4. Соседи

Постепенно Куон начал привыкать к присутствию Рины в своем стерильном, выверенном до миллиметра мире. Это соседство, продиктованное жестким кодексом чести, поначалу казалось ему досадной помехой, но со временем превратилось в нечто иное. Он не мог позволить ей умереть - не после того, как она, дрожа от страха, зажимала его рану в темном переулке. Куон отчаянно, с холодным бешенством искал тех, кто дважды пытался отправить его на тот свет, но враги словно растворились в неоновом мареве Токио. Его преследовало непривычное чувство вины. Он, человек, привыкший распоряжаться чужими жизнями, ощущал неудобство от того, что по его вине жизнь этой дерзкой, но по-детски искренней девушки превратилась в триллер. Рина была для него загадкой. В мире, где ложь была единственным языком общения, её доброта и непосредственность казались чем-то инопланетным. Куон ловил себя на том, что всё чаще задерживается в гостиной поздними вечерами. Ему нравилось слушать её рассуждения о бизнесе или спорить о тонкостях маркетинга — в эти моменты она преображалась, её глаза загорались профессиональным азартом, и она переставала быть «заложницей обстоятельств». Он тщательно обходил темы своего темного бизнеса, выстраивая вокруг неё невидимый щит из недомолвок, чтобы не осквернять её мир грязью якудза.        Но больше всего Куону нравилось её дразнить. Это стало его тайным порочным удовольствием. Он специально делал голос ниже, подходил чуть ближе, чем позволяли приличия, или бросал двусмысленные фразы, только чтобы увидеть, как её уверенность «железной леди» рассыпается в прах. Её дрожащий голос, сбивчивое дыхание и то, как предательски краснели её щеки, казались ему невероятно очаровательными. Однако была вещь, которая обескураживала его сильнее любого покушения. Каждый раз, уходя к себе, Рина оборачивалась и с мягкой, сонной улыбкой желала ему спокойной ночи. Она искренне беспокоилась, чтобы он не перерабатывал, и в её голосе не было ни капли фальши или корысти. Для человека, привыкшего ждать удара в спину, эта простая человеческая забота была страшнее любого оружия - она пробивала брешь в его защите, которую он выстраивал годами. Куон вернулся домой поздно ночью, уставший после тяжелого дня, но с предвкушением того, что его ждет. На столе его ждала бутылка хорошего виски, а в руках - книга Виктора Гюго, которая обещала стать идеальным спутником в этом тихом вечере. Он уже представлял себе, как устроится на диване, насладится ароматом табака и погрузится в мир, созданный великим писателем. Внезапно его мысли окинуло странное желание обсудить содержание книги с Риной. Он быстро отогнал эту мысль от себя, осознавая, что узнавать её глубже не имеет смысла. Скоро их пути разойдутся, и она забудет этот кошмар, как и он. Каждое мгновение с ней становилось всё больше обременением, и он не хотел, чтобы это ощущение перерастало в что-то более сложное. Находясь в прихожей, Куон не включил свет, полагаясь на ночное освещение города, которое мягко пробивалось сквозь окна. Он прошел мимо своей спальни, когда заметил, что из щели приоткрытой двери комнаты Рины пробивается свет. «Она ещё не спит?» - мелькнула мысль, и он, не сдержав любопытства, тихо подошел ближе. Заглянув в комнату, Куон замер. То, что он увидел, поразило его. Рина лежала на кровати, полностью обнаженная, окруженная мягкими подушками. Куон не мог оторвать взгляд от ее бархатной смуглой кожи, стройного подтянутого тела, большой груди. Она нежно водила пальцами по внутренней поверхности бедер, сгибая и разводя ноги. Дыхание Рины было неровным. Куон наблюдал как с каждым вздохом ее тело трепетало все сильнее. Левую руку Рина перенесла на грудь, и также нежно начала ласкать ее, иногда сильно сдавливая соски. "Ей нравиться боль",– подумал Куон, продолжая тихо наблюдать. Дыхание Рины продолжало учащаться. Она была мокрая и с трудом сдерживала стоны. Одним пальчиком девушка проникла внутрь. Продвигаясь глубже, она выгибалась в пояснице все сильнее. Рина вставила второй пальчик, и начала медленно совершать ими поступательные движения. Все тело содрогалось от каждого прикосновения. Она сжимала соски сильнее, ускоряя при этом темп. Достигнув пика наслаждения, Рина закусила губу, чтобы сдержать стон. Ее тело расслабилось, она вытащила мокрые и скользкий пальчики и лежала некоторое время на кровати, тяжело дыша. Как только она начала вставать, чтобы пойти в душ, Куон тихо скрылся во тьме и направился в свою комнату, оставшись незамеченным.       "Настолько не хватает мужчины?",– думал он, закрыв за собой дверь. Он прикусил губу, облокотившись спиной на стену. Его дыхание и пульс участились. Куон не мог выкинуть из головы соблазнительные изгибы тела Рины. Перед его глазами все еще стояла эта пикантная картина, а в ушах – тихий стон девушки. "Черт!",– подумал он, расстегивая ремень брюк.