Часть 4. Позднее время

      Для последнего осеннего месяца не свойственна благоприятная погода, что не могу сказать про этот вечер. В одной кофемании я приобрела горячий кофе и осталась растягивать удовольствие в гордом одиночестве на улице, слушая шум этого мегаполиса. К счастью, ветер к вечеру стих и теперь только небольшой дождик капал, но я сидела под козырьком и просто наслаждалась. Некоторое время до приезда в столицу, я жила в небольшом городке и мечтала о высоте: жить на самом высоком этаже и смотреть на всех, изучать.       Горячий кофе согревал меня изнутри, хоть я и хотела объятий снаружи, прижаться к кому-нибудь и выплакать все слезы, которые сольются на моих щеках с каплями дождя. Хочу побыстрее декабрь, в этот месяц происходит всё волшебство этого времени года.       Лучше бы я сегодня работала и там же переночевала бы, а то мне идти некуда, обычно после ссор с мамой я никуда не ухожу, но сегодня меня просто заставили это сделать. Не прямым текстом, но заставили. Мама даже не позвонила и не узнала как я, может, меня за гаражами изнасиловали, и я сейчас умру, а она, как обычно, наверно, свои дела по работе решает. Один отец только позвонил и узнал как мои дела, но получил от меня чёткое «Нет», на его вопрос о том, вернусь ли я домой сегодня. Где ночевать — не знаю, но знаю, что давно хотела бы встретить рассвет, стоя на краю моста или высоко на крыше. Собственно, мне ничего не мешает: прогноз погоды на эту ночь вполне устраивает, немного холодно, правда, но переживу, а из пар завтра только философия да английский, в субботу, обычно, много пар не ставят.       В бумажном стаканчике кофе ещё оставался, на часах было только девять вечера, а уже темно, но из-за постоянного освещения было всё наоборот. Идти действительно было некуда. Надо заработать как можно скорее на свою квартиру, чтобы снять её на другом конце города, жить и видеть маму раз в месяц, а-то и реже, ну, а папу как можно чаще.       Сердце опустилось в пятки, когда к моим ногам подбежал пёс без намордника и последние остатки кофе чуть не выпали у меня из рук на него.       — Вал, отстань от людей, мне проблем хватает, — тот, кажется, не стал слушать хозяина и стал обнюхивать мои ноги. Его хозяин, наконец, оторвался от телефона и поднял голову на своего пса. — Вал, отстань тебе говорят, — он подошёл к нам и схватил его за ошейник, отстраняя от меня. — Извините. Пошли, — мужчина с псом развернулись и ушли в другую сторону, а я так сильно согрелась, что даже стала махать себе ветер рукой. Стоп... мне сейчас показалось, или это был голос моего препода по английскому? По телосложению ничего сказать не могу, усердно со всех сторон не рассматривала ни его, ни его пса, но голос был знаком. Один хрен, если это был действительно он, то я рада, что он ушёл отсюда, а то как мне ему объяснять, что я к завтра не готова, но сижу кофе распиваю вечером на улице?       Лучше я уйду отсюда, а то вдруг он опять здесь пойдёт.       Всегда любила большие и шумные города, потому что есть много мест, где можно погулять, развеяться, и особенно с замиранием сердца смотреть на все эти огни, которые переливаются разными красками. В городе, где я родилась, из развлечений были только какие-то концерты никому не известных людей в праздники и никаких парков или чего-то подобного. Редко я гуляю вечером по городу, обычно либо учусь, либо работаю, а потом на такси полусонная домой, так и не разглядев всю красоту ночью.       За спиной слышу грубое «Вал», хмурясь, потому что я, кажется, не смогла от них сбежать. Пёс догнал меня и сел на задние лапы, держа что-то в зубах, явно предлагая мне это взять, но я боюсь, что кисти рук мне в жизни пригодятся.       — Послушай, лучше своего хозяина, — начинаю выделять адреналин, хоть это и самая главная ошибка при виде такого пса.       — Вал, чё ты творишь? — он схватил пса за ошейник. — И снова извините за это, — а он чё так и не понял, кто я? — Вы испугались? — он скинул с головы намокший капюшон, который переливался от света фонарей, уставив на меня свой нахмуренный взгляд. — Астахова? Это же вы? — я киваю, делая шаг назад.       — Да, я, — Вал вырвался из хватки преподавателя, подбегая ко мне.       — А это, видимо, он тебе попросил купить, — я хмуро посмотрела на Кирилла Евгеньевича. — А это ты сидела у кафешки с кофе? — поняв, что я сама не буду ничего доставать из пасти пса, он решил это сделать сам.       — Да, а я так понимаю, что вы меня не узнали тогда.       — Я — нет, Вал по запаху понял. Это ей? — спросил он у пса, показывая на меня… шоколадкой? Пёс залаял, кажется, подтверждая. — Это тебе, — я подняла брови вверх, нерешительно потянувшись за шоколадкой.       — Спасибо, а зачем? — о, одна из моих любимых.       — Вал меня вынудил купить, только я думал, что это он для себя, — Кирилл Евгеньевич убрал руки в карманы, вставая по правое плечо от меня.       — Ваш пёс сладкое ест? — скептически спросила я.       — Бывает, — он посмеялся и затем мы оба перевели взгляд на пса, который вёл себя довольно весело, что не могло не смешить.       — А почему он решил мне шоколадку выбрать? — не выжидаю ни минуты, чтобы полакомиться.       — Скажи честно, а ты грустила, когда он к тебе первый раз подбежал?       — Было дело, — я осмелилась коснуться головы пса, чтобы погладить. Шерсти у породы таких собак было не много, но она была гладкая на ощупь.       — Ну тогда понятно. Он тебя развеселить решил и, как видишь, у него получилось, — я усмехнулась, а внутри осталось приятное ощущение того, что, хотя бы псу ненавистного преподавателя я небезразлична. Может, буду умудряться списывать в присутствии его пса, и он не будет меня сдавать. — Случилось что-то? Поздно уже, да и такая погода противная, а ты гуляешь в одиночестве, — я отрицательно мотнула головой, отломив плитку шоколадки и протягивая преподавателю.       — Угощайтесь.       — Спасибо, — он принял из моих рук лакомый кусочек, откусывая.       — Вашего пса же Вал зовут?       — Да, но Вал — это самое короткое. У него полное имя Валентин, а кратко я его зову Вал или Валик, — мужчина потрепал его по голове, а я потянулась за следующим кусочком.       — Тогда, Валик, угощайся, — я подкинула в воздух плитку, которую он умело словил, подпрыгнув.       — Я не прогадал со вкусом? — мы пошли вдоль тротуара, который тянулся вдоль главной, почти пустой, дороге.       — Нет, — пожимаю плечами, оглядываясь по сторонам. — Вы где-то недалеко живёте, раз оказались здесь вечером?       — Ну, можно и, так сказать. Мы часто с Валом поздно вечером гулять ходим, а сегодня он меня пораньше вытащил. Видимо, шестое чувство ему подсказывало, что где-то в одиночестве грустит Астахова, — я улыбнулась, сжимая губы в тонкую линию. Интересно было прогуляться с ним по улице и быть уверенной на сто процентов, что внимания каких-то проходящих мимо гопников ко мне не будет. — Тебя проводить до дома? Поздно уже, а мы все равно ещё часа два гулять будем.       — Нет, спасибо, — прячу половину лица за ворот куртки, задувая тёплый воздух, из-за чего по телу прошла приятная дрожь.       — Ты замёрзла, ещё и дождь, прохладно, возвращайся домой, а-то заболеешь, а у тебя завтра важная вторая пара, — хорошо, что хоть он не видел, как я глаза закатила.       — Не хочу домой, не заставляйте, — фыркаю, отламывая ещё кусочек от шоколада. — И не спрашивайте: «Что случилось?», пожалуйста, не хочу говорить, — прячу замёрзшие пальцы рук в кармане, снова немного задрожала от холода, что-то кофе быстро покинул меня, мне нужно ещё. Но, боюсь, что если каждые пол часа до самого утра, когда попаду на пары, буду пить кофе, то я скорее на тот свет быстрее попаду, чем на пары, потому что моё сердце отобьёт все удары, которые мне предписаны.       — Хорошо, но не оставлять же тебя в такое время на улице, — он так же, как и я, спрятал пол лица за воротником.       — Оставьте, что вам мешает?       — Я, может, и американский мудак, но не хочу всю ночь лежать и думать: «А не украли вдруг Астахову в жёны?» или «Не замёрзла ли она где-нибудь на лавочке?», — я усмехнулась, вдохнув полной грудью.       — Смешно, — без эмоций и сухо проговорила я.       — Стой здесь. Вал, пошли-ка перетрём, — я остановилась на месте, а Кирилл Евгеньевич со своим псом убежали от меня метров на десять, о чём-то беседуя между собой. И мне ещё будут говорить, что этот человек нормальный. Он со своей собакой спорит на победу любимой футбольной команды, ещё говорит о чём-то, и ведь они друг друга понимают.       Сейчас он был не такой, как всегда: напряжённый, суровый и негативный, каким я заставала его всегда. Не знаю, как он ведёт себя при других и с другими группами, но сегодня этот преподаватель поменял немного о себе мнение. Настолько заботливый и внимательный, аж завидую его девушке. Такой мужик один существовать не может, либо жена, либо девушка должна быть, а раз кольца у него нет, то и он свободен пока что от уз брака.       М-да, а мне ведь реально становится холодно, а ночью ещё холоднее обещают, кажется, я хочу отменить свой марафон по встрече рассвета и как можно скорее оказаться в теплом месте. Рада бы я оказаться дома в своей родной кровати, но выслушать от матери: «О, пришла, — сказанное с максимальным отвращением» нет желания. Лучше до утра протяну на каком-нибудь вокзале.       — Астахова, — я оглянулась, — мы с Валом предлагаем тебе переночевать у нас, места хватит.       — Нет, — резко ответила я, возвращаясь к прежнему темпу ходьбы вдоль дороги.       — Ну соглашайся, куда ты пойдёшь? Ночь близится, — я остановилась, холодно вглядываясь в его глаза. Я не хочу находится с ним в его квартире, практически один на один и не буду.       — Бывшему позвоню, у него все равно должок передо мной.       — Окей, звони при мне, сейчас, — я подняла брови вверх, удивляясь такой нахальности. А ничего, что это шутка была лишь бы он отвязался?       — Я… эм… Я позже наберу, он занят пока, — возвращаюсь на прежний темп.       — Окей, я никуда не спешу. Пока не сдам тебя в его руки — не отстану, а-то вдруг реально замёрзнешь где-нибудь, — ну вообще-то у меня не было в планах бывшему звонить, у меня в принципе в планах ничего не было, кроме как пристроиться на какой-нибудь вокзал.       — Хорошо, чтобы вас не задерживать, позвоню прямо сейчас, — раздражительным голосом сказала я, доставая из кармана телефон, но я стала звонить не бывшему, которого с недавнего времени переименовала, как «Сутулый хуй», за дело, между прочим, а своему одногруппнику, который примчится ко мне в любую точку мира за пачку сигарет. — Привет, можно я у тебя сегодня переночую, проблемы кое-какие дома?       — Ну ок, я сейчас недалеко от Воробьёвых, где ты?       — Можно? Отлично, скоро буду, — наигранно образовалась я.       — В смысле? Ань, ты где? — на следующих словах он был прерван.       — Всё, Кирилл Евгенич, на этом наши пути расходятся, вам — прямо, мне назад, хорошей дороги, не попадайтесь под машины. Ещё раз спасибо за шоколадку. До свидания. Валик, пока, — резко разворачиваюсь и ухожу назад, но он все равно меня останавливает.       — Я провожу.       — Не надо, он очень ревнивый, а ещё вас увидит, такие слухи пустит, что мне легче будет отчислиться, а вам — уволиться, — отстаиваю своё я, надеясь отвязаться от него как можно скорее.       — Да хорош, я объясню ему всё.       — Не надо, до свидания, — второй раз пытаюсь от него сбежать, но он хватает меня за руку.       — Дай сюда свой телефон, надо, — он протянул ладонь. — Не волнуйся, красть не буду, мне ещё завтра его у тебя отбирать, я так понимаю, что ты все равно ничего не учила, — с усмешкой кладу ему в руку телефон, предварительно убрав, отправленные Юрой, сообщения. Что же, а я ведь действительно ничего не учила, за что он меня завтра просто уроет, но, может, я сейчас где-нибудь на вокзале прочитаю пару раз эти фразы, тетрадь всё равно с собой. Но что меня больше удивляет, так это то, что он абсолютно нормально и спокойно сказал про мою неготовность к завтра, а ведь я ему даже не говорила. — Это мой номер. Позвонишь, чтобы я не волновался, — он вернул мне телефон обратно.       — А вы будете волноваться? — прикусив губу, наконец смотрю на него. Мокрая чёлка свисала до губ, лицо тоже было всё в каплях, куртка блестела от света фонарей, а карие глаза просто сияли. Так странно, вокруг меня сейчас безумный гул машин, а я не слышу ничего, кроме стука сердца и не чувствую ничего, кроме его руки на своём запястье, за которое он схватился, когда останавливал меня во второй раз.       — А ты бы хотела? — его голос стал ниже, от чего всё тело покрылось мурашками.       — Я пойду, — вырываю из его руки свою и прибавляю шаг, чтобы уйти как можно скорее.       И что это блять было?       Сворачиваю на другую улицу и забегаю в какой-то магазин обуви, где на меня не по-доброму взглянули, а охранник рядом сказал, что через пять минут магазин закроется. Я попросила погреться пять минуточек, на что охранник согласился, и теперь я могла спокойно поговорить с Юрой без присутствия Кирилла Евгеньевича.       — Алло, Юр, отбой, не надо меня нигде ждать.       — А чё тогда звонила? Я уже забеспокоился, чё это ты не отвечаешь, — улыбаюсь, встав под струи тёплого воздуха, выходящие из кондея.       — Да так, не важно. Ладно, давай, до завтра, сори за беспокойство.       — Да ладно, до завтра, — убираю телефон в сторону, заходя в карты в поисках ближайшего вокзала, чтобы пересидеть ночь. И один из них мне приглянулся. Поблагодарив охранника за пятиминутное гостеприимство, я быстренько убежала в сторону вокзала.