Глава 1. Хороший мальчик

Гарри сидел за столом Слизерина в Большом зале, равнодушно водя ложкой по тарелке с остывшей кашей. Поначалу обилие еды в Хогвартсе впечатляло, но со временем это чувство притупилось, и он перестал набивать живот до отказа. Гарри даже перестал забивать карманы тыквенными кексами про запас. В Хогвартсе ему не грозил голод. — Вот он, смотри! — Ты видел его шрам? — Как он оказался в Слизерине, ведь он убил Сам-знаешь-кого… — Он дружит с Малфоем? Уже который день Гарри продолжал слышать этот шепот со всех сторон. За дверями кабинетов, где у Гарри должны были быть занятия, собирались толпы школьников, желающих посмотреть на него. Одни и те же люди специально проходили мимо по нескольку раз. Это внимание досаждало Гарри, потому что он не чувствовал себя особенным. Вместе с ним на Слизерин распределили еще шесть мальчиков, поэтому их поселили в две комнаты. Гарри был неприятно поражен, когда понял, что никто не хотел жить с ним. Слава бежала впереди него, и это не приносило ничего, кроме неудобств. Он еще ничего не успел сделать, но однокурсники уже относились к нему настороженно. Гарри никак не мог понять, почему. Спор в гостиной Слизерина разгорался, когда появился профессор Снейп и мгновенно пресек его парой резких, холодных фраз. Гарри показалось, что профессор был им крайне недоволен — он только появился в Хогвартсе, но уже умудрился создать неприятности. Так Гарри оказался в одной комнате с Блейзом Забини и Теодором Ноттом. На следующее утро, когда Гарри проснулся, он обнаружил, что его соседи уже почти полностью собрались. Теодор молча застегивал мантию, а Блейз проверял что-то в своей сумке. Никто из них не сказал ни слова и не попытался его разбудить. Тогда Гарри начал понимать, что, возможно, будет не так просто завести друзей на Слизерине. Может, ему всё же следовало настоять и попросить Шляпу отправить его на Гриффиндор? Ведь там как минимум был Рон, с которым можно было подружиться. Когда Гарри торопливо собирался на завтрак, он услышал, как Джемма Фарли, староста, выговаривала Теодору и Блейзу. Она напоминала, что слизеринцы заботятся друг о друге, как бы они друг к другу ни относились. Им и так хватает предвзятости со стороны других факультетов. По рассказам Хагрида и Рона Гарри помнил, что многие недолюбливали слизеринцев, считая их тёмными магами. Но ведь они были всего лишь школьниками. Почему тогда слизеринцы так плохо относились к нему? — У вас сейчас зельеварение. Если все позавтракали, я провожу вас к кабинету, — Джемма собирала вокруг себя первокурсников. В первые несколько недель она должна была присматривать за ними, чтобы они привыкли к распорядку и научились ориентироваться в Хогвартсе. Гарри не стал доедать свой завтрак, потому что от волнения у него скручивало желудок. Ему казалось, что профессор Снейп смотрел на него с враждебностью, а поделиться своими мыслями было не с кем. Но что он успел сделать? Гарри уже четвертый день задавался этим вопросом. Все вокруг судили его по тому, что слышали о нем, но Гарри сам знал о себе так мало, что это казалось несправедливым. Хогвартс был огромным замком с хитрыми лестницами, которые меняли направление, и дверями, к которым иногда нужно было обращаться с вежливой просьбой. Картины постоянно переговаривались друг с другом, а доспехи могли неожиданно ожить. Призраки, способные проходить сквозь стены, все еще пугали Гарри, а Пивз неизменно доставлял неприятности. Однако вся эта необычность немного отвлекала его от тяжелых мыслей. Гарри казалось, что Хогвартс подарит ему новую, лучшую жизнь, но пока она слишком сильно напоминала старую. — Рон! — Гарри не ожидал, что будет так рад увидеть мальчика перед уроком зельеварения — за последние дни ему совсем не с кем было поговорить. Слизеринцы и гриффиндорцы стояли у кабинета профессора Снейпа двумя обособленными группами. Слизеринцы бросали на Гарри косые взгляды, явно недовольные его общением с гриффиндорцами. Но и гриффиндорцы смотрели на него с недоверием и настороженностью, словно Гарри не мог больше быть частью их компании. — Привет, Гарри, — Рон натянуто улыбнулся, и Гарри заметил, что в нем больше не было той живости, с которой он общался в поезде. — Как тебе на Слизерине? — Нормально, — Гарри пожал плечами, стараясь скрыть свое замешательство. — Немного странно… мне… не с кем поговорить. Он уже слышал о давней вражде между слизеринцами и гриффиндорцами. Даже Джемма, староста их факультета, в первый день объяснила, что, несмотря на сходство — стремление к победам и непримиримость к поражениям, — эти факультеты никогда не смогут стать друзьями. Вот только Гарри не мог понять, как распределение по факультетам могло встать между ним и Роном. Они ведь только приехали в школу и еще ничего не успели совершить, чтобы заслужить вражду или неприязнь. — Ну да, — протянул Рон с кривой улыбкой, — на Слизерине точно не те ребята, с которыми просто так поболтаешь. — Что ты имеешь в виду? — Гарри не очень понимал, чем слизеринские студенты так отличались от гриффиндорских. — Ну… знаешь, Гарри… Папа говорил, что родители многих слизеринцев поддерживали… Сам-знаешь-кого, а ты… выбрал их сторону, — последние слова Рона прозвучали обвинением. — Я ничего не выбирал, — Гарри нахмурился. — Ну… не то что выбрал, но присоединился. Ты… значит, ты такой же! — Рон был явно на него обижен. — Какой такой? — Гарри не понял, что именно Рон хотел сказать, и почувствовал, как у него сжалось в груди от недоумения. — Как ты не понимаешь — такой же! — Рон начинал раздражаться, а его лицо покраснело. — Тёмный, хитрый… Твои родители были гриффиндорцами, а ты… ты предатель! Уж лучше бы ты оказался в Хаффлпафе. С этими словами Рон отошел к гриффиндорцам, а Гарри остался один посреди коридора с нарастающим чувством непонимания и одиночества. Это казалось ему несправедливым — у всех были какие-то ожидания насчёт него, которые он не оправдывал. Но как Гарри мог понять, что именно он должен был оправдать, если всего месяц назад узнал о существовании магического мира? В глазах неприятно щипало, но он заставил себя не расплакаться — не хотел, чтобы однокурсники видели его уязвимость. Слишком много раз он оставался один — в доме у Дурслей, при отправке в Хогвартс — и каждый раз учился справляться с этим. Одиночество не было для него чем-то новым. Он так долго жил без настоящих друзей, что и сейчас мог выдержать. Подумаешь, надеялся на другое… Когда прозвенел гонг, все прошли в класс, и Гарри сел за последнюю парту вместе с Невиллом, потому что других свободных мест не осталось. Это напоминало ему школьные годы, когда он учился вместе с Дадли, и никто не хотел с ним дружить. Вот только теперь его сторонились не из-за кузена, а из-за самого Гарри. Профессор Снейп стал зачитывать список студентов и остановился, когда дошёл до фамилии Гарри. — О, да, — негромко произнёс он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость. Желудок Гарри сделал кульбит — ему казалось, что сегодняшний день уже не может стать хуже. Чёрные глаза Снейпа смотрели на него со злостью — Гарри был знаком с таким взглядом. Только в отличие от дяди Вернона, злость профессора была ледяной. — Поттер! — Гарри вздрогнул, когда Снейп едва не выплюнул его фамилию. — Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни? Гарри подскочил с места. Он читал об этом в учебнике, но сейчас так волновался, что никак не мог вспомнить. — Поттер! — Я… не знаю, сэр, — Гарри сдался, надеясь, что после этого ответа Снейп отстанет от него. — Очевидно, известность — далеко не всё. Давайте попробуем ещё раз, — но Снейп не желал останавливаться. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? Гермиона подняла руку и тянула её так усердно, что едва не подскакивала с места. Гарри помнил, что читал об этом в учебнике. Он попытался собраться — он должен был справиться. — Ммм… в желудке козы, сэр? — Хорошо, Поттер. А какими свойствами обладает этот камень? — Гарри не понимал, почему Снейп не желал оставить его в покое. — Это… противоядие? — Вы спрашиваете у меня или отвечаете? — вслед за холодной насмешкой Снейпа послышались смешки вокруг. — Это противоядие, сэр, — Гарри чувствовал, как в нем закипает злость. Конечно, он читал школьные учебники летом, но неужели профессор думал, что он выучил их наизусть? Ощущение несправедливости продолжало в нём крепнуть. Но вместе со злостью в Гарри просыпалось желание доказать всем, что он справится и без их помощи, что не нуждается в том, чтобы кто-то вел его за руку. Он сам способен стать успешным, несмотря на все их сомнения. — В чём разница между волчьей отравой и клобуком монаха? — Снейп всё не унимался, но Гарри с вызовом смотрел ему в глаза: он всем докажет. — Я обязательно узнаю это, сэр, — он не собирался отводить взгляд. — Садитесь, Поттер! Возможно, вы и открывали учебник, но в вашей голове мало что задержалось. Все записывайте! Снейп наконец оставил его в покое, и Гарри сел на место. В глазах снова неприятно щипало, но он не позволил себе расплакаться. Нет, он должен был справиться. Он ещё покажет и гриффиндорцам, и слизеринцам, и Снейпу, чего он стоит — наверно, Шляпа не зря отправила его на Слизерин. Он добьётся величия, каким бы оно ни было. До конца урока Снейп больше не задавал ему вопросов, и все готовили зелье для исцеления от фурункулов. Гарри оказался в паре с Невиллом и вскоре пожалел об этом: их зелье противно булькнуло, и класс наполнился ядовито-зелёным дымом. — Идиот! — прорычал Снейп, взмахом палочки, убирая пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котёл с огня, вы добавили иглы дикобраза? Невилл расплакался, потому что его нос был усыпан красными волдырями, а Гарри успел отскочить в сторону и не пострадал. — Десять баллов с Гриффиндора. Отведите Лонгботтома в больничное крыло. Поттер, для вас отработка — вы должны были остановить его! Гарри хмуро смотрел на профессора, потому что не был виноват в случившемся. Он ведь отвернулся всего на мгновение и не мог предположить, что Невилл допустит такую ошибку — инструкции были детальными. Но он промолчал, потому что жизненный опыт приучил его молчать, когда не было смысла оправдываться. В доме у родственников ему часто приходилось терпеть несправедливые обвинения. Дядя всегда находил способ обвинить его в чём-то, даже если Гарри не знал, что произошло. — Ты сделал это специально! — прошипел Рон, когда прозвучал гонг окончания урока. — Ты хотел, чтобы нас лишили баллов! Гарри, удручённо запихивавший учебники в сумку, лишь поднял взгляд на Рона, но ничего ему не сказал. Это был ещё один случай, когда оправдания казались бесполезными — он никого ни в чём не смог бы убедить. — Уизли, не задерживайтесь! — Снейп избавил Гарри от необходимости отвечать. — Что, Поттер, разлад в семье гриффиндорцев? — насмешливо поинтересовался Драко, когда поравнялся с Гарри у двери. — Я ничего не сделал, — упрямо буркнул Гарри. — Ничего делать и не надо, — Драко продолжал насмешливо улыбаться. — Почему? — Потому что ты слизеринец. *** Прошла неделя, и Гарри во всем разобрался. Рон не хотел с ним дружить, потому что Гарри оказался в Слизерине — факультете, который в глазах многих считался тёмным. Для Рона это было ударом: в его семье всегда считали, что слизеринцы связаны с тёмными силами и не могут быть хорошими людьми. Слизеринцы тоже не желали дружить с Гарри — потому что когда-то давно именно он остановил Волдеморта. Слизерин ведь всегда ценил расчётливость, амбициозность и строгость, а Гарри казался им каким-то слишком «гриффиндорским» героем. Одиночество не покидало Гарри. В доме у Дурслей его не любили, но Гарри считал, что дело в родственниках — они просто ненавидели всё необычное, а он был сосредоточением этих странностей. Он был магом среди магглов. Но теперь, в Хогвартсе, его тоже не принимали. Может, дело действительно было в нём? Может, он и правда не соответствовал тому образу, которого от него ждали? — С-сегодня мы поговорим с вами о с-существах по классификации М-министерства магии — «Х», — профессор Квиррелл начал урок. Гарри в это время рисовал на пергаменте незатейливые узоры, а приглушённый голос преподавателя навевал на него дремоту. — К-кто может сказать другое название этой г-группы? — Скучные! — Гермиона не смогла сдержать энтузиазм. — Всё в-верно, мисс Грейнджер, но в следующий раз д-дождитесь, п-пока вас в-вызовут, — профессор Квиррелл кивнул, и Гарри подумал, что этот урок действительно был скучным, как и существа, которых они разбирали. — К-кто может сказать, к-какие существа п-попадают в эту категорию? — рука Гермионы вновь взлетела вверх, но профессор Квиррелл её проигнорировал. — Мисс Аббот? — Ммм... флоббер-черви и... грибы, я забыла их название, — белокурая девочка засмущалась своей забывчивости. — В-всё в-верно, мисс Аббот, м-мурлокомли, два балла Х-хаффлпафу, — профессор Квирелл обвёл класс внимательным взглядом, но Гарри был слишком увлечён своими каракулями, чтобы заметить, что взгляд профессора задержался на нём. — С-с флоббер-червями вы п-познакомитесь на уроках по ух-ходу за м-магическими с-существами. Но с-сегодня м-мы поговор-рим с вами о м-мурлоком-млях. К-как вы можете видеть, этот г-гриб покрыт р-редкими шипами. Он оч-чень б-быстро разм-множается и з-за несколько д-дней м-может зап-полонить весь сад. Да, м-мистер Корнер, — Гарри заметил, как один из рейвенкловцев поднял руку. — Но почему мы изучаем его на Защите от тёмных искусств, а не на Травологии? Он не кажется таким уж... страшным. — Х-хороший вопрос, м-мистер Корнер, один балл Р-рейвенкло, — губы профессора Квирелла дрогнули в улыбке. — На Т-травологии вас научат с-собирать сок м-мурлокомля, к-который используется п-при приготовлении Р-рябинового отвара и Г-гербицидного зелья. Но м-мы с вами изучаем основы З-защиты от Т-тёмных искусств, и в-вы сможете пот-теренировать на м-мурлокомле одно из з-заклинаний п-первого уровня без оп-пасений, что он откус-сит вам р-руку, например. Кто-нибудь з-знает, о к-каком заклинании идёт р-речь? — в воздух взмыло несколько рук. — М-мистер П-поттер? Гарри вздрогнул и оторвался от своего увлекательного занятия — он был настолько поглощён собственными мыслями, что совсем не слушал профессора. — Я не знаю, сэр, — он уже ожидал, что профессор Квирелл снимет с него баллы и высмеет перед всей группой, как это было на уроке зельеварения. — Т-тогда вам стоит быть в-внимат-тельнее, м-мистер Поттер, — но профессор Квиррелл оставался совершенно спокойным, и Гарри отложил разрисованный пергамент в сторону. — С-сегодня мы изучим с-с вами з-заклинание Флип-пендо. Оно от-тносится к отталкивающим с-сглазам и от-тбрасывает ч-человека или с-существо. Также оно с-способно оглушать н-некоторых существ, т-таких, как гномы, п-пикси, огненные к-крабы и чертенята. Н-но с ними м-мы п-познакомимся на более с-старших к-курсах. А с-сейчас в-возьмите к-каждый по г-горшку с м-мурлокомлем и п-повторяйте за мной д-движения п-палочкой. Гарри взял горшок с мясистым мурлокомлем и поставил его перед собой. Он услышал болезненный вздох со стороны соседней парты и приглушённые смешки. Симус Финниган решил опробовать острые колючки гриба и теперь тряс воспалённым пальцем. Гриффиндорцы выглядели такими счастливыми и дружелюбными, что Гарри почувствовал обиду. Ему тоже хотелось сейчас шутить над Симусом, который пытался скрыть происшествие от профессора Квиррелла, но ему оставалось лишь хмуро повторять движения палочкой за профессором. Заклинание у него не получилось. — М-мистер П-поттер, в-вы с-слишком р-резко машете п-палочкой. Вы хотите т-ткнуть её в м-мурлокомля? Я обещал в-вернуть их п-профессор С-спраут в целости и с-сохранности. Профессор подошёл к столу Гарри и протянул руку, чтобы коснуться его запястья, но тут же отдёрнул её в сторону — Гарри даже испугался, что сделал что-то не так, а профессор смотрел на него со странной задумчивостью. — Что-то случилось? — почти испуганно спросил Гарри: не хватало ещё проблем с очередным преподавателем. — Н-нет, я п-просто внезап-пно вспомнил об оч-чень в-важном д-деле, — профессор качнул головой, а потом натянул на лицо улыбку. — Движения п-плавные, м-мистер П-поттер. Гарри кивнул, но до конца урока его не покидало странное ощущение, что профессор отдёрнул руку именно из-за прикосновения к нему. Что с ним было не так? — М-мистер П-поттер, зад-держитесь, п-пожалуйста, — голос профессора Квирелла привлёк его внимание, и Гарри испугался, что ему назначат ещё одну отработку за то, что он не слушал преподавателя. — Снова отработка… — Первая неделя… — Как он победил Сам-знаешь-кого… Гарри снова слышал шепотки вокруг. Если бы он был обыкновенным студентом, то на его оплошности никто не обратил бы внимания. Но к нему были прикованы глаза почти всей школы, и все лучше его знали, как ему надо было себя вести и что делать. — Очевидно, известность — далеко не всё, — протянул Симус Финниган, подражая насмешливому голосу Снейпа. — Отстань от него, — Рон потянул Симуса за локоть в сторону выхода из кабинета, и Гарри остался один. — Не п-переживайте, м-мистер П-поттер, вас не ожидает никакая отработка, — профессор Квирелл улыбнулся уголками губ и указал ему на стул напротив преподавательского стола. Гарри решил не уточнять, по какой же причине тогда его оставили. Чем меньше он будет говорить — тем быстрее его отпустят. Он всё ещё считал, что это была наиболее выигрышная тактика. — Вы к-казались мне не с-собранным, вам что-то не п-понятно по т-теме урока? — профессор смотрел на Гарри так пристально, что тому приходилось тщательно контролировать выражение лица, чтобы скрыть свои переживания. — Нет, всё было понятно, сэр, — вежливо ответил Гарри. Гриффиндорцы тоже не слушали слишком внимательно, но почему профессор решил оставить именно его? Неужели это снова было связано с его именем? — Тогда п-почему же вы от-твлекались? — профессор продолжал пронизывающе смотреть на Гарри. — Простите, сэр, этого не повторится, — Гарри прекрасно знал, что извинения иногда были наилучшей тактикой, даже когда он не понимал, в чём провинился: они останавливали поток брани от дяди Вернона или тёти Петунии. Если же он немного принижал себя, то мог и вовсе избежать наказания. — Я поступил глупо. Профессор Квирелл откинулся на спинку стула, и Гарри поднял на него взгляд, стараясь понять, достаточно ли его слов или нужно добавить ещё что-то. — Наверное, непросто быть Мальчиком-который-выжил, — задумчиво протянул профессор Квирелл, и Гарри даже не заметил, что тот ни разу не заикнулся. Он был слишком поглощён собственными тревогами. — С-слишком много ожиданий д-для одиннадцатилетнего ребёнка. К-как вам удалось п-победить Т-тёмного Л-лорда? — Мне был год, профессор, я никого не побеждал, — Гарри нахмурился: ему совсем не нравилась эта тема разговора. Ему хотелось, чтобы люди вокруг видели его, а не Мальчика-который-выжил. — Я р-рад, что в-вы это п-понимаете, — профессор Квирелл удовлетворённо кивнул. — В-вам н-нужно завоевать ув-важение окружающих, если в-вы хотите б-быть п-принятым. Гарри не ожидал услышать этих слов. Неужели профессор понимал, что с ним происходило? С самых первых дней в Хогвартсе он чувствовал, что люди видят в нём лишь легенду, а не живого человека со своими чувствами и страхами. И вдруг эти слова, произнесённые необычным, заикающимся голосом, звучали так, словно профессор действительно понимал, через что Гарри проходит. — С-страх и ув-важение — это два р-разных п-пути к влиянию и власти, — профессор смотрел на него так внимательно, что Гарри не мог отвести взгляд. — Зачем мне влияние и власть? — осторожно поинтересовался он, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя в душе всё бурлило от смешанных чувств. — З-зачем в-вы оказались на С-слизерине? — вопросом на вопрос ответил профессор Квирелл, и у Гарри возникло впечатление, что тот словно видел всё, что творилось у него в голове. — И как мне это сделать? — Гарри решил спросить прямо. Он редко решался на подобные вопросы, но ему казалось, что профессор говорил с ним достаточно откровенно, чтобы он мог себе это позволить. — Т-терпение и в-время, м-мистер П-поттер, — профессор Квирелл наклонил голову к Гарри, словно подчеркивая важность своих слов. — Н-начните с зарабатывания очков д-ля своего ф-факультета, и н-не забывайте, ч-что слизеринцы з-заботятся о с-своих. Гарри внимательно слушал, стараясь понять, как именно ему следовать этому совету. — А что же с другими факультетами? — спросил он наконец. — С-станьте лучшим, м-мистер П-поттер, — голос профессора Квирелла чуть понизился, и в нём послышались почти завораживающие нотки. — Л-люди всегда т-тянутся к т-тем, к-то доказал свою с-силу. З-зависть ч-часто идёт рука об р-руку с ув-важением. Гарри задумчиво молчал. Профессор сказал про страх и уважение, но с последним всё было понятно. Как страх мог помочь ему достичь влияния и власти? Он вспомнил, с каким восхищённым ужасом мистер Оливандер рассказывал ему о Волдеморте. Ужасный, но великий. Интересно, профессор Квиррел говорил именно об этом? Не намекал ли тот, что страх бывает сильнее простого уважения. — Профессор, вы говорили… — Гарри осёкся на полуслове. Он внезапно понял, что ему не следует задавать подобные вопросы вслух. Он должен оставаться хорошим мальчиком. Ведь «хороших мальчиков» принимают куда охотнее, чем тех, кто задаёт вопросы о страхе и уважении. — Д-да, м-мистер Поттер? — услышал он голос профессора. — Нет, ничего, профессор, спасибо вам за помощь.