1994.2

Утром Капелла была тише обычного. В её голове будто кто-то оставил открытой книгу, и страницы с воспоминаниями о прошлой ночи непрерывно переворачивались, мелькая перед глазами. Она не могла забыть ни его голос, ни лёгкое касание пальцев, ни рисунок в блокноте, где Возничий нёс крошечную козочку. Даже теперь, когда зал был наполнен шумом, когда Дафна что-то рассказывала ей про вечерние планы, Капелла едва слышала. — Ты вообще меня слушаешь? — прищурилась Дафна, наклоняясь ближе. Капелла моргнула, выныривая из своих мыслей. — Что? — Я говорю, что ты ведёшь себя странно, — Дафна подозрительно посмотрела на неё. — Всё утро такая задумчивая. Что, всё же поддалась французским чарам? Или, может, болгарским? — Ну хватит,, — коротко ответила Капелла, поднося ко рту чашку с чаем и слабо улыбаясь. — Просто думаю — О чём? Капелла чуть замялась, а потом пожала плечами. — О звёздах. Дафна вздёрнула бровь, но спрашивать дальше не стала. День прошёл как в тумане. Уроки сменяли друг друга, заклинания, зелья, трансфигурация — всё шло своим чередом, но Капелла ловила себя на том, что считает минуты до того, как они снова окажутся в их кабинете. В том самом кабинете на третьем этаже, который давно превратился в их маленькое убежище. Когда она вошла, Теодор уже был там. Он сидел на краю старого, потёртого стола, чуть наклонившись вперёд, и перелистывал книгу, толстыми страницами пахнущую пылью, старостью и чем-то, что невозможно определить словами, но что всегда чувствуется, когда берёшь в руки древний, полный тайн фолиант. И Капелла вдруг поняла, что ей хорошо. Ужасно, пугающе хорошо. От того, что они снова здесь. От того, что между ними нет напряжённого молчания, как раньше. От того, что он снова говорит с ней так, будто хочет, чтобы она слышала. — Сегодня без экспериментов? — она склонила голову, бросив взгляд на пустой стол. Теодор усмехнулся, постучав пальцем по кожаному корешку книги. — Сегодня теория. Я вспомнил, где читал про зелье Мопсуса. Он развернул книгу, и Капелла шагнула ближе, замечая герб на обложке. — Это из вашей семейной библиотеки? — Да, — кивнул он. — Пришлось попросить отца отправить её. — И он не спросил зачем? Теодор чуть приподнял уголок губ — не совсем улыбка, скорее тень её. — Вопросы он не задаёт. Капелла усмехнулась, но ничего не ответила. Она придвинулась ближе, скользя взглядом по пожелтевшим страницам. — Это зелье невероятно сложное, — негромко сказал Теодор, проводя пальцем по тексту. — Ингредиенты достать практически невозможно, настаивать его нужно три месяца. Но хуже всего даже не это. Оно малоизученное. Никто не знает, какие могут быть последствия. Капелла подняла на него взгляд. — Ты хочешь, чтобы я передумала? Он не ответил сразу. Закрыл книгу, сцепил пальцы, словно взвешивая слова. — Я хочу, чтобы ты осознавала риски. Она выпрямилась. — Осознаю. И я готова. Теодор какое-то время смотрел на неё, но затем медленно кивнул. — Хорошо. В таком случае, нам предстоит добыть один из редчайших ингредиентов. — Какой? Он отложил книгу в сторону. — Яд акромантулов.  Капелла почувствовала, как внутри всё сжалось. — Акромантулы. — Она повторила слово, словно пытаясь убедиться, что расслышала правильно. — Свежий яд, — подтвердил Теодор. — А это значит, что идти за ним придётся в Запретный лес. — Когда? — Она сжала пальцы в кулак, подавляя инстинктивный страх. — Через две недели. Во время первого испытания Турнира, — ответил он. — Все будут заняты, никто нас не заметит. — Хорошо, — Капелла сглотнула, но быстро взяла себя в руки. Теодор чуть склонил голову набок, изучающе глядя на неё. — Ты всегда так легко соглашаешься на опасные вещи? Она улыбнулась — спокойно, уверенно. — Если в этом есть смысл, то да. На этот раз он не ответил. Но, похоже, именно этого он и ждал. В Большом зале царило оживление. Турнир Трёх Волшебников затмил собой все остальные события, и теперь разговоры в основном крутились вокруг предстоящего первого испытания. Даже Дафна, обычно более сдержанная в своих эмоциях, выглядела заинтересованной. — Поскорее бы, — сказала она, намазывая джемом тост. — А то все говорят и говорят, а что именно будет непонятно. Зато Астория в восторге, она своих друзей уже замучила своей нетерпеливостью.  Капелла скептически приподняла бровь. — И ты уже ждёшь первого испытания, чтобы поболеть за Флер? — Я впечатлена ею, это не означает, что я стану размахивать плакатами с её именем, — Дафна чуть прищурилась, уловив в её голосе насмешливые нотки. — А за Седрика или Поттера болеть не хочешь? Всё-таки представляют Хогвартс. На секунду показалось, что Дафна фыркнёт, но она лишь положила нож на край тарелки, взяла салфетку и промокнула губы, прежде чем ответить: — Я не испытываю необходимости выражать слепую поддержку только на основании общей школы. — Ох, простите, мисс холодная рациональность, — Капелла сдержала смех. — Мне просто любопытно, как они справятся, — пожала плечами Дафна, проигнорировав её подкол. — И что из этого выйдет. Блэк покачала головой с улыбкой, поднимаясь из-за стола. — Ладно, мне пора. Увидимся позже. Дафна коротко кивнула, и Капелла, накинув мантию, вышла из Большого зала, направляясь к одному из длинных коридоров. Когда Капелла пробралась через тайный проход и вошла в аудиторию, одна из дуэлей как раз закончилась, все разбирали свои выигрыши со ставок. Последнее заклинание рассекло воздух, и тело одного из учеников отлетело назад, едва не ударившись о стену. — Победа за Томасом Фэрчайлдом! — объявил кто-то из зрителей, когда дуэлянты опустили палочки. Капелла не удивилась. Она уже поняла, что победить его могла разве что случайность. Он заметил её сразу. — Блэк, — усмехнулся он, подходя ближе. — Взгляда от меня не отводишь. Опять хочешь проиграть? — Учитывая, что в прошлый раз я продержалась меньше минуты, любой результат будет прогрессом. — вздохнула Блэк, потирая шею.  — Что ж, это разумный подход. Но сомневаюсь, что ты просто пришла проверить, насколько быстрее я смогу победить тебя на этот раз. — Томас рассмеялся, облокотившись на колонну. Капелла глубоко вдохнула. Утомляло слушать его высокомерные высказывания.  — Мне нужно, чтобы ты натаскал по заклинаниям меня за две недели. Томас чуть приподнял брови. — Две недели? И какая же неотложная причина? Ты решила поразить какого-то поклонника внезапными навыками дуэли? Капелла закатила глаза. — Вроде того. Мне очень нужно. Томас какое-то время смотрел на неё, оценивая. Она поджала губы, решив использовать другую тактику:  — Ну ты же лучший дуэлянт. Кого ещё я могу попросить? Никто с тобой здесь не сравнится.  — Ладно, Блэк, заканчивай льстить. Надо сказать, мне всегда радостно поставить младших на место. — Посмотрим, кто кого поставит. — Все так говорят, — усмехнулся он, кивая в сторону свободной площадке. — Ну что ж, начнём. Через пару часов палочка в её руке дрожала, пальцы сжимали рукоять так сильно, что костяшки побелели. Она не спускала глаз с Томаса, стараясь предугадать его движение, но он был слишком опытен, слишком расслаблен, а это значило, что она всё равно проиграет. Это был не вопрос, а неизбежность. — Ты не расслабляешься, Блэк, — лениво заметил он, не спеша поднимать палочку.  — Так и будешь стоять, словно перед казнью? Она ничего не ответила, сосредотачиваясь на дыхании. Вдох, выдох. Медленно, ровно. Она знала, что он хочет заставить её сделать ошибку. Обычная дуэль — это не просто мощные заклинания, это ещё и тактика, психология, уверенность. — Экспеллиармус! Заклинание сорвалось с её губ, но Томас даже не дёрнулся, его защита сработала мгновенно, и прежде чем она успела опомниться, что-то тёплое и пронзающее ударило её в грудь. Тело отлетело назад, как будто её толкнула невидимая сила, и Капелла не успела сгруппироваться, ударившись боком об пол. Томас, по его словам, с подушками не играл. Боль отдалась глухим эхом в рёбрах, но сильнее било не это — сильнее било разочарование. — Минус десять очков за наивность, — хмыкнул Томас, крутанув палочку в пальцах. — Ты правда думала, что я поведусь на столь предсказуемую атаку? Капелла стиснула зубы, подавляя раздражение. Она знала, что злилась не на него, а на себя. — Давай ещё раз. Томас посмотрел на неё с лёгким удивлением, но затем усмехнулся и кивнул. Она снова проиграла. И снова. И снова. Здесь, в дуэльном зале, под сводами старой аудитории, не было эмоций, не было оправданий. Только она, палочка и противник, который раз за разом показывал ей, насколько она беспомощна. — Нужно тренироваться каждый день, Блэк. Если ты действительно хочешь научиться драться, а не просто покрасоваться с палочкой, то другого варианта нет. Томас говорил это так буднично, словно давал ей домашнее задание, но Капелла и не думала отступать. Каждый день так каждый день. Они договорились встречаться после занятий, до ужина, там, где меньше шансов наткнуться на старосту или преподавателя. Время поджимало, а ей нужно было успеть научиться хотя бы чему-то полезному. Она, конечно, в Теодоре не сомневалось, но хотелось собрать яд акромантулов, а не почувствовать его в своей крови.  Недавно выпавший снег успел растаять, оставив под собой сухую сероватую траву, и воздух был холодным, но терпимым. Капелла стояла, крепче сжимая палочку в замёрзших пальцах, и смотрела, как Томас лениво закручивает её в воздухе, разминая запястье. Он не выглядел серьёзным, но стоило начаться дуэли — и расслабленность пропадала. Она снова проиграла. Потом ещё раз. Она держалась чуть дольше, чем в первый день, но в итоге заканчивала либо на снегу, либо в паре шагов от вырванной из земли травы, когда едва успевала сгруппироваться перед падением. — Ты отвратительно уворачиваешься, — отметил он как-то раз, подавая ей руку, чтобы поднять. — Спасибо, — буркнула она, смахивая снег с мантии. — Не за что, — усмехнулся он. Так продолжалось несколько дней, и с каждой новой дуэлью у неё получалось чуть лучше. Томас не поддавался — если бы поддавался, ему бы это сразу наскучило, — но он не просто побеждал её, а ещё и объяснял ошибки. У неё была привычка чуть раньше времени вскидывать палочку перед атакой, из-за чего он заранее знал, что она будет делать. Она слишком сосредотачивалась на заклинаниях и забывала про окружение. Иногда её движения были чересчур резкими, иногда, наоборот, она замирала слишком надолго. Иногда она уже не чувствовала пальцев. Иногда приходилось кусать губу, чтобы не выругаться. — Ты слишком предсказуема, Блэк, — сказал он однажды, когда она едва увернулась от его заклинания и чуть не потеряла равновесие. — Сосредотачиваешься только на атаке. А в дуэли этого недостаточно. — Спасибо за бесценный совет, ты это без конца повторяешь, — процедила она сквозь зубы. — Всегда пожалуйста. На шестой день, когда она вновь оказалась на земле после особенно удачного оглушающего заклинания с его стороны, Томас вдруг протянул ей что-то в сверкающей бумаге. — Держи.  Она недоверчиво посмотрела на него, а потом на небольшой кекс в её руке. Таких она в Сладком Королевстве не видела, и среди блюд на столах в Большом Зале тоже.  — И откуда это? — Одолжил у эльфов на кухне, — пожал плечами он. — Что? — заморгала Капелла.  — Что? — На кухне работают эльфы? Томас усмехнулся, раскрыв свой кекс и откусив кусок. — Ну, курсе на шестом, может, и узнаешь. — Серьёзно? Я никогда не задумывалась откуда берется еда — Она покачала головой, разворачивая бумагу. — Спасибо.  — Ты удивишься, сколько всего в этом замке знают только старшекурсники. И Блейз.  Капелла откусила кусочек, чувствуя, как сладость слегка растапливается во рту. После холода и усталости от бесконечных дуэлей это было как награда. Но стоило им снова взяться за палочки, как сладость сменилась новым поражением. — Да чтоб тебя, — выдохнула она, поднимаясь. — Вот это настрой, — усмехнулся Томас, но затем неожиданно посмотрел на неё чуть внимательнее, будто о чём-то задумавшись. — Что? — Ты напоминаешь мне мою сестру. — Да? А на каком она факультете? — удивлённо вскинула брови Капелла. — Она сквиб. — Томас медленно убрал палочку, сцепляя руки в карманах. Капелла не сразу нашла, что сказать. — Ты даже не пытайся жалеть, — предупредил он с лёгкой улыбкой, но в голосе чувствовалась твёрдость. — Я люблю её, и мне плевать, что думает на этот счёт кто-то ещё. Капелла кивнула, не задавая лишних вопросов. Она не считала это чем-то плохим, но понимала, как это могло восприниматься в их среде. Томас был полукровкой, но сейчас, глядя на него, она поняла, что ему действительно всё равно на чужое мнение.  — Ладно, — сказала она, встряхивая руку, — может, я когда-нибудь и научусь тебя побеждать. Томас усмехнулся. — Может быть. Но не сегодня. Так и не хочешь рассказать ради чего тебе это всё?  — Не могу, извини, — Капелла слегка улыбается и пожимает плечами. — Мне кажется, что у меня ничего не получается. Пока не вижу прогресса.  — Не будь строга к себе. Две недели это слишком мало, мне понадобилось три года. Несколько заклинаний ты уже хорошо отработала. Если что, в драке справишься.  Они двинулись к замку.  Блэк потерялась в своих мыслях, отвлекшись на что-то неважное, ощущая, как теплый амулет нагревает кожу, от него идёт теплая волна, которая расслабляет. Резко тепло усилилось.  — Экспеллиармус! — резко вздёрнул палочку Томас, не предупреждая.  — Протего! — сразу же воскликнула Капелла, а через секунду засмеялась.  — Видишь? Шансы есть. Маленькие, но есть, — хмыкнул он и обогнал её.  Капелла с головой ушла в книги — не для уроков, конечно, а для себя. В последнее время её особенно интересовали магические существа, особенно те, о которых не рассказывали в стандартной программе.  Вечер был прохладным, но тихим. В коридорах постепенно редели ученики, обсуждая скорое испытание и делая последние ставки на чемпионов. Турнир Трёх Волшебников захватил всё внимание, но Капеллу сейчас занимало совсем другое. Она долго сидела в библиотеке, снова перечитывая отрывки про Запретный лес и его обитателей. Акромантулы встречались в нескольких книгах, и чем больше она читала, тем сильнее ощущала тревогу. Они были не просто опасными — они были умными, организованными и безжалостными к тем, кто осмеливался их побеспокоить. Даже взрослые волшебники предпочитали не связываться с ними без серьёзной подготовки. Но на последнем занятии она продержалась против Томаса пять минут, попав в него заклинаниями дважды, что для неё уже было большим успехом.  В спальне было пусто — девочки уже ушли в гостиную, и Капелла воспользовалась этим, чтобы спокойно собраться. Она не стала надевать мантию, ограничившись удобными брюками и тёплой рубашкой, на которую наложила чары, защищающие от холода. Поверх перекинула сумку через плечо, в которой лежали несколько рябиновых отваров — их она купила в Хогсмиде на прошлой неделе. Когда она вышла в гостиную, там уже никого не было. Пламя в камине горело ровно, а в углу мерцала колода карт, оставленная кем-то из старшекурсников. Она не спешила. Тревога, которая копилась внутри весь день, теперь была гулкой и тяжёлой. На улице воздух был сухим и холодным, а серый свет уходящего дня окрашивал стены замка в тусклые оттенки, подчёркивая резкость его контуров. Капелла чуть сильнее вжала подбородок в воротник, проверяя, не сползла ли сумка на плече. Теодор ждал её у массивных дверей, прислонившись к одной из створок. Его фигура была напряжённой, но спокойной. В руках он лениво перекатывал палочку, будто размышляя, стоит ли вообще втягиваться в это дело. Когда он заметил её, движение пальцев замерло, а потом он толкнулся от двери и выпрямился. — Все уже там, — негромко сказал он. Капелла только кивнула, оглядываясь. Впереди раскинулась равнина, ведущая к тёмной полосе леса. — Пойдем.  Теодор коротко выдохнул, будто с этим её решением исчезла последняя возможность передумать. Он молча двинулся за ней, и они направились в сторону леса, оставляя позади замок, пустые тропинки и последние лучи уходящего солнца. — Знаешь, в этом есть что-то неправильное, — негромко произнесла Капелла, пока они спускались по склону, стараясь не привлекать внимания. — Ты имеешь в виду то, что мы сбежали в лес, полный тварей, вместо того, чтобы сидеть на трибунах, как все нормальные люди? — Теодор бросил на неё косой взгляд. — Ну, когда ты это так формулируешь, звучит ещё хуже, — она хмыкнула, поправляя сумку на плече. Теодор усмехнулся и снова посмотрел вперёд. Они двигались быстро, но осторожно, стараясь не попадаться на глаза случайным прохожим. Где-то вдалеке мелькнули фигуры волшебников — вероятно, они возвращались из Хогсмида или направлялись к стадиону, чтобы успеть к началу испытания.  Они прошли мимо заброшенной хижины с покосившимся забором и свернули к лесу. Здесь было слишком тихо. Неестественно. Деревья стояли плотно, сплетаясь кронами, и даже в предвечернем свете между ними царила мрачная тьма. Лес был густым, почти удушающим. Казалось, что даже при ярком солнце здесь никогда не будет света. Толстые, узловатые стволы поднимались вверх, уходя в тьму, а извивающиеся корни, будто застывшие в вечном движении, пробивались сквозь землю, создавая странные, уродливые узоры. Они остановились перед табличкой, прибитой к мёртвой, высохшей сосне. Буквы, выжженные магией, гласили: «Вход запрещён. Опасность. Смерть» Теодор вскинул брови. — Ну, как минимум предупреждают, — заметил он. — Как любезно, — Капелла нервно обхватила палочку, ощущая её гладкую поверхность под пальцами. На секунду повисло молчание, словно ни один из них не решался сделать первый шаг. Потом Теодор вздохнул. — Давай уже, пока никто не увидел. Он первым переступил невидимую границу, и Капелла последовала за ним, ощущая, как холод леса обволакивает её со всех сторон. Здесь пахло сыростью, гнилью и чем-то ещё неестественным. Каким-то липким, настойчивым запахом, от которого по коже пробегали мурашки. Лес жил. Где-то вдалеке потрескивали ветки. Что-то шуршало в опавшей листве. Неуловимые движения между стволами, тени, которые исчезали, едва она пыталась на них сфокусироваться. Капелла сжала палочку крепче. — Отличное место, — прошептала она. Теодор, казалось, не обратил на её слова внимания. Он держал перед собой пергамент с волшебной картой, водя по нему пальцем. Слабый свет освещал линии, образующие маршрут. — Нам нужно идти вот сюда, — он слегка повернул карту, показывая направление. Капелла кивнула, делая глубокий вдох, и двинулась следом. Хруст веток под ногами отзывался в ушах слишком громко. Они шли по склонам, пересекая корни, торчащие из земли, цепляясь за влажные камни, которые делали дорогу не только извилистой, но и предательски скользкой. Темнота сгущалась всё больше, и Капелла, несмотря на тёплые чары на рубашке, чувствовала, как холод просачивается сквозь одежду. Она внимательно смотрела под ноги, но всё же пару раз поскользнулась, ухватившись за ближайшее дерево, чтобы не упасть. Теодор шагал уверенно, держа карту перед собой, и почти не замечал, как время от времени ей приходилось его догонять. Они углублялись в лес, пока вдруг что-то не привлекло её внимание. В стороне, чуть дальше за кустами, сквозь густые ветки пробивалось странное свечение. Оно было мягким, голубовато-белым, словно мерцающее пламя, но при этом двигалось плавно, неторопливо. Капелла замерла, присматриваясь, и увидела, что свет исходил от крошечных существ, парящих в воздухе. Они были размером с ладонь, с прозрачными крылышками, которые напоминали лепестки цветов, а их тела мягко светились в темноте. — Ого, — выдохнула она, невольно подходя чуть ближе. Теодор тоже остановился и посмотрел в сторону светящихся существ. — Луминарии, — сказал он тихо. — Волшебные светлячки. Их магия помогает растениям в лесу расти быстрее. Очень пугливые. Если подойти слишком близко, они просто исчезнут. Капелла наблюдала, заворожённая. Маленькие создания кружились в воздухе, словно танцевали, медленно и плавно, оставляя за собой легкий, едва заметный светящийся след. — Красиво, — призналась она. — Да, но нам не стоит задерживаться, — Теодор уже снова смотрел на карту. — Мы почти на месте. Она нехотя отвела взгляд и последовала за ним. Они шли дальше, и постепенно лес начал редеть, но от этого он не становился менее зловещим. Напротив, деревья здесь казались более искорёженными, с вывернутыми ветками, а мрак, казалось, сгущался сильнее. Где-то вдалеке раздался вой. Глухой, тянущийся, такой, от которого пробежал холод по спине. Капелла резко остановилась. — Пожалуйста, скажи, что это не то, о чём я думаю, — пробормотала она. Теодор на секунду поднял голову, прислушался, но затем лишь пожал плечами. И, наконец, впереди показалась пещера. Она была широкой, с тёмным провалом в земле, из которого веяло холодом. Вход был окружён торчащими из земли камнями, и выжженной травой.  Капелла остановилась, разглядывая провал, и невольно сглотнула. — Хорошо. А теперь скажи мне, что у нас есть прекрасный план, как туда спуститься. Теодор задумчиво повёл палочкой и направил её вниз, нарисовав что-то в воздухе.  — Вермиллиос.  Из кончика палочки вырвались красные искры и полетели вниз, освещая пространство под ними.  Они падали, падали, падали, и, наконец, осветили каменистый склон, уходящий куда-то в глубину.  Трудно было сказать, насколько глубоко он вел, но было видно, что земля там мягкая, обвалившаяся. — Ну, по крайней мере, это не обрыв, — заметил Теодор. Капелла обдумывала это несколько секунд, а затем решительно шагнула вперёд. — Ладно, я первая. Но едва она подняла ногу, Теодор схватил её за рукав. — Подожди. И прежде чем она успела возразить, он шагнул вперёд и буквально скатился вниз, потеряв равновесие на мягком грунте. — Черт, — Капелла выругалась, подбежав ближе. — Тео?!  Тишина. Она сжала зубы. — Ну и дурак. И прежде чем успела передумать, она сделала шаг вперёд и сползла вниз, ощущая, как земля уходит из-под ног. В последний момент склон резко оборвался, и она уже почувствовала, как падает, когда вдруг… — Вингардиум Левиоса! Капелла резко замедлилась в воздухе и мягко опустилась на землю. Она приземлилась аккуратно, но немного неловко, споткнувшись, и тут же перед ней появилась рука. Теодор смотрел на неё с лёгкой усмешкой. — Ты слишком торопишься. Капелла раздражённо посмотрела на него, но всё же взяла его руку и поднялась. — А ты слишком геройствуешь, — буркнула она, отряхивая одежду. Она хотела сказать что-то ещё, но вдруг почувствовала, как её щёки чуть покраснели. Возможно, от спуска, возможно, от чего-то ещё. Теодор только хмыкнул и посмотрел вперёд, туда, где перед ними простиралась глубина пещеры. Она уходила глубоко вниз, и темнота, сгустившаяся в её недрах, была почти осязаемой. Воздух становился тяжелее с каждым шагом. Влажные стены, покрытые белёсой паутиной, свисали над головой, а пол был скользким от тонкой плёнки чего-то липкого и застывшего. В свете «Люмоса» Капелла видела, как трещины в камне, узкие щели между валунами и потолок были испещрены толстыми нитями паутины, кое-где из неё выглядывали круглые, тревожно шевелящиеся коконы. — Не нравится мне это, — пробормотала она, стараясь держаться ближе к Теодору. Тот молчал, но его рука с палочкой была напряжена. Он шагал вперёд, направляя свет в разные стороны, вглядываясь в бесконечные извивы туннеля. Пауков по-прежнему не было. Теодор остановился, нахмурившись. — Как странно. — Да уж, — она сглотнула. — Может, их здесь больше нет? Амулет под рубашкой снова ожил, посылая тепло по груди.  Внезапно воздух содрогнулся от быстрого, прерывистого шороха. Сначала Капелла подумала, что ей показалось, но звук нарастал, словно кто-то стремительно бежал по камню, приближаясь с пугающей скоростью. — Тео! — она дёрнула его за локоть, но уже было поздно. Откуда-то сверху, от стены, что нависала над ними, вылетело нечто чёрное и многоногое. Паук, размером почти с крупную собаку, прыгнул, направляя ядовитые клыки прямо в шею Теодора. Капелла действовала быстрее, чем успела осознать. — Экспеллиармус! Заклинание ударило паука, отшвырнув его назад, но он был слишком лёгким — приземлился на лапы, сразу же готовый к новой атаке. Теодор, наконец, очнулся, резко отступая назад. — Бомбарда! Взрыв разнёс ближайшую стену, и куски камня посыпались на пол, но паук снова увернулся. Он шипел, высоко поднимая передние лапы, но прежде чем он снова ринулся вперёд, с потолка на пол сорвались ещё два. А затем — ещё. Звук когтей, шипения, многоногого движения эхом прокатился по пещере. Со всех сторон вылезали новые пауки, их глаза сверкали в темноте, блестящие клыки дрожали в предвкушении. Их было слишком много. Капелла стиснула зубы. — Протего! Полупрозрачный купол магии возник перед ней, отбросив ближайших пауков, но они не собирались останавливаться. Ещё трое спрыгнули сверху, их лапы стремительно несли их вперёд. — Инкарцеро! — Теодор взмахнул палочкой, и толстые верёвки оплели одного из нападающих, стягивая лапы, но другие уже окружали их. Капелла метнула в ближайшего «Ступефай!», и тот резко обмяк, заваливаясь набок. — Оглушай их! — крикнула она Теодору, отшатываясь от нового удара когтей. Но Теодор не отвечал. Она резко повернулась и почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Паук, больше всех остальных, с гладким чёрным панцирем и длинными, мощными лапами, уже заносил передние конечности, намереваясь схватить Теодора. Тот не успевал отреагировать, слишком близко, слишком быстро.  Блэк ощутила, как жара быстро распространилась по всему телу, исходя от груди. Не было возможности заметить, как слабо замерзал синий камень под тонкой тканью.  — Импедимента! Всё произошло за секунду. Заклинание ударило прямо в грудь паука, сбив его с траектории, и тот отлетел в сторону, врезавшись в стену. Капелла не дала ему подняться. — Депульсо! Мощная волна магии отшвырнула его дальше, с такой силой, что паук заскрежетал когтями по камню, прежде чем наконец рухнул замертво. Её охватило странное удовольствие, но оно быстро испарилось.  Она тяжело дышала, разворачиваясь к Теодору. — Чуть не сожрали тебя, идиот! — рявкнула она, но её голос дрожал. Тот всё ещё выглядел ошеломлённым, но быстро взял себя в руки. — В следующий раз дам им сделать это, чтобы тебе было о ком попереживать, — он вытер ладонью лоб. — Нам нужно заканчивать. Капелла судорожно выдохнула, разворачиваясь обратно. Пауков было слишком много, но они уже начали действовать более осторожно, поняв, что жертвы сопротивляются. — Я прикрою, собирай яд, — сказала она твёрдо. Теодор кивнул, быстро подбегая к ближайшему оглушённому пауку. Капелла отступила, занимая оборонительную позицию, готовая отбиваться. Её руки больше не дрожали. Она не даст этим тварям тронуть его. «Ступефай!» — один паук рухнул замертво. «Импедимента!» — ещё одного отшвырнуло назад. Её движения были отточены, каждое заклинание — точным, быстрым, мощным. Она увернулась от лап, перепрыгнула через скользкий участок пола, поймала момент, атаковала. И вдруг Теодор схватил её за запястье. — Всё! Уходим! Пауки не стали ждать, пока они передумают. Они бросились вперёд, ещё быстрее, ещё злее. Капелла бежала, чувствуя, как Теодор тянет её за собой, его пальцы сжимаются крепче. Позади шипели разъярённые твари, когти стучали по камню. Они сворачивали, петляли, перепрыгивали через выступы, спотыкались, но не останавливались. Свет впереди. Почти выбрались. Рывок. Выбросившиеся наружу, они всё ещё бежали. Лес мелькал перед глазами, ветер бил в лицо, лёгкие горели от недостатка воздуха.  Они бежали, пока не скрылись за высоким каменным склоном, и только тогда, едва держась на ногах, рухнули на землю. Грудь сотрясалась от судорожных вдохов, а сердца грохотали, пытаясь вырваться из грудных клеток. Пауки не преследовали их. Только ночной ветер трепал траву, и где-то вдалеке выл кто-то крупный, но их это уже не волновало. Несколько секунд они просто лежали, вглядываясь в тёмное небо, покрытое холодными звёздами, не в силах произнести ни слова. Тёплый воздух с запахом сырой листвы и сосновой смолы наполнял лёгкие, но они всё ещё не могли нормально дышать. Лёжа на земле, Капелла чувствовала, как сердце бешено колотится в груди, пытаясь наверстать весь тот воздух, которого ей не хватало в пещере. Мышцы болели, ладони были грязными, в волосах запутались мелкие кусочки паутины. Её тело требовало отдыха.   Она вдруг рассмеялась. Сначала тихо, почти выдохом, затем громче, не в силах сдержать этот странный, нервный, но почему-то искренне весёлый смех. Адреналин, страх, облегчение, всё смешалось воедино, и теперь ей было просто смешно. Теодор медленно повернул голову в её сторону. В его взгляде смешались изумление, подозрение и лёгкая обречённость. — Ты что, с ума сошла? — наконец выдал он, но не особо уверенно. Капелла попыталась взять себя в руки, но это было бесполезно. — Просто, — она чуть приподнялась на локтях, широко улыбаясь. — Ты должен был видеть своё лицо! — Моё лицо? — Теодор приподнял бровь, скрестив руки на груди. — Это ты, кажется, окончательно потеряла рассудок. Эти твари людей едят, а ты тут лежишь смеешься.  — Нет, серьёзно! — Капелла снова расхохоталась.  Теодор покачал головой, но в его взгляде промелькнул лёгкий, едва заметный блеск — смесь раздражения и чего-то мягкого. Он вздохнул, прикрыв глаза на пару секунд, а потом, чуть выровняв дыхание, заговорил: — Знаешь, в конце декабря в Хогвартсе устраивают Святочный бал, традиция Турнира.  Капелла замолчала, переваривая его слова. — Не говори, что вместо него мы опять пойдем за ингредиентами. — Она приподнялась на локтях, глядя на него с лёгким недоумением. Теодор отвернулся, уставившись куда-то в сторону, будто внимательно изучал текстуру земли под собой. — Вообще-то, возможно, я хотел бы пригласить тебя. Тишина. Лёгкий ветерок прошёлся по верхушкам деревьев, заставив листья шелестеть. Капелла моргнула, не сразу поняв, что именно он сказал. — Серьёзно? — Нет, я просто решил проверить, умею ли я говорить слова в правильном порядке, — буркнул он, скосив на неё взгляд. Она не смогла сдержать улыбку. — И ты решил, что сейчас самый подходящий момент? — Просто решил воспользоваться твоим шоковым состоянием. Она посмотрела на него, изучая его выражение лица. В обычном свете, вне пещеры и без угрозы быть съеденными пауками, Теодор выглядел иначе. Его волосы растрепались, одежда испачкалась в пыли и паутине, но глаза всё ещё сохраняли ту самую хладнокровную уверенность, но теперь в них скользнуло что-то ещё. Что-то неуловимое. Капелла вздохнула, поднимая взгляд к кроне деревьев над ними. — Думаю, у тебя есть шанс, что я соглашусь. — Значит, договорились. Она вновь повернулась к нему, и в тот же момент Теодор наконец посмотрел прямо на неё. И почему-то в этот раз его взгляд заставил её сердце стучать немного быстрее. Гул голосов обрушился на них, стоило только ступить в гостиную Слизерина. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным каменной сыростью и запахом воска от множества свечей, горящих в канделябрах. В камине ярко полыхало пламя, и его языки отбрасывали на стены длинные извивающиеся тени, похожие на тёмные змеи, готовые ускользнуть обратно в трещины старых стен. Ученики сгрудились небольшими группами, возбуждённо переговариваясь, кто-то жестикулировал так яростно, что едва не сбивал книги с низкого столика у диванов. Они говорили о драконах — горячо, с восторгом и благоговением, голосами, наполненными азартом и едва скрываемым страхом.   — Я же говорил, что Поттеру достанется самый жуткий дракон! Он едва не сгорел заживо! — Но он справился! Ты видел, как он летал? Уворачивался, как будто он не человек, а чёртов гиппогриф! — Чистое везение! Да он сам не знал, что делает! — Флёр вообще чуть не погибла! Этот зверь разорвал бы её в клочья, если бы она замешкалась! Капелла слушала вполуха, вбирая обрывки разговоров, но почти не вникая в суть. Конечно, Турнир был главным событием года. Конечно, никто не говорил ни о чём другом. Конечно, сейчас её окружающие должны были с упоением обсуждать участников, но впервые она почувствовала укол сожаления.  Они с Теодором провели целый день в другом месте, среди запаха сырой земли и скрипящего полумрака, вместо того чтобы увидеть это грандиозное зрелище. В прошлом году она пропускала с ним квиддич, в этом году Турнир — и ни капли не жалела.  Она шагала быстрее, ощущая, как на себе ловит взгляды. Косые, настороженные. Кто-то бросал короткие, мимолётные, кто-то дольше задерживал её в поле зрения, словно собираясь сказать что-то, но в последний момент передумывая. Кто-то шептался, наклоняясь ближе к соседу, а кто-то и вовсе не скрывал насмешливого выражения лица, словно увидел нечто забавное. Капелла чувствовала это кожей, чувствовала это спиной, но не могла понять причину. Секунду она замерла, но тут же заставила себя продолжить путь, уверенная, ровная походка, подбородок выше, взгляд не дрожит. Она не сделала ничего, что могло бы привлечь такое внимание. Или всё же сделала? В воздухе витал терпкий аромат засушенных трав — Дафна хранила их в изящном стеклянном ларце у кровати, и время от времени едва ощутимый запах свежей зелени пробирался в дыхание. Она сидела за туалетным столиком, задумчиво расчёсывая длинные светлые волосы, и в её движениях чувствовалась почти механическая точность — методичность, доведённая до ритуала, который приносил умиротворение. Пэнси, напротив, выглядела совершенно расслабленной: полулёжа на кровати, она лениво листала книгу, время от времени постукивая ногтями по гладким страницам. Даже когда дверь комнаты открылась, она не отвела взгляда, но Дафна сразу же замерла, резко подняв голову. — Мерлин всемогущий! Капелла вздрогнула. — Что? — Что с тобой случилось?! — На мой взгляд, выглядишь даже лучше, чем обычно, — лениво кинула Пэнси, переворачивая страницу. Капелла моргнула, не сразу понимая, о чём они говорят, но затем её взгляд скользнул в сторону, к высокому зеркалу у стены. Растрёпанные волосы, в которых застряли мелкие частички пыли. Одежда, испачканная землёй, особенно на коленях. Потемневшие манжеты рукавов, на которых спутались паутина и сор. Она выглядела, мягко говоря, не лучшим образом. Чёрт. Теперь стало понятно откуда взялись те взгляды.  Дафна встала, подошла ближе, и её взгляд, полный лёгкого изумления, метался между лицом Капеллы, её одеждой и волосами, снова и снова, будто она не могла поверить своим глазам. Недовольно сжав губы, она накладывает чары очищения, благодаря чему вся грязь испарилась.  — Ты где была? — Голос её прозвучал резко, но в нём явственно сквозила обеспокоенность. Капелла замерла. Ответ у неё был, но не тот, который можно было сказать вслух. И, прежде чем она успела осмыслить, прежде чем успела придумать что-то правдоподобное, с её губ сорвались совершенно другие слова, достаточно подходящие, чтобы отвлечь её: — Теодор пригласил меня на бал. А я не умею танцевать, если честно. Веки Дафны дёрнулись. Пэнси подняла голову. — Теодор? — Дафна нахмурилась, будто сомневаясь, что услышала правильно. — Нотт? — переспросила Пэнси, откровенно недоверчиво. Капелла сглотнула. — И что ты ему ответила? — Дафна смотрела пристально, почти изучающе. — Согласилась, — небрежно пожала плечами Капелла, но губы её дрогнули в сдержанной улыбке. На секунду в комнате повисла напряжённая тишина, а потом Пэнси вдруг коротко фыркнула, и в её глазах мелькнул лукавый блеск. — Ты так выглядишь после того, как училась танцевать? Капелла закатила глаза, но не успела ответить, потому что Дафна внезапно оживилась. — Это же замечательно! — Она схватила Капеллу за руки, её лицо осветилось энтузиазмом. — Ты же понимаешь, что теперь я просто обязана заняться тобой? Капелла подозрительно сощурилась. — В каком смысле? — Не думай, что я оставлю без внимания твоё маленькое приключение, мы поговорим об этом позже, — Дафна бросила быстрый взгляд на Пэнси, подмигнув ей. — Но ты сказала, что не умеешь танцевать. — Дафна, не смей.  — Значит, я научу тебя. Капелла смотрела на неё с лёгким ужасом. — О, это будет жалкое зрелище, — усмехнулась Пэнси, лениво потянувшись. — Осторожнее, Гринграсс, а то она тебе все ноги оттопчет. Капелла стиснула зубы, но возразить не успела. Всё случилось как-то слишком быстро. Через десять минут, перед зеркалом, под строгим взглядом Дафны, она шагала в такт счёту, пытаясь не выглядеть полным идиотом. Пэнси, развалившись на кровати, наблюдала с явным удовольствием, а вернувшаяся Милисента, поглаживая своего котенка, хмыкала каждый раз, когда Гринграсс тихо ойкала. Нет, под их пристальными взглядами она танцевать больше не станет.  Вскоре, когда они наконец закончили, Капелла рухнула на подушки, чувствуя, как усталость постепенно накрывает её, подобно мягкому пледу. После всего, что произошло за этот день — после этого безумного похода в пещеру, после всех разговоров, после навязчивых мыслей — ей казалось, что она провалится в глубокий, долгий сон. Но стоило сомкнуть веки, как перед ней вновь распахнулись двери. Знакомая тяжесть воздуха, пропитанного старой бумагой, воском и чем-то неуловимо древним. Знакомые узоры на стенах, высокие шкафы с книгами, приглушённый свет свечей. Она снова была здесь. Особняк Блэков встретил её, как всегда, с той же безупречной сдержанностью, с той же холодной изысканностью, в которой не было ни капли уюта, но было нечто пугающе родное. Капелла села за стол, проведя пальцами по гладкой поверхности дерева. И, конечно, она уже ждала её. Вальбурга Блэк сидела в своём кресле, спиной идеально выпрямленной, с тем самым непоколебимым выражением лица, в котором сочетались строгая аристократическая осанка и непроницаемая властность. Но сегодня в её взгляде было что-то другое, в нём скользило нечто, что, если бы Капелла не знала её лучше, можно было бы принять за довольство. — Ты наконец-то показала себя, — произнесла Вальбурга, спокойно, почти бесстрастно, но в её голосе звучала едва заметная тень удовлетворения. — Дала отпор. Пока слабо, но это уже большой шаг.  Капелла смотрела на неё, ощущая, как внутри что-то медленно расправляет крылья. Странное чувство. Почти незнакомое. Одобрение. Не настоящее, не явное, но почему-то это что-то значило. Вальбурга изучала её, оценивающе, словно проверяя, действительно ли она осознаёт, что сделала. — Продолжай. Голос её был ровен, но в нём звучала некая неумолимость, словно приговор. Капелла хотела что-то сказать, но не смогла. Губы не двигались. Она пыталась заговорить, но слова застревали внутри, как будто кто-то лишил её голоса. Вальбурга лишь смотрела. — Продолжай, — повторила она. И прежде чем Капелла смогла хоть как-то осознать эти слова, прежде чем смогла снова попытаться заговорить, сон начал рассыпаться, таять, словно его никогда не было. Но голос Вальбурги звучал у неё в голове даже тогда, когда особняк окончательно растворился в темноте: — Продолжай. Она проснулась резко, как будто её вытолкнули из сна. Воздух в спальне был густым, наполненным запахами лаванды, тёплого воска и лёгким ароматом травяного настоя, который кто-то оставил на прикроватной тумбе.  Голос Вальбурги всё ещё звучал в её мыслях, не отпуская, тянув за собой что-то — ощущение, что она действительно сделала шаг в сторону, от которой прежде пыталась убежать. Она села, глубоко вдохнув, и провела рукой по лицу, после чего сжала сверкающий амулет в руке. Кожа была прохладной, а на губах чувствовался приятный привкус — не то чтобы реальный, но оставшийся от сна. — Ты опять во сне сражалась? — пробормотала Пэнси, даже не открывая глаз. Капелла дёрнулась. — Что? — Ты дышишь, как после дуэли, — пояснила та, сонно зарываясь в подушку. — Что снилось? Вопрос был будничным, простым. Но Капелла почему-то знала: если она скажет правду, если произнесёт вслух, что снова видела свою давно умершую бабушку, что та смотрела на неё с этим странным выражением, то это станет чем-то большим, чем просто сном. — Ничего важного, — тихо ответила она. Пэнси не стала настаивать. Но когда Капелла встала, подошла к зеркалу и посмотрела на себя, её собственное отражение показалось ей другим. Будто кто-то внимательно всматривался в неё из глубины стекла. Коридоры Хогвартса уже опустели, размытые отблески факелов лениво дрожали на каменных стенах, когда Капелла и Дафна наконец остались наедине. Весь день они были окружены кем-то ещё — Пэнси с её колкими замечаниями, Тео с его загадочными взглядами, Блейз, который, кажется, знал о людях больше, чем они сами о себе. Но вот теперь всё стихло, и Капелла могла просто расслабиться рядом с подругой. Дафна сидела, закинув ногу на ногу, и рассеянно перебирала кончик локона, будто в задумчивости. Но Капелла знала её слишком хорошо — если Дафна молчала так долго, значит, в её голове уже зрел какой-то план. — Ну что? — наконец раздался её голос, лёгкий, но с той самой ноткой, которую Капелла узнала бы где угодно. Это был тон человека, который уже всё решил за тебя. — Что — ну что? — Капелла чуть нахмурилась, но Дафна лишь закатила глаза. — Мы начинаем, разумеется. — Начинаем что? — подозрительно прищурилась Капелла. — Танцы, — Дафна произнесла это с таким видом, будто говорить приходилось с несмышлёным ребёнком. Капелла застонала, прикрывая лицо ладонями. — Только не это. — Именно это, — голос Дафны был непреклонен, в нём слышалось предвкушение. — Да ладно тебе, — пробормотала Капелла, глядя в потолок с выражением глубочайшего страдания. — Я же не обязаны танцевать на балу, могу просто стоять в уголке. Дафна хмыкнула, её голубые глаза сверкнули. — Конечно можешь, если хочешь выглядеть жалко. — Ты умеешь вдохновлять, — обречённо пробормотала Капелла. — Вставай, — голос Дафны стал мягче, но от этого не менее властным. Капелла закатила глаза, но подчинилась. — Если ты стопчешь носки моих туфель, я тебя убью, — предупредила Дафна, беря её за руку. — Постараюсь не убить тебя первой, — пробормотала Капелла, чувствуя, как лёгкое прикосновение подруги заставляет её сердце колотиться чуть быстрее. Дафна положила свою руку ей на талию, а свою осторожно сомкнула на ладони Капеллы. — Вальс — это не просто движения, это чувство, — сказала она, улыбаясь. — Это лёгкость, дыхание, музыка, которой даже не нужно звучать вслух. — Ты родилась с этим знанием, да? — буркнула Капелла. — Почти, — Дафна беззастенчиво ухмыльнулась. Капелла попробовала сделать первый шаг, но через секунду Дафна резко отдёрнула ногу. — Ай! — Прости! — Ты мне пальцы сломаешь такими темпами! Капелла захохотала, и Дафна, немного повозмущавшись, тоже рассмеялась. — Давай ещё раз. Они начали заново, и на этот раз всё пошло лучше. Капелла чувствовала, как Дафна ведёт её, как осторожно подсказывает движение одним лишь лёгким касанием. — Ты слишком напряжена, — сказала Дафна, мягко надавливая на её плечо. — Да ты что, — Капелла фыркнула, но постаралась расслабиться. Они кружились по комнате, и в какой-то момент Капелла даже перестала бояться сделать ошибку. Она просто следовала за Дафной, доверяя ей, как всегда доверяла. — А ты с кем танцевать собираешься? — вдруг спросила она. Дафна лукаво улыбнулась. — Пока никто не пригласил. Видимо, я слишком требовательна. — Или тебя просто все боятся, — ухмыльнулась Капелла. — Возможно. А теперь твоя очередь. Посвяти меня в свои дела с Тео? Капелла запнулась на шаге, но Дафна быстро её поймала. — Ничего особенного не было! — поспешно сказала Капелла. — Он просто позвал меня прогуляться, но мы слегка заблудились, потом я упала. Она заметила, как Дафна чуть прикусила губу, взгляд её потемнел. — Ты ведь понимаешь, что я не просто так спрашиваю? — Даф. — Блэк сжала её руку, внезапно почувствовав, будто ужасно провинилась. — Ты всё время где-то пропадаешь, — продолжила та, и в её голосе не было упрёка, только усталость. — Я вижу, что что-то происходит, но ты никогда не говоришь мне. — Я не хотела тебя обижать, — тихо сказала она. — Правда. — Тогда скажи мне, что у тебя на уме. Капелла вздохнула. — Это сложно. Но я обещаю, что расскажу. Дафна посмотрела на неё долго и внимательно. Потом вдруг ухмыльнулась и, прежде чем Капелла успела что-то понять, взяла её за руку и закружила так, что та едва успела поймать равновесие. — Хорошо, в очередной раз ты отделалась. Но это был последний, — весело предупредила она. Капелла рассмеялась. Они продолжали кружиться, и на этот миг исчезло всё остальное. Не было ни тревог, ни сомнений, ни прошлого, которое так часто преследовало Капеллу. Была только эта комната, мягкий свет и звук их смеха.  Неделя пролетела незаметно в череде тестов, бесконечных страниц учебников и записей, которые Капелла старательно перечитывала до позднего вечера, не давая себе ни минуты отдыха. Она чувствовала удовлетворение — почти везде справилась на приличном уровне. Кроме зельеварения, конечно. В этом предмете у неё был стабильный хаос, и даже если бы она пыталась соблюдать все пропорции идеально, результат неизменно оказывался катастрофическим. Но сейчас было не время забивать этим голову — впереди бал, вечер, когда всё должно быть красиво, легко, почти сказочно. Когда Капелла вернулась в спальню, её подруги уже вовсю готовились, создавая вокруг атмосферу приятной суматохи.  Пэнси была в особенно хорошем настроении, что само по себе было редкостью. Она сияла, её обычно колючий тон смягчился, и даже насмешки стали скорее добродушными, чем ядовитыми.  Всё объяснялось просто: Драко пригласил её на бал.  Она уже дважды повторила это, прищуривая глаза с гордым видом, будто это было само собой разумеющимся, но по лёгкому румянцу на щеках было понятно — она довольна больше, чем хочет показать. Миллисента тем временем возилась с Каспером, который лениво потягивался у неё на коленях, равнодушный к суете вокруг. Она что-то бормотала, поправляя корсет своего тёмно-зелёного платья, и Капелла лишь краем уха уловила: — Астория-то вообще в ярости, что её не пускают. — Дафна хихикнула, бросая взгляд на подругу: — Она говорит, что это самая ужасная несправедливость в её жизни. — Конечно, такая трагедия, — фыркнула Миллисента. Капелла только улыбнулась, разворачивая письмо, которое пришло ей утром. Она сразу узнала размашистый, чуть наклонённый почерк Нимфадоры. В письме было всё в её стиле — немного болтовни, лёгкий хаос в мыслях, но в целом — забота и тепло. Она рассказывала, как в министерстве все мечутся в подготовке к турниру, как начальство что-то бормотало про опасность задания с драконами, а Андромеда переживает, всё ли Капелле подошло. Капелла скользнула взглядом к кровати, где лежало её платье. Мама выбрала его идеально. Тёмное, цвета ночного неба, ткань переливалась при свете свечей, будто в неё вплели звёзды. Глубокий оттенок синего, уходящий в черноту, мягкие струящиеся складки и тонкий, почти невесомый слой лёгкой ткани поверх основной, создающий иллюзию мерцающего сияния. Лиф был украшен серебристой вышивкой, едва заметной, но придающей платью изящество.  Оно было создано для танцев, для плавных движений, для того, чтобы кружиться в нём, чувствуя себя частью волшебства. — Капелла, если ты продолжишь так на него смотреть, оно само на тебя не наденется, — подколола Дафна, поправляя платье на себе. — Лучше расскажи, как получилось, что привередливая Дафна Гринграсс, отказавшая даже французам, пойдёт танцевать с Блейзом? — с ухмылкой бросила Блэк, скрестив руки на груди. Дафна скривилась, закатив глаза. — Я устала от этих масляных улыбочек и нелепых попыток произвести впечатление. По крайней мере, с Блейзом мне не придётся выслушивать напыщенные комплименты. — Ага, зато будешь выслушивать его самодовольные комментарии, — хмыкнула Пэнси, приглаживая свои тёмные локоны. Дафна проигнорировала её, в последний раз проверяя, всё ли в порядке с её нарядом. — Кстати, Астория должна была отдать мне ленты, я быстро! — и прежде чем кто-то успел возразить, она уже выскользнула за дверь. Капелла вздохнула, оборачиваясь к зеркалу. Она стянула мантию, оставшись в лёгком нижнем платье, и осторожно надела подарок Андромеды. Синий камень амулета, ниточку которого пришлось приукрасить, красиво переливался при движении, кидая отблески и подчеркивая голубые глаза.  Корсет был затянут не до конца, но даже так чувствовалось, как он подчёркивает осанку, вытягивая фигуру. Она потянулась, стараясь схватиться за шнурок, но ничего не получалось.  — Как всегда, кроме жалости ничего не вызываешь, — Пэнси подошла к ней со своим фирменным выражением лица, означающим «тебе без меня не справиться». — Повернись. Капелла подчинилась, чувствуя, как Пэнси ловко затягивает шнуровку. — Вот так-то лучше, — удовлетворённо сказала она, отступая назад. — Не могу поверить, что мне пришлось это делать. — Ты же обожаешь командовать, так что не жалуйся, — усмехнулась Капелла, разглядывая себя в зеркале. Именно в этот момент вернулась Дафна. — Ну что, ты готова? — Думаю, да. Но Гринграсс покачала головой. — Нет, не совсем. Она подошла к тумбе и взяла небольшую старинную книжечку. Ту самую, с заклинаниями для волшебниц.  Она коснулась палочкой волос Капеллы, и те послушно закрутились в мягкие волны, ниспадая на плечи лёгкими завитками. — Ого, — Капелла провела рукой по волосам. — Благодари, — игриво фыркнула Дафна, быстро проводя заклинание на себе. Когда она закончила, девушки переглянулись в зеркале. Красота. В воздухе витало предвкушение, лёгкое волнение и приятная уверенность в том, что этот вечер будет незабываемым. Они с Дафной спешили вниз по лестнице, слыша доносящуюся из Большого Зала торжественную мелодию. Воздух был полон смеха, торжественного гомона, предвкушения — вся школа будто бы преобразилась, ожив под золотым светом свечей. Дафна шла уверенно, грациозно, подхватив подол платья, тогда как Капелла старалась не наступить на собственный подол, краем глаза следя за тем, как шёлковая ткань переливается при каждом шаге. — О, смотри-ка, поклонники, — насмешливо заметила Дафна, когда впереди показались Блейз и Теодор. Блейз, разумеется, выглядел безупречно. Чёрная мантия с вышивкой в сдержанных серебряных тонах, идеально сидящий сюртук, ухмылка, говорящая о том, что он знает, как хорош. Увидев девушек, он расплылся в самодовольной улыбке и шагнул вперёд. — Гринграсс, — протянул он, явно довольный тем, как шикарно выглядит его партнёрша. Дафна смерила его прищуренным взглядом, но всё же приняла его руку, позволив ему чуть наклониться и вежливо коснуться её запястья губами. — О, какая честь, — сухо протянула она, но в её голосе сквозила лёгкая насмешка. А Блейз, конечно же, был слишком доволен собой, чтобы обращать внимание на её сарказм. А вот Теодор стоял чуть в стороне, в своём характерном спокойствии, и, кажется, почти бы слился с тенями, если бы не его наряд. Впервые Капелла видела его в чём-то настолько элегантном — и в то же время простом. Чёрная строгая мантия, подчёркивающая высокий рост, белоснежная сорочка, открытый воротник, а поверх — жилет глубокого изумрудного цвета с узором, похожим на серебристые ветви дерева. Всё без излишеств, но идеально подобранное, точно подчёркивающее его утончённость. Капелла вдруг почувствовала, как внутри что-то сжалось. Когда их взгляды встретились, всё вокруг на мгновение словно потеряло резкость. Теодор смотрел на неё иначе. Не так, как всегда. Он молчал, но в этом молчании было что-то напряжённое, что-то необъяснимое. Обычно между ними никогда не было неловкости — они могли шутить, препираться, молчать вместе, и всё это было естественно.. Сейчас казалось, что воздух между ними стал тяжелее. — Что, поражён? — негромко бросил Блейз, не замечая их взгляда, и хлопнул Теодора по плечу. — Да уж, Нотт, даже ты должен признать, что у нас сегодня самые красивые партнёрши. Теодор не ответил. Капелла, чувствуя, как сердце отбивает неровный ритм, опустила глаза. — Идёмте уже, — сказала она чуть тише обычного, стараясь не выдавать сбившееся дыхание. Большой Зал сегодня был не просто праздничным — он выглядел волшебным. Точнее, ещё более волшебным, чем обычно. Потолок, словно отражение звёздного неба, переливался серебристыми огоньками. Повсюду висели гирлянды из хрустально сверкающих ледяных кристаллов, напоминавших снежинки. Высокие ели, украшенные золотыми шарами и мерцающими свечами, стояли у стен, а воздух был пропитан чем-то тёплым, зимним, сладковатым — ароматом ванили, корицы и хвои. Студенты, одетые в лучшие наряды, наполняли зал гулом голосов, оживлёнными переговорами и смехом. Они выглядели иначе, чем обычно: кто-то ослепительно прекрасен, кто-то растерян, кто-то явно смущён, но все — по-своему счастливые. Но главным событием, конечно, было открытие бала. Капелла заметила и Пэнси, которая изящно держалась за локоть Драко, и даже Томаса, улыбающегося девушке из Гриффиндора в тёмно-зеленом платье. Она давно с ним не виделась, так как не было времени из-за учебы.  Все взоры обратились к центру зала, когда участники Турнира Трёх Волшебников начали первый танец. Грациозные пары двигались в такт вальсу, скользя по полу с лёгкостью, и Капелла, наблюдая за этим зрелищем, невольно замерла. — О, Поттер — воплощение грации, — насмешливо протянул Блейз, стоявший рядом. Гарри, кажется, действительно не знал, куда ставить ноги, и временами его движения напоминали попытки не наступить на платье своей партнёрши. — Тихо ты, — одёрнула его Дафна, но тоже с явным весельем в глазах. — Манеры, помнишь?  А затем вальс подхватил и остальных. Капелла почувствовала, как её ладонь утонула в его тёплой, сухой руке, и в тот же миг мир вокруг померк, растворился в мягком золотом свечении, в гомоне голосов, в звуках музыки, которые теперь казались приглушёнными, далёкими, словно доносились сквозь толщу воды.  Взгляд Теодора поймал её — и уже не отпускал. Всё вокруг потеряло резкость: тысячи огоньков, пляшущих в воздухе, хрустальные гирлянды, сверкающие, словно покрытые инеем, сияющие платья, движения сотен людей, — всё это стало ненастоящим, превратилось в фон, размытый, лишённый значения. Был только этот взгляд, глубокий, тёмный, в котором отражался свет свечей и что-то ещё — что-то, что Капелла не могла разобрать, что-то, от чего становилось трудно дышать. Он повёл её, и музыка, казалось, подстроилась под этот шаг, под этот плавный, уверенный поворот, под движение рук, которые сомкнулись в замке, под лёгкое касание пальцев на талии, почти невесомое, но почему-то оставляющее след, заставляющее сердце срываться с ритма.  Теодор двигался так, будто танец был для него чем-то естественным, встроенным в его движения, в его осанку, в плавную лёгкость шагов. Капелла же чувствовала себя неуклюжей, её пальцы сжались крепче, чем нужно, на его плече, а ноги будто бы не успевали за ритмом, и лишь его уверенная, твёрдая рука удерживала её, направляя, не позволяя оступиться. — Расслабься, — голос Теодора был тихим, но в нём звучала мягкая усмешка. Капелла почувствовала, как по коже пробежал едва ощутимый холодок.  Не от страха, нет. От чего-то другого. Чего-то, что грело внутри, но при этом бросало в лёгкий озноб, заставляя дыхание сбиваться. Её пальцы чуть разжались, но он не ослабил хватки, продолжая вести её с той же лёгкостью, будто бы точно знал, что она не сможет не следовать за ним. Она подняла взгляд — и столкнулась с его глазами. Музыка растворилась. Люди вокруг исчезли. Зал, наполненный светом, смехом, голосами, превратился в размытое пятно. В его взгляде было что-то такое, что заставило её сердце сжаться, перевернуться, заколотиться сильнее. Теодор будто пытался увидеть её насквозь, заглянуть в самые глубины, туда, куда никто никогда не заглядывал. Она сглотнула, заставляя себя говорить, пытаясь хоть немного отвлечься, но голос всё равно прозвучал тише, чем хотелось бы: — Ты хорошо танцуешь. — Учили. — Теодор не отвёл взгляда, только уголки его губ дрогнули в тени почти незаметной усмешки. Он склонил голову чуть ближе, так, что между ними осталось совсем немного пространства.  Их шаги сливались с музыкой, движения становились плавными, естественными, Капелла уже не думала о том, чтобы не ошибиться, — она просто двигалась, позволяя ему вести, позволяя этому моменту длиться, позволяя себе не думать ни о чём, кроме тепла его руки и медленного, тягучего ритма.  Она внезапно вспомнила о том, что их ждёт дальше. — Кстати, — она заговорила чуть неуверенно, словно не была уверена, стоит ли разрушать этот хрупкий, зыбкий момент, но слова уже сорвались с губ. — Когда мы идём за следующим ингредиентом? И куда? В глазах Теодора мелькнул слабый отблеск веселья, лёгкая тень улыбки промелькнула на губах, но он не спешил отвечать, словно намеренно давая паузу, позволяя ей почувствовать этот момент, прочувствовать его до конца. — Это пока секрет. — Секрет? — прищурилась Капелла.  — Да. Но одно могу сказать точно: мы пойдём за ним на следующем испытании Турнира. Она на мгновение сбилась с ритма, едва не оступившись, и только его рука, крепче сжавшая её талию, не позволила ей нарушить плавное течение танца. — Подожди, ты хочешь сказать, что я опять пропущу событие, которое проходит раз в сто лет? Теодор чуть наклонился ближе, и его голос прозвучал почти шёпотом, но в нём было что-то такое, от чего внутри у неё всё сжалось. — Я бы что угодно пропустил с тобой. Капелла моргнула. На секунду всё внутри замерло. А потом что-то мягко, плавно разлилось по телу — тепло, лёгкость, странное, почти щемящее чувство, от которого хотелось и смеяться, и улыбаться, и задержать этот момент в ладонях, не позволяя ему исчезнуть. Она засмеялась — негромко, искренне, с каким-то необъяснимым счастьем, которое вдруг захлестнуло её, вытесняя всё остальное. Его губы тронула слабая, почти незаметная улыбка. И в этот момент Капелла вдруг поняла, что он видит только её. А после бала всех ждало собирание вещей.  В комнате было тепло, камин потрескивал, отбрасывая мягкие отблески на стены, а снаружи за окнами мягко падал снег, ложась пушистым покрывалом на заснеженные шпили замка. В воздухе витал привычный аромат старых книг, воска и чего-то родного, чего-то, что всегда было здесь, в Хогвартсе, — может быть, магии, а может, просто истории, впитавшейся в каждый камень, каждую балку, каждую пылинку. Капелла сидела на полу у своей кровати, перебирая вещи, вынимая из сундука только самое необходимое. Дафна сдвинулась ближе, беря в руки одну из книг, лежащих на чемодане. — Ты так странно ведёшь себя.  — В смысле? Она лениво пролистала страницы, бросив на Капеллу короткий взгляд. — Не знаю. Просто ты какая-то задумчивая. Мечтательная даже. Капелла закатила глаза, но почему-то не смогла сдержать лёгкую улыбку. Гринграсс опять дразнит.  — Да что ты говоришь. — Вот-вот, — Дафна кивнула. А затем нарочито протянула: — Всё никак не можешь выкинуть в голове, как ты кружилась в танце? Капелла хотела ответить, но вдруг поняла, что сама не знает, что сказать. Потому что подруга была полностью права.  Что-то действительно изменилось. Что-то оставалось с ней даже сейчас, в этой комнате, среди вещей, запахов, привычных голосов за дверью. В памяти вспыхнуло тёплое прикосновение ладони, тёмный взгляд, лёгкая, почти невесомая улыбка, которую, наверное, никто кроме неё не заметил. Она крепче сжала книгу в руках, опуская взгляд, чтобы скрыть выражение лица. — Не придумывай, — тихо сказала она, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно. Дафна смотрела на неё ещё несколько долгих секунд, прежде чем фыркнуть. — Ну, конечно, не придумываю. Капелла только покачала головой, закрывая чемодан. Скоро пора было ехать домой.