно отведи меня к Карлайлу. Это срочно. Домовик коротко кивнул, и через мгновение Николас уже стоял в тёмном, слегка душном кабинете Карлайла Каллена. Карлайл поднял голову от груды свитков и бумаг, которые были разбросаны по его столу. Его глаза были покрасневшими от недосыпа, лицо — осунувшимся. Даже его магическая аура, всегда такая мощная, сейчас казалась приглушённой. — Николас? — его голос прозвучал хрипло, как будто он не говорил вслух уже несколько часов. — Не ожидал тебя увидеть. Что-то случилось? Но Николас не стал медлить. Его глаза сверкнули гневом и волнением. — Северус, — начал он резко, с трудом сдерживая эмоции. — Этот мальчишка. Это он. Он связан с Християной. Я ведь прав, Карлайл? Это его магия влияет на неё! Что ты скрываешь? Немедленно скажи мне правду! Карлайл тяжело вздохнул, словно его сердце, уже ослабленное заботами, стало ещё тяжелее. Он кивнул на кресло напротив, предлагая Николасу сесть. — Успокойся, Николас, — сказал он тихо. — Ты прав. Северус Снейп связан с Християной. Но прежде чем ты начнёшь обвинять меня… — Обвинять?! — Николас вспыхнул. Он резко сел, пристально глядя на Карлайла. — Неужели это ты связал их? Что ты натворил? Как ты мог позволить магии ребёнка затянуть его в это? — Хватит! — Карлайл поднял руку, прерывая поток обвинений. Его голос был твёрдым, но тихим. — Я ничего не делал. Эта связь возникла сама по себе. Ни я, ни кто-либо ещё не вмешивались. Это сама магия их связала, без их ведома. Николас откинулся в кресле, пытаясь осознать услышанное. Его гнев сменился ошеломлением. — Ты хочешь сказать… что это магия сама по себе? Без направляющего заклинания? Без ритуала? — Именно так, — ответил Карлайл, потерев виски. Он выглядел измождённым, словно это признание было для него испытанием. — Когда я впервые увидел руны на руке Християны зимой, я думал это простые узы защитника, после случая этим летом, я понял, что это нечто большее, чем простое наложение проклятия или чар. Это не было магией, которую можно контролировать. Николас молчал, но его глаза горели напряжением. Карлайл продолжил: — Эта связь между ними… Она древняя. Глубокая. И, боюсь, мы до конца не понимаем, почему именно эти двое были выбраны. Но я знаю одно: ни Северус, ни Християна не осознают её до конца. — Что это за связь? — спросил Николас, его голос звучал сдержанно, но внутри него всё кипело. — Это магическая связь на уровне души. — Карлайл тяжело вздохнул, глядя на Николаса. — Я видел подобное всего один раз за свою жизнь, и даже тогда не смог разобраться в этом до конца. Но я знаю одно: она неразрушима. — Что это значит для них? — голос Николаса стал тихим, почти шёпотом. — Это значит, что их судьбы теперь переплетены. Как именно? Это покажет время. Но… я боюсь за обоих. Християна слишком мала, её магия нестабильна. А Северус… — Карлайл замолчал, его взгляд стал задумчивым. — Этот мальчишка носит в себе тьму, которая может стать как разрушительной, так и созидательной. Всё зависит от того, как он научится управлять своей магией. Николас молчал. Его взгляд был напряжённым, но глаза словно потемнели от услышанного. Он пытался осмыслить эту новость, связать всё вместе. После долгой паузы он заговорил, но голос был хриплым, будто слова давались ему с трудом: — И что ты собираешься делать, наконец? Карлайл Каллен тяжело выдохнул, медленно покачав головой, будто сам себе отвечая на этот вопрос. — Что я уже делаю, Николас, — наконец ответил он, его голос звучал устало, но внутри сквозила боль. — Эта связь стала невыносимым бременем для девочки. Магия словно клеймит её за любой проступок Северуса. Любое его действие, любое его заклинание отражается на ней. Карлайл провёл рукой по лицу, его взгляд был пустым, уставшим, но в нём мелькало отчаяние. — Ты не представляешь, что это такое. Я сам видел, как она кричала от боли. Как её тело свивалось в судорогах, а на её руках проступали древние руны. Они жгли её, будто каждая ошибка Северуса вырывалась на её коже, — Карлайл на мгновение замолчал, сжав пальцы так сильно, что суставы побелели. — Она ведь всего лишь маленький ребёнок, Николас. Николас молчал, стараясь сохранить спокойствие, но внутри него всё кипело. Он знал, что Карлайл всегда был человеком, который умел контролировать свои эмоции. Но сейчас перед ним сидел человек, сломленный своей беспомощностью. — Я изучил много информации, — продолжил Карлайл, не дожидаясь вопроса. — Я перечитал всё, что смог найти: свитки, книги, тексты, которые хранились в самых тёмных уголках нашей библиотеки. Но ничего. Ничего! Единственный выход, который я нашёл… — он замолчал, подбирая слова. — Какой выход? — осторожно спросил Николас, чувствуя, что ответ ему не понравится. Карлайл опустил голову, будто признавался в чём-то ужасном. — Связать их ещё сильнее, — произнёс он наконец. Николас резко выпрямился, будто услышал что-то кощунственное. — Что ты имеешь в виду? — Магический брак, — тихо сказал Карлайл, но его голос звучал как гром среди тишины. — Это единственный способ перенаправить магию их связи. Если я сделаю это, его магия будет защищать девочку. Её больше не будет клеймить, не будет наказывать за каждый его поступок. — Но это безумие! — воскликнул Николас, сжав подлокотники кресла. — Ты думаешь, мне это легко? — резко бросил Карлайл, его глаза вспыхнули, словно пламя вырвалось из-под долгого контроля. — Я не хочу обрекать её на жизнь с ним! С тем, кто постепенно становится чудовищем. Она всего лишь ребёнок, Николас. — Его голос дрогнул, и он на мгновение отвернулся, будто пытаясь скрыть эмоции. — Моя маленькая крестница… Он провёл рукой по лицу, пытаясь собрать остатки хладнокровия, но в его голосе уже звучали горечь и отчаяние: — Но что я могу сделать? — тихо продолжил он, словно этот вопрос был адресован самому себе. — Я не вижу другого выхода. Николас молчал, пытаясь осознать услышанное. — Ты называешь его чудовищем, — наконец проговорил он медленно, словно обдумывая каждое слово. — Что ты имеешь в виду? Северус — весьма одарённый и спокойный мальчик. Да, в нём есть тьма, но она скорее от боли, чем от злого умысла. Карлайл откинулся в кресле, тяжело выдохнув. Его лицо исказилось от боли. — Спокойный? — произнёс он горько. — Может быть. Но это не отменяет того, что он сделал. Он принял Тёмную Метку, Николас. Он стал пожирателем смерти. Эти слова повисли в воздухе, как раскат грома. Николас непонимающе смотрел на Карлайла, пытаясь уловить смысл. — Тёмная Метка? — повторил он. — Пожиратели смерти? Что это значит? — Ты никогда не слышал? — Карлайл грустно улыбнулся, покачав головой. — Конечно, ты всегда держался в стороне от магического общества. — Расскажи, — потребовал Николас, подавшись вперёд. Карлайл выпрямился в кресле, сложив руки перед собой. — Волан-де-Морт или Том Марволо. Это имя сейчас известно каждому в магическом мире. Он провозгласил себя величайшим магом, наследником древних кровей. Его идеалы просты: чистота крови. Для него магглорожденные — ничто, грязь, недостойные существования. И у него есть армия — пожиратели смерти. Последователи, которые клянутся ему в верности, принимая Тёмную Метку. Она связывает их с ним магически. Карлайл сделал паузу, словно давая Николасу переварить услышанное. — Ты хочешь сказать, что Северус… — начал Николас, но не смог договорить. — Да, — Карлайл кивнул. — Он часть этого круга. Николас откинулся на спинку кресла, его взгляд стал стеклянным. — Неужели этот мальчик, который так талантлив, так одарён… стал частью этого? Карлайл закрыл глаза, его лицо исказилось от тяжёлых чувств. — Да. И теперь он не просто опасен для себя. Он опасен для всех, кто с ним связан. Особенно для Християны. — Мерлин, Карлайл, как мы могли этого не заметить раньше? — резко произнёс Николас, с трудом справляясь с нахлынувшими эмоциями. Карлайл посмотрел на него с печальной усталостью. — Потому что он мастер скрываться. И потому что никто из нас не ожидал, что такая связь может возникнуть. Карлайл провёл рукой по лицу, словно хотел стереть собственное разочарование. Взгляд его остановился на полке с книгами, где лежали свитки, уже изученные и отвергнутые. — Николас, мы не были готовы к этому, — продолжил он, устало опустив плечи. — Связь, которую создала магия, сама по себе аномалия. Я пытался понять её природу, найти объяснение в древних текстах. Но всё, что я нахожу, только подчёркивает: это явление — нечто, что выходит за рамки известных законов. Николас шумно выдохнул, начиная ходить по комнате. — Значит, пока ты искал объяснение, девочка страдала. А теперь ты хочешь связать её с ним ещё сильнее? Ты хоть понимаешь, на что обрекаешь её? Карлайл поднял голову, его глаза вспыхнули гневом, который он долго сдерживал. — А ты думаешь, мне это нравится? Думаешь, я не пытался найти другой путь? — Он сделал шаг к Николасу, его голос сорвался на крик, прежде чем вновь упасть в холодную твёрдость. — Я видел, как она корчится от боли, как её магия буквально разрывает её изнутри. Каждый раз, когда он использует заклинание, каждый раз, когда он направляет свою тьму, она платит за это. Николас остановился, его лицо застыло. — Ты думаешь, что соединение их магий исправит это? Ты ведь сам не уверен. — Нет, я не уверен, — Карлайл говорил тихо, но каждое его слово било, как удар молота. — Но это единственное, что может хоть как-то контролировать эту связь. Если мы не направим её, она уничтожит их обоих. Тишина в комнате становилась невыносимой. Николас обернулся к окну, за которым сгущались сумерки. — А что с ним? — резко спросил он, вновь повернувшись к Карлайлу. — Северус. Что с этим мальчишкой, который стал частью тьмы? Ты хоть уверен, что он хочет, чтобы это закончилось? Карлайл помедлил. — Он не знает. Он даже не подозревает, что его магия влияет на неё. Его жизнь сейчас — это борьба за выживание среди тех, кто не остановится ни перед чем. — Тогда почему ты молчишь? Почему не говоришь ему правду? Карлайл медленно встал из-за стола и прошёлся по комнате, словно пытаясь найти слова. Его движения были тяжёлыми, напряжёнными. Он остановился возле полки с книгами и, не оборачиваясь, заговорил: — Я не могу сказать ему. Николас сдвинул брови, его голос прозвучал резко: — Почему? Он имеет право знать. Если эта связь существует, он должен понимать, что она делает с девочкой. Карлайл повернулся к нему, его лицо выражало смесь усталости и твердости. — А ты думаешь, я не хочу сказать? Думаешь, мне легко молчать? — Его голос стал громче, но затем снова упал до тихого, резкого тона. — Но я не могу рисковать её жизнью, Николас. Чем меньше людей знает об этой связи, тем лучше. — Рисковать? — повторил Николас, его глаза сверкнули гневом. — Ты действительно считаешь, что мальчишка может быть угрозой для неё? Карлайл тяжело выдохнул и посмотрел прямо на него. — А если он расскажет об этом? Ты знаешь, кто его хозяин, Николас. Этот… Марволо. Он не просто маг. Это человек, который жаждет власти, который использует любую слабость, любой шанс, чтобы укрепить своё положение. Если он узнает о связи Северуса с Християной, что, по-твоему, он сделает? Николас молчал, но его губы сжались в тонкую линию. — Он превратит её в инструмент, — продолжил Карлайл. — Её магия, её связь с ним — это ресурс, которым он воспользуется. Или он попытается уничтожить её, если решит, что она слабое звено. Ты хочешь такого исхода? — А что с самим Северусом? — наконец произнёс Николас. — Он же наверняка понятия не имеет, что его магия делает с ней. Он должен знать, Карлайл. Может быть, он сам бы захотел защитить её. Карлайл нахмурился, его голос стал ещё более жёстким. — И ты правда думаешь, что он это выдержит? — Карлайл почти выкрикнул, его голос эхом отозвался в тишине комнаты. — Ты видел, сколько тьмы в этом мальчишке! Ты всерьёз веришь, что он достаточно силён, чтобы жить с осознанием, что каждое его действие ломает её? — Его взгляд метнулся к столу, на котором лежали свитки с древними рунами. — А что, если он не справится? Если сломается? Или, что хуже, пойдёт к Марволо и отдаст ему всё это… просто чтобы сбросить этот проклятый груз? Николас открыл рот, чтобы ответить, но Карлайл резко вскинул руку, заставив его замолчать. — Ты не понимаешь, Николас, — прошипел он. — Мы имеем дело с магией, которая живёт по своим правилам. Она не прощает ошибок. Любое неверное слово, любой неверный жест — и её не станет. Ты хочешь рискнуть? Я — нет. — Но как долго ты собираешься всё это скрывать? — Николас сделал шаг вперёд, его голос звучал твёрдо, но в нём явственно дрожали эмоции. — Это же не решение, Карлайл. Ты держишь ситуацию под замком, но не решаешь её. Карлайл устало выдохнул, его плечи чуть опустились. Он отвернулся, будто пытался найти ответ в мерцающем пламени камина. — Я буду скрывать это столько, сколько потребуется, и прошу от тебя этого же, — сказал он тихо, но каждое слово звучало как удар молота. — Пока я не найду способ, который не приведёт к катастрофе. В комнате повисла тяжёлая тишина. Только треск свечей нарушал её, будто напоминая, как быстро уходит время. — Ты делаешь ставку на неизвестность, Карлайл, — наконец тихо произнёс Николас, его слова прозвучали как горький укор. — Но если ты ошибаешься… Она заплатит за твою осторожность. Её жизнь, Карлайл. Её жизнь. Карлайл закрыл глаза, его лицо побледнело. На мгновение он выглядел так, словно нёс на себе груз всего мира. — Я знаю, Николас, — прошептал он, и в этих словах звучала такая боль, что казалось, воздух в комнате сгустился. — Я знаю. Но если я сейчас рискну… она может погибнуть. А этого я не прощу себе никогда.

***

Лаборатория Николаса Фламеля была наполнена мягким светом, льющимся из камина. Свитки, разложенные на длинных столах, отражали золотистое свечение, но даже уютный свет не мог прогнать напряжение, которое витало в воздухе. Николас стоял за своим рабочим столом, внимательно осматривая старинный артефакт. Его пальцы, казалось, сами двигались по выжженным линиям рун, но мысли были далеко. Он украдкой взглянул на Северуса Снейпа, сидящего за другим концом стола. Северус держался спокойно, но Николас видел, как челюсть юноши сжимается, а пальцы на мгновение задерживаются на странице свитка. Он знал, что Северус знает. Знает о связи. Но что он чувствовал по этому поводу, оставалось загадкой. — Ты понимаешь, что точность рун — это не просто правило? — заговорил Николас, стараясь звучать естественно. — Это граница между успехом и катастрофой. Северус поднял глаза, его взгляд был холодным и отчуждённым, но в нём читалась странная усталость. — Я понимаю, — ответил он коротко. — Как никто другой. Слова, произнесённые с легкой горечью, повисли в воздухе. Николасу показалось, что Северус смотрит ему прямо в душу, как будто знал, что он тоже хранит тайну. — Хорошо, — отозвался Николас, отворачиваясь к своему столу. Он чувствовал, как напряжение между ними сгущается, но не мог ничего с этим поделать. Карлайл был прав: обсуждать эту связь — слишком опасно. Даже с самим Северусом. День шёл своим чередом, но каждая секунда казалась вечностью. Северус сосредоточенно изучал древние свитки, но его напряжённая осанка выдавала, что внутри него бушует шторм. Николас наблюдал за ним украдкой, не зная, как правильно поступить. Он знал, что Северус винит себя. И всё же — молчит. — Ты слишком сильно давишь на перо, — заметил Николас. Его голос был мягким, почти нейтральным, но слова заставили Северуса вздрогнуть. — Вы всегда так наблюдательны? — язвительно ответил юноша, откладывая перо. Он поднял взгляд, в котором читалась смесь усталости и раздражения. Николас не отвёл глаз. Он знал, что за сарказмом скрываются вина и боль, которые Северус никогда не покажет. — В таких вопросах — да, — коротко ответил он, отступив к полке со свитками. Под вечер Северус работал с артефактом. Его палочка скользила над поверхностью, вырисовывая сложные руны. Магия мягко светилась, но Николас заметил, как под рукавом мелькнули символы на коже Северуса. Тёмная метка. Она теперь была частью его жизни, частью его выбора. Но Николас знал, что связь с Християной тянула на него не меньший груз. Северус резко остановился, когда поток магии пошатнулся. Он судорожно вдохнул и медленно выдохнул, будто пытался успокоиться. Николас почувствовал, как в комнате стало холоднее. — Всё в порядке? — тихо спросил он. — Да, — коротко ответил Северус, не поднимая взгляда. Но его голос дрогнул. Николас больше ничего не сказал. Он знал, что любое слово сейчас только усугубит ситуацию. Но его молчание, казалось, лишь укрепило стену между ними. Позже, когда лаборатория опустела, Николас стоял у камина, вглядываясь в огонь. Он слышал в голове голос Карлайла: «Ты не можешь ему сказать. Это разрушит их обоих.» Но Николас не был уверен, что молчание лучше. «Он знает, — думал он. — Но даже знание не делает это легче. Северус слишком молод, чтобы нести такой груз. Но он несёт. И молчит.» Огонь в камине вспыхнул ярче, словно подчеркивая тяжесть его мыслей. Николас медленно провёл рукой по артефакту, лежащему на столе, его взгляд был устремлён куда-то вдаль. «Сколько времени мы ещё сможем скрывать правду?» Тишина, нарушаемая лишь треском дров, стала для него невыносимой.

***

Регулус уже несколько недель не мог выбросить из головы одну мысль — с девчонкой что-то было не так. После ночи Хэллоуина она изменилась до неузнаваемости. Её обычно ясный взгляд стал рассеянным, словно она постоянно находилась где-то далеко. Поведение, некогда уверенное и дружелюбное, стало отстранённым и осторожным. Регулус пытался выяснить, что происходит, но даже её однокурсники ничего толкового сказать не могли. Кто-то говорил, что она часто проводит время с ребятами из Когтеврана или Пуффендуя, но эти объяснения ничего не проясняли. Девушка избегала его, а когда он всё же пытался заговорить с ней, она придумывала какие-то нелепые оправдания, словно боялась, что он узнает что-то важное. Он понимал, что в глазах Лорда ему давно не место для сентиментальности, но эта ситуация не давала покоя. Нужно было вернуть её доверие, разобраться, что происходит, и уже потом решить, как поступить. Сегодняшний ужин начался как обычно. Регулус сидел со своими друзьями, негромко обсуждая текущие дела. Девчонка, как всегда, устроилась в самом конце стола, едва касаясь своей еды. Всё шло своим чередом, пока внезапно не послышался раздражённый голос одного из учеников. — Ты вообще смотришь, что делаешь? — возмущённо выпалил старшекурсник, сидящий рядом с ней. — Чуть сок на моё домашнее задание не пролила! Регулус сразу же поднял взгляд. Девчонка выглядела так, словно её пронзила невидимая боль: лицо побледнело, брови сдвинулись, а губы чуть дрожали, словно она с трудом сдерживалась. Вместо того чтобы оправдываться, она тихо поднялась из-за стола и, не сказав ни слова, почти выбежала из Большого зала. Регулус не раздумывал. Едва глядя на своего собеседника, он поднялся и пошёл за ней, бросив через плечо: — Тебе лучше заткнуться, если не хочешь, чтобы я в следующий раз пролил что-то на тебя. Его слова были произнесены без тени угрозы, но четырёхкурсник побледнел и умолк. Оставив его в оцепенении, Регулус уверенным шагом покинул зал, почти бегом догоняя девушку. Она свернула в один из коридоров, ведущих к лестнице. Её шаги звучали быстро и сбивчиво, но Регулус знал, что у него нет времени раздумывать. — Подожди! — его голос эхом разнёсся по пустому коридору. Она замерла, не оборачиваясь, но плечи заметно дрогнули. Словно она уже знала, что это он, и понимала, что дальше скрываться бессмысленно. Регулус уже знал, как подступиться к ней, и включил свою излюбленную маску. С ухмылкой, чуть наклонив голову, он с издевательской мягкостью произнёс: — Принцесса куда-то убегает? Это не очень-то достойно королевской особы. Он старался казаться милым и дружелюбным, словно их разговор ничего не значил. Его голос был чуть насмешливым, но в нём угадывались настойчивые нотки. Подбегая ближе, он заметил несколько учеников, которые с интересом смотрели из-за угла, словно жадно ожидая развития событий. Регулус прищурился, быстро окинул взглядом коридор, и его взгляд остановился на двери в пустой кабинет. Решение созрело мгновенно. Он сделал ещё шаг и, резко дотянувшись до её плеча, остановил девчонку, с мягкой настойчивостью развернув её к себе. — Хватит убегать, принцесса. Нам нужно поговорить, — сказал он, мягко, но уверенно, и, прежде чем она успела возразить, потянул её за собой. Девушка попыталась вырваться, но хватка Регулуса оказалась сильнее. Она что-то пробормотала, скорее себе под нос, но он был непреклонен. Её протесты были для него не более чем привычный фон. В несколько шагов он довёл её до двери, распахнул её, почти силой втолкнул внутрь и захлопнул за собой дверь. Она пошатнулась, едва не упав, и опёрлась рукой о ближайшую парту. Когда Регулус повернулся, чтобы её окликнуть, он заметил странное движение. С её плеча что-то скользнуло — белое, полупрозрачное, словно иллюзия. Но мгновение спустя это существо начало формироваться. Перед ним возник огромный белоснежный тигр с горящими голубыми глазами. Животное зарычало низко и угрожающе, шерсть на его спине встала дыбом, а хвост плавно бил воздух. Тигр медленно двинулся вперёд, напрягая свои мощные лапы, словно готовясь к прыжку. — Эй, принцесса, успокойся, — поднял руку Регулус, делая шаг назад, но не вынимая палочку. — Это твой… защитник, да? Ты его успокой. Я же с добрыми намерениями. Мы просто поговорим. Он старался говорить ровным голосом, но следил за каждым движением тигра. Тот смотрел на него, не отводя ледяных глаз, словно изучал, прикидывал, насколько он опасен. Однако Регулус заметил, что девушка практически не реагировала на происходящее. Она была напряжена, её лицо побледнело, а взгляд метался, словно она пыталась справиться с какой-то невидимой болью. Её левая рука была прижата к груди, пальцы сжимались и разжимались в какой-то нервной дрожи. — Эй, ты меня слышишь? — попытался привлечь её внимание Регулус. Но она едва ли отреагировала, продолжая сжимать руку, словно там что-то болело. Тигр, несмотря на рычание, не нападал. Его движения были напряжёнными, но он оставался на месте, будто что-то сдерживало его. Шерсть животного слегка подрагивала, а в его поведении угадывалась странная неуверенность, смешанная с инстинктивной защитой. Регулус понимал, что времени на осторожность у него нет. Нужно было что-то делать, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля. Кабинет погрузился в напряжённую тишину, которую нарушал лишь низкий рык тигра. Белоснежный зверь двигался так, будто был готов наброситься в любой момент. Регулус уже не пытался играть роль друга. Его лицо стало холодным, а пальцы крепче сжали палочку. Он знал, что девочка сейчас была не в состоянии разговаривать, и зверь явно не собирался оставить их наедине. — Прости, принцесса, — тихо произнёс он, и его голос прозвучал как предупреждение. Он взмахнул палочкой, произнося чётко и уверенно: — Петрификус Тоталус! Магия срывалась с кончика палочки как раскалённый луч, ударив прямо в тигра. Зверя отбросило к другой стороне кабинета. Его массивное тело с глухим стуком врезалось в несколько парт, которые с треском разлетелись на части. Девочка закричала. Это был короткий, пронзительный звук, полный боли и страха, прежде чем она осела на пол. Регулус мгновенно огляделся. Стук и крик могли привлечь внимание, а этого он допустить не мог. Взмахнув палочкой, он наложил на кабинет чары: «Силентиум!» — звуконепроницаемая завеса, а следом за ней: «Протего Тоталум!», чтобы никто не мог войти. Его дыхание участилось, но руки оставались твёрдыми. Глядя на девочку, которая казалась сломленной, он понял, что простые слова здесь не помогут. Она держалась за руку, взгляд метался, будто она была где-то далеко. — Это зашло слишком далеко, — пробормотал Регулус себе под нос. Он сделал шаг вперёд, его палочка теперь была направлена прямо на неё. Она даже не подняла голову, её плечи лишь слабо подрагивали. Регулус поколебался на мгновение, вспоминая уроки своей матери, её строгий голос, безапелляционные команды. Это заклинание он отрабатывал до безумия. Его душу раздирало неприятное чувство, но он понимал, что выбора нет. — Империус, — холодно произнёс он, его взгляд стал жёстким, как лёд. Зелёная вспышка заклинания окутала девочку. Но прежде чем магия полностью подействовала, случилось нечто странное. Из её груди, словно вспышка света, вырвался голубой луч. Он был ослепительным, словно чистая энергия, и с силой рванул через весь кабинет, врезаясь в пол, стены, и в конечном итоге снова устремился к девочке. Словно сама магия сопротивлялась ему. — Ч-что за… — Регулус замер, его голос дрогнул впервые за всё это время. Девочка зажмурилась, и её тело рухнуло на пол. На мгновение она была неподвижна, будто заклинание убило её волю, но затем произошло ещё нечто невероятное. Она поднялась. Не естественно, не с усилием, а будто сама магия поднимала её за невидимые нити. Её движения были плавными, словно у марионетки, но это было нечто большее. Это было пугающе. Её глаза открылись, и Регулус отшатнулся, потрясённый. Их прежний цвет исчез. Теперь они были ледяными, ярко-голубыми, наполненными каким-то нечеловеческим светом. Её взгляд не был направлен на него — он был пустым, отрешённым, словно она смотрела сквозь стены, через время и пространство. — Что за… чёрт возьми, — прошептал Регулус, его голос едва вырывался из горла. Он сделал шаг назад, всё ещё держа палочку направленной на неё. — Эй, ты слышишь меня? Брейдс? — Он пытался говорить спокойно, но напряжение прорвалось в его голосе. Она не реагировала. Её лицо было мертвенно бледным, черты заострились, а губы плотно сжались. Она казалась чужой, будто внутри неё больше не было той, кого он знал. Регулус попытался подойти ближе, но ощущение странного давления в воздухе заставило его остановиться. Оно было тягучим, как невидимая преграда, и исходило от неё. Он чувствовал, как волосы на его руках встают дыбом, а воздух в комнате наполняется чем-то чужим, непостижимым. — Ты должна очнуться! Я не собирался… — Регулус сам не закончил фразу, понимая, что его слова бессмысленны. Но он никак не мог понять, что же именно он вызвал. Девочка сделала шаг вперёд. Её движения были неловкими, словно она осваивала своё тело заново. Но с каждым шагом это чувство усиливалось: она была чем-то совсем другим. Девочка подошла к Регулусу так близко, что он почувствовал ледяное дыхание. Её рука, чужая и холодная, как мрамор, обхватила его запястье. От её прикосновения пробежал холод, и Регулус застыл, не в силах двинуться. Он чувствовал, что его магия как будто подавлена, а её глаза, светящиеся мёртвым голубым светом, смотрели прямо в него, прожигая насквозь. Когда она заговорила, её голос стал многослойным, будто множество сущностей говорили одновременно. Это был не просто голос — это была древняя, магическая истина, рождающаяся в воздухе. — Благословенное дитя магии, Твоё рождение — дар и проклятие. Ты идёшь по лезвию судьбы, Где свет и тьма плетут паутину твоей гибели. Тени, что охраняли тебя, больше не верны. Они восстают, знаменуя твоё падение. Воздух в комнате загустел, а слова, звучащие как заклинания, впивались в сознание слушателей. — Семь теней следуют за тобой. Три из них скрываются во свете, Три во тьме, А одна — всегда рядом, разрывая твою душу. Они твои спутники и твои палачи, Твои защитники и твои цепи. Она подняла голову, её глаза засияли ослепительным светом, в котором перемешались отчаяние и угроза. — Один предаст ради свободы. Другой ударит из зависти. Третий принесёт смерть в твоё имя. Остальные станут твоим отражением. Но ни один из них не будет с тобой, Пока ты не примешь их все. Голос стал тише, но от этого слова звучали ещё более угрожающе, как приглушённый гром. — Чтобы разорвать проклятие рода, Ты должна собрать их под своим знаменем. Семь теней, связанные твоей магией, Должны быть обращены к свету. Но помни: свет сожжёт их, как пламя мотыльков. И только через их гибель ты узнаешь истину. Её голос опустился до ледяного шёпота, но слова прозвучали, как удар молнии: — Если ты откажешься — тьма поглотит всех. Если примешь их — станешь сильнее, чем ты можешь представить. Но цена этой силы — жертва. Либо ты отдашь себя, либо всех, кого любишь. Когда последние слова пророчества затихли в воздухе, её рука разжалась, и она медленно опустилась на пол, словно кукла, из которой вытекла вся жизнь. Лёд в её глазах растаял, голубой свет угас, оставляя лишь пустоту. Теперь перед ним была не могущественная сущность, а хрупкая девочка, которая выглядела совершенно измождённой. Регулус стоял, тяжело дыша, его сердце билось так быстро, что казалось, оно разорвётся. Холод от её прикосновения всё ещё жёг его запястье, как метка, оставленная чем-то потусторонним. Он заставил себя взглянуть на её неподвижное тело, лёжащее перед ним. «Она всё ещё жива?» — пронеслось у него в голове, но этот вопрос потонул в вихре страха. Его руки дрожали, и он с трудом сдерживал себя, чтобы не отступить назад. Магия, которую он только что ощутил, была чуждой, древней и страшной. Он не понимал, что произошло, но ощущал: это было больше, чем он мог осознать. — Проклятье… — выдохнул он, словно обращаясь к самому себе. Сделав неуверенный шаг вперёд, Регулус опустился на одно колено. Он хотел проверить её дыхание, но замер, не решаясь прикоснуться. Её лицо казалось таким бледным, почти безжизненным, но она всё ещё дышала — слабо, едва заметно. Его рука потянулась к её плечу, но в тот же миг она резко открыла глаза. Яркий голубой свет хлынул из её зрачков, ослепляя его. Он отшатнулся, потеряв равновесие, и упал на спину, но не мог оторвать взгляда от её лица. Это были не глаза человека. Они были бесчувственными, безжизненными, и в то же время наполненными непостижимой мощью. Она медленно подняла голову и с нечеловеческой скоростью протянула руку, схватив его за запястье. Её хватка была ледяной, и холод, исходящий от неё, проникал вглубь его костей, заставляя его тело замереть. — Не того хозяина ты выбрал, Регулус Блэк, — произнесла она голосом, который был многоголосым, словно сливались сразу несколько сущностей. Этот голос вибрировал в воздухе, словно эхо, и пронизывал до самого сердца. Её ледяной взгляд впился в его глаза, и он почувствовал, как что-то внутри его разрывается на части. — Ты тень, что должна служить свету, но ты восстал против своей судьбы, — продолжила она, её голос усиливался, становясь всё более зловещим. — Ты играешь с тьмой, но её объятия уничтожат тебя. Подумай о своём пути, прежде чем позволишь ей поглотить тебя окончательно. Его губы дрогнули, он хотел что-то сказать, но не мог вымолвить ни слова. Воздух вокруг неё наполнился магией, настолько мощной, что она казалась живой, пульсирующей. — Девочку не тронь, — её голос стал холодным, как зимний ветер. — Она благословлённое дитя магии. Она — твоя судьба, даже если ты отказываешься это признать. Её пальцы сжались ещё сильнее, и он почувствовал, как ледяная боль пронзила его руку. — Однажды тебе придётся сделать выбор, Регулус. Тьма или свет. Никто не может оставаться между ними. Эти слова прозвучали как приговор, заставляя его сердце замереть. Внезапно её хватка ослабла, и он резко отступил, словно его освободили от цепей. Она упала на колени, её тело дрожало, будто она только что вынесла непосильный груз. Магия, которая наполняла комнату, начала рассеиваться. Её глаза закрылись, и голубой свет полностью исчез, оставив её снова хрупкой и обычной девочкой. Регулус остался лежать на полу, тяжело дыша, сжимая руку, на которой всё ещё чувствовался её ледяной след. Его взгляд был полон ужаса и замешательства. Он чувствовал, что в этот момент его жизнь изменилась навсегда. — Кто… кто ты? — наконец выдавил он, но ответа не последовало. Она уже потеряла сознание, упав на холодный пол. Но в душе Регулуса что-то изменилось. Пророчество, которое она произнесла, её слова о его предназначении, её взгляд, полный силы и осуждения, — всё это не давало ему покоя. «Тень, которая должна служить свету.» Эти слова эхом звучали в его голове, вызывая сомнения в том, что он считал своей истинной целью. Он посмотрел на девочку, лежащую на полу, и впервые почувствовал, что на этот раз его действия будут иметь последствия, которые изменят не только её судьбу, но и его собственную. Регулус стоял как статуя, его тело казалось замороженным, а разум — в плену слов, что только что вырвались из уст девочки. Они всё ещё звенели в воздухе, как отголоски древнего заклинания, затягивая в омут осознания. Перед ним лежала не просто девочка, а нечто, что теперь казалось больше, чем человеком. И каким-то образом он знал: её судьба была связана с его собственной. Дышать было тяжело, словно магия кабинета вытягивала воздух из его лёгких. Но он всё же сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Его сапоги гулко ударяли о пол, пока он не оказался на коленях рядом с её телом. — Брейдс… — голос выдал больше дрожи, чем он хотел, но это было не важно. Он медленно протянул руку, его пальцы осторожно коснулись её щеки. Кожа была холодной, но ещё тёплой достаточно, чтобы не дать умереть последним крупицам надежды. Его взгляд остановился на её лице. — Ты не можешь умереть… — прошептал он, словно заклинание, которое могло вернуть её к жизни. Её веки дрогнули. Он замер, не дыша, пока она медленно не открыла глаза. Зелёные, живые. Тот самый цвет, что он помнил. Теперь в них больше не было пугающего ледяного света. Это были её глаза, спустя мгновение они вновь закрылись. Регулус почувствовал, как тяжесть на его сердце немного ослабла. — Ты опять ты, — прошептал он с облегчением. Он осторожно хотел поднять её на руки, но замер, заметив движение на её груди. Что-то белое, извивающееся. Его взгляд напрягся. Впереди, прямо поверх её одежды, медленно поднялась маленькая белая змея. Её тело мягко обвивалось вокруг шеи девочки, словно защищая её. Голубой свет всё ещё мелькал в её глазах, но сейчас он казался потускневшим, истощённым, словно она забрала на себя весь магический удар, чтобы спасти хозяйку. — Это ты… — выдохнул Регулус, узнавая фамильяра. Белая змея была неподвижной, но её глаза приоткрылись. Она слабым шипением, почти беззвучным, словно подтвердила его догадки. Её сила была истощена, но в её движениях всё ещё угадывалась готовность защищать девочку. Регулус осторожно протянул руку, но замер в сантиметре от змеи. — Всё хорошо, — пробормотал он, словно боялся спугнуть её. — Я не сделаю ничего плохого. Ей нужна помощь. Словно услышав и приняв его слова, змея ослабила свою хватку. Её тело медленно опустилось, и она свернулась у шеи девочки, почти незаметно подняв голову к Регулусу. — Я отнесу её в лазарет, — сказал он, глядя в эти маленькие, светящиеся глаза. Змея на мгновение замерла, а затем закрыла глаза, словно давая ему своё разрешение. Её дыхание стало едва заметным, как и дыхание девочки. Регулус почувствовал, как его сердце болезненно сжалось. — Держись, принцесса, — пробормотал он, поднимая её на руки. Она казалась удивительно лёгкой, её тело было хрупким, как фарфор. Голова девочки безвольно упала ему на плечо, но он чувствовал её слабое дыхание, что удерживало его от паники. Змея оставалась на своём месте, обвившись вокруг её шеи, как защитный амулет. Регулус медленно поднялся, его взгляд стал твёрдым. Теперь не было сомнений, только решимость. Он выдохнул, успокаивая себя, и сделал первый шаг. Комната казалась затянутой магическим шёпотом, но его шаги звучали громко, разрывая эту тишину. Когда он достиг двери, Регулус оглянулся, словно прощаясь с этим местом, которое теперь стало символом его внутреннего раздрая. Закрыв за собой дверь, он вышел в коридор, неся девочку, словно хрупкое дитя, и оставляя за порогом не только её слова, но и свои собственные страхи. Теперь он знал: ей нужна помощь. А он сделает всё, чтобы спасти её, даже если это будет означать пойти против самого Лорда.

***

Мария практически ворвалась в кабинет своей матери в Шармбатоне, захлопнув дверь с таким звуком, что старый замок заскрипел в протесте. В воздухе витал запах чернил, пыльной бумаги и чего-то магического, тонкого, неуловимого, словно само время в этом месте было искажено. На массивном столе возвышались стопки книг и свитков, беспорядочно разбросанных на первый взгляд, но выстраивавших логичную систему в глазах только одного человека — Маргарет Шузен. Марго сидела за столом, склонившись над блокнотом, перо в её руке скользило с бешеной скоростью, будто она пыталась успеть записать что-то, ускользающее от её мыслей. Её тёмные волосы падали на лицо, скрывая усталые, обрамлённые тенями глаза. — Мария, — холодно произнесла Марго, не поднимая головы. — Ты решила полностью забыть, что такое стучаться? Её голос был уставшим, но в нём ощущалась сталь. Она подняла голову, её глаза встретились с глазами дочери. Они были голубыми, как ледяная вода, но сейчас в них читалось раздражение и что-то ещё… что-то, что Мария не могла разобрать. — Мама, — Мария проигнорировала упрёк, её голос звенел от подавленного возмущения. — Ты пропадала неделями! Я терпела, я ждала объяснений, но сейчас я не уйду, пока ты мне не расскажешь, что происходит. Марго выдохнула и закрыла блокнот, словно пряча секреты от любопытного взгляда дочери. — Это не твоё дело, — сказала она с холодной отчуждённостью, поднимаясь со стула. — Не моё дело? — Мария шагнула вперёд, гнев нарастал в её голосе. — Ты серьёзно? Ты уходишь, ничего не объясняешь, возвращаешься в таком состоянии и говоришь, что это не моё дело? Она резко указала на её руки, на которых виднелись следы напряжения — лёгкие порезы и синяки от книг или магии. — Посмотри на себя, мама. Ты выглядишь как человек, который вот-вот упадёт! Марго усмехнулась, но это была горькая, усталая усмешка. — Ты ничего не понимаешь, — тихо сказала она, потирая виски. — Так объясни мне! — голос Марии дрожал. Она упёрлась руками в стол, наклоняясь ближе к матери. — Ты всегда говорила, что мы семья, что мы доверяем друг другу. Почему теперь ты закрываешься от меня? Марго резко подняла голову, и на мгновение её глаза вспыхнули, как ледяные искры. — Ты думаешь, я закрываюсь? — прошипела она. — Ты думаешь, я не хочу всё рассказать? Но если я это сделаю, ты не простишь меня. Эти слова сбили Марию с толку. Её гнев начал уступать место тревоге. — Простить? — её голос стал тише, почти шёпотом. — Простить за что? Марго отвела взгляд, её лицо вдруг стало странно пустым. Она прошла мимо дочери, остановившись у стеллажа с книгами, и провела пальцами по корешкам, будто пытаясь найти в них ответы. — За то, что я сделала, чтобы защитить вас с Християной, — ответила она наконец, её голос прозвучал глухо, словно она говорила не с Марией, а с самой собой. — От чего? — Мария сделала шаг вперёд, её голос теперь дрожал от волнения. Марго повернулась к ней, её глаза были полны эмоций, которые она обычно скрывала. Боль, страх, усталость — всё это на мгновение прорвалось наружу. — От всего. От наследия. От тех, кто хочет причинить вам боль. От самой магии, Мария. Ты думаешь, она просто дар? Она проклятие, которое я до сих пор не знаю, как снять. — Магия? Проклятие? — Мария замерла, её сердце забилось сильнее. Марго выдохнула и вернулась к столу, села, словно силы покинули её. — Я не могу позволить этому разрушить вас, — тихо произнесла она. — Даже если это значит, что тебе придётся ненавидеть меня за молчание. Мария замерла, пытаясь осмыслить услышанное. Всё, что она знала о матери, о себе, о магии, вдруг казалось мимолётной иллюзией. — Мама… — её голос задрожал, но она быстро взяла себя в руки. — Если ты думаешь, что я оставлю это просто так, ты ошибаешься. Марго подняла голову, её взгляд стал твёрдым, словно она готовилась к новому спору. — Ты слишком много хочешь знать, Мария. Но я прошу тебя… пока просто доверься мне. Напряжение в комнате было таким густым, что, казалось, его можно было потрогать. Но Мария не ушла. Она стояла, не отводя взгляда от матери, и осознавала одно: что бы ни происходило, это было только началом.

***

Когда Регулус вошёл в лазарет, обстановка там была спокойной, даже сонной. Но стоило ему переступить порог с безжизненной девочкой на руках, как атмосфера в комнате моментально изменилась. Мадам Помфри, известная своей суровостью и чётким контролем в лазарете, повернулась к нему, и её глаза расширились от ужаса. — Что произошло?! — её голос прозвучал громко и резко, будто хлыст. Она бросилась к Регулусу, вырывая девочку из его рук. — Мистер Блэк, объясните! Регулус молчал, всё ещё ощущая её лёгкое тело и холодное дыхание на своих руках, даже когда девочку уже уложили на ближайшую койку. Помфри тут же начала осматривать её, пальцами проверяя пульс и состояние. Клодиан Акувик, её временный ассистент из Мунго, вскочил с места и подбежал к кровати. Его лицо побледнело, когда он увидел девочку. — Это возможно магическое истощение, мадам! — воскликнул он с ужасом, осматривая её лицо и руки. — Бедняжка… это уже не первый раз, когда я вижу такое у детей, но на этот раз всё гораздо хуже. Его голос был тревожным, руки дрожали, пока он ощупывал девочку, выискивая признаки магического истощения. — Что с ней произошло, мистер Блэк?! — Мадам Помфри обернулась к Регулусу, её голос был на грани паники, но в нём звучала твёрдость, требующая немедленного ответа. Регулус, стиснув зубы, поднял взгляд. Он знал, что правда могла бы закончить всё для него прямо здесь. Никто, даже мадам Помфри, не закрыла бы глаза на использование Империуса. Тем более на студентке. — Я… я нашёл её в таком состоянии, — выпалил он, стараясь говорить ровно, но его голос всё же дрогнул. — Она была в коридоре, одна. Я услышал шум, пошёл проверить и увидел, что она просто упала. Я не знал, что делать, кроме как принести её сюда. Помфри прищурилась, её взгляд был подозрительным, но она не стала сразу бросаться с обвинениями. Она только кивнула и снова вернулась к девочке. — Боже мой, как это вообще происходит? — вздохнула она, потирая виски. — Её магия снова вышла из-под контроля. Ещё немного, и это могло бы её убить. — Она потеряла сознание от магического истощения, мадам, — подтвердил Акувик, продолжая проводить свои проверки. — Но есть что-то ещё… Помфри подняла голову, её лицо стало мрачным. — Что ты имеешь в виду? Акувик осторожно указал на шею девочки, где ещё недавно обвивалась белая змея. — Магический отпечаток. На её теле остались следы чего-то… древнего. Существа, магического проявления. Но оно исчезло, когда её принесли сюда. Регулус напрягся, чувствуя, как в груди нарастает тревога. Он понимал, что змея была не просто частью девочки. Она была защитой, каким-то связующим звеном между ней и той магией, что взорвалась в кабинете. — Мистер Блэк, — голос Помфри был строгим, но не обвиняющим. — Если вы что-то скрываете, сейчас не время молчать. Если эта девочка погибнет, потому что вы что-то не сказали, это будет на вашей совести. Регулус собрал всё своё хладнокровие, что осталось. Он не мог позволить себе выдать правду. — Я говорю вам, как есть, — ответил он, его голос звучал холодно. — Я нашёл её. Всё, что вы видите, было уже на месте. Помфри прищурилась, но спорить не стала. — Хорошо. Уходите. Мы разберёмся. Регулус кивнул, развернулся и покинул лазарет, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Но внутри него всё ещё горело осознание. Слова девочки, её пророчество и магия, что разлилась вокруг неё, не давали ему покоя. «Я тень. Но что это значит?» — думал он, шагая по пустому коридору. Впервые за долгое время Регулус Блэк чувствовал, что у его судьбы есть другой путь, один, от которого ему не уйти.

***

Внезапный толчок, как невидимая ударная волна, прокатился по кабинету, заставив стены дрогнуть, а книги на столе вздрогнуть и замереть в неестественном покое. Воздух мгновенно стал плотным, давящим, словно кто-то наложил чары удушающего молчания. Мария почувствовала это первой — странное тепло в её правой руке, быстро сменившееся резкой болью, будто магия внутри неё рвалась наружу. Она вскрикнула, сжав руку и согнувшись пополам. Ощущение было невыносимым — огонь проникал до самых костей, заставляя её пальцы дрожать, а сердце биться с дикой скоростью. — Нет… — прошептала она, широко распахнув глаза, в которых блестели слёзы. Её взгляд упал на рунический браслет, некогда сияющий голубым светом. Теперь он пульсировал хаотично, как затухающая звезда. Мягкое сияние стало рваным, неравномерным, пока наконец браслет не начал рассыпаться, словно пыль. Он растворялся прямо на глазах, а вместе с ним исчезало что-то куда более важное. — Мама! — закричала Мария, её голос был полон ужаса. Она подняла глаза на мать, её руки тряслись, а дыхание стало рваным. — Я… я не чувствую её! Марго замерла, её лицо исказилось от осознания. Она почувствовала то же самое. Связь, которую они так тщательно выстраивали, магический мост между Марией и Християной, исчезла, как оборванная струна, оставив после себя тягостную пустоту. — Християна… — шёпотом произнесла Марго, её губы дрогнули. Мария продолжала трястись, её пальцы сжимались в кулаки, словно она могла удержать остатки магии, которые стремительно покидали её. — Она исчезла! — голос её сорвался, и она почти закричала. — Я не чувствую её! Она… она могла… — Замолчи! — резко оборвала её Марго, её голос был твёрдым, но в нём ощущалась паника. Она подошла к дочери, схватила её за плечи и заставила посмотреть в глаза. — Сосредоточься! Магия не исчезает просто так. Это мог быть всплеск, магическая перегрузка, что угодно. Но она не могла просто… исчезнуть. Мария всхлипнула, её колени подогнулись, и она схватилась за край стола, чтобы не упасть. Её взгляд был прикован к руке, которая теперь казалась чужой, пустой, словно от неё оторвали часть души. — Я боюсь… — прошептала она, её голос был едва слышен. — Я тоже боюсь, — призналась Марго, но её лицо оставалось холодным, сосредоточенным. Она обняла дочь, притянув её к себе, пытаясь унять дрожь. На мгновение кабинет погрузился в гнетущую тишину. Только тяжёлое дыхание Марии и слабое потрескивание свечей нарушали этот тревожный покой. — Мама… если она… — Мария замолчала, не в силах закончить. Марго убрала руки и пристально посмотрела на дочь. — Она жива, — сказала она, её голос был решительным, как заклинание. — Я бы знала. Ты бы знала. Это что-то другое… Возможно, её сила вышла из-под контроля. — Но это значит… — Мария осеклась, её лицо побелело, словно она только что осознала нечто ужасное. — Это значит, что она в опасности, — твёрдо сказала Марго. Её взгляд метнулся к столу, где среди стопок книг лежал открытый блокнот с записями. Она схватила его, пробежала глазами строки и, сжав губы, кинула его обратно. — Я не могу оставаться здесь, — произнесла она, выпрямившись. Её голос больше не дрожал. Теперь в нём звучала стальная решимость. — Я должна пойти за ней. Мария металась по кабинету, её эмоции были на грани взрыва. Её взгляд метался между матерью, которая уже направлялась к камину, и столом, на котором лежали бумаги с загадочными рунами. — Ты хочешь оставить меня здесь?! — голос Марии был пропитан гневом, но под ним угадывался страх. — Я не оставляю тебя, — отрезала Марго, обернувшись и устремив на дочь взгляд, полный стали. — Но ты останешься. Ты не понимаешь, с чем мы имеем дело. — Нет! — Мария шагнула к ней, её лицо горело от ярости. — Ты не можешь просто сбежать, снова ничего не объяснив! Марго резко повернулась, её пальцы сжались в кулаки. Она сделала шаг вперёд, её фигура вдруг показалась Марии выше и внушительнее. — Ты не идёшь, — произнесла она низким, угрожающим тоном. Её глаза вспыхнули чем-то древним, пугающим. — Ты не представляешь, какую опасность это может создать для Християны. Если ты пойдёшь, ты не спасёшь её. Ты только усугубишь ситуацию. Мария хотела возразить, но голос матери был неоспоримым. Она ощущала, что каждый аргумент теряет силу перед этим взглядом, этой ледяной решимостью. — Ты останешься в школе, Мария, — повторила Марго. — И точка. Мария сжала зубы, её руки дрожали от бессилия. — Мама… если с ней что-то случится… если ты ошибёшься… — прошептала она, её голос дрожал. — Я не ошибусь, — холодно сказала Марго, но в её глазах мелькнула тень, которую она тут же скрыла. Она развернулась, быстро двинулась к камину, её шаги звучали гулко, отбрасывая эхом напряжение, витавшее в воздухе. Достав баночку с летучим порохом, она задержалась на мгновение, глубоко вдохнула, словно пыталась собраться с мыслями. — Чёрт, моя палочка, — выдохнула она, раздражение прорвалось в её голосе. С силой вытянув руку, Марго стиснула зубы и прошептала: — Акцио палочка. В следующую секунду дверь кабинета распахнулась от мощного толчка магии, и палочка влетела в её ладонь. Марго быстро сжала её, не тратя больше ни мгновения. Она медленно подняла руку, в пальцах которой зажат был маленький мешочек с летучим порохом. На мгновение она задержалась, словно собираясь с мыслями. Её лицо было сосредоточенным, а глаза — яркими, как холодные огоньки. Потом, с точностью, присущей только ей, она бросила горсть порошка в камин. Вспышка. Огонь взметнулся вверх, но вместо привычного зелёного пламени он окрасился в глубокий, насыщенный синий цвет. Сияние мгновенно залило комнату, отбрасывая тени на стены, которые двигались, как живые. Марго сделала шаг вперёд, и свет окутал её фигуру, словно мягкий, но неумолимый поток. — Кабинет директора, Хогвартс, — произнесла она твёрдо, её голос прозвучал, как команда. Когда она вошла в пламя, оно приняло её не сразу. На мгновение магия замерла, словно проверяя её, а затем вспыхнула сильнее, обвивая её фигуру языками синего света. Тепла от огня не было, но она почувствовала нечто гораздо сильнее — древнюю силу, от которой по её коже побежали мурашки. Воздух вокруг наполнился странным гулом, напоминающим шёпот. Это были не слова, а звуки, вибрации, словно магия пыталась заговорить с ней. Этот шёпот становился всё громче, проникая в её сознание, и Марго ощутила, как невидимые нити обвились вокруг её тела, лёгкие, но мощные, как кованые цепи. Она инстинктивно выпрямилась, в её взгляде вспыхнула сталь. Казалось, что синее пламя само изменилось, признало её, подчинилось. И тогда это произошло. — Наследница Когтеврана, — голос прозвучал внезапно, словно шёпот самого ветра, но в нём была древняя тяжесть. Марго почувствовала, как её сердце забилось быстрее, но она не дрогнула. Этот голос эхом прозвучал в её разуме, наполняя её голову образами замка, парящих башен, старинных книг и символов. Это был Хогвартс — живой, древний, мудрый. Он говорил с ней. Пламя вокруг неё стало меняться, его сияние усиливалось, а отблески на стенах начали складываться в сложные узоры, похожие на крылья. Сияющие, как чистый свет, они словно росли за её спиной, обрамляя её фигуру. Магия обволакивала её, вплетаясь в её кровь, оставляя ощущение могущества, которое невозможно было объяснить словами. — Я доберусь до неё. Християна жива. И ничто меня не остановит, — произнесла она, её голос звучал как клятва. Синее пламя вдруг взметнулось, словно небесный столб, и ослепительная вспышка наполнила комнату. Её фигура исчезла, оставив за собой густую, угнетающую тишину. Воздух, наполненный магией, ещё долго хранил её присутствие. Мария осталась стоять одна, её лицо было бледным. В голубых отблесках огня она видела нечто, что не могла понять до конца, но оно пробуждало в ней страх и решимость одновременно. Её кулаки сжались, а губы дрогнули от подавленных эмоций. — Если ты думаешь, что я просто останусь здесь и буду ждать… — прошептала она в пустоту, её глаза горели упрямством. — Ты ошибаешься.

***

Регулус шёл по коридору, его шаги гулко раздавались в пустоте, эхом отскакивая от холодного камня. Воздух казался густым, как туман, но это было не из-за магии — это была тяжесть его собственных мыслей. С каждой секундой они становились всё более неуправляемыми, словно снежная лавина, которую уже невозможно остановить. «Ты тень, что должна служить свету. Ты восстал против своей судьбы.» Слова девочки — нет, существа, что говорило её голосом, — вспыхивали в его сознании раз за разом. Они словно раскалённое лезвие выжигали отметины в его душе. — Что это значит? — прошептал он себе под нос, стиснув зубы. Он резко остановился, прислонившись к колонне. Камень был холодным, но это не помогло унять жар, который будто разгорался внутри него. Его сердце билось быстро, неровно, словно пыталось вырваться из груди. «Не того хозяина ты выбрал, Регулус Блэк.» Эти слова эхом ударили его сильнее всего. Они были простыми, но их смысл был невыносимо тяжелым. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но воспоминания тут же захватили его. Он увидел себя юным, впервые стоящим перед Лордом. Его голос, ледяной и завораживающий, произнёс приказ, который Регулус выполнил без единого вопроса. Магл пал от Авады, его глаза остались широко раскрытыми, но Регулус тогда ничего не почувствовал. Это был просто приказ, просто шаг к величию. Но теперь… Теперь всё было иначе. Девочка — или то, что говорило её устами, — перевернула его привычный мир. Она была живым доказательством того, что магия может быть чем-то большим, чем инструмент, чем оружие. Её слова, её ледяные глаза, её сила — всё это ломало его представления о правильном и неправильном. «Это что-то древнее. Первозданное. Но почему это связано со мной?» Его взгляд стал пустым, руки дрожали, будто он снова ощущал её ледяную хватку. Тот миг, когда её магия окутала его, был невыносимо реальным. Он почувствовал, как его собственная воля растаяла под её взглядом, как его страх стал видимым, ощутимым. «Свет… Значит, я должен служить свету?» Он попытался вспомнить пророчество целиком, но слова выскальзывали, словно вода сквозь пальцы. Ему удалось ухватить лишь обрывки. Семь теней, свет, выбор. — Тени… Чьи тени? — его голос дрожал, и он ненавидел это слабое звучание. Он вспомнил, как девочка поднялась, её глаза светились льдом, а голос звучал так, будто говорил не один, а десятки существ одновременно. «Ты восстал против своей судьбы.» Он стиснул кулаки, пытаясь подавить нарастающий страх. Но что-то в нём уже было сломано. Это не была просто магия. Это была истина, которую он не хотел принимать. — Я боялся её, — произнёс он, едва слышно, словно сам себе признаваясь в этом. Эти слова, отдавшиеся эхом в пустоте коридора, ударили по нему сильнее, чем любой заклинание. Он, Регулус Блэк, наследник древнего рода, приверженец Лорда, боялся. Не её силы, не магии, а того, что она знала. Она видела его. Видела так, как никто и никогда. Она знала не только его имя, но и всё, что он скрывал от самого себя: сомнения, страх, слабость. «Я тень… но чья? Чья судьба связана со мной?» Он резко выпрямился, сжав кулаки. Коридор, казалось, растянулся, становясь бесконечным. Его дыхание было тяжёлым, почти рваным. — Я должен узнать, — произнёс он, пытаясь вложить в слова твёрдость, которой ему сейчас так не хватало. — Узнать правду. Но даже эта мысль не принесла облегчения. Потому что он понимал: правда могла оказаться хуже любого проклятия.