25. Кавагоэ

В тот вечер Токио накрыло мелким, колючим дождем, который превращал огни города в расплывчатые акварельные пятна. Куон заехал за Риной поздно, когда она уже почти заснула над очередным медиа-планом. Он не предупредил, не позвонил - просто прислал короткое сообщение: «Спускайся. Пять минут». Рина выскочила на улицу, на ходу застегивая пальто. Черный седан Куона ждал у входа. Когда она села внутрь, её обдало теплом и знакомым ароматом его парфюма. - Куда мы? - спросила она, пытаясь пригладить растрепавшиеся от влажности волосы. - Туда, где нас никто не знает, - коротко ответил он. Его профиль в полумраке салона казался высеченным из камня, но Рина заметила, как расслабились его плечи, когда она коснулась его руки. Он привез её в Кавагоэ - старинный район, который называли «Маленьким Эдо». В этот час здесь не было туристов. Узкие улочки с традиционными купеческими домами из темного дерева казались декорациями к фильму о прошлом. Они зашли в крошечную изакаю, спрятанную в тупике. Внутри было тесно, пахло жареным углем и имбирем. Старый хозяин, даже не подняв глаз от плиты, кивнул им, приглашая сесть в самый дальний угол, за ширму из бамбука. - Ты здесь бывал раньше? - шепотом спросила Рина, разглядывая потертые деревянные стены. - Когда был студентом, - Куон заказал саке и простые закуски. - Это была единственная пора, когда я мог иногда сбегать от отца. Здесь время будто замедляется. Это был один из тех редких моментов, когда Куон приоткрывал дверь в свое прошлое. Рина затаила дыхание, боясь спугнуть это откровение. Она видела перед собой не наследника империи и не опасного убийцу, а человека, который отчаянно нуждался в тишине. Они пили саке из маленьких керамических чашек. Алкоголь мягко разливался по венам, смывая усталость дня. Рина смеялась, рассказывая о нелепых требованиях своих инвесторов, а Куон слушал её так, словно каждое её слово было бесценным даром. Он смотрел на то, как она активно жестикулирует, как поправляет прядь волос, и в его взгляде была такая неприкрытая, болезненная нежность, что у Рины перехватывало дыхание. - Мы можем уехать, Куон, - Рина знала, что это наивно, но не могла не сказать. - В Англию. Моя мама будет в восторге от тебя. Мы купим домик в пригороде, ты найдешь работу в ... Куон горько усмехнулся и поднес её руку к своим губам, целуя кончики пальцев. - Мой мир не отпускает просто так, Рина. Если я уйду сейчас, они найдут меня. И найдут тебя. Чтобы быть свободным, я должен сначала выжечь всё дотла. - Ты пугаешь меня, когда так говоришь, - прошептала она. — Не бойся. Пока я дышу, с тобой ничего не случится. Это единственное обещание, которое я обязан сдержать. Они вышли из изакаи под один зонт. Куон притянул её к себе, обнимая за талию, и они медленно пошли по пустынной улице. Дождь шелестел по ткани зонта, создавая иллюзию защищенного пространства. Рина прижалась к его плечу, вдыхая запах. В тот момент ей казалось, что их любовь - это крепость, которую не взять штурмом. Они остановились у моста через небольшой канал. Вода внизу была черной и зеркальной. Куон повернул Рину к себе, его лицо было совсем близко. - Посмотри на меня, - попросил он. Рина подняла глаза. - Что бы ни случилось... помни этот вечер. Я — этот человек здесь, с тобой. Он поцеловал её - медленно, глубоко, с привкусом саке и отчаяния. В этом поцелуе было всё: и признание в любви, которое он не решался произнести вслух, и прощание, которое он уже предчувствовал. Рина ответила с такой же силой, пытаясь запомнить вкус его губ, тепло его тела, ощущение его рук на своей спине. Они еще долго стояли на мосту, обнявшись, пока дождь не превратился в настоящий ливень. Это была их последняя «нормальная» ночь. Осколок счастья, который Рина будет хранить в памяти. Тогда, в Кавагоэ, они еще не знали, что небо над ними уже начало рушиться. Куон верил, что сможет всё просчитать. Рина верила, что любви достаточно. Оба они ошибались.