Часть 9. Такой же, как и все

      Устало потерев переносицу, чтобы желание поспать отступило, я забрала поднос с двумя алкогольными напитками, налитыми в хрупкие стеклянные бокалы, уходя к столу, откуда поступил заказ. Аккуратно проходя мимо нетрезвых танцующих людей, стараясь не уронить всё содержимое подноса, подхожу к столу, выставляя бокалы с алкоголем перед посетителями.       — Сними маску, красавица, — я прищурила взгляд, промолчав на эту просьбу. Раз сто двадцать за смену можно услышать подобные просьбы, поскольку у нашего хозяина этого клуба некий фетиш на девушек в масках на глазах, которые эстетично выглядят на лицах официанток. Мало того, что юбка короткая, так ещё и блузы с хорошим вырезом. Если мать узнает про это место работы — меня порешают в ту же секунду. Я упоминала, что папа знает про данную работу, но он ни о чем запрещённом даже не думает, потому что ночью здесь никогда не был и уверен, что я просто официант. Хотя я он и есть, только немного в откровенном наряде и чуть ли не на пол ставки стиптизёрши. — Ну что ты работаешь, как пчёлка? Сядь к нам, выпей чего-нибудь, — молодой парень нахально начал распускать руки, обхватывая меня за бедра.       — Прекрати. Тебе девушек мало вокруг? — указываю на девушек, которые сидели рядом, и плюсом через каждые пять метров здесь танцевали в клетках девушки. Резко скидываю с бёдер его руки, направляясь к лестнице, которая была в виде спирали, по которой перед тем, как пойти с бокалами, каждая официантка крестится. Не задерживаюсь тут надолго и быстро ухожу в комнату, где обычно переодеваются все стриптизёрши и официантки. К счастью, здесь никого не было.       Тяжело вздохнув, сажусь к окну, закрывая глаза, потому что чертовски устала три часа бегать на каблуках то в один угол клуба, то в другой, хотелось спать неделю, чтобы восстановить все потерянные часы, отведённые на сон, в которые я обычно либо учусь, либо работаю. За окном пошёл снег, наверно, первый в этом году, от чего на моём лице появилась улыбка. Можно писать нескончаемые тирады о том, как я люблю декабрь и новый год, именно в этот месяц всё волшебство появляется везде. Люблю так же ночь. Освещение в больших городах сумасшедшее, что мне до одури нравится.       Декабрь я люблю по некоторым важным причинам: разноцветные гирлянды висят на каждом дереве и здании, отовсюду слышна реклама не малоизвестной газировки «Coca-Cola», все стеллажи в магазинах полны мандаринками, которые я съедаю со скоростью звука, особенно, если попадается без косточек. Всё это было вплоть до девятого класса, пока мать не взялась за меня и день-ночь твердила о том, как важна золотая медаль и красный диплом в нашей жизни. К сожалению, или к счастью, медаль я так и не получила, потому что принципиальные химик и историчка не шли мамаше на встречу, а так она думает, что я знаю, что такое магнитный импульс, биогеоценоз, как вычислять синусы и косинусы и сколько лет байкальской складчатости.       В глазах застыли слезы, сама не понимаю, когда снова начала плакать. Сложно вспоминать беззаботное детство, когда не было никаких проблем с мамой и мозг я не забивала себе мальчиками.       — Ой, Ань, как хорошо, что ты здесь, — прыгая на одной ноге, в комнате появилась официантка. — Возьми, пж, десятый стол, а то я ногу подвернула на этих цирлах и по лестнице ходить вообще анрил.       — Серьёзно подвернула? — я поднялась со стула, сев рядом с подругой. Хотя, как подруга, скорее подруга-знакомая, с которой мы обмениваемся иногда какой-то информацией, ибо подруг больше нет.       — Надеюсь, что нет, а-то мне ноги ближайшую неделю пригодятся, — посмеялась Марина. — Возьмёшь стол?       — А там какие-то борзые извращенцы? Если да, то давай кого-нибудь посильнее туда отправим.       — Ну, если ты найдёшь Наташку, то даже хорошо будет, на неё почти никто не ведётся, хотя отчаянные находятся, — мы посмеялись. — Но, а так, там вроде нормальные парни, их четверо, один правда, уже в щи бухой, с ним не связывайся, — я прикрыла глаза, глубоко вздыхая грудью. — Они все с девушками, но не рискуй.       — Ладно, я тогда пойду. Тебе, может, помощь какая нужна?       — Да нет, руки есть, одна нога тоже, справлюсь, и да, вот их заказ, — Марина мне улыбнулась, а я, прочитав их заказ, надела маску на глаза и вышла из комнаты, направляясь к бару. Делаю заказ у бармена и через несколько минут на каблуках уверенно шагаю к этой лестнице, не забывая мысленно перекреститься.       Преодолев спиралевидную лестницу, я уверенно встаю на ноги, проходя по ровной поверхности к нужному столику. Небольшая компания парней, их было четверо, а самый прикол в том, что двоих из них я знала очень хорошо.       — Чё застыла? Ставь! — грубо повысил голос мой брат, а я дрожащими руками стала с подноса убирать алкоголь и ставить на их стол. Справа от меня на коленях Кирилла Евгеньевича сидела полураздетая блондинка и совала свои пальчики под его расстёгнутую до груди рубашку. Снова внутри что-то трескается. Я старалась ничего не говорить, хоть они сейчас всё и пьяны в компании красивых девушек, мой голос эти два человека узнать могут, хотя Евгенич вряд ли, но рисковать не буду. Господи, как же хорошо, что у хозяина этого клуба есть фетиш на маски, а-то брат меня сейчас убил бы за такой вид и работу в таком месте.       — Принеси закуски ещё, — я перевела взгляд на преподавателя, который с изучением следил за мной, от чего я даже растерялась, чуть не уронив пустой поднос. Он туманным взглядом смотрел на меня, будто узнал, но если бы узнал, то так себя не вёл бы, по любому бы спросил чё я тут делаю.       — Хорошо, — они могли видеть только шевеление губ, а затем я тут же развернулась и ушла, закрывая подносом свою задницу, потому что чувство стыда внутри меня всё-таки было. Ладно, раньше, когда я была мелкой и брату было всё равно в каком я одеянии, но мне сейчас не всё равно, пусть даже меня не узнали. Ходить в блузе с таким вырезом и короткой юбке перед братом и преподавателем — это стыд. Нет, я не буду этот стол обслуживать, ибо не дай бог один из них что-то поймёт. А ещё меня интересует с каких это пор Москва стала маленьким городом, в котором, оказывается, близко знакомы мой брат и препод, учитывая то, что мой Ромео с малознакомыми людьми по клубам ночами не шатается.       Когда я стояла на первом этаже, то подняла голову вверх, где сидела их компания у края, и я видела, как игриво извивалась на коленях преподавателя одна из девушек этого клуба, кажется, её звали Света. Стало как-то обидно, что ли, потому что на его коленях она и ему с ней хорошо.       Ловлю проходящую мимо официантку, которая согласилась помочь мне и отнести закуску за тот стол, а я же пока что пойду к Марине.       — Марь, — захлопнув дверь, оказываюсь в небольшой тишине, замечая её у окна с аптечкой, — За тем столом мой препод и брат. Господи, я первый раз не пожалела, что у Володи фетиш на маски, — я съехала спиной по двери вниз, зарываясь руками в волосы. Блять, волосы. А если Евгенич на меня так посмотрел, потому что узнал цвет моих волос? Они сегодня, правда, не были распущенными, я их заплела в косу, но всё равно. Хотя там вроде бы темно было или разноцветное освещение... не помню, я отключилась в тот момент. Но если он меня узнал? Всё, я сама сваливаю из его группы, мне такая известность не нужна.       — Охренеть, реально? Володя, видимо, на будущее о нас думает, — она встала со стула, на одной ноге прыгая ко мне и садясь рядом. — Да ладно, они же пьяные, могли тебя не узнать. Ну мало ли похожих девушек, да и ты в маске была.       — В брате я уверена, что он не узнал, а вот препод… смотрел так, будто реально узнал.       — Не парься, даже если и узнал, то не за танцами в клетке, верно? Какая ему нахрен разница какова твоя работа. Не в их полномочиях рассказывать о месте работе своих студентов, — я хмыкнула, потерев глаза.       — И то верно. Как нога? — киваю на её ногу, которую она только начала бинтовать.       — Нормально, первую помощь себе оказала, и сейчас домой пойду, я у Наташи отпросилась, — киваю, поднимаясь с пола и затем подавая ей руку.       — Тогда мне сейчас за двоих работать. Ладно, поправляйся, я пойду, — мы обнялись на прощание. Надеваю маску снова, снимая с пальца чёрное кольцо, которое сегодня в туалете изучал препод, ну и если вдруг мы с ним снова пересечёмся, то он не увидит кольца.       Работа на первом этаже шла нормально ровно до того момента, пока на извилистой лестнице я не заметила Кирилла Евгеньевича, изрядно выпившего и одного. В клубе громко играла одна из песен Фараона, неся в себе эстетичный характер, а как раз именно в этот момент я смотрела на него. Он оглядел зал глазами, словно искал кого-то, но, судя по тому, что он один, могу предположить, что он потерял свою спутницу, которая ему колени грела.       Отворачиваюсь от него к посетителям, забирая у них бокалы с алкоголем, взамен поставив другие. Снова ловко прохожу мимо людей, потому что за некоторое время работы здесь я научилась от них уворачиваться и в целости приносить бокалы в бар. Перевожу взгляд на лестницу, но его уже нам не было, видимо, нашёл и быстрее побежал к ней.       — Можно тебя? — вместе с произношением этих слов над ухом, на моё бедро легла рука препода, а его хриплый и негромкий голос я теперь никогда не забуду. Сердце начало биться сильнее и волновало лишь одно, а он вообще понимает кто я? Или опять его пёс меня по запаху узнает? Хотя, если бы понимал, не положил бы руку почти на задницу.       Молчи, дорогуша. Молчи и ничего не говори, ибо если он не узнал, то и не надо ему помогать этого делать. Я кивнула: было интересно, что он хочет от меня, точнее, от официантки, которую видит впервые. Он шёл за спиной, подталкивая немного вперёд, чтобы вести меня в нужном направлении, пока мы не оказались за одной из дверей, где шума практически не было.       Прижимаюсь спиной к стене, а он прижимается ко мне, но так слабо, что я могла контролировать расстояние от холодной стены. Его карие глаза, трезвый взгляд которых был потерян на сегодняшнюю ночь, заглядывают в мои.       — Ты напоминаешь мне одного человека. Такие же движения, волосы практически такого же цвета, — фух, он реально принял меня за другую и не узнал. Хоть я и ненавижу всем сердцем, когда с кем-то сравнивают, на данный момент было всё равно, лишь бы не узнал.       Вокруг сложилась интимная обстановка, его руки сжимаются на моей талии, прижимая к себе, а потом он лишил меня возможности ровно и нормально дышать. Немного пугаюсь такого резкого шага от него: целовать за дверью совершенно незнакомого человека. Признаться, честно: буду дурой, если не отвечу на этот поцелуй, потому что сама в глубине души давно хотела ощутить вкус этих губ. На данный момент смесь разного вида алкоголя и сигарет только заставляла оттолкнуться, но сам человек притягивает к себе. Кладу свои руки на его шею, прижимая к себе, почувствовав, что он стал так же мять мои губы.       Он взял всё под свой контроль: прикусил мою нижнюю губу, от чего мне пришлось приоткрыть рот и позволить ему проникнуть языком в мой рот, а мне — в его. Он проводит языком по верхней челюсти, а я в этот момент немного расслабилась, отпустила мысли, отдалась ему в поцелуе. Горячими руками он вытащил заправленную блузку из юбки, запуская под неё свои чуть влажные ладони, аккуратно лаская мою спину. Не выдерживаю: я застонала ему в рот, после чего он резко разорвал поцелуй, так же резко прекращая водить руками по спине. Его горячее частое дыхание обжигает губы и немного шею, я просто таю от его тяжёлых вздохов.       — Я, кажется, неправильно поступаю. Без ума от неё, а целую тебя, — он облизал губы, сильно жмурясь, приводя дыхание в норму. — Мне сегодня сказали правдивые вещи: любим одну, а спим с другой. Но не могу к ней подойти, она меня пошлёт так же, как и своего бывшего, да и зачем ей сдался старый препод по английскому с тёмным прошлым? Вокруг неё много молодых парней, с кем она может построить отношения и веселиться с ними, а я уже стар для этого, спокойной жизни хочется. Я могу втянуть её в опасное дело, поэтому боюсь проявлять инициативу, боюсь, что из-за меня её жизнь поменяется не так, как она бы хотела. С недавнего времени, когда вижу её, улыбаюсь, а ещё я сегодня узнал, что у неё кто-то есть, и ничего с этим поделать не могу. Не имею права вторгаться в её личную жизнь. Я такой кретин! — он стукнул себя по лбу, отходя от меня в сторону, а я стояла в полном оцепенении, уверенная на все девяносто девять процентов, что это сейчас было обо мне (про то, что у меня кто-то есть, он мог решить из нашего разговора с Глебом, когда подслушивал). Вот это я понимаю не зря на такую работу пошла. — Извини и... забудь, я пойду, — он-то пойдёт и ему плевать на произошедшее, а я сейчас буду сидеть до самого утра и не понимать за что так со мной.       Видимо, ему тоже помог способ выговориться «незнакомому человеку», чтобы стало легче, но этот «незнакомый человек» теперь будет тянуть всё то, что он держал в себе. Да, признаюсь, ждала какой-то взаимности и, кажется, я дождалась её. Теперь понятно его отношение ко мне днём в туалете, почему оправдывался и пытался как-то коснуться меня. Я всё списывала на какие-то посторонние факты, но, оказывается, зря, всё было и так понятно.       Что он имел ввиду под тёмный прошлым? Он сказал, что может поменять её, то есть, вероятно, мою, жизнь в другую сторону и это может быть опасно, но опасно курить на заправке и трансформаторную будку водой заливать, а жизнь менять не опасно, тем более я только к этому и стремлюсь. Да и люблю я риски, которые влекут за собой нечто интересное.       Господи, хочу повторить момент поцелуя с ним, я никогда не ощущала себя так окрылённо. Он действует по-другому, не как остальные, с кем я целовалась.       Внутри всё разрывается на сотни мелких деталей, когда вспоминаю, что я ему сказала и он несколько минут назад повторил: «Любим одну — просыпаемся с другой», а больно от двух вещей: кажется, он меня любит и, что мне не кажется, сегодня он проснётся с какой-то девушкой, а я буду всю ночь сидеть здесь, не пошевелившись.       Он такой же, как и все.       Хочу снова поцеловаться с ним.       О, боже.