39. Осознание

Куон спускался в подвал каждый вечер, когда тени в особняке становились слишком длинными, а тишина в кабинете невыносимой. Он ненавидел эти ступени, но ноги сами несли его вниз, к стальной двери, за которой томилось его личное проклятие. Куон обставил тюрьму Рины с маниакальной тщательностью: здесь были мягкие ковры, приглушенный свет и книги, которые она когда-то любила. Но за этой заботой скрывалась изощренная жестокость. Когда он вошел в комнату, то увидел Рину сидящей на кровати с поджатыми коленями уткнувшись с них носом. Ее лицо было закрыто спутанными волосами. Рина не подняла глаз на него. В глубине души, Куон жаждал опять увидеть ее улыбку, страстных объятий и поцелуев, но понимал, то что не доломал в этой девушке его отец, он разбил в дребезги. Он смирился, что не заслужил от нее ничего кроме ненависти. Но даже, если ненависть - это все, что Рина могла ему дать, он хотел заполучить ее всю, до последней капли, и каждый раз пытался разжечь эту ненависть все больше. Злость Рины давала ему сил, она заглушала отвращение Куона к самому себе. Он ненавидел себя за каждый миг этой слабости. Он ненавидел себя за то, что, истязая её, он чувствовал, как разрушается его собственная душа. Каждый шрам, который он оставлял на её психике, зеркально отражался на его сердце. Он подошел к ней и грубо схватил за волосы, заставляя закинуть голову и посмотреть ему в глаза. - Ты сегодня ела? - его голос был хриплым, сорванным. Рина молчала. - Я забочусь о тебе, Рина! Ты сидишь здесь в тепле, пока на улице льет дождь, ты ешь лучше, чем половина моих капитанов! Почему ты молчишь?! - Потому что ты боишься моего голоса, Куон, - тихо ответила она. - Ты кормишь меня, чтобы убедиться, что я всё еще жива и ты можешь продолжать меня ненавидеть. Куон повалил ее на кровать, нависая сверху. Он нежно отодвинул прядь волос от лица Рины. - Не забывай, что ты принадлежишь мне, - он грубо схватил ее за подбородок и провел пальцем по губе. Ее карие глаза были все также прекрасны, но Куон не видел в них преждней искры, но также он не видел в них и ненависти, в которой так жаждал сгореть, - Почему ты так на меня смотришь? Неужели, ты надеешься, если будешь хорошей девочкой, то я так просто тебя отпущу. - Нет, - Рина отвернула голову. - Проверим на сколько ты послушная, - Куон встал с кровати и сел в кресло, - Раздевайся!, - его голос был холодным, металличсеким. Так он отдавал приказы своим пешкам. Рин послушно стянула с себя одежду, не поднимая глаз на Куона. Резким движением он приблизился к ней, хотел схватить, подчинить, овладеть, но его пальцы замерли в сантиметре от её лица. Все же, он не мог причинить ей боль. - Я приду завтра, - тихо сказал он и удалился из комнаты. - Зачем ты это делаешь?, - спросил Акихиро, садясь в кожаное кресло в офисе Куона. - Я и сам не знаю, - Куон затянулся сигаретой и откинулся на спинку стула. - Думаю, не стоит уточнять, что я все подчистил, так что вы двое в относительной безопасности, пока что. - Сколько я должен?, - Куон продолжал смотреть к окно - Погроб жизни не расплатишься, - усмехнулся Акихиро, - Вообще то я делал это ради друга. И как друг я беспокоюсь, и не только за тебя. Куон, если ты так продолжишь, от Рин-тян останутся только человеческие руины. Ты все еще не понял, она сделала это ради тебя, в той ситуации... -Знаю!, - резко прервал его Куон, - знаю, - его голос стал тише, - она меня больше не может любить, тогда я заставлю себя ненавидеть. Ее ненависть, единственный смысл моей жизни. - Что насчет тебя? Ты ее любишь? Грохот взрыва не дал Куону ответить. Стены особняка содрогнулись. Куон мгновенно вскочил, выхватывая пистолет. - Началось. Акихиро, за мной! В подвале Рина сидела на полу, прислушиваясь к странным звукам наверху. Это не было похоже на обычную смену караула. Глухие хлопки, звон разбитого стекла и тишина, которая была слишком тяжелой. Внезапно дверь её «золотой клетки» распахнулась. На пороге стоял не Куон, а двое незнакомых мужчин в тактической форме с нашивками, которые она видела у людей Кенджи. - Вот она, - оскалился один из них. - Маленькая игрушка Главы. Кенджи-сама сказал, что мы можем развлечься, прежде чем доставить её в доки. Рина вскочила, её сердце забилось о ребра. В этот момент в коридоре раздались выстрелы. Один из нападавших упал, сраженный пулей в затылок. В проеме появился Куон. Его пиджак был разорван, на щеке виднелся глубокий порез. - Назад! - крикнул он Рине, вскидывая пистолет. Но из-за угла выскочил третий боец. Куон нажал на спусковой крючок, но раздался лишь сухой щелчок - осечка. Боец Кенджи, мощный мужчина с армейским ножом, бросился на Куона, сбивая его с ног. Куон ударился головой о косяк двери, на мгновение теряя ориентацию. Нож блеснул в тусклом свете ламп, нацеленный прямо в горло нового Главы. - Куон! - закричала Рина. В этот миг всё, что она чувствовала - ненависть, жажду мести, боль от его истязаний - отступило перед первобытным ужасом потерять его. Она бросилась вперед, сокращая расстояние в один прыжок. Сталь вошла в плоть с мягким, тошнотворным звуком. Рина вскрикнула, когда лезвие, предназначавшееся Куону, прошило её плечо и ключицу. Она навалилась на нападавшего всем весом, вцепившись ногтями в его лицо, давая Куону те драгоценные секунды, чтобы прийти в себя. Куон перехватил руку бойца, вывернул её до хруста и, выхватив нож, вогнал его противнику в глаз. Тело нападавшего обмякло. - Рина... - Куон подхватил её, прежде чем она коснулась пола. Её одежда быстро пропиталась кровью, становясь тяжелой и липкой. Она была смертельно бледной, её дыхание стало прерывистым. - Зачем? - прошептал он, прижимая её к себе, игнорируя крики и стрельбу, доносившиеся сверху. - Ты ведь ненавидишь меня! Зачем ты подставилась?! Рина слабо улыбнулась, её пальцы, испачканные в собственной крови, коснулись его щеки, оставляя красный след. - Потому что... - она закашлялась, - Я не могу тебя потерять Куон почувствовал, как внутри него что-то окончательно рухнуло. Он понял, что если она сейчас умрет, его власть не будет стоить и цента. Он будет просто королем в пустом замке. - Акихиро! - закричал он так, что сорвал голос. - Акихиро, сюда! Быстрее! Молодой врач ворвался в комнату через минуту, сжимая в руках медицинскую сумку. Его глаза расширились при виде раненой Рины. - Держи её, Куон! Зажми рану! - Акихиро быстро начал вскрывать пакеты с бинтами. Куон прижал ладони к её плечу, чувствуя, как её жизнь буквально утекает сквозь его пальцы. Он смотрел в её затуманивающиеся глаза и шептал, не заботясь о том, слышит ли его кто-то еще: - Прошу не умирай, и я прощу тебе всё. Я отдам тебе этот город, только не смей умирать. Рина! В этот момент наверху прогремел мощный взрыв - Юкитеру взорвал главный вход, отсекая людей Кенджи. Но для Куона мир сузился до этой маленькой комнаты, до белого лица Рины и крови, которая теперь была на них обоих - общая, неразделимая, смывающая все прошлые грехи. Акихиро работал быстро, его руки были точны. Куон выпрямился. Его взгляд стал ледяным. Он вышел в коридор, где Юкитеру и верные люди уже вели встречный бой. Особняк превратился в бойню. Куон шел сквозь дым, методично расстреливая каждого, кто не носил герб Ямада. Он ворвался в главный холл, где Кенджи, сидя в своем кресле, которое притащили наемники, отдавал приказы. - Куон! - Кенджи попытался выхватить пистолет, но Куон был быстрее. Пуля раздробила плечо Кенджи, заставляя его выронить оружие. Куон подошел вплотную, наступил на его здоровую руку и приставил ствол к его лбу. - Ты пришел в мой дом, брат, - прошептал Куон. - Ты тронул то, что принадлежит мне. - Хочу тебе напомнить братец, что ты изгнанник. Как же так получилось, что такой отброс как ты стал... Выстрел оборвал крик Кенджи. Куон развернулся к оставшимся наемникам, которые, увидев смерть нанимателя, начали бросать оружие. - Слушайте меня! - голос Куона гремел над руинами холла. - Кенджи мертв. Те, кто присягнет мне сейчас - будут жить. Те, кто сомневается - умрут здесь же. Я - единственный Глава Ямада. И так будет всегда. Лейтенанты, еще минуту назад колебавшиеся, один за другим опустились на колено. Куон не стал дожидаться конца церемонии. Он бросился обратно в подвал. Там, на залитых кровью татами, Акихиро заканчивал накладывать швы. Рина была без сознания, но её грудь ровно вздымалась.