Часть 10. Подруга?

      Робко нажимаю на дверной звонок квартиры под номером сто семь, ожидая, когда моя недавняя знакомая откроет мне дверь. Воскресный вечер мне захотелось провести с ней — поговорить о том, что произошло сегодня в клубе, ну и порадоваться, что пары английского на следующей неделе не поставили, прямо легче стало от этого. Если он спокойно сможет смотреть в мои глаза, думая, что он целовал не меня и вообще я там никак не мелькала, то я — нет. Дверь, наконец, открылась перед моим носом, и передо мной стояла взбалмошная девушка с маской на лице.       — Ну наконец-то, я думала, что мы первый и последний раз виделись. Заходи, скорее, — я кивнула, делая смелый шаг к ней в квартиру. Обалдеть, вот это ремонт, а я ещё даже всю квартиру не видела.       — Я хотела бы пообщаться с тобой немного, ты не против? — она отрицательно мотнула головой, продолжая хрумкать морковкой, немедленно закрывая за мной дверь.       — Так, проходи в гостиную, сейчас приду, — так как я была без верхней одежды, а лишь в домашних штанах и майке, я прошла к дивану черного цвета, стоящего на белоснежном ковре. На однотонных белых стенах висели атмосферные картины, портреты, и всего было по минимуму, в интерьере ощущался вкус. Да… если вспомнить мою квартиру, то эта по обстановке выигрывает с большим отрывом вперёд. — Ну-ка, держи, — она мне в руки отдала пустой бокал, наливая мне, затем и себе вино. — Рассказывай, — Вика плюхнулась на диван напротив меня, сложив на него ноги. Я хмыкнула, не зная даже с чего начать.       — Кажется, в меня втрескался мой препод, — прижимаю ноги к груди, одним боком прислоняясь к спинке дивана. Она заметно удивилась, принимая такую же позу.       — Надо же, мечта всех девочек до восемнадцати и когда-то моя тоже. Он старый? Женат? Дети есть? — хмыкаю. К счастью или сожалению, всё «нет», но вчера, после того, как поцеловал, сказал, что мне ни к чему такой старый препод по английскому, хотя я бы поспорила, не ему выбирать, кого мне любить.       — Ему двадцать шесть, одинок.       — Ну что же я всё из тебя вытягиваю? — эмоционально размахивала руками она. — Я хочу знать всё, чтобы сделать выводы. Я теперь не усну!       — Прямо-таки не уснёшь? — я посмеялась, а она лишь игриво закатила глаза.       — Прямо-таки нет, — подтвердила она.       — Мы виделись и раньше, но не обращали внимания друг на друга, пока он не начал вести английский у меня месяц назад. Я этот язык плохо знаю, из-за чего у нас с ним был конфликт. А потом с мамой. Этот препод, его зовут Кирилл Евгеньевич, поставил мне двойку, а мама у меня зациклена на учёбе, понимаешь, как это. Мы поругались, я впервые ушла из дома, а затем на улице встретила его. Он гулял со своим псом, который мне даже решил купить шоколадку за счёт хозяина. Мы круто провели вечер, он понял, что домой я не спешу и предложил переночевать у него, но я побоялась и наплела ему, что нашла место, где переночевать. Но всё сложилось так, что я ночевала у него. Утром целый час мы болтали о разных вещах, наверно, именно это нас и сблизило. Это было не так давно, в пятницу, но эту ночь никогда не забуду. Обо мне так ещё никто не заботился, — чувствую, что на глазах появляются слёзы. Вика снова наливает в пустые бокалы вино, поставив пустую бутылку на стеклянный стол, продолжая меня слушать. — Я работаю в ночном клубе официантом, а он пришёл в этот клуб. Благо, не узнал — я была в маске, но он узнал меня по движениям, цвету волос. Сам мне об этом сказал.       — Узнал, но не узнал? Как это? — хмурится она.       — Он подошёл ко мне очень близко со спины, попросил отойти с ним куда-то, а мне до ужаса интересно стало, да и, если честно, самой этот препод симпатизирует, как и половине студенток в шараге. Мы зашли в комнату… поцеловались, — улыбаюсь, сама того, не понимая и закусываю нижнюю губу, замечая на её лице изумление. — Потом он сказал, что поступает неправильно. Мол, любит одну, а целуется с другой. Я была в маске, он так и не понял по внешности, что это была я, поэтому и сказал, что я ему напомнила по движениям и причёске одного человека. А в таком случае я могу ему напомнить только себя. Сказал, что боится делать первый шаг, думает, что нахрен не сдался такой, как он. Говорит, что какое-то опасное дело у него за спиной, что улыбается, когда видит и не хочет вторгаться в личную жизнь.       Его слова раз сто проносились в моей голове, я анализировала их, думала, что может быть я в розовых очках и вижу себя, но он говорил обо мне. Извинился и ушёл, а я сидела и плакала. Признаюсь, ждала от него взаимности. Именно такие мужчины, как он, меня притягивают.       — Говоришь, влюблён в тебя… — она с прищуром смотрела на меня, хитро улыбаясь, будто за этой улыбкой скрывалось ещё что-то, но, надеюсь, что мне кажется.       — Вероятно. Не знаю даже, что делать, — вздыхаю, переведя взгляд в окно.       — Прояви инициативу первая, — уверенно произнесла она. — Он к тебе так и не подойдёт, и вы будете смотреть друг на друга издалека, бороться с невероятно сильным желанием прикоснуться друг к другу и поцеловаться. Оно тебе надо? Нет ничего хуже, чем смотреть на любимого и не иметь возможности прикоснуться к нему, в последний раз… — в конце фразы её голос совсем затих, но разобрать я смогла.       — В последний раз? — хмурюсь, не понимая, почему именно с нами ассоциируется прикосновение в последний раз. Она неаккуратно держала бокал вина на тонкой ножке, будто не знала: говорить или нет.       — Моего молодого человека убили на моих глазах, а я была привязана к стулу и не могла ничего сделать, — сухим голосом произнесла она, переведя пустой взгляд на меня, и от такого холода стало немного не по себе. Я вижу в её глазах злость. Она хочет им отомстить.       — Прости, я не знала.       — Я понимаю, — она пустила паузу, залпом выпивая второй бокал с вином. Забрав и мой пустой бокал, она ушла, видимо, чтобы принести ещё, только не понимаю зачем уносить бокалы. Спустя минуту она возвращалась уже с бутылкой коричневой жидкости, и это был либо коньяк, либо виски, а так ещё и лёд. — Разговор будет тяжёлым. Вино не поможет, угощайся, — она налила мне алкоголя, легко толкая стакан, который проехал по стеклянному столу, останавливаясь у самого края напротив меня. — Если ты не сделаешь первый шаг — никто не сделает. Он сам тебе сказал, что не хочет, чтобы ты влюблялась в старого препода, хоть он ещё и молод, а ты влюбилась, — мы стукнулись стаканами, выпивая.       — Он сказал, что боится, что втянет меня во что-то опасное, у него тёмное прошлое, — девушка хмыкнула, кидая в рот дольку лимона.       — Всё они так говорят, — равнодушно бросила она. — А вся их опасность — нарушение ПДД, — мы посмеялись, снова стукаясь бокалами. — Ты в каком районе учишься? В этом?       — Да, — она кивает, поставив пустой стакан на стол.       — Вы только целовались. И все?       — Ну да, а что ещё могло бы быть, учитывая, что он не хочет ко мне проявлять инициативу? — несильно развожу руками, обжигая горло жидкостью, однако лёд немного притуплял это.       — Ну мало ли, — она пожала плечами. — Ты говорила, что у него есть пёс, как зовут?       — Вал, Валентин, порода — босерон, — она вновь кивает, смотря в одну точку на стене. Внутри начинает закрадывается чувство, будто я зря пришла к ней и всё рассказала. Вика спрашивает не то, что нужно и делает какие-то выводы, не говоря про них мне.       — Не позволь этому преподу сломать тебя. Либо ты действуешь и даёшь ему зелёный свет, либо забудь его напрочь, и он не должен для тебя что-то значить. Он — пустое место. Хотя я бы выбрала первое, любовь — штучка редкая, особенно, если взаимная, а она у вас есть, судя по тому, что ты сказала.       — А если мы не те, кто подходит друг к другу. Если мы разойдёмся через месяц и выяснится, что вообще чужие?       — Это будет потом, до этого времени вам будет хорошо вместе, верно? Верно. Жить нужно здесь и сейчас, а когда понимаешь, что хочешь от жизни, то смотреть вперёд и писать план на жизнь, а так, тебе пока рано, но ему нет. Он нагулялся, понимает, что хочет от жизни и, отчасти, тебе будет тяжело с ним, — Вика подняла бокал, стукаясь с моим. — Будем! — резко она опрокинула голову и выпила все сто-двести грамм залпом, закусывая лимоном.       — Прости, что лезу не в своё дело, а что ты можешь рассказать про свои отношения? Как это было? — она махнула рукой, как бы показывая, что всё нормально.       — Между нами: он умер из-за моего брата, — она обняла подушку и закинула ноги на диван. — Джеймс, так звали моего парня, был мулом, то есть курьер по перевозу наркотиков, а мой брат был намного выше него. Однажды всё пошло не по плану, брат сказал, что больше не хочет продолжать такую работу и уехал из страны, прихватив с собой важную запись, которую теперь ищут. Джеймса убили потому, что он не говорил о месте нахождения моего брата, а ведь он не знал, и я не знала, этого ублюдка только недавно удалось найти. Его самый большой плюс в том, что его невозможно пытать и шантажировать. Родных у него нет, есть только мы трое: я, он сам и ещё один наш брат, нет девушки, детей, вообще гол, как сокол. Все мы связаны одной вещью — наркотой, а оба моих брата решили меня кинуть и наплевали на то, что Джеймса убили на моих глазах. Говорили, что с наркоманом я долго не проживу счастливую жизнь и ушли в разные стороны. Вернёмся к первому брату: невозможно пытать его потому, что он выдержал самый сильные пытки и все равно молчал, а потом сбежал. Его спина была истерзана плёткой, под ногти ему вставляли иголки, ему пытались сделать больно. Он рычал от боли, держал всё в себе, но ничего не говорил, — в голове не укладывается такой рассказ. Этот мужчина пережил ужасные муки, я бы сдалась, правда сдалась, на первых же минутах.       — А что такого важного в той записи, что взял твой брат? — она подняла на меня тяжёлый взгляд, словно дала понять, что мне это знать вообще ни к чему. Я тут же опустила взгляд на бокал, поникла. — Извини, это не моё дело.       Она протянула руку с бокалом в мою сторону, звонко ударяясь о мой бокал и тут же выпивая всё содержимое. Эта ночь будет тяжёлая.