***

      Гермиона сидела на высоком подоконнике и щурилась от того, как светит солнце в глаза. Это, возможно, первый лучик за долгое время. Наступает тёмная, по-настоящему ужасная пора и погода меняется вместе с этим. Девушка болтала ногами в разные стороны, но когда замечала это за собой, то сразу пыталась остановить себя. Надо быть более культурной и не опускаться до уровня своих мальчиков. Шестой курс окончательно подкосил всех. Гарри постоянно был у себя в комнате и Рон тоже не высовывал своего носа. Смерть Дамблдора всех заставила задуматься. Школа — небезопасное место.       Каждый ученик размышлял о том, а правда ли стоит приезжать на следующий год? Гермионе подсказывало чутьё, что она успеет набегаться и времени на просиживание стула во время Истории Магии просто не хватит.       Подумав об этом, голова сразу заболела. Слишком много мыслей преследовало её и никто не помогал. Никто не замечал. Для приличия спросили, некоторые даже послушали, но вместе с этим сразу забыли про неё. Она не винит друзей, у которых тоже были проблемы и у них не было сил, чтобы тратить на неё время, но те, кому всё равно, ради своего спокойствия с абсолютным лицемерием, имеют наглость спрашивать про её состояние. Нормально ничего не было.       Солнце потихоньку начинало садиться и не мешать читать книгу, хотя на самом деле все буквы шли мимо и не имело значения, в какое время суток и погоды она бы пришла с этим рассказом. Заметив, что предложений стало не видно, а факелы начали загораться, Гермиона медленно подняла голову, чтобы осмотреться. Кажется, уже скоро должен был быть отбой и было бы хорошо вернуться в гостиную, как можно скорее. Неделю или, возможно, две назад, она могла встретить Пожирателя на своём пути, а сейчас было бы неудивительно внезапно напороться на какое-то чудовище.       Спрыгнув с окна, Гермиона уже хотела начать идти, как услышала стук обуви об пол за своей спиной. Медленно обернувшись, в свете огня, она заметила форму Слизерина и недовольно выдохнула. Никогда не любила предрассудки, но в такое время стоит быть более аккуратной с представителями этого факультета. Подняв взгляд выше, она поняла кто это. Теодор Нотт. Холодный при всех, весёлый с друзьями, опасен наедине. Никогда не обижал магглорожденных, по крайней мере, Гермиона этого не замечала, но и не защищал их.       Решив не обращать на него внимание, ведьма пошла своим путём, но не успев и пройти пары шагов, её окликнули.       — Грейнджер, уже пора спать у себя в комнате в такое время. Или ты решила, что тебе можно пренебрегать правилами? — он говорил это слегка посмееваясь над ней, но не держа зла.       — Нотт, я уже иду к себе.       — Как неинтересно! По-хорошему, я должен снять с тебя пару очков.       — Но я же тоже староста!       — Сейчас не твой обход, поэтому я буду решать твою судьбу исключительно как обычного ученика.       — Подавись своими минус пятью баллами. Я без труда заработаю новые, — она сказала это с непрекрытым раздражением, удивившись сама. Опасно говорить такие слова. Опасно, если это слизеринец. Он сузил глаза и взял её за плечо, но быстро убрал руку, как будто обжёгся.       — Грейнджер. Конец года, заработать можешь не успеть, — его глаза опасно сузились, — что с тобой?       — Что? — от неожиданности вопроса рот приоткрылся от удивления. С чего это его должно волновать?       — Что с тобой?       Гермиона только смогла хмыкнуть и передёрнуть плечами.       — Попытайся догадаться. Твой приятель впустил в Хогвартс Пожирателей Смерти, а они убили директора нашей школы. Могли убить меня. Или, что хуже, моих друзей. Тебе же этого нет смысла бояться, так ведь? Нотт?       Не осталось даже намёка на ухмылку и он лишь вопросительно приподнял бровь. Теодор остановился и за ним невольно остановилась Гермиона, очевидно, ожидая ответа на свой вопрос.       — Если ты думаешь, что мне легко, что Драко легко, то это совсем не так.       — А как может быть тяжело, если от тебя даже ничего не требуют? Тебя растили с этим заданием. С мыслью, что будет так, как случается сейчас. Извини, мне до тебя и правда нет дела. До всех вас!       Она уже развернулась на пятках и стремительно начала идти в сторону башни Гриффиндора, но чуть не упала, когда её подошва прилипла к полу.       — Ты что делаешь? — Теодор не ответил, лишь лёгкой походкой дошёл до неё и встал рядом с её плечом, смотря в лицо.       — Грейнджер, ты знаешь, что такое выбор? У нас его нет. Мы не можем выбрать кем быть, что учить, на ком даже жениться. Наша жизнь расписана на долгие года вперёд и только в Хогвартсе есть возможность понять, какая у нас вообще личность.       — Выбор есть всегда. Сириус Блэк сбежал из своего дома, потому что они были настоящими ненавистниками других только из-за крови.       — Да, только он не любил свою семью. А я люблю, какой бы она не была. Если я даже пискну, то их всех перережут. Моя мать так и умерла.       — У тебя умерла мама? — Теодор закрыл рот после того, как понял, что сказал лишнее. Ему хотелось выговориться, но было некому, а сейчас, в темноте, с девушкой, его язык не мог, кажется, остановиться говорить. Он надеялся, что никто не узнает о его чувствах, но вместе с этим и желал обратного. А с Гермионой было ещё хуже.       Он наблюдал за ней с первого по третий курс из-за чистого интереса. Как за обычной однокурсницей, которая думает, что она самая умная ведьма этого столетия в свои года. Но с четвёртого в голове стали появляться мысли не только о её успехах в учёбе. После того, как её детский образ начал меняться, а одежда походить на ту, которую носят другие девочки, Теодору хотелось поговорить с ней. Он невольно начал прислушиваться к тому, что она говорит и как говорит. Какие звуки растягивает, какую интонацию берёт, а если никого из друзей не было рядом и он мог посмотреть на её мимику, то он замечал, как её выражение лица может сказать больше, чем есть на самом деле.       — Да, её убил Тёмный Лорд, когда отец отказался убивать и захотел уйти с рядов Пожирателей Смерти.       Девушка посмотрела на него совсем другим взглядом. Зачем он ей это всё рассказывает? Пытается поменять её мнение? Получить доверие? Он не выглядит как тот, который будет врать, а домыслы, если не знать всю историю целиком, всегда кончались плохо. Поэтому было легче спросить напрямую.       — Зачем ты мне это рассказываешь?       — Чтобы ты не стала как другие. Не стала грести всех под одну гребёнку.       — Хочешь сказать, ты хороший? Я могу поверить, я знаю, что не все слизеринцы такие. Но ты.       — Мне нет смысла тебе врать, — он начал медленно отходить от неё, незаметно отменив заклинание, — и да, минус двадцать пять очков Гриффиндору.       — Что? — её глаза резко расширились, — по какому поводу? За нарушение комендантского часа отнимают максимум пять очков.       — Пора спать, Львёнок, а ты не в своей кровати, не в своей гостиной даже, общаешься с каким-то парнем в середине коридора. Не положено.       — Но это ты сам меня задержал! — она попыталась не обращать внимание на прозвище, которым он её назвал. Гермиона начала идти за ним, едва успевая за его шагом.       — Правила есть правила. Но если хочешь, я могу и отменить. Только пообещай мне кое-что, — он сам не знал, зачем ввязывается в это, в свою игру, но не мог устоять. Всё-таки ночь в Хогвартсе действует по-особенному. Гермиона раздражённо вздохнула.       — И что же ты собираешься у меня попросить?       — Верить мне. Хотя бы три раза. Три раза ты должна довериться мне, — девушка рассмеялась, но быстро перестала, когда поняла, что он говорит серьёзно. Она закусила свою губу, смотря на его реакцию. Он не слишком многого хочет и, кажется, это всего лишь игра. А она в любом случае может нарушить своё обещание. Она надеялась, что совесть не станет её мучить.       — Хорошо, Нотт. Я тебе поверю три раза в своей жизни, обязательно. Пора идти в гостиную и тебе тоже. Обход закончился, — она пошла прочь от него и только сейчас её сердце начало по-сумасшедшему биться. Это выглядело странно, как-то, чего не должно быть в природе, но магия по-настоящему укутала её разум. Кажется, теперь мысли отвлекутся в другую сторону размышления. Размышления о Нотте.       Теодор только и мог смотреть ей в след, мысленно направляя на себя летучий сглаз за то, что он позволил себе делать и говорить.

***

      Гермиона сидела в библиотеке со стопкой книг в самом углу. Она молилась, чтобы никто её не нашёл, ведь то, что она читает, не является совсем нормальным для шестого курса. Ненормальным для того, чтобы изучать это. Она сидела и листала все книги о том, как стереть память. Война. Война и правда началась. Спасти родителей стало её главной задачей, к которой надо готовиться. Просто заставить их уехать, сказать, что им надо отдохнуть, кажется, намного тяжелее и неэффективнее, чем Обливиэйт. Обливиэйт. Страшно даже приходить к такому. Если она сделает что-то неправильно, то повредит их мозг и стоило бы свести риски к минимуму.       Внезапно, послышались шаги, но не хотелось, чтобы хоть кто-то увидел, какую литературу она решила прочитать на досуге. Взмахнув палочкой, все обложки книг поменялись за раз на другие названия, которые были скопированы с книг стоявших рядом. Наконец-то показался человек, который смог нарушить её покой и захотелось цокнуть от недогования. Опять он.       Нотт остановился и посмотрел на неё ухмыльнувшись, но быстро спрятал улыбку, как будто пытался сдержать смех от чего-то глупого.       — Грейнджер, это моё место, — он сказал это абсолютно серьёзно и спокойно, а Гермиона только закатила глаза. Он мешает ей. Было бы хорошо закончить всё поскорее, но она была слишком гордая, чтобы уступить.       — Тут нигде не написано, что это твоё место, просто найди себе другое и не капай мне на мозги, Нотт.       — Как грубо! Знаешь, тут же два места, я могу вполне сесть с тобой, — это не то, чего хотелось сейчас, но отступать тоже не в её планах.       — Да пожалуйста! — Гермиона уткнулась в свою книгу, стараясь не обращать внимания на слизеринца, но он, кажется, не желал, чтобы его игнорировали, поэтому начал заводить разговор. Пусть она думает, что он достаёт её из вредности, но, похоже, ему самому хотелось просто чуть-чуть поговорить с ней.       — Что ты читаешь? — Грейнджер раздражённо выдохнула.       — А ты не видишь?       — Нет, не вижу. Ты же скрыла название своей книги, — девушка перестала листать и медленно подняла взгляд на него.       — С чего ты взял?       — Потому что конкретно эта книга в одном экземпляре, а вторая стоит прямо за тобой. Какая из них ненастоящая? Я уверен, что твоя. Значит, ты что-то пытаешься скрыть от меня? Читаешь о чёрной магии? — Гермиона даже удивилась его внимательности, она не рассчитывала, что он сможет заметить такое. Он умный. Эта мысль сама пришла в голову и она не могла от неё отвертеться. Почему вообще об этом подумала?       — Ты прав, но всё равно это не твоё дело.       — Я могу помочь тебе. Я знаю достаточно, а может, что-то лучше тебя.       — Какая тебе с этого выгода? — она только смогла усмехнуться на это, — мы не друзья, не родственники, даже Малфой ближе ко мне, чем ты. И это на самом деле важное дело. Я не расскажу об этом даже своим друзьям. Плохо, что ты вообще узнал, что я к чему-то готовлюсь.       Теодор внимательно её оглядел, но любопытство не собиралось уходить. Не скажет так, то будет действовать через хитрость. Что скрывает Грейнджер?       — Тогда я пойду, — он тихо выдохнул и встал из-за стола, совсем забывая, с какой целью пришёл в библиотеку.       Гермиона провела его взглядом и уткнулась обратно в текст, даже не заметив, что перед тем как уйти за угол, Теодор сбросил заклятие, которое скрывало название, и он увидел, о чём она читала. Об Обливиэйте.

***

      Неожиданно для самого себя, Теодор провёл в раздумьях о Гермионе очень много времени. Уже совсем скоро они должны были отправиться каждый к себе домой. Кто-то к семье, а кто-то, как Теодор, в пасть к тёмным волшебникам и он мог только молиться, чтобы его не выбрали в эти ряды. Нотт и правда не любил этот чистокровный бред, но он никогда не высказывался. Смелости не хватало. Но и он, слава Мерлину, не в Гриффиндоре, чтобы показывать никому не нужную храбрость. Его учили всему, чему учили чистокровных, но его родители никогда не были за то, чтобы убивать магглорожденных. Пока не умерла мама. С того момента отец как будто поменялся. Стал другим человеком. В глубине души Теодор знал, что это всё ради его безопасности, но почему за эту безопасность он платит наказаниями от отца из-за любой оплошности, либо полным игнорированием? Иногда парень мог задуматься, о чём думает его папа. Промыли ли ему мозги или это оболочка?       Что бы было, если бы он домой привёл магглорожденную жену?       От этой мысли даже передёрнуло. Он подумал о маме. В детстве ему разрешалось общаться с портретом матери, поэтому он знал, какая она на самом деле, но когда он пошёл в школу, её портрет переместился в кабинет старшего Нотта, куда вход запрещён. Она бы точно поняла его сейчас. Он быстро признался самому себе, что влюбился в Грейнджер. Он никогда не верил в чушь о том, что можно влюбиться не зная друг друга. Но он её знал. Пускай она этого не понимала, не замечала, как он слушал, поддерживал или опровергал её идеи. Незаметно, за этими мыслями, он оказался во дворе Хогвартса. Опять ночью. В это время он мог по-настоящему думать. Теодор сел на траву рядом с дубом, даже не опасаясь о том, что его может найти Филч или староста. Он стал выводить разные движения палочкой и выходило множество маленьких холодных искр. Своего рода медитация.       Он услышал шаги за своей спиной, но даже не посмотрел. Филч бы уже орал, учителя не стали бы подходить, а на старост всё равно. Кроме одной. И на его удачу, она и оказалась той, которая подошла. Ему показалось, что он выучил всё о ней, поэтому по шагам понял, кто это, но его смутило только одно. Духи другие.       Когда девушка села рядом с ним и значок старосты блеснул в темноте, то Нотт повернул голову на неё. Гермиона смотрела вниз, закусывая губу. Он знал, что она не понимает, почему это делает. Почему села рядом с ним и даже не стала угрожать тем, что снимет баллы с факультета из-за него.       — От тебя по-другому пахнет, — она улыбнулась и посмотрела на Нотта. Даже не испугалась, не стала удивляться тому, что он заметил это.       — Да, я одолжила духи у Джинни.       — Тебе идёт.       — Спасибо.       Этот короткий разговор не был некомфортным и, возможно, в его груди даже что-то разгорелось. Какое-то чувство удовольствия.       — Ты почему тут? Уже отбой. Не боишься, что захочу снять баллы с факультета?       — А почему ты тут? — он не ответил на её вопрос и вместо этого задал свой.       — У меня обход.       — Да, но он на пятом этаже. А ты во дворе.       — Откуда ты знаешь где и когда мои обходы?       Молчание начало тянутся. Теодор не хотел врать, но правду говорить не было смысла. Она ничем не поможет, только отпугнёт. Хотя если бы у них что-то было, то он бы только этого и желал. Его брал страх, стоит только подумать, что он может подвергнуть её опасности своим присутствием. Но она, видимо, не любила тишину.       — Говори, Нотт. Ведёшь себя как маньяк.       — Тебе не понравится та правда, которую я могу сказать. Но я обещаю, это не что-то ужасное, что может тебе навредить. Хотя, как посмотреть.       — Скажи же, если это не страшно. Мне бояться нечего.       — Конечно, ты ведь львёнок, — он услышал цоканье языком и тихо посмеялся, — когда-нибудь я тебе скажу. Возможно, когда это всё закончится. Если я переживу.       — Ты думаешь, я это переживу, раз говоришь только о своей возможной смерти? — Гермиона это выпалила, не подумав о том, что говорит и с кем. Ей хотелось обсудить с кем-то войну, но она бы всем просто делала больно раньше времени. Хотя и понимала, что стоять на месте, игнорировать эту тему тоже нельзя.       — Да.       — Почему?       Теодор хотел сказать, что не позволит ей умереть, ведь сама того не зная, она стала той, кто всегда была рядом, чей голос он постоянно слышал, с кем было интересно даже на расстоянии. Он находил в ней всё новые секреты, новые убеждения и мысли, с которыми он бы хотел, чтобы она делилась. Он влюбился и это странно. Странно чувствовать разные эмоции, то, как тело отзывается на неё, даже если она не трогает его. Они не контактировали, но она проникла глубже, чем любая из пассий, которые пытались найти его внимание. Возможно, он влюблён в её образ, тем самым он пытался обмануть самого себя в начале, что это лишь его фантазии, а не реальная любовь, которую он чувствует к настоящей ей. Но как это может быть придумано, если он досконально изучил её и думал только о том, что уже было, позволяя себе фантазировать лишь иногда.       — Ты — умная, да, безрассудна, пойдёшь на всё ради Поттера или Уизли. Но всё-таки, я уверен, что удача на твоей стороне. А если она отвернётся от тебя, то тебе помогут. Кто-то поможет.       — Кто?       — Ты сама это увидишь.       — Ты говоришь так, как будто знаешь ответ на вопрос, но не хватает смелости его сказать. Или у тебя есть поводы, чтобы не говорить его.       — Я могу показать пример. Рон Уизли. Разве вы не близки? — его имя жгло язык, ведь не хотелось даже произносить, от горечи и отвращения, ревности. Он видел как её глаза смотрели на него. И искренне не понимал почему.       Горло у Гермионы запершило от того, что это заметно. Заметно, что она влюблена в Рона. Или была? Она давно думала о том, что это может быть помутнением от одиночества, от желания тоже найти парня, как остальные девочки. Не выделяться. Она даже не пыталась смотреть на других, боялась отказов или боли, причинённой равнодушием от возможного парня, а те, кто смотрел на неё, оказывались полными придурками, не подходящие под большинство параметров её идеального парня. Поэтому выбор пал на Рона Уизли, давнего друга, которого не хотелось бы делить с другими и, может, это было ошибочное представление о любви. Она внезапно посмотрела в глаза Нотта и её сердце остановилось на секунду. А возможно ли то, что Нотт был бы тем, кого она ищет? Она заметила другие его качества. Качества, которые дополняли её, хотя она этого не ожидала. Его взгляд упал ей на губы и она слегка тряхнула головой, убирая наваждение.       — Рон? Нет, мы не пара, если ты об этом, но мы хорошие, отличные друзья. Он, конечно, поможет мне, как и я ему, но это так предсказуемо, у меня как будто ощущение, что ты бы хотел назвать совсем другого и, возможно, неожиданного человека для меня.       — Вот как. И то, что ты сразу уходила, когда видела Рона вместе с Лавандой, совсем не показатель твоей ревности и лёгкой влюблённости, — от такой наглости открылся рот и она грозно посмотрела на него.       — Откуда тебе знать, что я чувствовала. И вообще, если даже это и было, то сейчас может всё поменяться. Люди меняются, чувства тоже могут. Особенно если они были затуманенным сном, который не имеет ничего общего с реальностью.       — Тогда я бы мог сказать тебе того, кого на самом деле подразумеваю. Но не буду, — он заметил как её выражение лица поменялось и он хотел рассмеяться от того, что она выглядела как надутый хомяк.       — Почему? Это нечестно.       — Ты же от меня скрыла то, что читала в библиотеке, — на лицо еле не вышла улыбка от того, что на самом деле он знает, что за литературу предпочла Грейнджер на досуге.       — Если бы ты узнал всю самую суть, почему я это сделала, ты бы даже не пытался об этом вспоминать, — она сказала это тихо, опуская взгляд, и на глазах появились маленькие слёзы, которые намеривались упасть. Она посмотрела в другую сторону, делая вид, что пытается что-то найти, но светящиеся искры, как назло, открыли то, что она пыталась спрятать и слёзы заблестели.       Сердце Теодора как будто сжалось. Он не любил, когда девушки плачут, особенно такие. Он повернул её лицо к себе, убирая солёную воду с щёк, а она даже не пыталась противиться, лишь с большей силой начала плакать. Парень взял её в свои объятия, придерживая на руках и поглаживая по плечу. Сердце забилось сильнее от того, как близко она к нему была, от того, что он успокаивает её и обнимает. Объятия. Интимная вещь в его жизни, которой удостоились немногие. Он убаюкивал её в своих руках, иногда оглядываясь по сторонам, чтобы никто не пришёл. Он был уверен, что на следующий год она не приедет. Ему придётся тосковать в одиночестве и надеяться, что её не пытают где-то в подвале Малфой Менора.       Спустя время всхлипы стихли и Гермиона начала вылезать из объятий, покраснев от смущения, и Нотт закусил губу, чтобы не ухмыльнуться и не отвесить какую-то шутку в её сторону. Она избегала его взгляда и собиралась вставать, отряхивая одежду от грязи. Теодор поднялся за ней и, неожиданно для себя, стал поправлять её мантию, а она смотрела за его действиями.       — Пожалуйста, не говори никому о том, что грязнокровка сидела и плакалась тебе, — Гермиона тихо прошептала это и взяла руки Теодора, чтобы убрать их от её мантии, заметив, насколько тёплыми они были, в отличие от её холодных.       — Не называй себя грязнокровкой. Грязная кровь — это болезнь, а ты, я уверен, имеешь прекрасную, здоровую кровь.       — Ну уж спасибо за комплимент, — она рассмеялась и наконец-то убрала руки, — и спасибо, что ведёшь себя адекватно.       — Это что-то новое для тебя? Я могу стать и неадекватным, просто нужна мотивация, — если ты ещё раз тронешь меня, то я стану неадекватным. Теодор хотел ударить себя по лбу от того, что чуть не сказал. Эти маленькие моменты заставляли сердце быстро биться и он только мог наслаждаться настоящим мгновением.       — Не пойми меня неправильно, не подумай, что я — фанатка и без ума от тебя, но я и правда не общаюсь с многими мальчиками. То, что мои лучшие друзья мужского пола, не имеет никакого значения. Они мне как братья, а я им как сестра. Ощущается по-другому.       — То есть со мной ощущается по-другому? — он спросил это в виде шутки, но в ней был скрыт вопрос.       — Не обольщайся, просто ты один из немногих, с кем я получила опыт в общении. Ещё может всё измениться.       — Тогда мне надо будет познакомить тебя со всеми парнями Хогвартса, чтобы ты поняла, что я один такой. Неповторимый, — он увидел её улыбку и смех, которые были обращены к нему и он невольно загляделся на это. Глаза опять упали на её губы, слегка обкусанные от нервов. Звук её смеха затих и она просто смотрела на него, — или есть другой способ?       Эйфория потекла по венам от того, в каком положение и ситуации сейчас находилась Гермиона. Она нервно выдохнула, а сердце сильно билось, заглушая то, что говорит мозг. Ей не стоило бы связываться с слизеринцем, который появился из неоткуда и во внезапный момент, но она бы всю жизнь себя винила, что не осталась, что не поддалась. Впервые в своей жизни повиноваться судьбе и не пытаться вырваться.       ВСЁ время, когда Грейнджер оставалась сама с собой, она понимала, что её мысли заняты в последнее время родителями, но вместе с Теодором она могла на недолгое время забыть об этом. О своих проблемах. Гермиона пыталась помогать своим друзьям, выводить их на откровенные разговоры, шутить и общаться, но самой нагружать их ей было тяжело. Страшно потерять авторитет сильной и независимой, которой не нужна помощь. Зато с незнакомым слизеринцем ей это удавалось.       Ветер слегка потрепал его волосы и рука сама потянулась их пригладить. Теодор начал дышать через рот после того, как запах девушки разнёсся и почти смог заставить Нотта сорваться. Её рука медленно сползла с волос на его грудь и там осталась. Грейнджер оставалась неподвижной, ожидая, какой шаг сделает он. Парень взял её ладонь, которая упиралась ему в грудь и сжал её, следя за реакцией девушки. Он нежно прикоснулся губами к тыльной стороне, не отводя взгляда и даже слегка ухмыльнувшись, показывая свою наглость. Он медленно отпустил её и посмотрел в медовые глаза. Они светились от искр, которые все ещё парили в воздухе над ними и не исчезали, добавляя атмосферы.       — Грейн...Гермиона, чего ты хочешь? — его голос звучал как можно тише, чтобы не спугнуть её.       — Забыть о том, что такое война, проблемы и немножко тёплых чувств.       — Ты думаешь я смогу тебе это дать?       — Ты уже смог.       Сердце начало биться быстрее, а руки сами потянулись к её лицу и он ладонями их взял, притянув к себе, но ещё не дотронувшись. Она сделала также, не отводя взгляда от него и встав на носочки, чтобы дотянуться. Он сделал этот шаг первым и поцеловал её. Когда он почувствовал контур её губ, ему захотелось пойти дальше, проникнуть языком глубже, но едва он успел подумать об этом, это уже сделала Гермиона. Теодор переместил свои руки на её талию, чтобы она не упала. Он нежно двигал губами, повторяя её такт, придерживая тело и вдыхая её новый запах. Он сказал, что ей идёт, но всё ещё вспоминал тот, который был со вкусом апельсинов. Он промычал от удовольствия ей в губы и это стало его ошибкой, за которую он будет себя ненавидеть. После этого она как от огня отпрянула и посмотрела с большими глазами, её зрачки были расширенные, а губы опухли. Она выглядела прекрасно и Теодор навечно запомнит её.       — Прости, — её слова было бы тяжело расслышать, если бы на улице не стояла полная тишина, которая иногда могла прерываться светлячками.       Парень наблюдал за медленно уходящей девушкой в мантии Гриффиндора, он потрогал свои губы, но вместо счастливой улыбки появилась печальная. Возможно это был первый и последний поцелуй с ней. Возможно. Последний взгляд и прикосновение. Он не жалел, но мог бы сделать всё лучше, в лучшем виде, так, чтобы она вспоминала это и не могла уснуть. Но он не знал, что именно этого он и добился.

***

      Гермиона запихивала свой чемодан в отсек и когда сумела, то улыбнулась и убрала прядь волос за ухо. Рядом с ней были её друзья, которые ждали, пока она справится с этим испытанием.       — Наконец-то, Гермиона, можем теперь ехать домой, — Рон это сказал с лёгким недовольством, но после улыбнулся. Джинни ударила его по руке, посмотрев на Гарри. Дома его никто не ждал.       — Не беспокойся, Гарри, к середине лета ты тоже поедешь к нам. Всё таки у Билла с Флёр свадьба, ты обязан присутствовать! — Поттер горько улыбнулся, но девушка заметила, как его настроение поменялось после того, как Джинни взяла его за руку. Он был влюблён в неё и все это знали.       Грейнджер невольно вспомнила о том, что было два дня назад. Её губы всё ещё жгло, но она боялась даже дотронуться до них, как будто от прикосновения пропадут воспоминания. Гермиона была уверена, что он проспорил на то, что заберёт поцелуй зазнайки. Но никаких насмешек не последовало.       Компания уже собралась заходить в поезд, как ветер снёс ободок на голове. Она повернулась к друзьям и сказала, что скоро придёт, идя к месту, куда аксессуар улетел. Он лежал около дерева. Гермиона наклонилась, чтобы его поднять, и когда встала, чтобы пойти обратно, то перед ней выросла фигура того, кого она старалась избегать. Теодор смотрел на неё сверху, а она просто замерла на месте, смотря ему в глаза. Сердце остановилось, когда она поняла, насколько он рядом, опять. На секунду её перенесло в ту ночь и если бы она могла, она бы задрожала.       — Грейнджер, — он взял её руку и дал ей браслет с красным рубином. Она отодвинулась от него вместе с этим оглянувшись, не смотрит ли на них кто-то, но все были заняты своими делами, а на платформе остались только младшие курсы.       — Что это?       — Браслет. Ты сможешь со мной связаться когда захочешь. Как протеевы чары, которые ты делала с монетами, помнишь? — она только открыла рот, чтобы задать вопрос, откуда он это знает, но он продолжил, — не теряй. Себя не теряй, браслет не теряй. И меня тоже.       Он оглянулся и прикоснулся быстро губами к её руке, также быстро отстранившись. Вся ситуация была очень странной для девушки. Ощущения, что всё не просто так и есть какие то скрытые мотивы, просто не было, но она пыталась заставить его появится. Гермиона посмотрела ему в след и удивилась, что он пошёл в противоположную сторону от поезда, но решила не зацикливать на этом внимание. Она ещё раз взглянула на браслет, который покоился на её руке, но надевать его не спешила. Стоит проверить его на наличие других заклинаний. Сжав подаренную вещь, Грейнджер засунула её в карман джинсов и пошла наконец то в купе, где сидели её друзья, надеясь, что они не будут спрашивать, почему она так долго ловила свой ободок.

***

      Первый день, как родители забыли её. По расчётам, они летят сейчас на самолёте в Австралию и их ждёт долгий путь. Но не настолько долгий, как путь Гермионы в поисках жизни без них. Она сидела поджав ноги на своей кровати в доме Уизли, везде была тишина, но это только из-за того, что на улице была ночь и большинство спало. Кроме неё самой.       Рядом с ней лежал браслет. Она уже давно проверила его и ничего не нашла, но всё также ни разу не надела. Времени забыть было предостаточно и Гермиона даже была на грани того, чтобы выкинуть или сжечь его, но не смогла этого сделать. Она оправдывала себя тем, что это может быть полезной вещью и Нотт не сделал ничего плохого, чтобы она так обращалась с его подарками, но на самом деле, она мечтала о том, что когда нибудь пошлёт ему сообщение о том, как хочет поговорить с ним. Отвлечься.       Красный рубин гипнотизировал её взгляд, искушал, чтобы она сделала этот шаг и не выдержав, Грейнджер надела на себя украшение. На рубине начала появляться надпись.        «Что-то случилось?».       Девушка смотрела на эту надпись и не понимала, что делать дальше. Отвечать? Снять с себя это? Или задать ответный вопрос? Последний вариант ей понравился больше, поэтому она коснулась палочкой камня и тихо прошептала, чтобы Джинни, которая лежала на другой кровати с ней в комнате, не услышала.       — Почему не спишь?       «Я бы хотел ответ на это услышать от тебя, Грейнджер.»       Она выдохнула от того, что трюк с вопросом на вопрос не получился и Гермиона уже жалела, что начала это всё.       — Моя голова переполнена мыслями. Я сделала то, что нужно, но я не хотела.       Ответ следовал долго. Теодор вспомнил про то, что видел в библиотеке, как она скрыла название книг от него, как намекала на свой секрет, но никогда в открытую не говорила в чём он заключается.       «Ты кому то стёрла память?»       Сердце остановилось и она со страхом посмотрела на написанное. Через мгновение прозвучал взрыв в комнате близнецов и Гермиона очнулась. Её рука быстро стянула браслет и спрятала в ящик тумбочки, которая стояла недалеко от кровати. Джинни недовольно промычала во сне, спрятав голову под одеяло. Молли Уизли начала ругаться на Фреда с Джорджем, а они пытались только оправдаться. Грейнджер уронила голову на подушку, посмотрев на потолок. Молчание знак согласие. Но ей уже не отвертеться. Она могла бы подвергнуть опасности себя, но не своих родителей, которых только что спасла от смерти с рук пожирателей, тем, что расскажет о решении, которая она приняла со слезами на глазах и также его выполнила.

***

      Теодор мог бы со злостью ударить по стене от того, что теплом от браслета перестало отдавать. Он спросил то, о чём стоило бы молчать, о том, что он не должен знать. Это был её видимо самый важный секрет и он не имел права его разгадывать. Он тускло посмотрел на свой аксессуар и покрутил его задумчиво в руке. Напишет ли она ещё раз? Или окончательно перестала ему доверять? Опасается, что он, как сын пожирателя смерти, пойдёт по его стопам и сдаст её с родными прямо Воландеморту? Зубы заскрипели от негодования.       Дома было относительно тихо, но отец мог не разрешить иногда выйти из комнаты, конечно, не говоря причины, наверное считал, что необходимости объясняться нет. Атмосфера в доме изменилась. Она никогда не была успокаивающей, но сейчас всё ощущалось в три раза хуже. Пожиратели не спят. Планируется что-то, но Теодор понятия не имеет, что именно. Взгляд устремился в окно, на небе ярко светилась Луна и по телу прошло тепло от осознания, что Гермиона, вероятно, смотрит на ту же Луну.       Неожиданно, его дверь закрылась на замок, хотя он этого не делал. Значит к отцу пожаловали гости, которые ещё недавно были преступниками из Азкабана. Это выглядело как шанс, что-то узнать, но придётся рисковать, чего Теодор не любил. Всё таки общение с гриффиндоркой на пользу не пошло, раз он в итоге позвал домовика и в комнате прозвучал хлопок, показывающий появление эльфа.       — Трикси. Ты должна сделать кое что для меня, — домовик упал в ноги.       — Молодой Лорд, но вы уже должны спать, у Хозяина сейчас гости. Гости с ужасной энергетикой и он сказал Вене охранять вас и смотреть, чтобы вы не попали в опасность. Трикси не хочет опасности для молодого Лорда.       — Он сказал это Вене, а не тебе, не так ли, Трикси? — эльф широко открыл глаза и медленно встал с колен, нервно оглядываясь вокруг, как будто боялся, что кто-то услышит их разговор.       — Да, молодой Лорд, но Трикси…       — Трикси будет выполнять моё поручение, я тоже твой хозяин, — Трикси опустил глаза в пол и мог только тихо ответить.       — Да, хозяин, — сердце Теодора быстро билось и он закусив губу присел на колени, чтобы быть на одном уровне с домовиком.       — Послушай о чём говорит отец со своими приятелями и приходи назад с новостями.       В мгновение эльф исчез, решив, что спорить бесполезно и парень сел обратно на упругую кровать. Если он узнает о чём то, что может помочь Гермионе, то это будет лучший исход. Ему достаточно будет, если она жива и в относительной безопасности. Подняв голову, Теодор увидел зеркало, откуда на него смотрел молодой парень, уже не мальчик, волосы слегка отросли, но это не то, что его волнует. Намного больше интересует, сможет ли кто-то прочитать то, о чём он думает. Его глаза смотрели на него же и он оглянул себя.       Окклюменция.       Это то, что надо тренировать годами. Теодор знает, что это такое, какой принцип, в чём смысл и как. До четвёртого курса он занимался ей с отцом. Лишь иногда, спустя два года, он мог сесть и перебрать все свои воспоминания, красиво сложив по полочкам. Когда Драко не вступил ещё в ряды Пожирателей смерти, они могли попытаться проникнуть в мысли друг друга, но Нотт всегда побеждал, после чего Малфой мог обидеться и не разговаривать с ним долгое время. Но у Теодора была мотивация в том, чтобы никто не узнал, как он смотрит на магглорожденную волшебницу с Гриффиндора. Сейчас началась пора, когда стоит заново начать учиться контролировать себя. За этими мыслями он дождался, когда вернётся Трикси и он сразу подошёл к нему.       — Трикси плохой эльф. Подслушивать за Хозяином не хорошо, — Теодор сжал плечо домовика и он посмотрел на него, также быстро опустив глаза вниз, — Хозяин с гостями говорил о том, когда и где они нападут на министерство.

***

      Жизнь у семьи Уизли и правда помогла собрать все свои мысли в кучу и отвлвечься от других проблем. Когда Гарри оказался тоже у них, то причин для беспокойства почти не осталось и кажется можно легко забыть про то, что происходит за границей этого уютного дома. Но мысли Гермионы всё равно иногда возвращались к тому, кого было бы хорошо забыть. Она испугалась его вопроса, ей было страшно за жизнь своих родителей, но что-то внутри, интуиция, подсказывало, что Теодор не тот, кого надо бояться. Грейнджер каждый вечер открывала ящик, чтобы проверить, остался ли браслет там или всё это было дивным, временами странным, сном.       По плану должна была быть скоро свадьба и если сначала Гермиона осуждала такой порыв, то сейчас передумала, ведь время бежит, а возможности сделать то, что хочешь, становится всё меньше. Весь день все бегали и готовились к празднику, делая заготовки на будущее, через два дня, но то, что было сегодня лишь лёгкая версия суматохы в семье рыжих. Завтра всё будет делаться в последний день и тогда нервы пострадают у каждого. Но девушку это мало волновало, пока она могла наслаждаться настоящим моментом.       Вечер наступил и Гермиона пришла на кухню тихо, почти на носочках, чтобы не разбудить мальчиков, а именно Гарри, ведь они с Джинни решили приготовить ему торт своими руками на его день рождения, который неожиданно оказался близок к дате свадьбы. Уизли уже во всю хлопотала на кухне, вытаскивая разные продукты. Своими шагами она обратила внимание на вступившую девушку, обняв её за плечи.       — Гермиона, наконец то мы смогли остаться в относительном одиночестве, мне так хотелось с кем-то поболтать, — Грейнджер посмеялась и подошла к столу, посмотрев, что на нём стоит и придумывая план.       — А у тебя есть достаточно тем для разговора, не так ли? Например о Гарри, — Джинни слегка покраснела и громко фыркнула, начав искать рецепт в книге.       — Этот оболтус не сделал ни одного шага. Я же не кусаюсь.       — Ты же знаешь Гарри, он боится, что из-за него все остаются в опасности и он не хочет тебя этому подвергать. Может стоит сделать этот первый шаг самой? Я бы сказала, что ты главная Альфа в своей семье, после Миссис Уизли, — подруга громко рассмеялась.       — Нынче ты научилась шутить, Гермиона. Но я последую твоему совету. Хотя, как у тебя обстоят дела с мальчиками? Не вспомню, чтобы видела тебя в последний раз с кем-то, кроме этих двух. Они забирают твою личную жизнь!       — И я не против, — скрытое желание о том, чтобы рассказать про Теодора так и рвалось наружу, но девушка останавливала себя тем, что это не только её секрет, — любовь сама меня найдёт. А тебя нашла и собирается убежать, поэтому можно попробовать её поймать, только дать надежду.       — Очень по философски. Так! Нам надо с чего-то начать. Но даже не предлагай приготовить всё маггловским способом. Я помню как это закончилось в прошлый раз, — Гермиона усмехнулась и просто повиновалась ей.       По кухне плескались разные крема, коржи или любые составляющие выпечки. Шоколадный торт должен был получится потрясающим, ведь это классика, которую никак не испортишь, хотя в итоге внешне он выглядел не лучше, чем у Хагрида, когда он в первые пришёл забирать в Хогвартс мальчика. Девицы сложили руки на груди, быстро глянув друг на друга.       — Зато на вкус он хороший, — Гермиона подошла ближе к торту, — главное, чтобы Миссис Уизли нас не убила за бардак, который мы устроили.       — Мама может, — едва успев договорить Джинни, как сзади послышался тяжёлый вздох и девушки обернулись назад, увидев то, чего боялись. Молли держала руки на груди, когда осматривала кухню, но потом устремила свой гнев на молодых кондитеров.       — Вы что тут устроили, на моей кухне? Прямо перед свадьбой!       — Мама, мы же можем сейчас всё убрать, — Джинни схватила за руку Грейнджер и медленно шла назад.       — Даже не притрагивайтесь к этому месту, сгиньте! — она взмахнула рукой и подруга дёрнула Гермиону в сторону лестницы, быстро поднимаясь в их комнату, одновременно с этим смеясь.       — Тебя совсем не волнует в каком настроении осталась твоя мама?       — Как будто ты её не знаешь. Уже через пять минут она будет говорить, какие мы умницы, что решили испечь торт для Гарри, — она влюблённо закатила глаза, сложив руки вместе, после того как закрыла дверь в комнату, — раз мы остались без дела, то давай показывай мне свой наряд. Я надеюсь он у тебя есть и мне не придётся отдавать из своего?       — Можешь не беспокоиться, имеется, — Гермиона подошла к шкафу, вытащив красное платье, которое было длинной до колена, она приложила его к своему телу, посмотрев в зеркало, — хорошое?       — Очень даже! Ты настоящая гриффиндорка, — она оглянула её сверху вниз, — не хватает только украшений. Что у тебя есть?       Гермиона даже не стала обращать внимание на эти слова, пока не услышала, как ящик в её тумбочке открылся. Джинни воскликнула от восторга и быстро подошла к Грейнджер, без спроса нацепив то самое украшение. Украшение, которое она не так давно спрятала глубоко и далеко, лишь бы не вспоминать о Теодоре. Выдавив из себя улыбку, девушка посмотрела на подругу и вытянула руку, чтобы поглядеть на тот самый рубин. Он и правда подходил и если она будет отнекиваться от красивого украшения, то могут что-то заподозрить, поэтому она только могла выдавить из себя одно.       — И правда красиво. Я уже забыла, что оно у меня есть, — голос прозвучал тихо, но видимо Джинни это списала на восхищение.       — Без меня ничего не можешь в сфере красоты. Но можешь всегда обращаться ко мне, — она слегка коснулась плеча и прошептала, — и не только по этому поводу.       Оставив одну, Уизли отправилась в ванну, захвати с собой некоторые вещи, а Гермиона продолжала смотреть на аксессуар. Может это судьба, чтобы попробовать опять поговорить? В судьбу она конечно не верила, но искушение было невыносимо, как будто под гипнозом хотелось поднести палочку, чтобы написать то, о чём захочется пожалеть. А что если сейчас зайдёт Джинни?       Тогда действуй быстрее.       Этот голос прозвучал эхом в её голове. Почему она резко начала думать о нём? Из-за тайн, которые он хранил? Или их просто не было и Гермиона придумала их сама, чтобы занять себя загадкой. Риск. Риска в последнее время было предостаточно, но не такого. Не такого чувственного, который мог бы вальсировать на грани сожаления и радости.       Плюнув на всё, Гермиона схватила свою палочку и быстро направила её на браслет, при этом оглядываясь назад, смотря, никто ли не планирует сейчас найти её за этим секретным делом. Вернув взор на свой браслет, она выдохнула, только сейчас начав думать, что можно сказать или спросить. С мыслями браслет уже начинал нагреваться, но при этом ничего сверху не писалось из-за запутаных чувств. Наверняка Теодор это почувствовал. Почувствовал, что она снова надела браслет. Только если сам он не снял его, что может быть вероятно после того, как она резко перестала отвечать ему, не успев начать.       Она почти не заметила, как на рубине началось писать золотыми буквами предложение. Предложение от которого начало трясти, ведь это не было целью, с которой она решила напомнить о себе Нотту.       «Первого августа министерство падёт. Беги.»       Дышать стало тяжело. Гермиона в силу своей эмоциональности сразу хотела ответить, даже не успев выдохнуть и обдумать его слова. И кто эти слова говорит. Найдя спокойствие, она прошептала.       — Почему я должна тебе верить? Разве ты не с ними?       «Ты пообещала мне поверить три раза. Один раз поверь сейчас. Ты можешь догадаться, почему я рискую и помогаю тебе.»       Догадки приходили самые дикие, в которые отчаянно бы хотелось верить, но и одновременно с этим их опровергнуть. Это опасность. Не та опасность, от который бы пришёл адреналин и странное умиротворение, а та, от которой волосы вставали дыбом, а мурашки шли табуном, не согревая, а охлождая кожу.       Дверь резко открылась и Гермиона быстро кинула палочку в сторону, но браслет не сняла. Она не могла позволить, чтобы кто-то узнал, чем она занимается. Даже Джинни. Девушка, уже переодетая в ночную одежду, свалилась на кровать, пробурчав что-то на подобии спокойной ночи и отключившись. Отвернувшись от неё, Грейнджер посмотрел на украшение, но надписи не осталось. Однако она останется навсегда в её голове.       Перед ней было распутье, либо зря беспокоить орден и рассказать откуда она знает про нападение, либо скрыть и тайно подготовиться. Не поверить она даже не рассматривала. Первое августа это свадьба. Свадьба, где она должна была надеть то красное платье с этим браслетом. На глаза попалась её сумка, в которую она могла положить всё, в чём она нуждается. Скрыто подготовиться к нападению звучит по крысячески, в другой ситуации она бы себя осудила, что не подумала обо всём с холодной головой, а решилась на рискованный поступок, подумав только о том, чтобы другие не узнали, что она общается с тем, с кем бы не стоило.       Лучше подготовиться с заранее. Хотя бы ей. Джинни уже начинала сопеть, поэтому Гермиона тихо вышла из комнаты и собралась собирать то, что может понадобиться, когда им придётся резко убежать. Если придётся. Верить в то, что это по настоящему произойдёт не хотелось, но шестое чувство подсказывало, что придётся.

***

      Гриммо окутывало мрачной атмосферой, но Гермиона всё равно не боялась сидеть одна на кухне, которая изменилась с последнего раза, когда она была тут. Только недавно Миссис Уизли пекла праздничные пироги, а близнецы пугали её своими неожиданными появлениями. Сириус рассказывал очередные розыгрыши, которые они с мародёрами устраивали, а Римус его ругал, что он подавал плохой пример детям. Орден Феникса был коротким, но тёплым домом для всех.       Ностальгия просочилась в кожу, в то время она даже не задумывалась о существовании Теодора. Не думала о том, что она поступила плохо, как эгоистка, которой было важнее избавиться от возможных слухов, чем безопасность других. Что, если бы она остановила нападение на министерство и тогда бы они могли прожить нормальную жизнь чуть дольше? Каждый день задавались вопросы, на которых не было ответа. Однако есть те, которые имели решение.       Что делать сейчас с Ноттом? Очевидно, что было бы хорошо поблагодарить, ведь если бы не он, ребята бы получили дополнительную дозу проблем и испытаний, во время которых нет гарантии, что они бы выжили. Браслет свободно висел на руке, а палочка была в ладони. Хватало бы только прикоснуться и прошептать заветные слова. Взяв силу в кулак, она прошептала.       — Спасибо, Теодор, — её тихий голос, казалось был громче, чем крик. Ждать долго ответа не пришлось.       «Ты в порядке?»       — Благодаря тебе. Я не понимаю, почему ты мне помогаешь, но это дорогого стоит.       «Я думаю ты понимаешь, просто боишься сказать и принять.»       Пока золотые буквы на дорогом камне сплетались в предложение, она задержала дыхание. Война началась. Началась по настоящему и дотронулась до неё в этот момент, когда пожиратели напали на свадьбе. И в эту войну не вписывались выяснения отношений с слизеринцем, которого она всё ещё не знала. И не знала, что ответить на то, что только что прочитала.       — Я не буду пытаться выстраивать догадки, Нотт.       «Надо же, недавно я был Теодором.»       Гермиона могла поклясться, что он ухмылялся пока говорил это и представлял её обескураженное лицо.       — А ты в порядке?       «Я не тот, о ком стоит беспокоиться в данный момент, Гермиона. Я прошу тебя, не рискуй.»       — Легко говорить, если ты не в бегах. Я не могу не рисковать. У меня есть дела, которые я обязана выполнить.       «У тебя в запасе два идиота, которых можно пустить как расходуемый материал на эти риски.»       — Не называй их так!       «Не давай им отдыхать. В любом случае можешь стереть им память.»       Глаза сузились, когда она увидела упоминание о стирании памяти. Её больше это не пугало. Больше нет. Вероятно он давно знает об этом, но всё ничего не сделал с этой информацией, значит и страха как такого не должно быть.       — Откуда ты знаешь про мой интерес в эту сторону?       «Я догадливый и внимательный, Гермиона. Ради обливэйта для начала надо разобраться со своими мыслями. Обучиться окклюменции.»       — Готова поспорить, что именно ты готов научить меня этому.       «Да.»       Грейнджер тихо выдохнула, посмотрев на верх на потолок, где висело достаточное количество паутин с разными узорами. Они были такими же запутанными как и разговор который происходил сейчас. Руку опять начало жечь и Гермиона подняла взгляд на браслет.       «Назови время и я могу рассказать тебе про основы, так и быть, стану твоим учителем.»       Девушка усмехнулась и закатила глаза, понизив голос.       — Если меня не убьют, то в десять вечера меня может устроить. Не буду спрашивать почему ты помогаешь. Не ответишь.       — Ты теперь стала как Гарри разговаривать на змеином? — от страха, Грейнджер едва не упала со стула, когда услышала голос Рона а после заметила его в проёме двери, — что ты там шепчешь в такое время? Ещё и с палочкой.       — Ничего, Рон, проверяю кое что, — она опустила взгляд вниз, стараясь не смотреть в его сторону, — а в прочем, пойду спать. Я и в правду припозднилась. Если что, ты знаешь где меня искать.       Она прошла мимо него, чувствуя, как быстро бьётся сердце от того, что её чуть не поймали с поличным. Глаза прикрылись от страха и она сжала камень на браслете. На нём осталась только одна надпись «хорошо».

***

      Теодор сидел в библиотеке и читал какую то книгу для лёгкого чтения, чтобы голова не забивалась ненужными мыслями. Его окружало огромное пространство, которое было завалено разными томами и возможно, эта библиотека могла бы сравниться с той, что находится в Хогвартсе. Гермионе бы здесь понравилось.       Он думал о ней и днём, и ночью. Ему требовалось многих усилий, чтобы не сорваться прямо сейчас, не найти её и лично не предупредить, подвергнув всех опасности. Она не отвечала. Оставалось два дня до того, как бы напали пожиратели и почти в последний момент чудом, он почувствовал, как браслет начал нагреваться, что она решалась писать ему. Тогда он написал первый. Когда Теодор увидел, как она назвала его по имени и поблагодарила, то по телу прошло тепло. Возможно это была лишь глупая формальность, но он рад, что удостоен хотя бы её.       Нотт сам не знал, чем думал, когда предлагал обучаться окклюменции с ним, но то, что она согласилась удивило его ещё больше. Готов поставить десять галлеонов, что она и сама бы в совершеннстве освоила эту технику, если уже этого не сделала. Он грустно улыбнулся, ложась на спинку кресла.       — Хозяин вызывает вас в свой кабинет, молодой Лорд, — голос прозвучал вместе с хлопком. Лениво открыв глаза, Теодор посмотрел в сторону домовика, тяжело выдохнув.       — А с какой целью, папаша не сказал? — эльф покачал головой и покорно исчез с глаз, оставляя Нотта опять одного.       Парень поднялся и быстро зашагал в кабинет отца. Слишком мало времени он мог находиться у него. Их общение начиналось и заканчивалось приказами от отца, но сейчас если ситуация потребовала вызова в кабинет, то может ли быть, что это, что-то другое?       Дверь открылась без скрипка, но Мистер Нотт всё равно услышал и поднял глаза на своего сына. Не сказав слова, он указал на кресло и Теодор покорно сел в него.       — Скоро ты отправишься в школу и будь уверен, если я узнаю, что ты делаешь какие то глупости, не слушаешь то, что тебе говорят наши друзья, то наказание Круциатусом от них будет для тебя наслаждением, по сравнению с тем, что я сделаю с тобой, — если бы не долгая выдержка, которая вырабатывалась долгими годами, то челюсть Теодора могла упасть на пол. Его отец не был хорошим человеком, не был идеальным, но не жёстоким по отношению к семье. Его глаза поднялись наверх и он наконец заметил, что портрета его матери не было на стене. Гнев пополз по венам как кровь.       — Где портрет мамы?       — Не твоё дело где он пылится.       — Ты лишил меня возможности с ней разговаривать, я понимаю, но не чтить её память? Тебе совсем промыли мозги? Забыл из-за кого она умерла?       — Замолчал и не пищи. Любовь делает нас слабыми.       — Забыл, что любовь может спасти от Авады Кедавры? Гарри Поттер бегает на свободе, вероятно размахивая палочкой по округе.       — Ты задаёшь много вопросов и много говоришь. Аккуратно, я могу заподозрить тебя, что ты что-то знаешь, сын.       — Ты меня всё ещё считаешь сыном? — тяжёлый кулак ударил по столу, но Теодору показалось, что его ударили ножом в сердце.       — Я пролезу в твоё сознание Теодор, если продолжишь так себя вести. Будь послушным и не возникай, — последнее предложение прозвучало с маленькой долей нежности, а может парню хотелось так думать.       Он резко встал из-за стола и вышел, хлопнув дверью, но на удивление проклятий или осуждений со стороны отца не последовало. Это странно, что только минуту назад он угрожал ему пыткой сравнимой с котлом на девятом круге Ада, но когда Теодор позволил себе то, что могло караться раньше, Мистер Нотт не стал его наказывать в ту же секунду. Парню отчаянно хотелось оправдать своего единственного родственника, его угрозы и слова, которые сочились ядом из уст, но не мог придумать причину. Он сел на кровать, закрыв своё лицо. До обещанной окклюменции оставалось не так много времени, поэтому ему надо бы успокоится и самим потренироваться, уйдя в себя.

***

      Кажется прошла вечность с того времени, как Гермиона находится в бегах. Произошло одновременно всё и ничего. Время текло медленно и от этого казалось, что они никак не продвинулись дальше. Из-за этого ушёл Рон. После него, Грейнджер стала заниматься окклюменцией ещё чаще и сильнее, ведь мысли начали биться об стенки, вызывая головную боль. Она занималась с Теодором, хотя это странно ощущалось. С помощью занятий он узнал о ней больше. Намного больше. Как и она, когда он рассказывал свои примеры, приводя истории из своей жизни, из своих воспоминаний. Всё чаще он становился особенным, всё ближе и привычнее. Гермиона могла позволить себе представлять перед сном, чтобы было, если бы они могли видеться.       Теодор мог рассказать про то, какая ситуация обстоит в школе, как он иногда помогает остальным, спасая их от пыток со стороны учителей и Грейнджер хотелось ему верить. Не может же человек врать о таком? Девушка просила, чтобы она смотрела за её друзьями, за Невиллом и Джинни, по которым очень сильно скучала. Нотт разузнал, что они сопротивляются строгому режиму пожирателей так, как могут, не оставляя первокурсников одних.       Несмотря на всё, Теодор старался как меньше говорить об этом и Гермионе казалось, что не просто так. Он что-то скрывает, но если не хочет говорить, то и она щипцами вытаскивать не будет.       Когда Рон ушёл, то девушка начала тренироваться дополнительно вместе с Гарри, которому это тоже шло на пользу, ведь Воландеморт мог без спроса проникнуть ему в голову и Поттеру стоило бы сохранять своё сознание подальше от него.       Но спустя время, за короткий промежуток, произошло слишком многое. Точнее одно событие, которое их выбило из калеи, после того, как Рон вернулся и уничтожил крестраж из неоткуда взявшимся мечом Гриффиндора.       На улице уже был март и Гермиона сидела рядом с Роном, пока он настраивал волну, чтобы поймать радио, по которому обычно говорили о погибших или потерянных. Её руки сжимались, если она слышала знакомую фамилию или имя, но старалась держаться, представляя библиотеку, в которой она чувствовала себя в безопасности, несмотря на то, что безопасность уже давно пропала.       «По свежим данным, Тёмный Лорд сейчас находится за границей.»       Гарри вскочил на ноги, хлопнув в ладоши, показав на радио.       — Видите, значит видения были реальностью. Он пытается отыскать бузинную палочку!       — Мы понимаем, Гарри, — голос девушки тихо прозвучал и выдержал паузу в пару секунд, — но чем эта информация может быть полезна? — она старалась говорить аккуратно, чтобы не выводит друга, который и так сидел, как на иголках.       — Это значит, Гермиона, что без Лорда Воландеморта, можно действовать смелее.       Грейнджер прикрыла рот, а Рон встал, схватив Поттера за плечи. Гарри тоже понял, что сказал и его тело покрылось мурашками. Ветер усилился и Гермиона поняла, что спасения не ждать. Она встала вместе со всеми и направила палочку на избранного.       — Гарри, ты идиот! — Уизли тряхнул за плечи своего друга, а сам потянул себя за волосы.       Девушка оттолкнула Рона и прошептала жалящее заклинание, направляясь палочку на Поттера, от неожиданности он упал на землю и его лицо стало покрывать волдырями, которые полностью преобразили его лицо на ужасный образ. Повсюду начали слышаться хлопки и они в рассыпную разбежались, пытаясь уворачиваться от заклинаний, которые летели с разных сторон.       Надежда умерла также быстро, как и воскресла.