***

      Гермиона чувствовала, как грязные чужие руки толкали и передавали её другим, она уже плохо понимает, что происходит и только подчинялась остальным. Наконец она почувствовала ладони, которые были холодны, как сталь и держали её крепкой хваткой. На ней точно останутся вмятины. Её подбородок крепко сжали и подняли наверх, тогда она увидела её. Белатрисса Лейстрендж. Её кудри как туча с молниями, были разбросаны в разные стороны от счастья, что она нашла тех, за кого бы её похвалил Тёмный Лорд.       — Поговорим с ней, как девчонка с девчонкой, — глаза пожирательницы опасно сверкнули и она кинула на пол Гермиону прижав палочку в плечо, — откуда у вас меч Гриффиндора? Отвечай мне!       — Я не знаю, — голос лишь слегка дрожал от страха. Сразу за ответом последовал злой шёпот, который сломал её по частичкам.       — Круциатус.       Она не смогла сдержать крика. Боль проникла внутри и ломала каждую косточку. Нервы сжимались, разжимались и скручивались между собой, представляя нервную паутину. Её зубы не могли соприкоснуться друг с другом, потому что рот заклинило от крика. Эта пытка длилась пару секунд, а по ощущениям целую вечность. Гермиона попыталась пошевелить пальцами рук, но её голову резко прижали и щека болела от соприкосновения с чёрным, холодным полом, который она запомнит навсегда.       Пока девушка нервно дышала, то она видела чёрные туфли Малфоя. На его лице была гримаса ужаса или отвращения, она так и не смогла понять. Его взгляд бегал от неё к тёте и в конечном итоге попался на её глаза. Эмоции было тяжело показывать, но в зрачках плескалась просьба о помощи. Драко скривил губы и просто отвернулся от неё, рука его матери гладила его. Он был не один, в отличие от девушки.       — Что сейчас, грязнокровка? Готова рассказать мне? — Гермиона поджала губы и отвернулась от неё, — поговорим тогда по другому.       В руке сверкнул нож и Грейнджер попыталась слиться с полом, чтобы её не заметили, чтобы не убили. Но у неё не было шансов. Даже убийства ей не ждать, потому что Белатрисса увлекалась другим. Она закатила её рукав, схватив запястье. Браслет зазвенел на руке и девушка вспомнила единственное, что сейчас могла. Теодор. Это была не игра и она может умереть, просто сойдя с ума. Единственное, что может помочь — это окклюменция. Она не защитит от физической боли, но спасёт от моральной.       Медовые и тёплые глаза встретились с чёрными, как воронье крыло. Улыбка расплылась на лице Лейстрендж и показались неровные зубы, которые явно подпортились за время, которое она провела в Азкабане. Белатрисса могла бы избавиться от этого с удивительной скоростью, но видимо сама не желала лишаться своей изюминки. Конец ножа пронзился в кожу на руке, вычерчивая букву. Боль опять проникла в тело и доходила до самого сердца. Гермиона завизжала, но одновременно с этим упала в свою голову, стараясь контролировать свои мысли и эмоции, не позволяя мозгу зацикливаться на боли.       Снаружи она визжала, кричала, вздыхала от боли, но внутри старательно игнорировала эти звуки, перемещая книги с воспоминаниями в своей личной библиотеке в голове. Библиотеке, где она знала, что и как работает. Её нога задёргалась в судорогах. Гермиона отчаянно не обращала на это внимание, сжимая корешок, где было написано имя и фамилия слизеринца, который спасал её сейчас. Она нежно провела рукой. Чтобы он сделал, оказавшись на месте Драко? К счастью, она это не узнает. По крайней мере надеялась. Этот этап её жизни был котелком с зельем живой смерти и она купалась в нём, захлёбываясь.       Когда последняя буква дописалась, то Грейнджер не могла сопротивляться тому, чтобы вернуться в реальность. Она была как будто истопчена и после того, как она осознала где и с кем она лежит, то из последних сил покатилась слеза по щеке, которая могла бы покраситься в кровавый цвет, если бы показывала её состояние. Если они выберутся, то даже тогда у неё не будет времени на слёзы и истерики. Она не могла держаться. Больше нет. Никакая окклюменция не поможет, если Белатрисса начнёт с новой силой. Её стены сознания рухнули, как карточный домик, а картонки разлетелись в разные стороны. Больше не было места, где она придёт в спокойствие, пока не выстроит это всё сама. Для этого нужно время. Времени не было, как и безопасности её морального состояния.       — Если у тебя есть силы разговаривать, грязнокровка, то я даю тебе шанс. Или ты умрёшь, — Белатрисса громко рассмеялась, смотря на уничтоженный кусок тела, который она сама сотворила.       — Меч — всего лишь подделка, — она прошептала это, что никто бы не услышал, только если бы все звуки не были раньше оглушены её криком. Кажется она кричала те же слова, пока её пытали, но не может быть в этом уверена. — Мы узнаем это. Если ты врёшь, то можешь прощаться со своей головой, — звук её каблуков разнёсся по комнате ужасным эхом и девушка чувствовала, что с каждым шагом она топтала её.       Она слышит, как они вытаскивают гоблина, чтобы он подтвердил её слова и на удивление, так и случается. Пока она лежит и не показывается, её никто не будет трогать, поэтому Гермиона только старалась не упасть в обморок, оставаясь на плаву, прислушиваясь к другим. Глаза еле сфокусировались на человеке, который был перед ней. Она могла бы протянуть руку, но это был обман мозга. Её друзья смотрели только на неё и их силой отрывали от тела Грейнджер. Она живая, но не функциональная. Не полезная. В данный момент она не может их спасти, подводя именно сейчас. Видимо её способности заканчиваются на том, чтобы написать сочинения о мандрагоре или помощи в приготовление оборотного зелья.       Они никогда об этом не скажут сами, но Гермиона могла это понять сама. Она так защищала себя внутреннюю от боли, которую причиняла Белатрисса, боролась отчаянно за жизнь, но сейчас может собственными словами придушить себя до паранойи или навязчивых мыслей. Драко подвели к Гарри. К удаче, на его лице всё ещё были огромные прыщи, которые скрывали лицо настоящего национального героя. Грейнджер знала, что Малфой узнал, кто перед ним стоит на коленях и смотрит на него, как на последнюю надежду. Точно также стоял и его отец, шепча что-то на ухо сыну. Ему тяжело и она только сейчас его понимала.       — Я.. Не уверен. — голос бывшего задиры дрожал.       — Цисса, ты выростила сопляка, — Белатрисса громко цокнула, идя в сторону своего племянника, очертив его лицо своей палочкой кривой формы, — если ты не уверен, Драко, то позовём твоего друга. Теодора. Только без его глупого отца! Не понимаю, как Тёмный Лорд всё ещё держит его рядом с собой. Уверена, его сынок вырос с более правильным воспитанием. Он подаёт надежды.       Воздух и правда перестал идти в лёгкие, если бы она смогла, то крикнула от шока. Гермиона не хотела, чтобы из встреча за долгое время произошла именно в такой обстановке. Губа задрожала от волнения и уныния, которое неожиданно напало, подкравшись сзади.       — А что с ней, Белатрисса? — один из пожирателей указал на лежащую девушку по середине зала. Она рассмеялась как сумасшедшая и хлопнула в ладоши.       — Подними эту грязнокровку! Пусть стоит и боится того, что будет, если я узнаю о капле обмана с её стороны.       Не прошло и минуты, как по холлу проносится звук каблуков от чёрных мужских туфлей. Грейнджер стояла на ногах, слегка пошатываясь, её руки сзади держал один из самых гладких волшебников в её жизни. Она хотела умыться от него, мечтала, чтобы он не открывал рот со своим вонючим дыханием. Однако, всё равно, её глаза внимательно смотрели на вход, когда наконец то слизеринец зашёл.       Его лицо не выражало эмоций и она бы усомнилась, правда ли это был он, но увидела браслет, индентичный как её, который висел на его руке, а он скрывал его своей мантией. Он явно аппарировал сюда, потому что выглядил, как собравшийся в спешке и не совсем опрятный от последствия телепортации. Взгляд с его глубокими глазами, которые недавно показывали нежность ей, оглядели целый зал и даже не задержались на ней. Хотя она этого так хотела.       Лейстрендж подвела его к Гарри, но послышался звук аппарации и все разом оглянулись, пытавшись найти, кто переместился. Но все были на своих местах. Люциус кивнул Питеру Петтигрю в низ, чтобы он сходил проверил пленников и он исчез в темницах.       Если бы Гермиона могла, то прорезала бы дыру в Теодоре. Она не отводила взгляда от него, как мечта, которая была так близко и далеко одновременно. Другим могло бы показаться, что она смотрит на него с презрением, но только плески чувств в её глазах могли доказать обратное.       Поттера взяли за волосы, подняли голову и его взгляд встретился с слизеринцем. Малфой уже спокойно выдыхал, что ответственность теперь лежала не на нём. Нотт палочкой убрал чёрные волосы с лица.       — Я думаю это не Поттер, — Теодор говорил намного уверенее своего приятеля, от того ему хотелось верить. Если бы у Грейнджер остались силы, то она бы расслабленно улыбнулась, — уверен, он где то прячется от страха, что его поймают, пока остальные делают за него работу.       Это прозвучал как намёк. Гермиона встретилась с ним глазами и как провинившийся питомец, отвела взгляд. Он никогда не любил, что большинство дел сбрасывалось на неё. Нотт огляделся и медленно спросил.       — У вас же есть и остальные пленники, так?       — Кого они волнуют, мальчишка? Просто возможный рычаг на их родственников. Или интересная игрушка, — хищный взгляд Белатриссы прошёл по руке девушки и она наконец то посмотрела на неё.       Грязнокровка.       Это клеймо теперь останется навсегда на её руке, Гермиона уверена, что ничего не поможет убрать его. Здесь абсолютно точно была замешана тёмная магия. Теодор тоже посмотрел туда же и в первые на его лице появилась эмоция. Эмоция волнения, которую можно было бы списать на то, что он испугался как ребёнок, который даже не являлся пожирателем смерти. Но она знала, что это беспокойство о ней.       Не успел Нотт, что-то сказать, как прошёл мимо красный свет и пожирателя оттолкнула магия, выбросив на другую сторону зала. Гарри быстро подобрал его палочку и началась битва. Гермиона почувствовала, как её оттолкнули и она еле осталась на ногах, не успев даже попытаться помочь, как она опять почувствовала руки, которые были похожи на холодную сталь. Они сразу вспомнились в её голове. К горлу представился нож, от которого она только что получала невыносимую боль и клеймо.       — Бросайте палочки! — её писклявый голос прокатился по целом Менору. Парни замешкались, но Теодор представил свою палочку к ним. Они быстро кинули их, а Малфой подобрал, сжав в руке, — вы никуда не уйдёте или я убью вашу девочку.       Заклинание с Гарри уже давно спало и возможности на выжить стало значительно меньше. Сверху прозвучал скрип и все подняли головы. Люстра качалась из стороны в сторону. У всех началось замешательство и до секунды, как люстра упадёт, Нотт толкнул из-за всей силы Белатриссу, схватив Гермиону за руку и аппарировав с ней.       Добби быстро оказался около Уизли и Поттера, схватив их за руки.       — А Гермиона? — это были последние слова Рона, после того, как они исчезли.

***

      Теодор крепко держал девушку, стараясь, чтобы она не упала ему в ноги. Он впервые за долгое время чувствовал её тепло. Он вдохнул её запах, крепче прижимая к себе, чувствуя, как бьётся её сердце. Парень оглядел комнату. Она была красивая и опрятная, но заброшенная, только пыль показывала, что сюда уже давно никто не приходил. За окном был красивый пейзаж на озеро, над которым стоял плакучая ива. Правда водоём стал больше походить на болото, ведь за ним перестали ухаживать и он зарос разными растениями, окрашивая когда то голубую воду в зелёный цвет.       Теодор посмотрел на девушку в своих руках, которую крепко сжимал. Она выглядила уставшей и он мог догадаться почему. От этого гнев буквально начинался загораться и течь в организме, попадая глубоко в сердце. Когда в первый раз парень её заметил, то еле не сорвался, только многолетняя выдержка, с которой он носил ледяную маску, открывая своё настоящее лицо лишь немногим, помогла ему совладать с собой. За ту секунду, которую он уделил ей, смог заметить все изменения, которые произошли с ней за этот год. Честно сказать, ей даже шло к лицу это выживание. Он соскучился и мечтал увидеть её опять, но не думал, что это будет в таком ключе.       Гермиона попыталась отстраниться от него и его тела, несмотря на то, что совсем не хотелось. Хотелось показаться ему слабой, чтобы наконец то не только она о ком то заботилась. Но взяв себя в руки, она придерживаясь за его локоть, отлепилась от него. Разум уже приходил в норму, в её личной библиотеке в голове, книжки начали вставать на свои законные места, возвращаясь в расчётливую логику, с которой она может подумать о том, что произошло. Как быстрый сон, ей вспомнилось всё происходящее.       Внезапно голова закружилась и Грейнджер рукой схватилась за неё. Она наклонилась вниз, сложившись пополам и из её рта вышла последняя пища, которую она употребляла. Она сама от себя скривилась, но Нотт даже не повёл глазом, просто быстро очистил палочкой ковёр и её саму. Теодор схватил её мягко за руку и усадил на диван.       Девушка смотрела в его глаза, но он, закусывая губу, либо не замечал, либо специально игнорировал её, пока завязывал кудрявые волосы в хвостик на макушке Гермионы. Теперь у неё появилось много вопросов, после того, как ментально она относительно пришла в норму и могла логически размышлять. Её рука взяла руку Теодора и он обратил на неё внимание. С его помощью Гермиона встала и огляделась вокруг.       — Где мы? — голос прозвучал тихо, он улыбнулся, когда услышал её.       — Здесь отдыхали мои мама с папой. Однажды мама мне рассказала об этом месте, точнее её портрет, я попросил отца, чтобы мы оказались здесь. Это был первый и последний раз, но я хорошо запомнил этот дом. Почему то у меня было ощущение, что именно сюда стоит аппарировать, — глаза Грейнджер расширились от осознания того, что они наделали.       — Ты с ума сошёл, Теодор, — его улыбка медленно померкла и лицо стало серьёзным, — ты понимаешь, что ты сделал? Зачем ты спасал меня? Я не представляю, что сейчас с тобой будет!       — Как ты там оказалась вообще, Гермиона? Я думал у тебя хватит ума не подвергать себя такой опасности! — он повышал голос, но девушку это никак не напугало.       — По твоему мне надо было бросить Гарри? От него заивисит исход войны! И я не могу позволить Тёмному Лорду победить. А ещё он мой друг.       — Друг, который не следит за своими словами? Наверняка это он из-за своего неконтролируемого гнева назвал того-кого-нельзя-называть, — Гермиона молчала, — молчишь? Значит я прав.       — И что с того?       — Ты не понимаешь, Грейнджер, я готов был убить их всех, только понимал, что сил не хватит и тебя так не спасти. Я хочу им отомстить за то, что они с тобой сделали, за то, что никак не реагировали. Я бы и твоих друзей мог наказать, но боюсь они слишком были беспомощными, чтобы как-то тебя спасти, поэтому их вины в этом нет. Кроме того, что они тебя затащили в это всё.       Гермиона смотрела на него с лёгким ужасом от его слов. Они звучали страшно, но при этом от этого становилось теплее, от того, что он заботится о ней, волнуется и по настоящему переживает. Рискнул собой, чтобы спасти её и этот риск его будет преследовать до самого конца.       — Теодор, — он смотрел вниз не реагируя. Девушка тронула его запястье, — Тео, это всё, вся помощь, вся беготня, стоит того. Я делаю это всё не только ради друзей, но ради мира. У нас есть план. У Гарри есть план и я нужна им.       — Только не проси меня тебя отпустить к ним.       — Я всё равно это сделаю. Мы проходим через всё это вместе и я точно не умру. Ты мне не позволишь, — она ухмыльнулась и он поддержал её улыбку.       — Именно поэтому мне не хочется тебя отпускать. Потому что я не хочу тебе позволить умереть, — его взгляд упал на её руку, — моя маленькая девочка, — он это прошептал так нежно, как смог.       Она тоже проследила за его взглядом и хотелось скрыть то, что было написано на предплечье, но она сдержала свой порыв. С этого момента, она не будет стесняться того, кем является. Зачем скрывать правду, даже если она написана в такой грубой форме?       — Это не пройдёт.       — Я могу попробовать, — Гермиона скептически посмотрела на него.       — Если хочешь убить время, то конечно, — это было сказано слегка грубо, но Нотт даже не обратил внимания. Он взял её в свои объятия, а она сжалась в них комочком, — что с тобой будет? Что ты будешь делать? Как же школа?       — Очень много вопросов, Грейнджер. Как впрочем и всегда, — она ударила его по плечу и он рассмеялся, — я тебе даю слово, со мной всё будет хорошо. Отец жесток, но меня защитить у него хватит смелости. Ударь меня.       Гермиона отстранилась и посмотрела на него с большими глазами.       — Что?       — Ты слышала, Грейнджер. Ударь меня, выхвати палочку и сбеги. Должны быть у меня всё-таки доводы и оправдания своей личности. Допустим я аппарировал с тобой, чтобы лично доставить Лорду и манипулировать Поттером, его лучшая подруга в заложниках, чтобы он сам прибежал. Хотел показать себя в лучшем свете перед Лордом, допустим мечтаю о том, чтобы пополнить ряды Пожирателей. Но решив, что ты девушка, не стал бояться, что ты можешь дать мне отпор. А ты, предположим, имела с собой пузырёк с каким то зелье, от которого у меня защипало глаза и ты спаслась, забрав мою палочку.       Гермиона смотрела на его улыбку, не понимая, как он смог так быстро всё это спланировать, пока она отходила от шока. Уходить не хотелось, но и оставаться было нельзя. Она не знала, как будет оправдываться перед мальчиками, но вероятно расскажет ту же историю, которую он поведал сам.       — Ты гений.       — Я знаю.       Грейнджер взяла его за руку, лишь слегка прикладывая силу, чтобы потянуть на себя и он подошёл ближе. Раньше его рука была мягкая, как будто он намазывал на них все крема, которые стояли на тумбочке рядом с кроватью Гермионы, а сейчас на ней она могла почувствовать мозоли, маленькие всадины и просто какую-то грубость кожи. Несмотря на это, кое что в них не изменилось. Они всё ещё были тёплыми и контрастировали на фоне с её холодными ледышками.       Теодор отнял свои руки и поднял их к её лицу. Почувствовалось дежавю, что такое уже было. Те же движения, глаза и чувства, предвкушение о ближайшем итоге его действий. Девушка закрыла глаза, опустив свои ладони на его шею. Он наконец наклонился, чтобы поцеловать и она отзываясь ответила на его движения губ. Если бы чувства можно было нарисовать, то их картина плескалась разными оттенками красного вперемешку с грубым тёмным зелёным, показывая розу с шипами. Это не то, что Гермиона планировала на войне. Не планировала влюбляться. Этот порыв не был обусловлен легкомыслием или храбростью. Она влюбилась и ей хотелось видеть его, ощущать. Чувство, которое не описывается словами. Начинаешь привязываться человеку, он дополняет тебя и ты понимаешь, что с ним у тебя всё получается, даже когда на дороге череда неудач.       Ближе к низу начинало гореть и это был то чувство, которое не приходило к ней во время поцелуя с Виктором или фантазий с Роном. Опасная граница перехода с выражения чувств, на повышение, на возможность узнать о партнёре ближе и глубже, чем просто фантомные отношения. Девушка отстранилась максимально медленно.       — Теперь мне точно не будет больно, Грейнджер, — он ухмыльнулся, а она закусив губу, кивнула ему.       — Маггловский способ борьбы всё-таки мне ближе.

***

      Гермиона оказалась на территории Ракушки, о которой говорил Рон пока рассказывал, как там «отдыхал» от влияния крестража. Было предчувствие, что именно здесь она сможет найти своих друзей. Девушка всё ещё слабо передвигалась, еле таща ноги по песку. Впереди виделся дом и она тихо выдохнула, постучав в дверь. Как только она открылась, то на неё была направлена палочка, конец упирался прямо в горло. Перед ней стоял Гарри, скептически поглядывая её.       — Какое первое заклинание ты применила на мне?       — Репаро, — голос не дрожал, можно было догадаться, что просто так ей не поверят. После ответа, её сразу сжали в объятиях и она положила ему голову на плечо, совесть ругала её за то, как она обошлась с ними. Пока они волновались, она целовалась с Ноттом.       — Мы уже думали о том, как искать и вызволять тебя. Мне в голову лезли ужасные мысли.       — Вероятно, половина из них была с частью, где ты винил себя, — она улыбнулась, отстраняясь от него. В нос попал неожиданно запах мужских духов и она сразу поняла, что это было не от Гарри. Они остались ещё с объятий Теодора, но друга это не смущало, в отличие от неё.       — Конечно! Я подвёл тебя, подвергнул опасности, позаботившись только о себе.       — Прекрати. Если бы ты выбрал сдать себя, а не Белатрисса сама меня выбрала, то исход был бы намного хуже. Всё случилось так, как должно.       — Но, как ты выбралась? — он быстро стушевался от того, как прямо он задал вопрос и отошёл от входа, пропуская её внутрь, — извини, сначала стоит позвать Рона.       Он отправился на его поиски куда то наверх, пока Грейнджер села за светлый стол, прокручивая в голове всю легенду, которую Теодор озвучил сам. Руки болели, но не от физической силы, а из-за какого то внутреннего отвращения. Перед тем как уйти, Гермиона сделала то, что ей приказал Теодор. Они разыграли полностью сцену и возможно в какой то момент она перестаралась с выполнением своей роли настолько, что его отец перепроверит его личность несколько раз перед тем, как впустить домой. Он гордился ей, а она не представляла как будет вымаливать прощения у него несмотря на то, что он даже не пытался затаить обиду.       По лестнице послышались эхом громкие и тяжёлые шаги, которые походили на бег. Из-за угла наконец вышел рыжий парень, она улыбнулась ему и встала со стула. Рон подбежал и подхватил её на руки, даже слегка раскрутив по комнате. Она рассмеялась, но быстро отстранилась, чтобы их прикосновение не перешло за рамки дозволенного.       — Слава Мерлину ты жива, Гермиона. Я сначала не поверил Гарри, подумал, что совсем рассудка лишился, — в его плечо прилетел лёгкий удар от друга и он закатил глаза, — как ты вернулась? Я видел, как тебя схватил Нотт и аппарировал с тобой.       — Вы так удивлены, как будто вы пробыли без меня не пару часов, а целый год и моя судьба была предрешена, — она надула шутливо губы, но быстро улыбнулась, — я даже горжусь тем, как выбралась из лап грозного и ужасного Теодора Нотта.       Она говорила издевательски, внутри просто переводя это всё в шутку, усмехаясь над своей и его ролью, хотя для остальных это определённо казалось, как его унижение. Гермиона села за стол и мальчики последовали за ней, внимательно слушая её рассказ и насмехаясь над слизеринцем. Если бы они знали правду, то не были бы так самоуверенны, возможно Грейнджер даже нравилась эта игра в секреты, но только в такие моменты, где она могла диктовать правила и быть хозяйкой ситуации.       Девушка встретилась с Биллом и Флёр, в отношениях которых была настоящая идиллия, смотря на них казалось, что никакой войны нет, но даже те шрамы, которые остались на лице Уизли напоминали о каждой секунде прожитой в этом кошмар, который всё ещё продолжался. Ей показали её комнату и она пригладила кровать. Ощущение дома затерялось вместе с родителями. Теперь ей было неважно на какой кровати она спала, под чьей крышой, ведь ощущение страха было везде и она не могла нигде расслабиться. Была готова встать и направлять палочку на предателя.       Её запястье начало жечь и она не понимая ничего посмотрела на него. На рубине, висевшего на руке, было написано золотыми буквами слова, которые тронули бы Гермиону в любой другой момент, почти заставляя расплакаться от счастья, но сейчас было только ощущение страха и беспокойства. Должна быть весомая причина, почему он так пишет и последние обстоятельства подходили идеально для того, чтобы он рисковал этим, ведь возможности такой не будет.       «Я люблю тебя, поверь мне во второй раз. »

***

      Теодор ощутил грубый удар по своей щеке. Отец смотрел на него сверху вниз, как это было всегда, это было то, к чему можно привыкнуть, но сейчас ощущалось совсем по другому. Его взгляд был другой. Как будто он предал его, хотя даже Воландеморт снисходительно к нему отнёсся, не обратят большого внимания на его попытки и его проигрыш какой то магглорожденной. Тёмный Лорд был слишком занят, чтобы обращать внимание на игрушки остальных пожирателей. Эта битва за его похвалу лишь забавляла правителя и возвышала в глазах других автоматически, при этом поднимая авторитет у тех, кто его даже не уважает как волшебника.       Но его поступок кажется значил для отца больше, чем для других. Теодор сплюнул свою кровь прямо на пол, не особо заботясь о том, кто будет это убирать. Парень поднял взгляд на родного человека. Он ни за что не поднимет руку на своего родителя, но и лежать на полу, смотря, как его унижают, не было в его планах.       — Скажи мне уже, отец, — он просочил последнее слово ядом, — что я сделал не так? Я же пытался быть похожим на тебя.       — Ах, так ты захотел стать таким же как я? Убивать грязнокровок, мучить невинных, прыгать на трёх ножках перед хозяином? — Теодор слышал неприязнь в его голосе и не мог понять почему.       — Что тебе не нравится?       — Может то, что ты предал свою мать? Она мёртвая и даже это не стало для тебя поводом, чтобы несколько раз подумать о своих решениях. Ты сам знаешь почему она умерла, из-за кого она умерла и сейчас делаешь вид, что всё нормально, что делаешь так, как правильно, — зрачки наследника расширились и он, сам того не ожидая, сжал запястье отца, где лежала его палочка.       — Ты из-за этого меня ненавидишь? Думал, что я предал маму? — он посмотрел на отца, как его ноздри расширились от гнева, но он не стряхивал прикосновения сына с своего тела, — ты и себя ненавидешь. Ненавидешь во мне видеть себя. Но знай отец, что я слизеринец и врать у меня в крови.       — Что ты имеешь в виду?       — Я обманул всех. Видимо у меня это получается лучше всего, раз даже Тёмный Лорд поверил мне. Всё было не так, как я рассказывал, стоя перед ним на коленях, — мужчина схватил его рубашку и притянул к себе.       — Твою голову просматривал лично он, ты не смог бы скрыть что либо от него.       — У меня были хорошие учителя, — Теодор заметил, как в глазах Нотта старшего проскользнуло воспоминание, буквально сглаживая углы напряжение.       — Я тебе не верю.       — Посмотри сам.       Отец не стал с ним играть в расстаявшего снеговика и толкнул в сторону дивана, а младший покорно сел в него, смотря в глаза. Он не пытался ставить барьеры, наоборот, опустил их до конца, чтобы пробраться было легче и не так больно. Его тихое озеро с кувшинками открылось взору мужчины и тот вошёл глубже. На руки ему почти сразу свалилось воспоминание, которое было подписано одним именем. Гермиона. Та девочка, которую он для всех словил и пытался лично придумать коварный план, чтобы вытащить избранного прямо в руки Воландеморта, но она обманула его, хитро и быстро, как будто шляпа ошиблась, отправляя её на Гриффиндор, вместо Слизерина. Отец сразу зашёл внутрь.       Он действовал аккуратно, чтобы не повредить никакое знание или воспоминание о ней, пробравшись до самого конца. Мужчина заметил вокруг пейзаж, который моментально натолкнул его на свои мысли, которые тесно перекрещивались с счастьем и унынием одновременно. Он быстро отвёл своё внимание на сына. На удивление, вместо того, чтобы издеваться над девушкой, его руки крепко держали её под локоть, чтобы она не упала, нежно посадили на диван, ладони сами приглаживали её волосы, а она не пыталась убежать, даже не оглядывалась, чтобы найти возможные тайные ходы отступления. Они болтали, но отец даже не вслушивался, просто смотрел на них, старательно пытаясь не погрузиться в свои собственные мысли о прошлом.       Они начали целоваться, но мужчину не смутило это. Он почувствовал как сын попытался поставить барьер на этом моменте, но сдался повторять свои попытки, которые не увенчались успехом после вмешательства другого человека в голове. Теодор лично на его глазах передал Гермионе палочку и она сделала то, что в итоге Нотт показывал перед выдуманной церемонией казни с участием палача в виде Воландеморта. Отец вернулся в настоящий мир, стоя твёрдо на ногах, всё ещё строго смотря на своего ребёнка, однако больше не держал зла на него.       — Ты её любишь? — уставший парень лежал на подушках мягкого дивана и усмехнулся, посмотрев на него.       — А какой ответ правильный?       — Правда будет правильной.              — Да, люблю, — он не боялся говорить это. Уже нет. Даже если отец захочет им манипулировать ей, то он сможет защитить жизнь Гермионы, даже если за это придётся отдать свою.       — Не думал, что в нашей семье ещё остался грамм любви, — отец усмехнулся и указал рукой на дверь, не посмотрев на него лишний раз, — можешь идти, с тебя достаточно.       Теодор даже не стал думать о том, что это было с его родителем, а просто поднялся на ноги и тихо закрыл за собой дверь в кабинет. Он выдохнул, поглавдив свои волосы. Как бы он хотел щас оказаться рядом с ней, почувствовать её руки заново. Неважно где, на любом участке кожи ему было бы приятно. Камень брякнул об стену, издав звук и обращая на себя внимание. Красный рубин смотрел на него и палец сам его погладил. Нотт не любил красный. Он заставлял глаз путаться, вызывал слишком яркие чувства, которые по привычке хотелось закрыть. Не любил, но не мог без него. Ассоциация с гриффиндоркой приходила на ум сама, каждый раз, когда он видел какую то красную вещь. По его скромному мнению, он считал, что Гермионе бы подошли абсолютно любые цвета, которые были замечены в мире, но именно школьная форма навевала на относительно тёплые воспоминания. Без них он бы перестал быть человеком.       Он любит её. Признался себе и даже отцу, для полной картины не хватало только признаться Воландеморту с его шайкой. Это несправедливо, что она всё ещё не знает и ладонь зачесалась от того, что хотелось послать ей сообщение, которое возможно бы поменяло всё. Нужна палочка, но его была у неё. Но сейчас была острая необходимость в проводнике магии. Взгляд пал на кабинет и Нотт улыбнулся. Его мысли стали совсем хаотичными после общения с представительницой Гриффиндора.       Парень быстро зашёл к себе, закрыв дверь и хлопнул ладошами. Он почувствовал, как магия сочилась из рук и обвела пространство заклятием Силенцио. Практика в беспалочковой магии прошла не напрасно.       — Трикси, — он не пытался говорить тихо, после того, как удостовериться, что его заклинание работало и никто бы не услышал разговоры в комнате. Домовик появился перед Ноттом и он улыбнулся после обращения «Молодой Лорд», — у меня задание для тебя. Позаимствовать палочку у отца. Только так, чтобы он не знал.       — Трикси понимает правильно, что Молодой Лорд имеет ввиду выкрасть у Хозяина палочку? — глаза эльфа расширились и плечи сразу поджались в шею.       — Позаимствовать, Трикси. Запомни это слово. Когда нибудь оно поможет тебе. Потом незаметно вернёшь, мне надо её на пару секунд.       — Трикси не может пойти на такое с Хозяином, — Теодор раздражённо выдохнул. Он не любил приказывать, но по другому здесь не быть.       — Я тебе приказываю. Я тоже твой хозяин. Можешь считать, что основной. У отца есть Вене, — эльф быстро кивнул, пробормотав про юношеский максимализм и исчез, появившись через пару секунд с палочкой.       Нотт взял жёсткое древко в руки и не задумываясь сразу прислонил его к браслету. Он собирался потратить ещё раз её обещание на то, чтобы она поверила ему, поэтому дополнил своё признание. Теодор хотел, чтобы она знала и не сомневалась в его чувствах, но понимал, как это может быть сложно для Гермионы, которой только и надо возможности в чём-то усомниться.       — Я люблю тебя, поверь мне во второй раз.

***

      Гермиона сняла с себя тонкую и короткую кофту, которая носила Белатрисса, сжав её, чтобы вода ушла с одежды. Она посмотрела на своих друзей, которые начали активно снимать с себя одежду и резко отвернулась, кинув в них вещью, которую держала в руке.       — Хотя бы предупредили меня, чтобы я отвернулась, — она шла назад, не оборачиваясь и споткнулась, упав прямо на песок, который моментально прилепился к ней, — чёрт, как Лейстрендж ходит в ней.       Грейнджер недовольно отзывалась, взяв палочку Теодора и применила к себе заклинание, чтобы отчистить себя и высушить. Она пользовалась именно его палочкой, потому что она слушалась её как родную. Возможно чувствовала что-то? Её взгляд направился на пейзаж. Сердце всё ещё бешено колотилось от осознания, что они натворили. Натворили безумие, так ещё и под её руководством. Гордиться или стыдиться, она не знала. В любом случае есть всегда оправдание. Студенты львинного факультета не могли себя повести по другому.       — Нам надо в Хогвартс. Там остался один из последних крестражей, не считая змеи, — Гарри произнёс это, отвернувшись и схватив с собой Рона, чтобы Гермиона переоделась в более удобный наряд.       Девушка сразу невольно вспомнила о Теодоре. Не так давно он признался ей в любви, а она ничего не ответила. Испугалась. Что, если ей придётся умереть, а она даст ему ложный шанс? Это были лишь догадки, паранойя, поступить не так, как надо. Но нигде не было пошаговой инструкции о том, как любить. Как любить того, кого нельзя. Гермиона проигнорировала его и написала только спустя время на совсем другую, отдалённую тему, а он не зацикливал внимание на том, что она ничего не сказала. Её браслет лежал в сумке и после того, как она переоделась в удобную одежду, она взяла его, нацепив обратно на руку. Один раз Рон даже спросил её, что за вещь она носит каждый день на своей руке, почти никогда не снимая. Грейнджер лишь говорила, что это от близкого и родного человека, фактически не лгала.       — Как мы по твоему попадём туда? Тебя ищут везде, абсолютно. Я уверена, что там ещё внимательнее.       — Пройдём через секретный проход. Я помню его на карте мародёров, — не успев даже сказать слово, её и Рона накрыли мантией-невидимкой, трансгрессировав в Хогсмид.       Гермиона твёрдо встала на землю, не успев даже оглянуться, как начал звучать кошачий вой. Она закрыла свои уши и закусила губу от того, что не догадалась. Конечно они поставили воющие чары. Поднялся неожиданно ветер и на небе появляются дементоры. Она уже встречала их, близко тоже, но каждый раз как в первый, как будто все они охотятся на неё и она оказалась в своём кошмаре. Гарри сжал палочку Малфоя и направил её вверх.       — Экспекто Патронум, — его голос не было слышно только глухим и Гермиона начала пытаться быстрее думать, как выбраться из этой ситуации, но Рон взял её за локоть, потащив в сторону. Если бы она осталась в платье Белатриссы, то непременно бы упала.       Грейнджер оказалась в помещение и сразу произносит Люмос, который осветил комнату. Обведя быстрым взглядом простор, она понимает, что теперь их не трое, а четверо. Альбус Дамблдор показался перед ними и девушка могла бы вскрикнуть от счастья, если бы не подняла свет выше и не увидела более чёткую картину. От негодование пронёсся вздох, перед ними был хозяин трактира «Кабанья голова». Он неожиданно выхватывает её палочку, показывая, что надо вести себя тихо и произносит Нокс. Мужчина открыл дверь и девушка сжалась, испугавшись, что он их сейчас сдаст и всё было зря. Были слышны лишь отголоски и ребята прислушивались к ним, затая дыхание.       — Это был мой патронус козёл... Да, я случайно выпустил кошку в комендантский час, — Гермиона слушала это затаив дыхание, неосознанно удерживая и мальчиков, хотя они не собирались что либо делать.       Мужчина зашёл обратно, громко хлопнув дверью и кинув палочку обратно временной хозяйке. Он сел за стол, в тёмной комнате, решив зажечь свечу, внимательно смотря в окно. В первые Грейнджер не знала, что делать. Словно статуя из камня, она стояла у стены, с сомнением смотря на хозяина дома.       — Вы брат Дамблдора. Аберфорт, верно? — Поттер подал голос и волшебник взглянул на них.       — Я вам советую покинуть Хогсмид с рассветом, мистер Поттер, — он сказал это легко, как будто сдался и девушка удивлённо посмотрела на него. Она не думала, что брат директора может говорить так, оставляя всё на самотёк. Как будто ничего уже сделать было нельзя, — не говорите мне про орден Феникса, не надо, тёмный Лорд победил.       Гарри начал медленно закипать от того, что Аберфорт отчаялся. Гермиона слушала это краем уха и осмотрела комнату. На стене висел портрет девушки, которая с нежностью на всё смотрела. Вокруг неё был великолепный сад, а она лишь молча хлопала глазами. Девушка подошла ближе, тронув картину.       — Кто это, мистер Дамблдор? — все обернулись на неё и старый мужчина совсем поник, быстро подойдя к тому месту, где стояла только что гриффиндорка.       Все внимательно слушали его историю, а Гермиона еле не плакала от того, что рассказывал волшебник про свою сестру. Она выглядела как ангел и видимо ей не было места на земле. За этим она не заметила, как рубин жжёг ей кожу и только спустя время осознала это, быстро взглянув на него.       «Где ты? С тобой всё нормально?»       Она только вспомнила о том, что там был Теодор. Буквально ближе чем ожидалось. Он сейчас находился в Хогвартсе, скорее всего страдая от бессонницы, иначе он бы не писал ей ночью. Грейнджер тихо сказала, когда повисла неловкая тишина после рассказа о Ариане.       — Прошу прощения, можно мне в уборную? — лицо залилось краской от того, как прямо она спросила это, сразу после того, как хозяину пришлось вспомнить о тяжёлом прошлом, о том как умерла его сестра. Аберфорт не смутился, только показал рукой в сторону, где она находилась. Гермиона опустила голову и прошла в ту сторону, стараясь не смотреть ни на кого.       Она закрыла за собой дверь, прикоснувшись палочкой к браслету, как можно тише прошептав.       — Я в Хогсмиде.       «Ты с ума сошла?»       Грейнджер улыбнулась. Ей представилось, каким злым он может быть от её слов, как он беспокоиться. Как любит. Она нервно выдохнула.       — Сиди в гостиной и не высовывайся.       «Я убью тебя.»       Гермиона затянула рубашку так, чтобы украшения не было видно и вышла. Гарри сразу её схватил и притащил к себе, прошептав на ухо.       — Я уговорил Аберфорта. Он проведёт нас до Хогвартса.

***

      Конечно Нотт не послушал её. Не уверен, что она даже посмеет размышлять об этом. Его туфли стучали по камню Хогвартса, который стал вторым домом. Стал таковым для большинства. Теодора не волновала его собственная судьба, если вдруг новые профессора, Пожиратели Смерти, найдут его и начнут допрашивать. Он вышел в коридор, где была выручай комната. Конечно он знал, где гриффиндорцы прячутся, но не стал их пугать этим. Кажется он пришёл вовремя, потому что в стене появилась дверь и из неё начали выходить люди. Первый человек остановился и с удивлением, но без страха посмотрел на него. Симус Финниган.       — Малыш слизеринец заблудился? Или специально следишь за нами? — Теодор усмехнулся и сложил за спиной руки. Вся толпа за Симусом смотрела на него, но ничего не делала.       — Мне нужна Гермиона, — послышался шёпот со всех сторон, но сквозь него пробралась Гермиона и остановилась прямо перед ним. Он словно очаровался ей на пару секунд, едва дыша.       — Гермиона, отойди от него! — рыжая голова показалась среди всех людей и он выставил палочку, спрятаны за собой девушку.       — Рон, успокойся, он не тот, как вы его знаете. Не такой, как я вам от части рассказывала, — Теодор ухмыльнулся протяну руку с палочкой из виноградной лозы.       — Твоя палочка, Грейнджер?       — А это твоя, Нотт? — все смотрели разинув рты, не понимая как реагировать.       — Я так и знал, что ты не настолько прост, как кажешься! — из глубины послышался голос Невилла и он с улыбкой вышел наружу, — не зря ты помогал нам избегать наказаний от пожирателей.       Люди смотрели на Гарри Поттера, ждя его реакции, но он лишь нервно взмахнул руками, отодвинув всех и выйдя вперёд. Все тоже сразу оживились и собрались выходить из выручай комнаты целым стадом.       — Не думай, что ты отделаешься от вопросов, Гермиона, — избранный строго посмотрел на неё и Уизли закивал головой подтверждая его слова. Она улыбнулась.       — Я приду. Совсем скоро. Не отстану от толпы, не бойтесь, — взгляд переместился на Нотта и она не заметила, как мальчики обречёно вздохнули, быстро идя в сторону большого зала, — ты меня не послушал, Тео.       — А ты мне не ответила на моё признание, Миона, — Грейнджер скривила лицо, стукнув по плечу слизеринца.       — Не называй меня Миона.       — Ты же называешь меня Тео.       — Тебе нравится это сокращение. Вижу по тебе.       Теодор покачал головой и взял за плечи Гермиону, слегка прижав к стене. Лёгкий удар выбил весь кислород из лёгких и она удивлённо посмотрела на него из-под ресниц, схватив за рубашку. Между ними осталось мало места, но ещё больше девушку волновало то, что буквально начинается самый разгар войны, а он решил потратить это время на школьные игры.       — Что ты делаешь?       — Я люблю тебя, Гермиона, — она посмотрела на его глаза, которые выражали только искренность, — ты мне веришь?       — Да, я же обещала.       — А ты меня? — он сказал это тихо, как будто на самом деле не хотел слушать ответа, опасаясь его больше, чем Воландеморта. Гермиона посмотрела на него ещё раз, не могла отвести взгляда, всегда возвращаясь к его лицу. Рука потянулась к щеке и в крови разыгрался адреналин.       Если не сейчас, то когда?       — Я люблю тебя, Теодор, — чужие губы накрыли её, став родными, тем, что должно быть с ней. Она не возволила себе провалиться в это безумие, медленно отлепляясь от него, — ты потом это отпразднуешь, надо идти.       — Надеюсь отпраздную это с тобой, Миона, — он услышал как она зарычала от негодования и рассмеялся, — львица.

***

      — Чего вы ждёте, схватите его! — Пенси Паркнисон направляла палочку на Гарри и говорила своим писклявый голосом, как будто впервые нашла себе место.       Гермиона обернулась на неё и проскрипели зубы. Никто её не послушал и все подошли к Гарри прикрывая его от остальных. В конце концов остались только слизеринцы. Грейнджер поймала взгляд Теодора, пока он стоял с ними. Она в недоумении смотрела на него. Он ухмыльнулся и медленно встал подойдя к ней и став рядом, незаметно сжав её руку. Представители змеиного факультета с удивлёнными глазами посмотрели на него, но некоторые ученики последовали за ним, как будто только ждали того, чтобы это сделал кто-то первый.       — Нотт! Что ты делаешь? Пошёл против отца? — Пенси вскинула руки.       — Он будет гордиться мной, Паркнисон.       Гермиона ухмыльнулась его словам и сжала ладонь крепче, чувствуя поддержку, которая питала её изнутри. Это война, на ней всё происходит быстро, поэтому долго наслаждаться какими либо событиями не получалось. Каждый быстро себе нашёл место и Грейнджер начала выглядывать Рона, ведь только в курсе, что надо приблизительно делать. Против кого бороться.       Началась паника, все бежали толкаясь и Грейнджер почувствовала, как её потянули за руку. За ней потянулся и Теодор, который всё ещё держал её за ладонь. Она врезалась в тело Уизли, который прижался к её уху, начав шептать.       — Нам надо в тайную комнату!       — Зачем? — девушка вопросительно подняла бровь.       — Меч Гриффиндора был пропитан ядом Василиска, значит он уничтожает крестраж. Готов поставить, что они не убрали из той комнаты тело Василиска. Значит мы возьмём клык и проткнём чашу, — Гермиона удивительно захлопала глазами и улыбнулась, так ярко, что это было крайне неуместно в их случае.       — Ты гений, Рональд!       — Вы о чём, что такое крестраж? — она медленно обернулась на него и закусила губу, взглянув на друга, стоявшего с ней рядом. Он угрюмо посмотрел на неё и Теодора, сложив руки на груди, мол, разбирайся сама. Грейнджер обречённо выдохнула, обняв за тело Нотта, а он сложил руки на её спине, слегка неловко от того, что это было сделано на глазах у всех.       — Есть дело, которая надо сделать только нам, в которое вмешаны только мы. Пожалуйста, не геройствуй. Иди, помогай остальным. Там, где будем мы, тебе нет места, — девушка закусила губу от возможно слегка грубой интонации с её стороны, — это не мой секрет. Не секрет вовсе. Но наше предназначение.       Парень скептически оглядел их. Недавно они были пойманы пожирателями и их не убили, только из-за возможной выгоды и потому, что Воландеморт не разрешал им убивать. А сейчас, это их прямое задание, которое они не посмеют ослушаться. Никто не остановиться, несколько раз подумав, перед тем, как сказать Авада Кедавра. Тёплые, медовые глаза смотрели на него с полной львиной решительностью и он тяжело выдохнул. Это решение может быть его ошибкой, но также и спасением. Гермиона научила его рисковать, а он оказался способным мальчиком.       — Иди, — его щеки коснулись губы, одарив смазанным поцелуем и он ухмыльнулся, подняв глаза на Уизли, который покраснел. То ли от смущения, то ли от злости. — Береги себя.

***

      Они не узнали как убить змею. Время истекло и Гермиона стояла рядом с Джинни, прикрывая рот рукой, когда увидела Хагрида с Гарри на руках. Её глаза попытались отыскать Теодора среди всего этого ужаса, но вместо этого она почувствовала учешающие объятия сзади и с головой укуталась в них, когда к ней пришли нотки его парфюма. Удивительно, что даже в такое время он его использовал. По щеке скатилась слеза. Лучший друг умер и она не могла думать ни о чём кроме этого.       Грейнджер встречала смерть уже много раз, теряла близких людей, но потерять брата, было намного больнее. Хотелось выдавить слёзы из глаз, выплакать столько, чтобы этого было достаточно для памяти Поттера, но ей было тяжело. Вся жидкость как будто высохла изнутри и ничего не осталось. Как засохший лепесток на дереве, в котором уже не было жизни и он скоро полетит в сторону с ветром. Гермиона переживёт. Переживёт его смерть, но никогда не забудет. Мозг долбил мыслями о том, что они на войне и эта борьба нуждается в ней, но есть ли смысл в бою без оружия?       Теодор сжимал её крепче. Конечно, ему тяжело понять, какого это на самом деле, когда твой человек по духу умирает. У него есть друзья, есть лучшие друзья, но в последнее время они отдалились на большие расстояния друг от друга. Поддерживать приятелей было не в стиле их факультета. Они могли отомстить, дать совет, но не успокоить. Нотт зажмурил глаза. Его волновало то, что он возможно ошибся со стороной и не спасёт ни себя, ни свою девушку, подвергнёт опасности отца, который всё ещё имел место в его сердце. Воландеморт рассмеялся, как сумасшедший. Была лишь мечта, собственноручно убить его. О таком возможно думали многие, которые стояли на этом месте, в этом дворе.       Невилл выходит из толпы и его слова прорываются эхом в черепе каждого. Он не был убедителен, но говорил правду. К сожалению для этой правды должен быть тот, в которого можно верить. На которого можно повесить все надежды и в случае неудач, винить его. Гермиона медленно отлепляется от парня и осматривает всех, кто был здесь. Она встречается взглядом с Роном и неожиданно появляется чувство удовольствия, как будто скоро случится то, что спасёт их. Под её мысли все резко начали вздыхать.       Тело на руках Хагрида зашевелилось и спрыгнуло, направив палочку на Тёмного Лорда. Повсюду послышались хлопки, но не от аплодисментов, а от аппараций Пожирателей, которые сбегали с поля боя. Со стороны, которая защищала Хогвартс, послышался рёв, который показывал всю страсть к продолжению битвы и неосознанно, Гермиона начала улыбаться. Девушка посмотрела на Нотта, а тот ухмыльнувшись только закатил глаза.       — Живучий, сука, — она рассмеялась, вытирая с глаз слёзы, ударив его плечу и оттолкнув в сторону от куска стены, который намеревался упасть прямо на голову парню.       — Нам надо найти Нагайну, Гермиона, — крик был оглушителен, но кажется только она его услышала. Грейнджер кивнула и побежала в сторону за Роном. Не успев пройти и пары метров, как её схватили за локоть.       — Я пойду с тобой, даже не препирайся, Грейнджер, — он прошипела ей это в лицо, почти как змея. Послышалась как угроза, но внутри были скрыты нотки беспокойства. Лишь бы не терять время, Гермиона кивнула ему и устремилась за Уизли.       Они оказались почти за секунду в каком то разрушенном коридоре. На ступеньках лестницы, легко извивалась змея, проходя через разломанные участки замка. Все трое остановились перед ней, словно замере от гипноза, а она, не останавливаясь, двигалась всё ближе к ним.       — Что теперь? — Рон сказал это рассеянно и впервые у Гермионы не было ответа.       Змея сделала резкий выпал вперёд, её шипение прозвучало, как рычание и от неожиданности, Грейнджер упала, потащив за собой парней, которые не удержали равновесия.       — Конфундус! — Теодор произнёс это, направив палочку на змею, но она только отразила это заклинание. Слизеринец пригнул голову, чтобы его же проклятие не прилетело ему в голову.       Он не ожидал такого, от чего неосознанно началась подниматься паника, которая душила его безысходностью. Нотт взглянул вниз и увидел Невилла, стоящего внизу. В его руках был сжат меч. Теодора схватили за рукав и оттащили от места, где он лежал. Туда целилась Нагайна, чтобы прокусить ему шею и его чудом спасли. Парень повернул голову и улыбнулся быстро Гермионе.       Тело само подняло его на ноги и он не обращая внимания на вскрики от девушки, бежал по лестнице вниз. Змея потеряла внимание к остальным, оставив на том, кто на неё напал. Животное действовало быстро и даже охватил на секунду страх, что ничего не получится, но ожидания оправдались. Из-за угла вышел Лонгботтом, его рука занеслась над головой крестража и отрезала её. Теодора неожиданно забрызгало кровью и аристократ скривился, попытавшись смазать красную и густую жидкость, но лишь размазал её по лицу.       — Молодец, Нотт, — слизеринец даже не взглянул на Невилла, лишь улыбнулся его похвале, подняв взгляд наверх.       Гермиона быстро спускалась по ступенькам и обхватила тело Теодора своими руками, выдохнув от напряжения. Её не волновало, что оставались капли крови на одежде, которые прилипли в итоге к ней тоже, она крепче сжала его.       — Я рада, что бегала в поисках крестража сегодня, а не смотрела, как ты рискуешь собой. Я уверена, ты испытывал свою судьбу и удачу целый день. Меня бы инфаркт схватил!       — Тогда я лучше не буду тебе рассказывать, Миона.       Она проигнорировала своё сокращённое имя и улыбнулась. Тело животного лежало у их ног и она обратила своё внимание на гриффиндорца, который всё ещё сжимал свой меч в руках, удивлённый, что это сделал он.       — Если бы не ты, Невилл, ничего бы не получилось, ты большой молодец. За этот год я увидела значительные твои изменения.       — Гермиона не врёт, ты возмужал на глазах, — её поддержал Рон и положил свою руку ему на плечо, хлопнув по нему. Невилл от смущения зарделся красной краской и попытался говорить уверенно.       — Спасибо, друзья. Нам надо бежать к Гарри! — все как разом осознали это и пошли за Невиллом. Теодор опять схватил руку девушки, боясь её куда либо отпускать от себя, а она закатила глаза. Он прочитал в них очевидное недовольство, что теперь с ней носились, как с ребёнком, но лишь усмехнулся, позволяя тянуть себя.

***

      Они стояли в очередном дворе Хогвартса, где почти ничего не было тронуто. Растения отражали солнечные лучи своими листьями, которые как будто были покрыты воском. Птицы пели, как знак того, что война окончена, но это ощущалось как издёвка. Война не даёт пользы, в любом случае, это не перекроется трупами, которые были холодны.       Они были вдвоём. Впервые была слышна тишина, которая приходила только ночью, но на удивление, это было не привычное для них время суток. Раннее утро, которое стало белым листом жизни. В замке всё ещё звучала суматоха, которая перемешалась со смертью. Кто-то оплакивал, отсыпался, залечивал раны, радовался. Никто не будет судить тебя за твои эмоции. Как минимум, потому что каждый был занят собой.       Нотт сжал руки Грейнджер в своих. Она посмотрела на него и тяжело выдохнула. Было сложно начать говорить, открыть рот на постороннюю тему. Не упасть в пропасть с обсуждением войны. Девушка не стала пытаться отвлечься. Невозможно вечность игнорировать то, что произошло.       — Я рада, что у семьи Уизли никто не умер. Он стали мне родными за это время, — Теодор поджал губы, вспоминая, как оттолкнул от стены Фреда Уизли на поле боя. Как Джордж был готов расцеловать его за помощь. Он спас брата от неминуемой смерти и в груди бился страх.       — Для меня война ещё не закончилась, — он усмехнулся, — мне надо будет идти. К отцу. И самому оставаться здесь опасно. Скорее всего через секунду все оклемаются и я, как слизеринец и сын Пожирателя Смерти, автоматически становлюсь человеком, которого отправят на допрос одним из первых.       — Все знают, что ты был за нас.       — Если бы всё решалось добрым словом, Гермиона... — он замолчал, взяв долгую паузу, — я люблю тебя. Не подставлюсь. Это будет долгий и нудный разбирательский процесс, в котором я могу затеряться на неделю. Но одержу победу во всех обвинениях в мою сторону. Тебе только... Надо подождать.       — Наши отношения построены на том, что я жду, — сердце приятно кольнуло от упоминания отношений и Теодор улыбнулся.       — Я тоже тебя ждал. С четвёртого курса ждал.       — Это не считается, Теодор.       — Тогда я приведу тебе другой пример. Как насчёт твоего игнора в мою сторону после признания любви? — он нагло ухмыльнулся и вопросительно поднял бровь.       — Я была растерянна, — она вскинула руки и вытаращила свои глаза на него, не думала, что он когда либо припомнит это ей.       — Конечно, конечно.       — Я не хотела давать ложных надежд! — Нотт стал поддакивать, явно издеваюсь. Гермиона легко толкнула его, а он специально начал падать, схватив её за запястье, утащив за собой. Её тело оказалось на его и она поставила руки по бокам.       Затянулась тишина, которая прерывалась лишь тихим ветром. Теодор поднял руку к её непослушным волосам, убрав прядь за ухо. Он помнил, как негодовал от того, что её совсем не беспокоило состояние кудрявых волос. Он слышал, как остальные девочки обсуждали её гнездо и видимо это доходило до неё. Со временем, волосы становились всё прямее и прямее. Даже во время её походов, она умудрялась находить время, чтобы поменять текстуру на более прямые.       — Я надеюсь, что увижу ранним утром твои волосы, пока они ещё не подверглись твоей магии, которая изменяла их.       — Ты испугаешься и сбежишь.       — Я обещаю, что нет.       — Хочешь, чтобы я поверила? — она усмехнулась и Теодор вспомнил. Осталось последнее её сто процентное и безоговорочное доверие. Парень сузил глаза, преместив ладонь на её щёку.       — Можешь не верить. Твоё обещанное доверие, я потрачу на что-то другое. Более безумное.       — Не прогляди момент.       Она улыбнулась и потянулась к нему за поцелуем. Он не отстранился ни на шаг и ответил на него, прижав её тело ближе к себе, добившись, чтобы она перестала удерживать себя, опираясь о землю руками. Это было так невинно и игриво, что хотелось смеяться.       Война закончилась, а наша история только началась.