40. Моя королева

Белизна больничной палаты резала глаза. В воздухе стоял стерильный запах лекарств, перемешанный с едва уловимым ароматом лилий, которые стояли в вазе у окна. Рина открыла глаза, и первая же попытка вздохнуть отозвалась острой, пульсирующей болью в плече. Она была жива. Рядом с кроватью, в строгом черном костюме, сидел Юкитеру. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало странную смесь уважения и меланхолии. Заметив, что она очнулась, он слегка поклонился. - Ты проспала двое суток, Рин-тян. Акихиро сказал, что твоя воля к жизни сильнее, чем его медицинские препараты. Рина обвела комнату взглядом. Дверь была приоткрыта, в коридоре не было видно охраны. Никаких решеток. Никаких камер. Никаких оков. - Если он так боялся, что я сбегу, нужно было меня связать, а не просто приставлять тебя, - Рина гордо вздернула нос. Юкитеру медленно достал из внутреннего кармана пиджака конверт из плотной бумаги и положил его на одеяло рядом с её рукой. - Куон сейчас занят реорганизацией клана. Смерть Кенджи вызвала много вопросов у Совета, которые он... решает. Он просил передать это. Рина дрожащими пальцами достала из конверта её настоящий паспорт, и банковскую карту на ее имя. - Что это значит? - спросила она, хотя уже знала ответ. - Это значит, что ты свободна. Ты можешь ехать куда угодно. Больше не будет слежки, не придут его люди. Он... он решил уйти из твоей жизни Совсем. Рина смотрела на паспорт. Это была та самая свобода, о которой она мечтала, когда подсыпала яд в еду Акио. Но почему сейчас она ощущалась как смертный приговор? - Как же бесит, - громко выдохнула Рина, - кто бы мог подумать что якудза на самом деле это кучка трусов. Поверить не могу, что после всего, что произошло, он даже не осмелился показать здесь свой нос и сказать мне это все в глаза, - Рина начала активно мять конверт и со злостью швырнула его в Юкитеру. Он замер. Злость этой хрупкой девушки, почему-то всегда вводила его в ступор. - Ай, - ее рана открылась - Так все, посещение окончено, - Акихиро быстро начал перевязку и вытолкал Юкитеру в коридор. - Машина будет ждать тебя у входа в госпиталь, когда когда ты выпишишься. Куда она поедет - решать только тебе, - Юкитеру мягко улыбнулся Рине, выходя из палаты. Особняк Ямада тонул в траурном безмолвии, которое всегда следует за большой кровью. Куон сидел в кабинете отца, теперь уже официально своем кабинете. На столе стояла нетронутая бутылка виски и пепельница, полная окурков. Он не спал с той ночи. Он смотрел на пустой стул напротив. Мир, за который он боролся, оказался выжженной пустыней. Он победил Кенджи, он усмирил капитанов, он стер следы преступления Рины. Он дал ей всё: деньги, имя, жизнь. И самое главное, он дал ей право никогда больше не видеть его лица. - Ты ведь этого хотела, - прошептал он в пустоту. В дверь коротко постучали. Куон не поднял головы. - Я сказал, Юкитеру, никаких докладов до утра. Пусть клан думает, что я праздную победу. - Юкитеру здесь нет. Голос прозвучал как удар колокола в вакууме. Куон замер. Его сердце, которое он считал окончательно выжженным, совершило болезненный толчок. Он медленно поднял голову. На пороге стояла Рина. Она была не в серой робе прислуги и не в больничной пижаме. На ней было тяжелое шелковое кимоно глубокого черного цвета с вышитыми золотыми нитями хризантемами, цветами, которые в этом доме имела право носить только жена Главы. Её рука всё еще была на перевязи, скрытой под широким рукавом, а лицо оставалось бледным, но взгляд... взгляд был таким, какого Куон никогда раньше не видел. В нем не было страха. В нем была власть. Куон медленно встал, его стул скрежетнул по паркету. - Почему? - выдохнул он. - Я дал тебе билеты. Я дал тебе деньги. Ты должна быть уже на полпути в Европу. Почему ты здесь, Рина? Она вошла в кабинет, мягко ступая по ковру, и подошла к нему вплотную. Запах её кожи - смесь стерильности больницы и дорогих духов - заполнил его пространство. - Ты думал, что можешь просто вычеркнуть меня из своей жизни после всего, что сделал? - она подняла свою здоровую руку и коснулась его щеки. Её пальцы были холодными, но прикосновение обжигало. - Ты решил стать «героем» и отпустить меня? - Я хотел, чтобы ты жила, - хрипло ответил он, накрывая её ладонь своей. - Без боли. Без меня. - Жизнь без тебя - это и есть самая страшная пытка, которую ты мог придумать, - Рина сделала шаг вперед, прижимаясь к нему. — Ты создал этого монстра во мне, Куон. Ты научил меня, что любовь - это боль, а верность - это кровь. И теперь ты обязан нести ответственность за то, что сотворил. Куон смотрел в её глаза и видел в них отражение собственной тьмы. Он понял: она не вернулась, чтобы быть его жертвой. Она вернулась, чтобы стать его судьбой. - Клан не примет меня просто так, — прошептал она - Они примут ту, которую я назову своей женой, - отрезала Куон. - А те, кто не примет... мы научим их послушанию вместе. Ты будешь моей силой, Рина. Куон рывком притянул её к себе, впиваясь в её губы жадным, отчаянным поцелуем. В этом поцелуе было всё: вкус крови, горечь предательства и бесконечная, болезненная любовь. Он ненавидел её за то, что она вернулась в этот ад, и обожал её за то, что она оказалась сильнее него. Эпилог: Год спустя Собрание высших чинов клана Ямада проходило в полной тишине. Куон сидел во главе стола, его лицо превратилось в непроницаемую маску власти. Но все взгляды были прикованы не к нему. Рядом с ним, на почетном месте, сидела Рина. На её пальце сверкало кольцо с черным бриллиантом - подарок Куона в день их свадьбы. Она не произнесла ни слова, но когда один из капитанов попытался возразить против нового торгового соглашения, она лишь слегка приподняла бровь. Куон тут же перехватил её взгляд и ледяным тоном оборвал смельчака. Все знали: Глава Ямада беспощаден, но его жена - это та, кто держит в руках нити его ярости. После собрания, когда они остались одни в саду, Куон подошел к ней со спины и обнял за талию. - Ты счастлива? - тихо спросил он. Рина посмотрела на заходящее солнце, окрашивающее пруд в кроваво-красный цвет. Теперь у неё была власть, уважение и мужчина, который готов был убить за один её вздох. Она поправила его галстук, и Куон понял: он больше не истязает её. Теперь они вместе истязают мир, который пытался их разлучить.