Часть 31. Плохое прошлое

      Когда закончилась моя последняя пара, я незамедлительно двинула в кабинет, где сейчас пропадал Евгенич, отдыхающий после четвёртой пары. Ловко прохожу сквозь большое количество людей, которые, наоборот, шли вниз, в отличие от меня, и иногда чуть не забирали меня в свой поток.       — Пиздец, — бухчу себе под нос, наконец оказываясь в просторном месте, расправляя волосы и поправляя на себе одежду. — Так, там двести… — смотрю в один конец коридора, — а мне надо в двести другой какой-то там… — поворачиваю в другой конец коридора, и, втыкая в телефон иду по заученному маршруту в этот кабинет, настолько отбившись от рук, что при открытии двери в кабинет, даже не постучалась.       — После звонка зайдите, — рядом с ним стояла девушка и что-то усердно рассказывала, но я как обычно и слова не поняла. Не, надо что-то с этим делать, надо реально начать учить английский.       — Кирилл Евгенич, свои, — он выглянул из-за девушки, поскольку она перегородила ему видимость на дверь и оглянулась сама. — Доброе утро, — он одобрительно кивнул головой, и я с довольной улыбкой прошла в кабинет, закрыв за собой дверь.       — Ага, доброго времени суток. Продолжайте, а ты молчи, — я хмуро посмотрела на него, а когда поняла, что помолчать он сказал мне, я сделала вид, мол, рот на замок — ключик выкинула в окно. Девушка продолжила говорить на своём чуть ломаном английским, пока я шла среди задних пар, и надо же было один стул не опустить студентам и мне его сейчас задеть. Тот с шумом упал на пол, а я стояла и чесала за затылком, даже стараясь не смотреть на Евгенича, типа, он же просил замолчать.       — Сорри, сорри, сорри, меня тут нет, — я подняла этот несчастный стул и быстро села в не особо удобное положение, посмотрев на этих двух, типа, мне очень даже интересно что она там говорит. Махаю им рукой, мол, отвернитесь оба и смотрите в другое место. — Благодарствую, — шепчу себе под нос.       — Астахова, ещё одно слово… — грубо начал он, поправляя средним пальцем свои круглые очки на тонкой позолоченной оправе, которую я неделю назад реконструировала при помощи лака золотистого цвета, не договаривая.       — Да заткнулась я, заткнулась, — улыбаюсь, решая наконец реально заткнуться, чтобы эта фифа побыстрее свалила, и мы поболтали о вчерашней их встрече с папой, а-то раньше я прийти не могла. Если она учит усердно английский с появления Кирилла в этом колледже, то она очень даже неплоха, практически без запинок рассказывает что-то, но мне было лень думать сейчас над английским, я и так еле живая с пар приплелась, жопа уже болит сидеть на твёрдых стульях, когда до этого две недели она сидела исключительно на мягком.       Заканчивай… мне скучно. Закидываю голову назад, просто так начиная дуть вверх, надеясь себя хоть как-то развлечь. «С тобой я не могу, и без тебя никак, мой самый лучший друг… и снова упадёт, разбитая слеза-а-а». Пою у себя в голове строчку песни, которая постоянно появляется в моей голове, когда мне необходимо отвлечься от всего. Интересно, а можно я открою окно? Или эта блондиночка в юбке замёрзнет? И вообще, какого хрена? Я себя в юбке-то не помню, но платья у меня длиннее будут. Волосы охуенные у неё, ботокс что ли? Может, тоже сделать? Или кератин ебануть… Может вообще покраситься? Нет, но что-то с волосами на голове сделать надо, а то как-то скучно я живу. Адреналина в отношениях с преподом не хватает, да и мама уже не так страшна в гневе после новостей о моих отношениях. Уж не знаю, что там ей наговорил отец после их встречи с Кириллом, но она стала чуть лояльнее, наверно, потому что всё так же хочет, чтобы мы разошлись и уверена во лжи Кирилла по отношению ко мне.       — Всё, идите, — я подняла голову на них.       — Кирилл Евгеньевич, а Вы четыре поставите? — она так наклонилась перед ним, что я хоть и не видела того, что там происходит, но со стопроцентной вероятностью могу сказать, что разрез груди был виден. Я ей сейчас пендель пропишу, ибо нехрен жопу отклячивать, и пускай идёт на все четыре.       — Для Вас и тройка шикарно. Всё, идите, у меня больше нет на Вас времени, — он произвольно махнул рукой и протянул ей журнал их группы. — Больше исправлять не получиться, нужно было работать во время семестра. Не пропускайте, готовьтесь в этом году и будет вам счастье. Идите, — я, наконец, поднялась со стула, прогибаясь в пояснице назад, затем с пафосным лицом села напротив Кирилла, проводив её взглядом за дверь. Надо же, если бы мы тогда не оказались в одном доме и не переспали, то я либо отчислилась бы, либо так же, как она ходила к нему и молилась на четвёрку.       — Рассказывай, — я сложила руки вместе и оперлась о них подбородком, смотря на препода. Он устало посмотрел на меня, но в этой усталости даже была заметна злость. — Да… достали тебя конкретно уже, как ты ещё две пары вытерпишь…? — он махнул рукой.       — Что тебе рассказывать? — Кир снял с переносицы очки, протирая глаза.       — Как прошла встреча с папой. Не подрались ли? Не пришлось ли Валу вставать между вами? — он улыбнулся одним уголком губ, обратно надевая свои очки и фокусируя на мне усталый взгляд.       — Нет. Да всё норм прошло.       — А о чём болтали? — с интересом я уставилась на него, наклоняя голову немного в бок. Ну говори нормально, что я из тебя каждое слово вытягиваю?       — Да так, — я прищурилась, чувствуя небольшую злость. Тебе сказать сложно? Беру его ручку, направляя острым кончиком стержня в него, зная, что он любит пользоваться ручками, которые пишут тонко, поэтому ему будет чуть-чуть больно, если мне всего не скажут и я кину в него.       — Я же могу и кинуть, — Кирилл посмеялся, затем сел нормально, кладя голову на руки, симпатично подпирая щёку. — Не смотри на меня так мило, — я пригрозила ему пальцем, хмурясь. Одновременно хочется и убить его из-за этой ми-ми-мишности и зацеловать до смерти.       — Поговорили о моих планах и целях на жизнь, на тебя, обсудили погоду и мою рану. Твой отец был крайне удивлён твоим успехам в обрабатывании таких ран. Никаких драк не было, он меня выслушал, но тоже не в восторге от наших отношений. Сама понимаешь.       — Понимаю, но внешне мне он не показал, что прям против, — пожимаю плечами, укладывая волосы на одну сторону. — Но мама это показывает в открытую. Все выходные меня лечила по этому поводу. Говорила, мол, раз живёшь за мой счёт, то и делай то, что тебе говорят. Ну я и психанула, сказала, что найду работу и съеду от неё.       — Где и куда? — он, словно с каким-то равнодушием посмотрел на меня, будто поинтересовался потому, что должен был.       — Думаю вернуться в клуб, всё-таки меня знают и примут…       — Нет, — строго и резко ответил он, переведя свой безразличный взгляд на меня. На своих студентов так смотреть будешь, а не на меня. Ты минуту назад мне глазки строил, а сейчас что? — Я тебе говорил уже, что ты там работать не будешь. Найди место более престижное. А лучше вообще займись учёбой.       — Ты перегрелся? Я кому в уши ныла целую неделю, что на грани отчисления отсюда по собственному желанию?       — На улице минус, — прошептал он, из-за нервозности начиная донимать спокойно лежащую когда-то ручку.       — Да мне похуй, ты перегрелся по любому. С каких это пор ты на стороне моей матери? Или отца?       — Я на своей стороне, просто в чём-то твои родители правы, я раньше как-то не задумывался о нас, — сейчас так обидно стало, что и человек, которому я начала доверять во всём и надеяться только на него, встал на сторону моих, так называемых, врагов.       — И что же ты надумал? — из-за обиды, которая затаилась где-то во мне, голос стал немного грубее звучать.       — Ты сама разве не видишь? У тебя ещё вся жизнь впереди: мальчики, гулянки, самостоятельная жизнь. А я? Мне без пяти минут тридцатник, и у меня нет ничего. Просто ничего. Есть только уверенность в том, что рано или поздно грохнут и всё, да так, наверно, даже лучше будет, надоело всё. Моё прошлое меня никогда не отпустит, разве ты такого хотела, когда мечтала о принце на белом коне? Я не уверен в том, что стоит продолжать, — я просто не понимаю кто ему так умело прочистил мозги, что он об этом задумался только спустя месяц? Вероятно, отец, снова наговорил чего-нибудь, что на нём это так отрицательно сказалось, а мне потом попробуй переживи вот этот момент.       — Да что же за жизнь-то у меня такая? Все вечно за меня решают, а ты сотый раз выставляешь себя эгоистом. Откуда тебе, блять, знать о каком принце я мечтала в детстве? Мне сказок на ночь про них не читали, я вечерами с папой по телеку смотрела боевики и мечтала о нечто подобном. Грёбаное совпадение. Может, мне нравится то, как сейчас всё происходит, да и с чего ты взял, что так будет мне лучше? Только в разы хуже, знаешь ли, — я с пренебрежением смотрела на него, откинувшись спиной назад и положив ногу на ногу.       — Что тебе именно нравилось? — он повысил голос. — Тебя чуть не убили однажды, понимаешь это, нет? Посмотри на мои руки, посмотри на мою спину очень близко и заметь на ней шрамы, по которым чётко идёт контур татухи. Им плевать на людей.       — Значит, ты предлагаешь нам расстаться? — он опустил взгляд, как-то странно реагируя. — А тогда для чего всё это было? — за моей спиной раздался звонок на пару, и было это довольно не вовремя. Мне нужен ответ на вопрос, я просто хочу знать.       — Уходи, у меня пара, — слышу, как в кабинет с шумом врываются студенты, здороваясь с преподавателем, который, наконец, соизволил поднять свои глаза на меня. — Я тебя не люблю, — а вот эти слова были, определенно лишними и неуместными. Поборов в себе дикое желание ударить его по щеке, наплевав на наличие раны, я стальным голосом поинтересовалась:       — Это они попросили тебя сказать?       — Нет, я сам это понял, — это была конечная стадия и, кажется, жирная точка в наших отношениях, но не в этом разговоре. Не было бы тут студентов, я бы не ушла, пока он не объяснился. Хотя… зачем ему это надо?       Глянув стеклянными глазами в его карие, не найдя в них ни капли печали или нечто подобного, кроме безразличия, я разворачиваюсь к Кириллу спиной и молча ухожу, оставляя после себя только запах духов и звук громко хлопнувшей двери.