Глава 61: Сквозь пепел и магию

Камин в кабинете директора Хогвартса неожиданно ожил, вырвав из мрака зелёное пламя. Его вспышка озарила пространство, наполнив комнату тихим гулом магии. Альбус Дамблдор, подняв взгляд от свитков, которые обсуждал с Минервой МакГонагалл и Селестой Ларкспур, слегка нахмурился, но не потерял своей характерной дружелюбной мягкости. — Любопытно, — пробормотал он. — Я, кажется, не ждал гостей. И, насколько мне помнится, каминная связь была запечатана. Его слова едва затихли, как пламя сменило оттенок. Вместо привычного зелёного оно засияло насыщенным синим светом. Магия буквально наполнила комнату, плотная, холодная, словно дыхание древнего заклинания. Гул усилился, переходя в едва слышимый шёпот, в котором можно было различить что-то похожее на древние слова. Дамблдор с интересом выпрямился, а Минерва настороженно перевела взгляд на пылающий огонь. Из камина вышла женщина. Её силуэт был подчёркнут сиянием синего пламени, что на мгновение создало иллюзию крыльев за её спиной. Темно-синий наряд плавно струился вдоль фигуры, но её осанка и походка были напряжёнными, словно в её сердце горел неугасимый огонь. Волосы, слегка растрёпанные, обрамляли лицо, на котором читались усталость и решимость. Марго Шузен сделала шаг вперёд, её глаза, светло-голубые, словно отражение этого магического огня, метнулись на Дамблдора. В её взгляде было одновременно уважение и непоколебимость. — Директор Дамблдор, — произнесла она ровно, но в её голосе слышалась напряжённая дрожь. — Мне нужно немедленно увидеть мою дочь. Минерва чуть наклонила голову, в её глазах вспыхнуло любопытство, смешанное с тревогой. — Леди Шузен, — произнёс Дамблдор, подходя ближе, его тон оставался мягким, но проницательным. — Ваше появление внезапно, но тем не менее, добро пожаловать. Что привело вас в Хогвартс в столь поздний час? — Моя связь с дочерью… активировалась, — ответила Марго, её взгляд не отрывался от директора. — Магия родовых уз. Они сработали, как только с её жизнью или магией что-то пошло не так. Дамблдор приподнял брови, в его глазах заискрился интерес. — Родовые узы, — медленно повторил он, словно обдумывая сказанное. — Очень редкая и мощная магия. Это значит, вы связаны с мисс Брейдс через особые заклинания рода? — Именно так, — ответила она, её голос стал холоднее. — Эти узы защищают её, указывают мне на опасность. Но сейчас я чувствую, что с ней что-то не так. И я должна убедиться, что она в безопасности. Минерва слегка напряглась, переводя взгляд с Марго на Дамблдора. — Узы наследника, Альбус? — тихо спросила она. — Это ведь магия, которая не срабатывает без крайней необходимости? — Вы правы, Минерва, — кивнул Дамблдор. Его голос стал серьёзнее, но всё же сохранял мягкость. — Такое случается лишь в случае серьёзной угрозы. Леди Шузен, прошу, не волнуйтесь. Мы сейчас всё выясним. Он повернулся к камину и, слегка взмахнув палочкой, вызвал домовика. С тихим хлопком маленький эльф появился в комнате. Его вид был аккуратным, униформа — чистой, а осанка говорила о гордости за службу. — Директор Дамблдор, что прикажете? — почтительно спросил он. — Найди ученицу Слизерина Християну Брейдс, — сказал Дамблдор. Его голос звучал твёрдо, но дружелюбно. — Узнай, где она сейчас, и немедленно доложи. Домовик поклонился и исчез, оставив комнату в напряжённой тишине. Марго продолжала стоять прямо, её руки были скрещены, а лицо хранило маску спокойствия, несмотря на дрожь, едва заметную в пальцах. — Если с ней что-то случилось… — начала она, но не закончила, её голос внезапно дрогнул. — Я уверен, что она в безопасности, — мягко сказал Дамблдор, встретившись с её взглядом. — Магия Хогвартса защищает своих учеников. Однако мы должны быть готовы ко всему. Через несколько мгновений домовик снова появился. Его большие глаза выглядели обеспокоенными, но он поклонился с прежней почтительностью. — Ученица Християна Брейдс находится в лазарете, сэр, — доложил он. — Мадам Помфри сейчас за ней ухаживает. Марго мгновенно напряглась, её взгляд вспыхнул. — Я должна увидеть её, — твёрдо сказала она. — Сейчас же. Дамблдор коротко кивнул. — Разумеется, — ответил он, жестом приглашая её следовать за собой. — Позвольте, я вас провожу. Минерва и Селеста переглянулись, пока Марго и директор покидали кабинет. В их взглядах читалось немало вопросов, но ответы придётся ждать. Лишь мягкий шёпот магии остался в кабинете, где недавно вспыхнуло необычное синее пламя, словно подчеркивая значимость события.

***

Марго буквально мчалась по коридорам Хогвартса, как призрачный вихрь в темно-синем платье, её шаги гулко отдавались в тишине древнего замка. Её лицо, напряжённое, но сосредоточенное, не выражало ни намёка на сомнение. Замок, казалось, сам подсказывал ей дорогу: стены мягко светились, а лестницы разворачивались именно туда, куда ей было нужно. Альбус Дамблдор, шедший позади с выражением сдержанного удивления, ускорил шаг, чтобы не отставать. — Марго, вы уверены, что знаете, куда идти? — тихо спросил он, его голос звучал одновременно дружелюбно и настороженно. — Я чувствую её, — ответила она коротко, не оборачиваясь. — Она там. Тон её голоса не оставлял места для вопросов. Дамблдор бросил взгляд на витражи, мелькавшие мимо них, как если бы они неслись через саму ткань времени. Когда они добрались до лазарета, Марго не сбавила темпа. Она распахнула тяжёлые дубовые двери, и её взгляд сразу же принялся прочёсывать комнату. Несколько учеников лежали на койках: кто-то с замотанной рукой, кто-то с пузырьком зелья у кровати. Но её не было. Марго замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается. Тишина комнаты усиливала гулкий стук её сердца. Она сделала шаг вперёд, её взгляд остановился на ширме в дальнем углу. — Християна, — прошептала Марго, будто сама себе. Не дожидаясь реакции Дамблдора, она стремительно двинулась к ширме, обогнув кровати. Её платье мягко шуршало, но сама походка была такой решительной, что даже стены замка, казалось, затаили дыхание. За ширмой находилась колдомедик, склонившаяся над неподвижным телом девочки. Женщина поправляла простыню на маленькой фигурке, аккуратно развязывая шнуровку её школьной формы. — Стойте! — Марго громко и резко остановила её, голос звучал как ледяной ветер. Колдомедик выпрямилась, её лицо отразило смесь удивления и раздражения. — Простите, но кто вы такая? — спросила она, нахмурившись. — Я её мать, — отрезала Марго, приблизившись вплотную. — Не трогайте её руку. Женщина медленно опустила инструменты, сдерживая негодование. — Сожалею, но я колдомедик Хогвартса, и эта девочка — моя пациентка. Если вы думаете, что можете… — Я сказала, не трогайте её, — голос Марго был твёрдым и непреклонным, словно звучал приговор. Её глаза метнулись к левой руке Християны, где, под рукавом, находились те самые руны. Она знала: любое неосторожное действие могло обнажить их, раскрыть то, что должно оставаться тайной. Дамблдор, который наконец подошёл, поднял руку, жестом призывая к спокойствию. — Успокойтесь, дамы, — мягко сказал он, но его тон был твёрдым. — Леди Шузен имеет право знать, что происходит с её дочерью. Колдомедик отступила, хоть её лицо и выражало недовольство. Марго склонилась над девочкой, её руки нежно коснулись холодной щеки Християны. — Милая… проснись, — прошептала она, её голос дрожал от смеси тревоги и нежности. Она гладила её лицо, пытаясь найти хоть малейший признак жизни. Но Християна оставалась неподвижной. Рядом, на подушке, свернувшись кольцом, лежала белая змейка. Её тело было истощённым, глаза — полузакрытыми. Даже слабого шипения не было слышно. — Пег… — прошептала Марго, коснувшись змеи кончиками пальцев. — Что с вами случилось? Колдомедик, наконец, решила заговорить: — Девочку принёс староста Слизерина, мистер Регулус Блэк. Он нашёл её в коридоре, в бессознательном состоянии. Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Марго подняла голову, её глаза вспыхнули гневом и растерянностью. — Регулус Блэк? — переспросила она медленно, словно не веря услышанному. Колдомедик кивнула, но перед тем, как что-либо добавить, Марго уже отвернулась, её мысли метались в вихре догадок. «Почему Регулус Блэк? Что он делал рядом с Християной?» — Что он сказал? — резко спросила Марго, не отрывая взгляда от лица девочки. — Он утверждал, что нашёл её в коридоре, — ответила колдомедик, слегка нахмурившись. — Никаких подробностей он не сообщил. Марго тяжело выдохнула, её руки на мгновение сжались в кулаки. Она перевела взгляд на Дамблдора. — Директор, мне нужно знать всё, что он видел. Всё. — Мы поговорим с мистером Блэком, — мягко заверил её директор. — Но сейчас давайте сосредоточимся на состоянии мисс Брейдс. Марго снова посмотрела на свою дочь, её лицо стало твёрдым. — Она моя ответственность, — сказала она тихо, но в её голосе звучала стальная решимость. — И если с ней что-то случится, никто не сможет помешать мне найти виновного. Дамблдор наклонил голову, его взгляд был серьёзен и полон понимания. — Леди Шузен, уверяю вас, мы сделаем всё возможное, чтобы защитить её, — мягко сказал он, но его слова прозвучали как обещание. Марго ничего не ответила. Её пальцы продолжали гладить волосы девочки, словно она пыталась передать ей тепло и жизнь, которых той сейчас так не хватало. В комнате повисла напряжённая тишина, лишь слабое мерцание магии напоминало, что время не остановилось. Марго выпрямилась, её лицо было напряжённым, взгляд сверлил воздух, как лезвие. В каждом её движении читалась непоколебимая решимость. Она повернулась к Дамблдору, её голос звучал хладнокровно, но в глубине ощущалась лавина ярости, готовая вырваться наружу. — Я немедленно забираю её. Я перевожу ее в Святого Мунго, — сказала она отчётливо, словно бросая вызов всему, что её окружало. Дамблдор сдержанно приподнял брови. В его глазах читалась смесь любопытства и тревоги. Но прежде чем он успел ответить, колдомедик шагнула вперёд, её лицо выражало резкое несогласие. — Мадам, это невозможно! — начала она твёрдо, слегка разведя руками. — Мы до сих пор не установили точной причины её состояния. Любое вмешательство сейчас может только ухудшить её состояние. Она должна оставаться здесь под моим наблюдением. — Оставаться? Здесь? — Марго резко повернулась к женщине, её голос был как удар хлыста. — Вы предлагаете мне сидеть сложа руки, когда она еле держится на грани между жизнью и смертью? Её слова, пропитанные отчаянием и гневом, словно ударили по комнате. Колдомедик замерла, но её взгляд остался твёрдым. — Это сложный случай магического истощения. Мы… — Сложный случай? — перебила Марго, шагнув ближе, её глаза вспыхнули. — Вы понятия не имеете, с чем имеете дело! Её магия не просто истощена, она уничтожена. Вы вообще понимаете, что это значит? Колдомедик открыла рот, чтобы ответить, но Марго не дала ей возможности. — Это не просто болезнь, — продолжила она, её голос стал низким и угрожающим. — Это древние магические узы, которые защищают её жизнь. Я связана с ней этой магией, и я чувствую, как она ускользает. И вы, с вашим «наблюдением», не способны предотвратить это. — Мадам, — начала было колдомедик, но Марго резко вскинула руку, заставив её замолчать. — Нет, — сказала она резко. — Я не позволю вам ставить её жизнь под угрозу. Я её опекун. Я имею право решить, что для неё лучше. Дамблдор, стоявший чуть в стороне, поднял руку, чтобы успокоить обеих женщин. — Леди Шузен, прошу вас, — мягко заговорил он, но в его голосе звучала твёрдость. — Лазарет Хогвартса всегда открывал свои двери для сложных случаев, и мы готовы предоставить всё необходимое для её выздоровления. Марго повернулась к нему, её глаза были ледяными. — Вы знаете, что я права, директор, — произнесла она, её голос дрожал от напряжения. — Здесь ей не помогут. Я чувствую это. Каждый момент, который она проводит здесь, может стать для неё последним. Дамблдор задержал взгляд на её лице, изучая её, а затем медленно кивнул. — Вы опекун, и это ваше право, — сказал он спокойно, но его слова прозвучали как признание. Он обернулся к колдомедику, подняв руку, чтобы остановить её возражения. — Мадам Понфи, как бы вы ни были против, в данной ситуации мы не можем вмешиваться в решение родителя. Колдомедик сжала губы, её лицо побледнело от сдержанного негодования, но она кивнула, подавляя ответ. Марго, не обращая на неё внимания, опустилась на колени рядом с Християной. Её пальцы нежно скользнули по бледному лицу девочки. Она говорила тихо, почти шёпотом, словно стараясь, чтобы её слова достигли сознания ребёнка. — Ты не умрёшь здесь, — сказала она с твёрдой решимостью. — Я вытащу тебя. Любой ценой. Её голос дрогнул, но глаза оставались холодными, словно ледяной доспех защищал её от нахлынувших эмоций. Дамблдор, наблюдавший за этим, мягко кивнул и сделал шаг назад. — Я организую трансфигурационный портал в Святой Мунго, — сказал он, доставая палочку. Его голос был тихим, но полным решимости. — Но нам нужно подготовить её к перемещению. Это займёт несколько минут. Марго поднялась, её взгляд оставался прикованным к дочери. — Сделайте это быстро, — её голос был твёрдым. — У нас нет лишнего времени. Дамблдор кивнул, его лицо оставалось задумчивым и сосредоточенным. Он понимал, что каждая секунда сейчас была на вес золота. В комнате повисло напряжение, словно даже стены замка чувствовали остроту момента. Марго стояла, словно статуя, в центре лазарета, но её мысли стремительно кружились, словно вихрь. Она знала, что Святой Мунго станет лишь временным убежищем, ширмой, чтобы сбить с толку возможных наблюдателей. Вся её цель была ясна: вытащить Християну из-под чужого влияния и укрыть там, где никто не сможет добраться до них. Там, где она сможет защитить девочку. Её план выстраивался с точностью до секунды. Промедление было непозволительно. Она вытащила палочку, крепко сжав её пальцами. Лёгкий металлический холод древесины обжигал ладонь, как напоминание о срочности. Её губы почти не двигались, когда она тихо произнесла: — Экспекто Патронум. Яркий серебристый свет мгновенно вырвался из палочки, заполнив комнату холодным сиянием. Из этого света, словно из тумана, сформировалась грациозная фигура ворона. Его крылья блеснули, отражая свет, словно полированные лезвия. Он парил в воздухе, величественный и опасный, его острые глаза казались живыми. Марго посмотрела на своего Патронуса, и на мгновение её лицо смягчилось. Но это длилось лишь секунду. Она сделала глубокий вдох, и её голос прозвучал резко и властно: — Карлайл, Христина в критическом состоянии. Мы направляемся в Святой Мунго. Подготовьте всё. Джаспер должен встретить нас там. Ворон будто кивнул, взмахнул крыльями и, как стрела, устремился к стене. Его фигура исчезла в яркой вспышке, оставив после себя серебристый след, который медленно таял в воздухе. Марго выдохнула, её пальцы всё ещё крепко сжимали палочку. Её взгляд снова упал на девочку. Она выглядела такой маленькой, такой хрупкой. Но Марго знала, что под этим внешним обликом кроется сила, которую нельзя недооценивать. И именно эта сила сейчас пыталась уничтожить её. «Она слишком мала, чтобы вынести всё это, — думала Марго, ощущая, как в груди разгорается тревога. — Но я не позволю этому случиться.» Она резко повернулась к Дамблдору, который заканчивал наложение сложных чар. Его движения были плавными, но в них чувствовалась некая задумчивость, словно он обдумывал что-то важное. — Альбус, — её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. — Пожалуйста, завершите это как можно скорее. Каждая секунда имеет значение. Дамблдор поднял взгляд, его глаза за стеклом очков блестели с лёгкой грустью и пониманием. Он медленно кивнул, продолжая движение палочкой. — Мы уже почти готовы, Маргарет, — мягко ответил он. — Я понимаю вашу тревогу и сделаю всё возможное, чтобы её перемещение прошло безопасно. Но её напряжение не утихало. Она знала, что в данный момент даже малейшая ошибка может стоить Християне жизни. Внутри неё боролись страх и решимость. Марго не могла позволить себе сомневаться. План должен был сработать. Её мысли переключились на Карлайла и Джаспера. «Карлайл всё устроит. Джаспер встретит их и обеспечит безопасное перемещение. Остальное — на её плечах. Главное — спрятать девочку подальше от чужих глаз, пока она не разберётся, что происходит.» — Чары готовы, — голос Дамблдора вырвал её из размышлений. Он посмотрел на неё с лёгким намёком на сомнение. — Уверены, что это лучший вариант? Марго шагнула к кровати, её глаза холодно встретили его взгляд. — У меня нет другого выбора, — отрезала она. — Я не позволю ей умереть здесь, где никто не может её защитить. Дамблдор медленно кивнул, не настаивая. Его взгляд задержался на лице девочки, и он прошептал заклинание, завершая подготовку к трансфигурационному порталу. Магия вокруг них сгустилась, воздух стал напряжённым, как перед грозой. Марго наклонилась к Християне, её пальцы осторожно коснулись её холодной щеки. — Ты справишься, — прошептала она почти не слышно. — Я не позволю тебе потеряться. И хотя её голос был тихим, в этих словах ощущалась непоколебимая сила. Она больше не позволит магии, обстоятельствам или кому-либо ещё решать судьбу её дочери. Всё, что имело значение, — это спасти её. Любой ценой. Магия замерла в воздухе, словно сама реальность задержала дыхание. Защитные чары вокруг Християны мерцали едва заметным голубым светом, окутывая её, как щит, но даже они не могли скрыть её болезненную хрупкость. Марго напряжённо наблюдала, как последние движения палочки Дамблдора завершали ритуал переноса. — Всё готово, мисс Шузен, — мягко, но твёрдо произнёс директор. Его глаза, обычно полные тепла, отражали скрытую тревогу. Марго, не тратя времени на лишние слова, подошла к койке. Её пальцы осторожно поправили волосы девочки, жест был коротким, но пропитанным глубокой заботой. Шёпот её слов был едва слышен, но её решимость становилась ощутимой, как магия, гудевшая вокруг. — Мунго, — отчеканила она, поднимая палочку. Воздух вокруг них задрожал, заполняясь ярким сиянием переноса. Голубой свет окутал Марго и Християну, сливая их в единую вспышку, прежде чем они исчезли. В тишине, что осталась после, Дамблдор и колдомедик молча обменялись взглядами.

***

Голубоватая вспышка разорвала привычный ритм приёмной. Целители, привыкшие к неожиданностям, замерли на мгновение, прежде чем двинуться к вновь прибывшим. Марго, стоявшая в центре всполоха магии, держала на руках Християну, её лицо было жёстким, словно высеченным из камня. — Мадам, что случилось? — быстро спросил старший целитель, мужчина с пронзительными серыми глазами. — Это моя дочь, — отрезала Марго. — Её магическая система разрушена. Нам нужна отдельная комната и немедленное вмешательство. Целитель не стал задавать лишних вопросов, лишь кивнул и махнул рукой своим помощникам. Молодые целители осторожно приняли девочку из рук Марго, их движения были быстрыми, но мягкими, словно они боялись, что любая ошибка может оказаться фатальной. — Её магические узлы нестабильны… — начал старший целитель, изучая состояние девочки. — Это… необычно. Такое подавление магии я видел крайне редко. Марго слушала их, но её мысли уже устремились к следующему шагу. Достав из кармана медальон, она крепко сжала его в руке. Тёплый золотой свет мигнул на мгновение, и в углу комнаты раздался едва слышный щелчок. — Ты вовремя, — произнесла Марго, даже не оборачиваясь. Джаспер шагнул из тени, его спокойное лицо едва выдавали проблески напряжения. — Карлайл предупредил, — ответил он, оглядывая состояние Християны. — Всё готово. Как она? — Едва держится, — выдохнула Марго, её голос дрожал, но она быстро взяла себя в руки. — Мы не можем оставаться здесь дольше. Её взгляд метнулся к целителям, которые обсуждали план лечения. Она подошла ближе, её голос прозвучал резко, словно удар: — Простите, но мы больше не будем вас задерживать. Спасибо за помощь, но дальнейшее обследование мы проведём сами. — Мадам, я не могу позволить вам… — начал старший целитель, но её холодный голос прервал его. — Это моя дочь. Если вы хотите что-то оспорить, отправьте жалобу. Но сейчас мы уходим. Джаспер кивнул, понимая без слов. Он поднял палочку, проведя ею в воздухе. Портал, мерцающий золотисто-зелёным светом, раскрылся в углу комнаты. Целители замерли, не решаясь протестовать. Марго, не обращая внимания на их замешательство, обернулась к Християне. Её взгляд стал мягче, почти нежным. — Мы скоро вернёмся домой, — прошептала она, прежде чем Джаспер помог ей поднять носилки с девочкой и направить их в портал. В мгновение ока они исчезли, оставив целителей в тишине, полной недоумения.

***

Марго и Джаспер вышли из портала, оказавшись в просторной комнате, которая служила тайным убежищем семьи Калленов. Комната была уютной, но всё пространство вокруг будто давило своей тишиной. Воздух был наполнен слабым ароматом трав и магии, а по углам мягко светились защитные руны. У камина уже стоял Карлайл, его лицо было сосредоточенным, но взгляд мгновенно изменился, когда он увидел Християну. — Быстрее, положите её сюда, — голос Карлайла прозвучал как команда, и он указал на кровать, покрытую чистыми белыми простынями. Марго помогая Джасперу, осторожно уложила Християну, её руки были уверенными, но изящными, как у человека, привыкшего работать с хрупкими пациентами. На её лице не дрогнул ни один мускул, но в глубине глаз горело беспокойство. — У нас есть время? — её голос был тихим, но наполненным напряжением. Карлайл склонился над девочкой, осматривая её бледное лицо и слабо светящиеся руны на коже. — Пока да, но это хрупкий баланс, — он нахмурился, протягивая к ней чашу с янтарной жидкостью. — Сначала дадим ей это зелье. Оно стабилизирует её магические узлы, чтобы мы могли приступить к полноценному лечению. — Давай, я сделаю, — сказала Марго, забирая чашу у Карлайла. Её движения были быстрыми, отточенными, как у человека, который привык бороться за жизнь своих пациентов. Она подняла голову девочки, осторожно приподнимая её шею, и медленно влила несколько капель зелья. Когда последняя капля исчезла за губами Християны, Марго отошла, резко выдохнув. Она выпрямилась, обвела взглядом комнату и кивнула домовику, который появился у двери. — Принеси мою сумку с зельями из лаборатории в левом крыле, — скомандовала она, её голос был холодным, но решительным. — И все необходимые инструменты для диагностики. Домовик мгновенно исчез, оставив за собой едва слышимый хлопок. Марго склонилась над девочкой, доставая из кармана палочку. Её лицо оставалось сосредоточенным, руки двигались с уверенностью опытного целителя. В прошлом она была выдающимся колдомедиком, но её настоящий талант всегда был в зельеварении. Именно поэтому она знала, что подход к лечению Християны потребует чего-то большего, чем стандартные методы. Она сделала плавный взмах палочкой, произнося заклинание диагностики: — Магика Меридианум. Тонкий луч света пробежал по телу девочки, высвечивая магические узлы и потоки её истощённой силы. На коже Християны проявились слабые линии — сеть, которая должна была поддерживать её магию, но сейчас была истощена до предела. — Её магия будто сгорела, — пробормотала Марго, отводя палочку. Её глаза внимательно следили за изменениями, и она с каждым мгновением становилась всё мрачнее. — Это больше, чем истощение. Это похоже на то, что магия забрала всё до последней капли, даже связь с Марией исчезла. — Связь с Марией? — Карлайл встревоженно уточнил, а сам склонился ближе к девочке, его взгляд остановился на белой змее, лежащей на груди девочки. — Ты можешь понять что Пегом? Может он нам скажет, что случилось. Марго перевела взгляд на фамильяра. Змея была неподвижной, её тело обвивало левую руку Християны, словно защищая её. Глаза змеи были закрыты, а дыхание — едва заметным, почти невидимым. — Он тоже в критическом состоянии, — хрипло произнесла она. — Если он погибнет, связь между ними может разрушиться полностью. И тогда Християна… — она замолчала, не в силах закончить. Карлайл протянул руку и осторожно коснулся змеи. Тело Пега было холодным, как лёд, но на мгновение оно едва заметно вздрогнуло. — Он ещё жив, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала облегчённая нотка. — Но едва. Нужно немедленно стабилизировать его. Если фамильяр погибнет, последствия для её магии будут катастрофическими. Марго кивнула, уже погружённая в свои мысли. Домовик вернулся, поставив на стол её сумку с инструментами и несколькими пузырьками зелья. Она быстро выбрала нужное — фиолетовый флакон с густой жидкостью. — Это должно сработать, — сказала она, наливая несколько капель на ладонь и осторожно поднося их к змее. Её голос был твёрдым, но её движения выдавали напряжение. — Это зелье восстановит базовые магические узлы. Но нужно быть осторожными — даже малейшая ошибка может быть фатальной. Карлайл смотрел, как Марго капля за каплей наносит зелье на белую чешую змеи, её пальцы двигались с хирургической точностью. Через несколько мгновений змея едва заметно шевельнулась, её дыхание стало чуть более глубоким. — Он держится, — шёпотом сказала Марго, отступая на шаг и вытирая пот со лба. — Но это только начало. Мы должны полностью восстановить их связь, иначе Християна не справится. — И ты уверена, что у нас хватит времени? — спросил Карлайл, наблюдая за ней. Марго выпрямилась, её глаза встретились с его взглядом. В них не было сомнения. — Мы сделаем всё, чтобы она выжила, — твёрдо произнесла она. — Даже если придётся переступить через все правила магии.

***

Девочка стояла посреди тёмной комнаты. Вокруг не было ничего, кроме густой серой дымки, которая клубилась у её ног, словно пыталась её удержать. Стены комнаты были мрачными, едва различимыми в полумраке, а в центре, на единственном освещённом участке, стоял Северус Снейп. Его фигура была высокой, тёмной, будто сама тень вырвалась из её глубинных страхов. Его лицо было спокойным, но глаза — холодными, проникающими прямо в душу. Он смотрел на неё с лёгкой усмешкой, в которой угадывалась одновременно насмешка и скрытая боль. — Ты пришла, — произнёс он, его голос раздался эхом в пустоте. Християна моргнула, оглядываясь вокруг. — Где я? — спросила она, её голос дрожал, но она старалась держаться. — В своём сознании. Или, возможно, в моём, — ответил он загадочно, делая шаг к ней. Его движения были медленными, почти ленивыми, но каждое из них казалось угрожающим. — Это сон? — она попятилась, чувствуя, как пол под ногами становится зыбким. — Возможно. Или, может быть, это место, где истина проявляется такой, какая она есть, — сказал он, склоняя голову. — Ты ведь знаешь, почему ты здесь, не так ли? — Нет, — она покачала головой, её голос звучал слабее. — Я не знаю, что происходит. Северус остановился, его глаза сверкнули в полумраке. — Ложь, — произнёс он с укором, его голос стал твёрже. — Ты знаешь. Знаешь, почему твоя магия вышла из-под контроля. Знаешь, почему ты не можешь удержать связь. Ты всегда знала, Християна, просто не хотела в это верить. Её дыхание участилось, сердце забилось быстрее. — Это не так. Я… я ничего не знаю, — она попыталась отвернуться, но он оказался рядом, его рука мягко, но властно удержала её за подбородок, заставляя смотреть прямо в его глаза. — Ты боишься истины, — прошептал он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась сталь. — Боишься того, кто ты на самом деле. Ты думаешь, что это сон? Нет, Християна. Это ты. Это твоя сущность. Его рука медленно опустилась, но он продолжал смотреть на неё. — Ты думаешь, что можешь контролировать себя? Свою магию? — Северус усмехнулся, и в его голосе послышалась горечь. — Ты даже не понимаешь, что это она контролирует тебя. — Нет! — выкрикнула она, отступив. — Это не правда! — Правда, — сказал он твёрдо, делая шаг вперёд, когда она отступала. — Ты слабее, чем хочешь казаться. Ты думаешь, что сильна, потому что кто-то помогает тебе. Потому что кто-то защищает тебя. Но без них ты просто ничто. Слова Северуса резанули её, как лезвие. Она замерла, чувствуя, как дрожь охватывает всё её тело. — Это не так, — её голос дрожал, но в нём появилась нотка вызова. — Я больше не слабачка, как ты думаешь. Северус наклонился ближе, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от её. — Докажи, — прошептал он, его голос был ледяным. — Докажи мне, что ты можешь выжить. Что ты способна победить свою слабость. Християна стиснула зубы, но не могла найти слов. Её взгляд метался, сердце билось всё быстрее. — Ты сама создала этот ад, малышка, — добавил он, отстранившись и снова усмехнувшись. — Теперь выберись из него. Если сможешь. Християна сжала кулаки, её взгляд метался по тёмной комнате, но Северус, словно тень, стоял неподвижно. Его присутствие было тяжёлым, почти удушающим, но она не собиралась отступать. Её сердце колотилось, а гнев бурлил внутри. — Ты… Ты просто говоришь, чтобы сделать мне больно, — выкрикнула она, её голос сорвался, но в нём всё ещё слышался вызов. — Ты ничего не понимаешь! Северус усмехнулся, его тёмные глаза сверкнули. — О, правда? — тихо сказал он, делая шаг ближе. — Мне хорошо лишь тогда, когда плохо другим. А знаешь почему? Потому что я питаюсь слезами горя. Твоего горя. Ты сама это позволяешь. — Заткнись! — вскрикнула она, её руки дрожали, но она не отступила. — Ты ничего обо мне не знаешь. Я сильнее, чем ты думаешь! — Сильнее? — его голос был полон сарказма. Он подошёл ближе, нависая над ней. — Ты на себя посмотри. Жертва страшной любви, которая не может освободиться. Ты думаешь, что сильна? Но ты сама не в силах контролировать себя. Я тебя не пущу на волю. — Ты… ты просто жалкий, — прошептала она, её голос дрожал от гнева. — Всё, что ты делаешь, — это разрушаешь других, чтобы хоть как-то ощутить себя живым. — Жалкий? — Северус рассмеялся, но его смех был холодным, безрадостным. — Нет, это ты жалкая. Гордость показывать не надо, Християна. Лучше в ноги мне с молитвами падай. Без меня ты просто никто. — Это ложь! — она подняла голову, её взгляд пылал яростью. — Я сильная, я справлюсь, даже если ты будешь делать всё, чтобы уничтожить меня! — Бейся в истерике, ломайся, — его голос стал шипящим, словно змеиный. — В миг признавай вину и кайся, даже если ты не при чём. Ведь это твоё место, правда? Всегда извиняться, всегда доказывать, что ты чего-то стоишь. Християна стиснула зубы, её руки загорелись магическим свечением. — Ты не понимаешь, Северус, — её голос сорвался, но затем она подняла голову. — Я справлюсь. Даже без тебя. Ты не будешь контролировать меня! Северус подошёл вплотную, его голос стал тихим, почти шёпотом, но в нём была угроза: — Я потом для слёз подставлю плечо. Но сначала ты будешь ломаться, пока я не решу, что ты готова выжить. — Это не ты решаешь, — выплюнула она, её магия вспыхнула вокруг неё, озаряя тёмную комнату. — Я решаю. Он снова усмехнулся, его фигура начала растворяться в дымке. — Тогда докажи это, Християна, — прошептал он, его голос эхом отдался в пустоте. — Докажи, что ты не просто жертва, которой я могу манипулировать. Докажи, что ты можешь жить без моей тени. Комната затряслась, её стены начали рушиться. Християна почувствовала, как земля уходит из-под ног, но она упрямо стояла на месте, готовая сражаться за своё собственное место в этом кошмаре. — Я тебе докажу, — прошептала она, смотря на исчезающую фигуру Северуса. — Докажу, что ты был неправ. Его фигура начала растворяться в дымке, но его голос продолжал звучать, раздаваясь эхом в её голове: «Мне хорошо лишь тогда, когда плохо другим. Ты жертва своей силы. Докажи, что это не так, или останешься здесь навсегда.» Дым стал сгущаться, окружая её со всех сторон, и она почувствовала, как её собственный крик утонул в бесконечной пустоте.

***

Мария металась по кабинету, как зверь в клетке. Её трясло так, что пальцы дрожали, а дыхание сбивалось, превращаясь в короткие судорожные вдохи. Невыносимое чувство, что связь с Християной оборвалась, разрывало её на части. Это было больше, чем просто тревога — это была пустота, которая заполнялась ужасом. Что-то случилось. Что-то страшное. Она пыталась заставить себя успокоиться, но каждое движение, каждый шаг только разжигали внутри панический огонь. Её мать должна была вернуться. Она телепортировалась через камин в Хогвартс, чтобы выяснить, что происходит. Но часы шли, а вестей не было. Ни единого слова. Мария остановилась, её сердце вдруг пропустило удар. В голове всплыл образ — медальон. Тот самый, который она подарила Християне в прошлом году. Магический артефакт, что показывал состояние своего владельца. Её мысли закрутились в урагане: почему она сразу о нём не вспомнила? Как во сне, с заторможенными движениями, она вдруг осознала: нужно бежать. Немедленно. Мария выскочила из кабинета и почти летела по коридорам, едва не спотыкаясь. Дверь в её комнату громко хлопнула, и она, не теряя времени, бросилась к шкатулке с украшениями. Руки лихорадочно рылись в серебре, золоте, камнях, пока под пальцами не оказался холодный металл. Она подняла медальон, и в следующий момент почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он был треснут. Блестящая поверхность, некогда сияющая, теперь была безжизненной, мёртвой. Как будто сама связь с её сестрой разорвалась и оставила этот артефакт умирать. Мария рухнула на кровать. Медальон был прижат к её груди так сильно, что казалось, она пытается вернуть его к жизни, выжать из него хоть какую-то надежду. Её плечи затряслись, по щекам катились горячие слёзы, оставляя солёные дорожки на коже. — Пожалуйста, — сорвалось с её губ дрожащим шёпотом. — Пожалуйста, пусть с тобой всё будет в порядке... С каждым словом её голос становился всё тише, пока она не начала раскачиваться вперёд-назад, словно могла убаюкать собственную боль. Слёзы текли всё сильнее, а внутри с каждым ударом сердца нарастала паника.

***

Християна очнулась в комнате, которая разительно отличалась от той, где только что стоял Северус. Светлые стены, мягкий свет, никаких теней или угроз. Она огляделась, пытаясь понять, что происходит, и почувствовала странное дежавю. В конце комнаты стояло зеркало. Её сердце сжалось, она уже была здесь раньше. Она медленно подошла к зеркалу, её отражение поначалу казалось привычным, но затем оно начало изменяться. В прошлый раз она видела в этом зеркале девушку с белыми волосами и синими глазами. Но сейчас… комната за зеркалом была пустой, холодной и отчуждённой. — Почему? — прошептала она, нахмурившись, пальцы невольно коснулись холодной поверхности. И вдруг за её спиной раздался голос, холодный и отрезвляющий, словно звон стали. — Ты искала себя? Християна резко обернулась, её дыхание сбилось. Перед ней стояла… она сама, но другая, ровно, как год назад. В теми же большими глазами и длинными волосами. Лицо было чужим и знакомым одновременно: холодные голубые глаза, обрамлённые густыми платиновыми волосами, будто они вобрали в себя сияние луны. Черты её лица были заострёнными, бледными, почти неземными. Християна отшатнулась. — Кто ты? — выдохнула она, её голос сорвался. — Ты знаешь, кто я, — ответила фигура, её голос был ледяным и проникал прямо в душу. Она чуть склонила голову набок, словно изучая Християну, а затем усмехнулась. — Я та, кем ты должна была стать. Християна замерла, её глаза расширились. — Нет, это не правда, — прошептала она, отступая на шаг. — Это невозможно. Фигура сделала шаг вперёд, её движения были плавными и грациозными, но в них угадывалась угроза. — Возможно, — сказала она. — Ты слишком мягкая, Християна. Ты позволила своей тени предать тебя. Ты дала ей власть, и она воспользовалась этим. Я такого в своей жизни не позволяла. — Я… я не знала… — начала оправдываться Християна, но её двойник холодно перебила: — Не знала? Ты знала. Ты всегда знала, что нельзя делить свою силу. Ты с самого начала была слишком слабой, чтобы принять себя. Поэтому ты делила свою магию с Марией, поэтому ты позволила теням вмешиваться. Но это стало твоей ошибкой. — Я пыталась… — начала было Християна, но её голос дрогнул. — Ты пыталась избежать ответственности, — продолжила её двойник. — Ты думала, что сможешь спрятаться за других. Но теперь… ты сама видишь, к чему это привело. Двойник подняла руку, и в воздухе перед Християной вспыхнули образы: разорванная связь с Марией, лицо Регулуса, холодное и испуганное, исчезающий свет её магии с Северусом. — Ты позволила теням падать против тебя. Ты дала им власть, которой они не заслуживали. Ты была на грани падения… если бы не я, всё было бы кончено. Християна зажмурилась, её руки сжались в кулаки. — Что ты хочешь от меня? — прошептала она. Её двойник приблизилась, её холодные глаза пронзали насквозь. — Выбор, — сказала она, и в её голосе прозвучала сталь. — Сейчас ты должна решить. Ты будешь нести свою ношу сама, свою силу, свои ошибки, свою судьбу. Или ты снова разделишь её между тенями… и тогда они все пойдут против тебя. — Я… — Християна открыла глаза, её взгляд был полон страха и сомнений. — И запомни, — продолжила фигура, её голос стал жёстче. — Если ты снова попытаешься разделить свою силу с Марией… это станет твоей погибелью. Она будет уничтожена, а за ней — и ты. Християна почувствовала, как дрожь проходит по её телу. Её дыхание стало частым, взгляд метался по комнате. — Ты не понимаешь, как это тяжело, — сказала она, её голос был полон отчаяния. — Я понимаю, — ответила её двойник, холодно улыбнувшись. — Потому что я — это ты. Та, кем ты станешь, если сделаешь правильный выбор. Фигура сделала последний шаг к Християнe, их лица оказались на одном уровне. — Прими свою силу, Християна. Либо уничтожь себя. Третьего не дано. Комната начала затягиваться светом, образ её двойника начал исчезать, но её голос всё ещё звучал эхом в сознании Християны: «Сделай выбор. И живи с ним.»

***

Мария сидела на краю кровати, прижимая к груди треснувший медальон, будто могла соединить его обломки силой своей воли. Комната, казалось, становилась всё меньше, стены давили, сжимая её в капкане. Каждая секунда тишины была невыносима. Она подняла медальон к глазам, пытаясь рассмотреть трещину, как если бы в ней можно было найти подсказку, ответ, хоть что-то. Но трещина зловеще змеилась по поверхности, как рваная линия судьбы. Медальон не светился. Никакого отклика. Ничего. Мария разжала пальцы, позволив медальону упасть на ладонь. Её взгляд затуманился, но вместо слёз в этот момент пришла другая эмоция — гнев. Это чувство обрушилось на неё лавиной, вытесняя страх. Как такое могло случиться? Почему она не почувствовала, не узнала раньше? Её руки сжались в кулаки, пока ногти не впились в кожу. Она резко поднялась, подойдя к окну. Снаружи была ночь. Тёмное небо, усыпанное звёздами, казалось, насмехалось над её беспомощностью. Мария вздохнула резко, почти болезненно. — Что ты хочешь мне сказать? — прошептала она в пустоту, обращаясь, кажется, к самой Вселенной. Её голос дрожал, но в нём звучала нотка вызова. — Это... это всё? Так всё закончится? Ответа не было, только тихий треск дерева от старого шкафа в углу. Эта пустота выворачивала душу. Она снова посмотрела на медальон. Слабая надежда пробилась сквозь её гнев, как росток через камень. Может быть, это не конец? Может, связь ещё можно восстановить? Она вспомнила, как Християна смеялась, держа этот медальон в руках, как обещала, что никогда его не снимет. Сердце сжалось так, что казалось, сейчас разорвётся. Мария сделала несколько глубоких вдохов. Её ноги подкосились, и она снова опустилась на кровать. Она начала тихо раскачиваться вперёд-назад, как будто это движение могло помочь ей удержать остатки рассудка. — Ты сильная, — пробормотала она, обращаясь к Християне, даже если та не могла услышать её. — Я знаю, ты сильная... ты справишься. Но её слова звучали как мольба. Мария зажмурилась, чувствуя, как горечь подступает к горлу. Она закрыла медальон в ладонях, прижала его к губам и шептала что-то несвязное — молитву, заклинание, обещание, всё сразу.

***

Християна снова ощутила, как её тело словно проваливается в пустоту. Она пыталась зацепиться за свет, за воздух, за что угодно, но это было бесполезно. Её ноги наконец коснулись твёрдого пола, и она резко открыла глаза. Она стояла в коридоре. Холодный камень стен, знакомые тени, тусклый свет факелов — она сразу узнала это место. Это был один из старых коридоров Хогвартса, ведущий к кабинету зельеварения. Но почему она здесь? Её взгляд упал на полуоткрытую дверь. Она сразу поняла, что это за кабинет: это было то самое место, где произошёл один из самых болезненных эпизодов её прошлого. Её дыхание стало неровным, но она не могла отвести взгляд. Через щель в двери она увидела Северуса. Его лицо было перекошено от ярости, волосы падали на лицо, глаза метали молнии. — Ты связала меня этими проклятыми узами! — кричал он, его голос звучал грубо, как рёв зверя. — Ты лишила меня выбора! Ты думаешь, что это… что ты… — он осёкся, но тут же взмахнул рукой. — Ты ничтожество, Християна! Её сердце сжалось. Она хотела отвернуться, уйти, но что-то удерживало её. Она продолжала смотреть через щель, видя, как Северус мотается по комнате, словно пытаясь сбросить груз, который давил на него. — Я ненавижу тебя за это! — выкрикнул он, его голос сорвался. — Ты никогда не поймёшь, что ты сделала! Она помнила этот момент. Тогда она не ответила на его крики. Просто стояла и молчала, глотая слёзы. Но сейчас всё было иначе. Она смотрела на эту сцену как посторонний, будто из другой реальности. И вдруг дверь резко распахнулась. Северус выбежал из кабинета, его лицо всё ещё было наполнено гневом. Но когда он заметил её, стоящую прямо перед ним, его выражение изменилось. Его губы изогнулись в странной, горькой усмешке, и его глаза, полные злости и боли, встретились с её. — Ты… — начал он, но остановился. Затем, прищурившись, добавил: — Ты никогда никого не любила. Християна отшатнулась, её сердце забилось быстрее. — Северус, я… — начала она, но он поднял руку, заставив её замолчать. — За этой дверью я оставлю всё, что связывает меня с тобой, — сказал он резко, кивнув на кабинет позади. Его голос был резким, но в нём слышалась усталость. — Потому что, если я этого не сделаю, ты разрушишь меня окончательно. Его взгляд стал ещё более холодным. — Но знаешь, чего я боюсь больше всего? — его голос стал ниже, почти шёпотом. — Что однажды я смогу простить тебя. Эти слова пронзили её, как нож. Она не знала, что сказать, её голос застрял в горле. Северус сделал шаг назад, но не сводил с неё глаз. — Ты думаешь, что понимаешь, что значит связь? Но ты понятия не имеешь, каково это — быть связанным с кем-то, кто только разрушает. Он развернулся и, не дожидаясь её ответа, ушёл, исчезнув в тени коридора. Християна осталась стоять одна. Комната, дверь, коридор — всё исчезло. Остался только голос Северуса, звучащий эхом в её голове: «Ты никогда никого не любила. И я боюсь, что однажды смогу тебя простить.» Она прикрыла глаза, её тело задрожало, но она не могла заплакать. Она понимала, что это был сон. Но сон, который слишком сильно отражал правду. Комната снова изменилась. Християна стояла в центре, её ноги дрожали, а грудь тяжело вздымалась. Казалось, стены давили на неё, сужаясь, превращая всё вокруг в замкнутый, холодный кошмар. Она обхватила себя руками, пытаясь согреться, но это не помогало. Её трясло, как в лихорадке. «Ты никогда никого не любила.» Слова Северуса эхом звучали в её голове, сталкиваясь со словами её собственной тени: «Ты должна нести ответственность за свой выбор. Ты сама разделила свою силу.» И снова голос Северуса, хлестающий её, как плетью: «Ты слабая. Ты ничтожество.» — Хватит! — закричала она, сжимая голову руками. Её голос эхом разнёсся по комнате, но никто не ответил. Она с силой ударила ладонями по своим вискам, как будто могла выгнать из головы все эти слова, заставить их исчезнуть. Но они не исчезали. — Все мне говорят: «Береги себя, справляйся сама!» — выкрикнула она в пустоту, её голос дрожал. — А я… я хочу, чтобы кто-то сказал: «Я буду беречь тебя.» Она опустилась на колени, стиснув кулаки. Дрожь в её руках усиливалась, и каждый раз, когда её пальцы касались левой руки, её тело содрогалось, словно от удара током. Она медленно подняла взгляд на свою руку, рукава её одежды были порваны, а кожа там выглядела жутко — ожоги, оставленные связью с Северусом, всё ещё горели, словно рана никогда не заживала. — Почему… почему это до сих пор болит? — прошептала она, слёзы скатывались по её щекам. — Почему я не могу избавиться от этого? Она провела дрожащими пальцами по ожогам, но её ладонь тут же отдёрнулась, словно она обожглась. — Что со мной происходит? — выдохнула она, её голос сорвался на рыдание. Она снова схватилась за голову, но руки отказались её слушаться, каждая мышца дрожала. — Я пыталась… — шептала она, её голос звучал хрипло. — Я пыталась сделать всё правильно… Почему это не работает? Тишина комнаты только усиливала её истерику. Християна не знала, чего больше: гнева, боли или страха. Её собственные чувства превратились в бурю, которая разрывала её изнутри. Она резко поднялась на ноги, её взгляд был замутнён. — Хватит говорить мне, что делать! Хватит говорить мне, что я должна быть сильной! — закричала она, направляя взгляд в пустоту, будто кто-то стоял перед ней. — Я… я просто хочу, чтобы кто-то сказал, что я важна, что я не одна! Она закрыла глаза, её тело всё ещё содрогалось от рыданий. Но за этими словами она осознала что-то важное. «Никто не придёт. Ты всегда была одна. Всегда.» Она замерла, её дыхание сбилось. Эти слова — её собственные, но звучали так, будто кто-то шептал их в её голове. Её руки безвольно упали, она посмотрела на свои пальцы, покрытые пылью и кровью, и всё, что она смогла выдавить, было слабое: — Я больше не могу… Всё вокруг поплыло, словно туман поглотил пространство, оставив лишь ощущение тепла, которое было одновременно чужим и знакомым. Християна замерла, когда её ноги вдруг коснулись мягкого ковра, а воздух наполнился запахом детской комнаты: смесь ванили, старой древесины и магии. Полумрак осветил мягкий свет магического ночника в форме луны, который стоял на прикроватной тумбочке. Она услышала голос. Тёплый, добрый, наполняющий сердце странным трепетом. — Малышка, ты где? Маленькая моя девочка, только давай иди сюда, — прозвучал женский голос, наполненный мягким упрёком и нежностью. Християна ахнула. Она знала этот голос. — Мама? — её голос прозвучал тихо, почти шёпотом. Воспоминания нахлынули волной. Она узнала эту комнату — свою детскую. Тёмные обои, светлые занавески, горка книг у кровати. Она стояла, словно снова стала ребёнком, затерянным в своём прошлом. Голос прозвучал снова, ближе, теплее: — Где ты, малышка? Ну где ты? Хватит играть в прятки, иначе мне придётся использовать магию. Християна вспомнила. Ей тогда было семь. Она спряталась за шкафом, между креслом и стеной, сжимая в руках подушку. Она была в обиде, злости, которую могла чувствовать только маленькая девочка, когда кто-то разрушает её мир. — Но что мы говорили насчёт магии? — продолжил голос. — Мы используем её только в крайнем случае. Ночью мы решаем всё словами. Она ощутила, как её маленькие руки крепче сжимаются вокруг подушки, как горячие слёзы катятся по щекам. Всё вспоминалось, как будто это происходило прямо сейчас. Тогда её фамильяр, белый маленький пегас, Пег, съел её пирожное. Это было не просто пирожное — оно было особенным, украшенным сахарными кристаллами. Она так долго ждала, когда мама разрешит его съесть, но… оно исчезло. Стук лёгких шагов пронёсся по комнате, и вот дверь приоткрылась. На пороге появилась молодая женщина с густыми тёмными волосами, голубыми глазами и тёплой улыбкой. Ариэль. Она держала на руках маленького Пега, который виновато свешивал голову, стараясь избежать взгляда хозяйки. — Християна, ну прости, — вдруг прозвучал знакомый, писклявый голос. Это был Пег. Его голубые глаза смотрели на неё с неподдельным сожалением. — Я не хотел, правда… Я тебе в следующий раз отдам свою пирожную! Християна вспомнила, как тогда она выглянула из своего укрытия с обиженным лицом, стиснув зубы. — Ты всегда всё ешь! — выкрикнула она тогда. Но её мать рассмеялась, мягко проводя рукой по гриве фамильяра. — Ну хватит вам, — сказала Ариэль, усмехнувшись. — Я вам дам пирожное, только давайте помиритесь. Християна вспомнила, как медленно вылезла из-за шкафа, всё ещё хмурясь, но уже не так злобно. Мама тогда обняла её, притянув к себе так, что вся обида испарилась. Её запах, тёплые руки, шёпот: — Всё хорошо, малышка. Всё хорошо. Эти воспоминания ударили Християну сильнее, чем любой кошмар. Она почувствовала, как её ноги подкосились, и она опустилась на колени на тот же ковёр, который помнила с детства. — Мама, — прошептала она, чувствуя, как слёзы обжигают щеки. Но голос Ариэль уже звучал где-то вдали, как слабое эхо. — Ты всегда была сильной, моя девочка, — прозвучал он, прежде чем раствориться в тишине. Християна осталась в комнате одна, ощутив, как боль от потери накрывает её. Она поняла, что это воспоминание — подарок. Напоминание о том, что когда-то она была не одна.

***

Християна продолжала сидеть на мягком ковре, ощущая тёплое эхо воспоминаний, которое всё ещё витало в комнате. Её дыхание было сбивчивым, а слёзы текли по щекам, оставляя горячие дорожки. Она сжимала свои колени, как будто пытаясь удержать себя от распада. Но вдруг она почувствовала, как что-то холодное скользнуло по её ноге. Её взгляд метнулся вниз, и сердце замерло. По полу, плавно извиваясь, к ней приближалась белая змейка. Её форма была знакомой, но в то же время необычной. Она знала, кто это. — Пег… — прошептала она, её голос был наполнен смесью изумления и облегчения. Змейка добежала до её ног, чуть приподняв голову, и затем ловко начала обвиваться вокруг её тела. Холодные, но в то же время нежные кольца скользнули по её запястью, обвились несколько раз, пока Пег не устроился у неё на руке, своим маленьким телом словно защищая её. Он поднял голову, и его голубые глаза — те самые, что всегда смотрели на неё с игривой озорной искоркой, — встретились с её взглядом. — Я устал тебя искать, — произнёс он своим знакомым, слегка капризным, но добрым голосом. — Далеко же ты забрела в потёмках своего сознания, малышка. Християна слабо улыбнулась, её пальцы осторожно коснулись его головы. — Я... — она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Он обвился плотнее, его тело мягко касалось её кожи, а голос зазвучал вновь, мягко, почти успокаивающе: — Всё, малышка, хватит себя нагнетать. Нам пора отсюда выбираться. Мы же всегда выбирались вместе. Ты помнишь? Християна замерла, глядя на него, как будто пыталась найти ответ в его глазах. И затем память хлынула на неё, как водопад. Она вспомнила всё: как Пег всегда был рядом, как он обвивался вокруг её руки, плеча или даже запястья, словно пытался защитить её от всего мира. Как он шипел на тех, кто обижал её, и смешно сворачивался кольцами, если ей нужно было успокоиться. — Ты никогда меня не оставлял, — прошептала она, её голос задрожал, но уже не от страха. — Конечно, не оставлял, — с улыбкой в голосе ответил Пег. — Кто же ещё, кроме меня, будет вытаскивать тебя из этих твоих темно́т? Християна засмеялась сквозь слёзы. Это был короткий, слабый смех, но он был искренним. Она прижала руку с Пегом ближе к груди, чувствуя, как его холодное тело становится для неё неожиданным источником тепла. — Нам пора, малышка, — тихо сказал Пег, его голос стал чуть серьёзнее, но всё ещё оставался мягким. — Этот мир не для тебя. Ты помнишь, как выбраться? Она задумалась, закрыла глаза, и в её голове мелькнули слова матери: "Всё хорошо, малышка. Всё хорошо." — Помню, — ответила она. Пег мягко обвился вокруг её шеи, словно колье, и слегка подтолкнул её вперёд. — Тогда не будем тратить время, — сказал он. — Ты ведь знаешь, я всегда с тобой. Даже если тебе кажется, что ты одна. Християна глубоко вдохнула. Её сердце всё ещё сжимала боль, но теперь в ней появилось что-то новое — тихое, едва уловимое ощущение надежды. — Спасибо, Пег, — прошептала она, и её ноги сделали первый шаг вперёд, к выходу из этого мира.

***

Християна почувствовала, как что-то тяжёлое давит на её тело, не позволяя даже пошевелиться. Она попыталась глубоко вдохнуть, но воздух казался густым, словно обволакивал её, наполняя лёгкие тревожным холодом. Сквозь едва приоткрытые веки мелькнул слабый свет, но вокруг всё ещё царила приглушённая тьма. Её глаза медленно сфокусировались на лице, которое склонилось над ней. Сначала образ казался размытым, но постепенно черты лица стали чётче: бледная кожа, уставшие голубые глаза, сжимающие напряжение и тревога. Марго. — Ты... здесь, — прошептала Християна, её голос был едва слышен, словно каждое слово отнимало у неё остатки сил. Марго выдохнула с облегчением, но тут же наклонилась ближе, пытаясь поймать её взгляд. — Не двигайся. Ты слишком слабая, но не переживай. Ты в безопасности, слышишь? — голос приемной матери звучал твёрдо, но в нём угадывались подступающие эмоции. Християна медленно перевела взгляд в сторону и заметила двух мужчин. Один из них — Карлайл, его лицо оставалось невозмутимо спокойным, но в глазах читалась сосредоточенность. Другой, чуть позади, Джаспер, смотрел на неё так, будто собирался что-то сказать, но передумал. Но потом она почувствовала это. Лёгкое шевеление на своей груди. Едва ощутимое движение, как слабый ток, прошедший по коже. Её сердце на миг замерло, а затем бешено забилось. С трудом опустив взгляд, Християна увидела его. Белая змейка, свернувшаяся кольцом на её груди. Пег. Но он выглядел иначе: его чешуя была матовой, почти прозрачной, как у старого пергамента. Глаза, некогда яркие, теперь горели лишь тусклым светом, как угли, что вот-вот потухнут. Он приподнял голову, шатаясь, будто каждое движение стоило невероятных усилий. Его глаза встретились с её. — Долго же ты спала, малышка, — прохрипел он, его голос был низким и хриплым, но в нём всё ещё угадывалась знакомая саркастическая нотка. Християна замерла. На какое-то мгновение комната исчезла, остались только она и её фамильяр. — Пег… — её голос был тихим, но в нём дрожали слёзы. — Да, это я… — его шипение превратилось в слабую усмешку. — Видишь? Я ведь говорил… что всегда буду с тобой. — Не двигайся, — резко сказала Марго, положив руку на плечо Християны, чтобы та не пыталась подняться. — Тебе нельзя напрягаться. — Ей нельзя напрягаться? — с иронией и едва слышной горечью произнёс Пег, повернув голову к Марго. — А как же я? Может, кто-нибудь… меня пожалеть? — Тебе сейчас надо молчать, — Марго холодно ответила, но её взгляд выдал беспокойство. Она перевела глаза на Карлайла. — Что с ним? Его магические узлы полностью истощены. — Он держится из последних сил, — медленно сказал Карлайл, подойдя ближе. Его голос был мягким, но в нём звучала тревога. — Я удивлён, что он вообще в состоянии говорить. — Это всё потому… — прохрипел Пег, слабо приподнимая голову, — что вы все… такие нудные. А я, между прочим, просто пытаюсь… поддержать разговор. Християна невольно улыбнулась сквозь усталость. Даже в таком состоянии её фамильяр умудрялся шутить. — Хватит, — резко сказала Марго, но в её голосе появилась мягкость. — Тебе нужно сосредоточиться на восстановлении, а не на сарказме. — Да-да… мама номер два, — пробормотал Пег, закрывая глаза. Но он всё ещё был жив, и это наполнило Християну странным теплом. Марго сжала губы, пытаясь сохранить холодное спокойствие, но её пальцы невольно сжались в кулак. — Ты упрямый, как всегда, — произнесла она, но голос звучал тише. — Упрямство — это наша семейная черта, малышка, — продолжил он, повернув голову к Християне. — Ты ведь тоже такая. Но тебе сейчас... нужно собраться. Мы с тобой выберемся. Опять. Её пальцы невольно потянулись к нему, осторожно погладив его по голове. Пег прищурился, но не отстранился. — Не умирай, — выдохнула она, глядя прямо в его выцветшие глаза. — Ну уж постараюсь, — слабо отозвался он, но его голос потерял часть привычной лёгкости. — Но давай договоримся: ты первая. Очухайся, а я уж как-нибудь подтянусь. В комнате повисла напряжённая тишина. Карлайл, внимательно наблюдавший за происходящим, сделал шаг ближе. — Это удивительно, — произнёс он. — Связь между ними настолько сильна, что он удерживается только благодаря её магии. Но его состояние критическое. Мы не можем тянуть. Марго кивнула, не отрывая глаз от Християны. — Я разберусь с этим, — твёрдо сказала она, затем повернулась к дочери. — Тебе нужно сосредоточиться. Не важно, как ты себя чувствуешь сейчас, ты должна захотеть бороться. Это твой выбор. Християна посмотрела на свою приемную мать, а затем снова на Пега. Его взгляд, слабый, но всё ещё насмешливый, говорил больше, чем любые слова. — Ты ведь не оставишь меня? — прошептала она. — Даже не думай, — тихо ответил он, его голос прозвучал как клятва. — Мы в одной лодке, малышка. До конца. Её пальцы крепче сжали его, а в глазах загорелось что-то новое — решимость.