Предыстория

1981 В маленькой комнате тикали старинные часы и едва слышно поскрипывали деревянные половицы, лунный свет пробивался сквозь тяжёлые занавеси, падая на ковер узкими полосами. Возле старинной колыбели, купленной по дешевке за десять галлеонов, стоял Римус Люпин, крепко прижимая к груди закутанного в одеяльце младенца. Он помнил, как замазывал трещину на боку кроватки смолой, которую раздобыл в маггловском магазине. Девочка тихо посапывала, её чёрные волосы слиплись на висках, а сонный облик хранил в себе что-то гордое и дерзкое, неуловимо напоминающее о Сириусе. Сириус. От одной мысли о нём сердце Римуса болезненно сжалось. Внутри боролись два голоса: один, усталый и надломленный, твердил, что он всегда знал: Блэки предают, второй, совсем тихий, еще верил, несмотря на слова правдивые слова Дамблдора. Он помнил Сириуса таким: живым, полным энергии, как будто ничто не могло его остановить, а теперь тот оказался предателем, из-за него больше нет ни Джеймса, ни Лили, ни даже Питера. Это реальность, которую он не мог принять. Казалось невозможным, что кто-то из их маленькой семьи мародёров мог причинить столько боли. — Римус, — строгий, но не лишённый сочувствия голос вырвал его из воспоминаний. — Мы пришли сразу, как получили письмо от Альбуса. У камина, рядом с которым в воздух поднялся порох, стояла Андромеда Тонкс. Её каштановые волосы были собраны в пучок, который должен был быть идеальным, но в сочетании с тенями под глазами, его небрежность указывала на бессонную ночь. В строгих чертах лица читались и твёрдость, и едва скрываемая боль. Она смотрела на него так, что хотелось отвести глаза, смотрела и видела не только загнанного в угол оборотня, но и человека, потерявшего всех. И еще она видела ребенка с фамилией, которую сама бросила много лет назад. Рядом с ней находился Тед Тонкс, высокий мужчина с добродушным лицом, который неловко переминался с ноги на ногу, чувствуя напряжение момента. — Ты обещал, — напомнила Андромеда, её голос стал мягче, но не потерял своей твёрдости. Римус опустил взгляд на девочку, её крошечные руки выглядывали из-под пледа. Он вспомнил Марлин, ее смех и упрямство, как она спорила с Сириусом до хрипоты из-за имени, как победила, потому что «Капелла» – это звезда, и девочка должна сиять, несмотря ни на что. Она была такой маленькой, такой беззащитной, и всем, что у него осталось от людей, которых он привык считать семьей. — Она единственная, кто остался, — он озвучил свои мысли, не отрывая взгляда от ребёнка. — И она должна быть в безопасности, — ответила Андромеда, делая шаг вперёд. Её взгляд потеплел, когда она встретилась взглядом с Люпином. — Ей небезопасно оставаться с тобой. Он молчал, с трудом находя в себе силы передать девочку. Но внутренний голос подсказывал, что Андромеда права. Ей нужен дом и настоящая семья, а не его хаотичный мир. — Её зовут Капелла. Капелла Блэк. — Римус повторил для себя, чувствуя горький привкус на языке, и передал девочку Андромеде. Перед глазами воспоминания заиграли калейдоскопом, только цвета их были блеклые и ноющие. — Столько споров было. Тед кивнул, принимая ребёнка на руки. — Мы позаботимся о ней, — произнес он уверенно, осторожно поправляя одеяльце. Чуть позже, вспыхнуло зелёное пламя камина, освещая небольшую гостиную дома на окраине города. Послышался топот детских ног по лестнице и через минуту в комнату вбежала восьмилетняя Нимфадора Тонкс. Её синие волосы стали ярко-голубыми, засияв в полумраке, как вызов любым невзгодам. — Это она? — воскликнула девочка, подскакивая к родителям. Она вцепилась в руку отца. — Она будет моей младшей сестрёнкой? — Да, Дора, — улыбнулся Тед, осторожно укладывая Капеллу в руки своей жены. — Но это значит, что теперь ты старшая и должна подавать пример. — О, я всё смогу! — Нимфадора энергично уперла руки в бока, как будто уже была готова к выполнению этой роли. — Правда! Андромеда хмыкнула, недоверчиво покачав головой. — Для начала тебе придётся научиться терпению, — заметила она, усаживая дочь на диван. — Но я терпеливая! — возмутилась Нимфадора, бросив быстрый взгляд на крошечную кузину. Её уже не остановить. — Она мне уже нравится. А ты думаешь, она будет метаморфомагом, как я? Андромеда взглянула на младенца, который, казалось, удивительно спокойно воспринимал всю суету вокруг. Капелла открыла глаза-бусинки и разглядывала всё вокруг, совсем ничего не понимая. — Может быть, — сказала она с улыбкой, осторожно касаясь тёмных волос девочки. — Но даже если нет, это ничего не изменит. — Главное, не показывай ей, как превращаешь нос в пятачок, — пошутил Тед, глядя на дочь. — А то Андромеда нас всех выселит. — Очень смешно, — бросила Андромеда, но уголки её губ дрогнули, выдавая улыбку, даже в такой тяжелый момент. На минуту стало легче, будто горе отступило на шаг. Это был тот самый момент, когда каждый чувствовал, что жизнь, несмотря на свою жестокость, продолжается. Капелла, мирно лежащая в руках Андромеды, засыпает. Когда пламя камина погасло и в доме на окраине Лондона стало тихо, Римус еще долго стоял посреди пустой комнаты. Он поднял с пола крошечный носок – видимо, обронил, когда пеленал – и сжал в кулаке. Потом сунул в карман, взял мантию и вышел в ночь, подальше от запаха детской присыпки и воспоминаний. 1988 Дом Тонксов был наполнен тёплым шумом воскресного утра. Солнце заливало полы, отражалось от стеклянного столика, отчего на стенах плясали солнечные зайчики. Где-то на кухне звенели чашки, Андромеда что-то негромко говорила Теду, а Нимфадора и Капелла, напротив, старались не издавать ни звука. Они сидели в углу гостиной, пригнувшись друг к другу, и переглядывались заговорщицки, как умеют только сестры. — Смотри, — прошептала Нимфадора, осторожно доставая большой, потёртый фотоальбом из-за диванной подушки, который нашла пару дней назад. — Это что? — с интересом спросила Капелла, усаживаясь поближе. Она вся подалась вперед, чуть не уткнувшись носом в альбом. — Фотоальбом. Тут все: мама, папа, бабушка и дедушка, твой отец, — Нимфадора на мгновение замялась, а затем добавила: — И та часть семьи, про которую лучше не вспоминать. Капелла ахнула, её большие тёмные глаза широко распахнулись, стоило ей услышать упоминание своего отца, она с самого начала хотела узнать о нем все. — Ты что, стащила его у мамы? — Мама просто была невнимательной, оставляя его на видном месте. И это ради тебя, так что не считается, — невинно отмахнулась Нимфадора. Она открыла альбом, и страницы, наполненные старыми колдографиями, заскрипели. Первая фотография была милой и простой: молодая Андромеда в саду с маленькой Нимфадорой на руках. Малышка отчаянно пыталась уцепиться за косу матери, а та смеялась, показывая девочке цветок. — Это я, — гордо сказала Нимфадора, указывая на младенца. — Ты была такая лысая, — хихикнула Капелла и перевела на неё взгляд. — Совсем на себя не похожа. — Пятнадцать лет прошло, не удивительно. Зато потом у меня выросли волосы, а ты так долго ходила с пушком, что мама уже думала, что ты будешь похожа на дедушку! — быстро парировала Нимфадора, перелистывая страницу. Следующая фотография была совсем другой. На ней Андромеда, когда ей было лет восемнадцать, стояла рядом с двумя девушками её же возраста, двумя женщинами, одна из которых положила руки на плечи двух мальчиков. Та, что стояла рядом с юношами, была высокой и серьёзной, но даже сквозь статику колдофото пробивался ее надменный прищур, словно она заранее знала, что ты недостаточно хорош. Другая выглядела ещё более строгой, а её взгляд буквально прожигал камеру, только уголки губ были чуть подняты в намеке на улыбку. — Это кто? — спросила Капелла, двигая пальцем по колдофото. — Бабушки Друэлла и Вальбурга, а это сестры мамы, Нарцисса и Беллатриса, — пробормотала Нимфадора. — Друэлла и Вальбурга, это они тебя не любят? — спросила Капелла. — Меня-то они вообще терпеть не могут, мы даже не виделись никогда, — фыркнула Нимфадора. — А тебя, наверное, возненавидели бы за то, что ты носишь их фамилию, но живёшь у нас. Капелла почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Она знала, что фамилия Блэк была для многих в магическом мире символом чего-то великого, но, как говорила Андромеда, далеко не всегда хорошего. — А это мой папа, да? — тихо спросила она, заметив другую фотографию, где двое мальчиков — Сириус и Регулус — смирно стояли в официальных мантиях. — Да, — мягко ответила Нимфадора. — Они были братьями. Мама не общалась с ним давно, поэтому ничего про него не рассказывает. А Регулус… я про него ничего и не знаю. На новой странице было несколько фотографий молодой Андромеды и Теда. На одном из снимков они сидели на пикнике, смеясь над чем-то, чего камера не могла запечатлеть. На другом танцевали, Тед держал её за талию, а Андромеда нежно улыбалась. — Они такие счастливые, — заметила Капелла, с улыбкой разглядывая снимок. — Конечно, — подтвердила Нимфадора. — Они ушли от всего этого мрака и начали жить по-своему. — И мы тоже! — сказала Капелла, и в её голосе прозвучала уверенность, которая удивила даже её саму. Но в этот момент дверь кухни открылась, и шаги Андромеды застали их врасплох. — Дора! — строго окликнула она, увидев альбом в руках дочери. Нимфадора быстро захлопнула его, но было уже поздно. — Мама, это не то, что ты думаешь! — начала она. — Так я не права, если думаю, что вы просто решили покопаться в семейной истории? — Андромеда устало покачала головой, но в её глазах блеснула недобрая искра. — Мы просто смотрели, — вступилась Капелла, вытягивая свои маленькие ручки вперёд, словно защищая Нимфадору. — Мне просто интересно, ты совсем ничего не рассказываешь про папу. Андромеда вздохнула и, кинув недовольный взгляд на Нимфадору за то, что та снова поставила этот разговор на повтор после того, как Капелла долго не могла успокоиться с расспросами, узнав правду о своём происхождении, присела на корточки перед своей племянницей. — Послушай, — сказала она мягко, — этот альбом не игрушка. Здесь столько воспоминаний, и далеко не все из них радостные. — Но я хотела узнать, — тихо сказала Капелла. — Я хочу увидеть его хоть на фотографии. Ты не показываешь. — Ее пальцы вцепились в край альбома, глаза защипало от обиды. В этот момент, словно откликаясь на ее тоску и отчаянное желание прикоснуться к отцу, страницы альбома, который Нимфадора всё ещё держала в руках, начали перелистываться сами по себе. Лёгкий ветерок поднялся в комнате, заставив Андромеду замереть, а Нимфадору удивлённо ахнуть. Капелла, широко распахнув глаза, инстинктивно схватилась за альбом, словно пытаясь его остановить. И тогда фотография, которую она тронула, вдруг засветилась. — Капелла! — воскликнула Андромеда, бросаясь к ней. Но девочка лишь смотрела на снимок, где молодой девятилетний Сириус стоял перед большим особняком вместе с Андромедой. Его фигура двигалась, он весело подмигивал им из кадра, пока его пятнадцатилетняя кузина широко улыбалась. — Ого, — прошептала Капелла, держа искрящееся колдофото в руках. — Ты волшебница, — заулыбалась Нимфадора, глаза которой изменили цвет на голубой, засияв восхищением, после чего взъерошила тёмные волосы кузины. В ее голосе прорезалось откровенное облегчение: — и даже не сквиб, надо же! Андромеда сдержанно улыбнулась, обняв девочку. — Похоже, в нашей семье появился ещё один волшебник. Капелла прижалась к ней, чувствуя, как внутри неё распускается нечто новое и невероятное. И Сириус с фотографии подмигнул ей, будто тоже это знал. 1991 За три года Капеллу научили многому, приготовив к первому учебному году: держать спину прямо, не плакать при чужих, отвечать на вопросы о семье коротко и без дрожи в голосе. Но одну вещь она так и не освоила – перестать вглядываться в лица прохожих, надеясь неизвестно на что. На дубовом столе в гостиной лежал плотный конверт из пергамента. Восковая печать с гербом Хогвартса уже слегка размазалась, а уголки бумаги замялись, ведь Капелла почти не выпускала письмо из рук с тех пор, как несколько дней назад нашла его у двери. Она сидела у окна, глядя на тихую улицу. Лондон жил своей обычной жизнью: мимо проехала машина, вдалеке слышались голоса прохожих. Всё это казалось таким обыденным, но в голове у Капеллы мысли метались от волнения. Главная была самой липкой и противной: что, если в школе это не останется незамеченным? Вдруг кто-то из детей Пожирателей смерти захочет познакомиться поближе, потому что ее отец герой их родителей? За её спиной раздались шаги. — Ты готова? — спросила Андромеда. Капелла обернулась и встретилась взглядом с тётей. Андромеда выглядела усталой, держалась прямо, как всегда, когда речь заходила о прошлом. — Почти, — ответила Капелла, машинально поправляя рубашку. Андромеда кивнула, затем посмотрела на письмо, лежащее рядом с девочкой. — Не бойся. У тебя всё получится. — А если нет? Андромеда села рядом. — Ты переживаешь. Это нормально. Я тоже боялась, когда отправлялась в Хогвартс. — Правда? — Конечно. Только я боялась совсем другого, — её голос стал тише. — Но у тебя всё будет иначе. Я обещаю. Блэк медленно кивнула, отводя взгляд в сторону. — Знаешь, я закончила Хогвартс, когда твой папа только начал учится на втором курсе. Он был хулиганом с самого детства, постоянно что-то вытворял, — Андромеда тепло улыбается, расчесывая тёмные волосы племянницы. — И ты очень на него похожа. Капелла прикусила нижнюю губу и решилась – это был вопрос, который она никогда не решалась задавать вслух: — А ты веришь, что он это сделал? Рука Андромеды дрогнула. В комнате повисла тишина, только гребень шуршал по волосам. Когда она заговорила, голос был ровным, но каким-то пустым: — Я верю тому, что видела, а видела я мало. Но иногда я думаю… — Она не закончила, тряхнула головой. — Он совершил плохой поступок, очень плохой, но это не значит, что он всегда был плохим человеком, понимаешь? Не стыдно быть на него похожей, не стыдно носить его фамилию. Всё-таки, она осталась у тебя в честь уважения к нему. На мгновение Капелла почувствовала себя легче, Тед рявкнул так, что с лестницы, кажется, штукатурка посыпалась: — Дора! — Да иду я! — крикнула Нимфадора сверху. Через секунду она появилась на лестнице, с трудом удерживая в руках запутавшуюся в тканях мантию. — Ты всю неделю тренируешь свои превращения, а собрать себя в дорогу не можешь? — с усмешкой сказал Тед, проходя мимо. — Это другое, — пробормотала она, старательно избегая взгляда матери. — Ну-ка, помоги ей, — Андромеда хлопнула дочь по плечу. — У нас мало времени. Семья загрузилась в старую машину, которая трещала и поскрипывала на поворотах. — Почему мы не могли аппарировать? — спросила Нимфадора, когда они свернули на оживлённую улицу. — Потому что в Хогвартс Капелле нужно будет ехать на поезде, и она должна привыкнуть, что не все маги мгновенно телепортируются, — ответила Андромеда. — Ага, и потому что папа боится аппарировать, — добавила Нимфадора с улыбкой, глядя на Теда. — Ещё бы, — пробормотал он. — Один раз чуть не оставил свои ноги в Оксфорде, больше не хочу рисковать. Капелла смотрела в окно, стараясь не думать о том, как всё изменится через пару недель. Косой переулок казался чем-то сказочным, но в её голове это место всё равно смешивалось с тревогой. «Дырявый котёл» встретил их запахом чего-то горелого и старыми деревянными столами, которые скрипели при каждом движении. Капелла осторожно прошла за Тедом, с интересом глядя на посетителей. Некоторые из них выглядели совершенно обычными, как в любом кафе, но стоило чуть внимательнее посмотреть, как становилось понятно: все они были магами. Одна ведьма в углу – старая, сгорбленная – проводила Капеллу долгим взглядом, что-то прошептала соседке, и обе уставились на неё. Капелла отвела глаза, притворившись, что не заметила. — Держись рядом, — сказал Тед. Когда они вышли в маленький внутренний дворик, он достал палочку и ловко коснулся нужного кирпича. Капелла задержала дыхание, наблюдая, как стена зашевелилась и начала открываться. Косой переулок оглушил её. Узкие улочки, заполненные лавками и шумными толпами, выглядели совершенно иначе, чем всё, что она видела до этого. Капелла старалась смотреть на всё сразу: огромные котлы у витрины, старинные метлы, облепленные детьми, и светящиеся вывески. — Давайте разделимся, — предложил Тед, глядя в список покупок. — Я куплю учебники, а вы с Нимфадорой идите за палочкой. — А я в Гринготтс, — сказала Андромеда. — Встретимся у аптеки Малпеппера. Лавка Олливандера оказалась совсем другой. Тёмная, пропахшая древесной стружкой, она выглядела скорее заброшенной, чем оживлённой. — Доброе утро, — произнёс тихий голос, и из тени вышел Гаррик Олливандер. Капелла почувствовала, как её дыхание участилось. — Доброе утро, мистер Олливандер, — с привычной вежливостью сказала Нимфадора. — Мы за палочкой для Капеллы. — Конечно, конечно, — мастер обвёл взглядом на юную девочку. Его глаза остановились на её лице, затем на волосах. — Вы... напоминаете мне кое-кого, — тихо сказал он, достав коробку из полки. — Тот же разрез глаз, что у вашей матери. И в то же время, — он чуть склонил голову, — есть что-то от отца. Я помню его палочку: кедр, пятнадцать дюймов, очень гибкая, идеальна для дуэлей. Но ваша, думаю, будет другой. — Он, казалось, говорил сам с собой. Капелла ощутила неприятное покалывание в животе. — Это неважно, — быстро ответила Нимфадора, заметив изменение в настроении сестры. Подбор палочки оказался долгим. Несколько раз палочки отказывались подчиняться, вызывая фонтаны искр и треск. — Странно, — пробормотал Олливандер, снова уходя вглубь лавки. Когда он вернулся, то протянул Капелле изящную палочку из тёмного грецкого ореха. — Сердце дракона, двенадцать с половиной дюймов, — сказал он, наблюдая за её реакцией. — Грецкий орех часто выбирает тех, кому предстоит делать трудный внутренний выбор. А драконья сердечная жила очень мощная, но склонна к тёмной магии. Не дайте палочке управлять вами. Капелла осторожно взяла палочку в руки. Едва её пальцы коснулись дерева, она почувствовала тепло, словно палочка ожила. — Это она. Олливандер кивнул, его лицо оставалось непроницаемым. — Хороший выбор. Она может быть капризной, но она ваша. На выходе их уже ждал Тед. — Сюрприз, — сказал он, протягивая Капелле клетку. Внутри сидел филин с золотистыми перьями и яркими глазами. Он смерил Капеллу долгим оценивающим взглядом, потом нехотя протянул клюв для поглаживания – мол, так и быть, посмотрим, что ты за хозяйка. Капелла почувствовала, как сердце сжалось от радости. — Правда? — Конечно, — улыбнулся он. — Ты заслуживаешь немного поддержки. — Спасибо, — тихо сказала она, проводя пальцами по клетке и глядя на птицу. — Давайте поспешим, — вмешалась Андромеда, подходя к ним. — Нам ещё многое нужно успеть. Капелла посмотрела на палочку в руках, на филина в клетке и почувствовала, как что-то в ней изменилось. И на кратчайший миг ей показалось, что где-то далеко-далеко, в месте, о котором она ничего не знала, кто-то тоже сжимает палочку, или просто думает о ней.