Глава 2. Все-таки слизеринец

В пятницу после обеда у Гарри не было занятий, и он решил навестить Хагрида, который накануне прислал ему записку. Это было второе письмо в его жизни, поэтому он не мог отказаться. Ему так хотелось завести друзей, а Хагрид был единственным взрослым, кто с самого начала относился к нему тепло и искренне. — Назад, Клык, назад! — когда Гарри постучал в дверь, он услышал оглушительный лай и громкий голос Хагрида. — Заходи, Гарри. Дверь приоткрылась, и за ней показалась косматая голова Хагрида. В его доме была только одна комната, а с потолка свисали выпотрошенные фазаны. На открытом огне кипел медный чайник, который уже через несколько секунд начал пронзительно свистеть. Хагрид ждал его, и эта мысль приятно согревала. — Э-э… чувствуй себя как дома, — Хагрид указал ему на огромный стул, пока выкладывал на тарелку кексы, которые соприкасались с ней так, словно они были каменными. — Как твои дела, Гарри? — Всё хорошо, сэр, — воспитанный Гарри решил не отказываться от кексов, чтобы не обидеть Хагрида. — Не сэркай со мной, Гарри, — мягко, но твёрдо ответил Хагрид, опуская на стол кружку с чаем. — Я носил тебя на руках, когда ты был совсем крохой. Ты не помнишь, конечно, но я это никогда не забуду... А уж про твоего отца, Джеймса, и его друзей — я их хорошо знал. Ох, и озорники они были! — Вы знали моего отца? — Гарри насторожился, а Хагрид тут же стушевался, словно бездумно ляпнул что-то. Гарри ничего не знал про своего отца. Тётя Петуния говорила, что тот был непутёвым человеком, из-за которого погибла мать Гарри и который свалил на неё заботу о своём отпрыске, потому что сам ни о ком не был способен позаботиться. Но Дурсли врали ему о стольких вещах, что сейчас Гарри не знал, что и думать. — Знал, конечно, — пробормотал Хагрид наконец и добавил, чуть улыбнувшись: — Как его не знать? Джеймс был... ну, настоящим шутником. Не всегда, знаешь, разумным, но смелым до безрассудства. Любил повеселиться, да так, чтобы потом неделю обсуждали, что он с друзьями натворил. Сириус, Ремус и... — тут Хагрид замялся, будто не хотел упоминать ещё одно имя. — Ну, они все вместе были неразлучны, как братья. — А мама? Она тоже была с ними? — Гарри вдруг почувствовал, как внутри всё переворачивается. — Лили... — Хагрид тепло усмехнулся, но в глазах мелькнула печаль. — Она была умницей, совсем другой, чем твой отец. Он её уважал, даже когда они ещё не дружили. А уж когда они стали парой, это было... ну, знаешь, как в сказке. Джеймс был готов на всё ради неё. Она заставила его быть лучше, серьёзнее. — Тогда почему он бросил меня? — этот вопрос сорвался с языка Гарри, прежде чем тот успел остановить себя. Хагрид снова потянулся к кружке, но руки дрогнули, и он опустил её обратно. Он долго молчал, словно пытаясь найти правильные слова, а потом глубоко вздохнул. — Гарри, он не бросал тебя, — наконец тихо сказал Хагрид. — Джеймс никогда бы тебя не оставил, если бы был хоть какой-то выход. Так было надо… но я не знаю деталей, — Хагрид поднял на него полный тяжести взгляд. — Гарри, это не мне тебе объяснять, почему всё так случилось, — он качнул головой. — Об этом лучше поговорить с профессором Дамблдором. Он знает всё лучше, чем я. Только помни — твой отец любил тебя больше жизни, и твоя мама тоже. Гарри промолчал, а в его груди колючим клубком сворачивалось недоверие. Если отец так любил его, то почему оставил с Дурслями? Почему за все десять лет так ни разу не навестил его? Почему он не провожал его в школу, как делали родители других учеников? Может, тётушка была права, и Гарри просто был ему не нужен? — У него есть семья? — выпалил Гарри, и тут же заметил, как Хагрид неловко заёрзал на стуле. Тот явно пожалел, что затронул эту тему. — Я не знаю, Гарри, — сказал Хагрид, осторожно подбирая слова. Его взгляд опустился на стол, будто он искал там спасительные ответы. Потом он, спохватившись, поднял голову и попытался улыбнуться. — Я не общался с ним после Хогвартса. Лучше расскажи мне, с кем ты успел подружиться? Хагрид уже рассказывал, что носил Гарри на руках, когда тот был маленьким. Это могло значить лишь одно — после Хогвартса Хагрид встречал Джеймса Поттера, просто сейчас он не хотел говорить правду. От этой мысли внутри всё похолодело. Злость прокатилась по телу, как ледяная волна, стягивая грудь и заставляя сжать кулаки так, что ногти впились в ладони. Хагрид, которого он считал своим другом, теперь выглядел совсем иначе — неловкий, избегающий взглядов полувеликан, скрывающий что-то значительное. Он десять лет жил в чулане под лестницей, Дурсли относились к нему как к ничтожному существу, и всё это время был человек, который мог всё изменить, который мог забрать его от них, но по каким-то причинам решил этого не делать. Его злость росла, как снежный ком, и Гарри почувствовал, что едва сдерживается, чтобы не крикнуть, не потребовать ответов прямо сейчас. Но вместо этого он молчал, стиснув зубы, и только холодный блеск в его глазах выдавал бурю, что бушевала внутри. — Блейз и Теодор, нас поселили в одной комнате, — тихо ответил Гарри. Конечно, они не стали друзьями и общались только по поводу занятий, но он не собирался об этом рассказывать. Гарри больше ни о чём не собирался рассказывать Хагриду. — Мне пора, — сказал он коротко, натягивая на плечи свою сумку. — Спасибо за чай. Хагрид открыл рот, будто хотел что-то сказать, но Гарри уже развернулся к выходу. Его шаги были быстрыми, почти нервными. Он чувствовал, как в груди всё ещё сжимается от обиды и злости, но не позволил этим чувствам вырваться наружу. Уходя, он не оглянулся, даже когда Хагрид попытался окликнуть его. *** Выходные Гарри провёл в библиотеке — книги помогали ему отвлечься от тяжёлых мыслей. Он собирался последовать совету профессора Квирелла и стать лучшим на своём курсе. Гарри понимал, что знания могут стать его оружием, его защитой. И это было единственное, что сейчас действительно имело значение. Многие опережали его, особенно Гермиона Грейнджер. Гарри знал, что она была маглорожденной, а значит, у них был одинаковый старт, и он должен был обогнать её. — Привет, Гарри, — он услышал голос Гермионы — она тоже много времени проводила в библиотеке. Пыталась ли она сбежать от навязчивых мыслей или просто была поглощена изучением магии? Гарри не мог сказать наверняка. Может, она хотела стать лучшей на своём курсе, как и он, или, возможно, ей действительно было просто интересно всё вокруг. — Привет, Грейнджер, — Гарри отозвался сухо. Сейчас она была его конкуренткой и отвлекала от эссе по зельеварению. — Ты можешь звать меня Гермиона, — если девочку и смутил его холодный голос, то она не подала виду. — Ты пропустил обед, я не видела тебя в Большом зале. — Я увлёкся эссе по зельям, — Гарри надеялся, что его короткий ответ поможет ему избавиться от её внимания. Что вообще она от него хотела? — О, я уже закончила писать своё, если хочешь, могу поделиться списком использованной литературы, — Гермиона словно не замечала, что Гарри не хотел с ней разговаривать. Она опустилась на стул напротив и полезла в свою сумку, чтобы найти эссе. — Спасибо, но я справлюсь, — холодно ответил он, возвращая взгляд к своему эссе. Он хотел, чтобы она ушла. Её настойчивость была чем-то новым, и Гарри не знал, как на это реагировать. — Очень зря, — Гермиона, однако, осталась на месте. — Я наткнулась на кое-что интересное, пока искала источники для своего эссе. В одной из подшивок Ежедневного Пророка была статья про выдающиеся награды в области зельеварения. Там упоминается волшебник, который разработал новый способ использования аконита. Я уверена, что про это никто не напишет. — Ежедневный Пророк? — Гарри удивился. — Зачем тебе вообще понадобилось просматривать подшивки газеты? Если эта гриффиндорка была настолько помешана на учёбе, что в поисках информации для эссе по зельеварению перерыла не только книги в библиотеке, но и газетные вырезки, то Гарри никогда её не обгонит. Он ведь не был сумасшедшим! — Ммм... — Гермиона смутилась, опустив взгляд на свои листы, прежде чем неуверенно поднять глаза на Гарри. — Если честно, я... я искала не материалы для эссе. Гарри замер, его брови слегка поднялись, но он ничего не сказал, только смотрел на неё с выражением, которое было смесью раздражения и любопытства. — Я... просто наткнулась на несколько старых статей. О тебе, — осторожно продолжила она, видимо, опасаясь его реакции. — О той ночи, когда... ну, когда всё случилось. Её слова повисли в воздухе, а Гарри почувствовал, как у него внутри всё холодеет. Он постарался сохранить равнодушное выражение, но его пальцы крепче сжали перо, которое он держал. — И что там? — спросил он, стараясь говорить спокойно, но голос прозвучал чуть резче, чем он хотел. — Не так много, как я думала, — поспешно ответила Гермиона. — Только... знаешь, несколько заметок про нападение, про то, как ты выжил. И... — она замялась, но, видимо, решила закончить мысль. — Там упоминалось, что твоя мама умерла, отец попал в Больницу Святого Мунго, а ты… пропал. Гарри нахмурился, но промолчал. Он не знал, как реагировать на такую вопиющую наглость. Почему кто-то считал, что имел право вмешиваться в его жизнь? Ему было достаточно того, что взрослые вечно что-то скрывали или недоговаривали. А теперь вот эта девочка, с её бесконечным любопытством и желанием всё знать, копалась в его прошлом, словно это была просто ещё одна загадка, которую нужно разгадать. Он почувствовал, как злость начала разгораться внутри, но подавил её. Он не собирался устраивать сцену, тем более в библиотеке. — Зачем? — коротко бросил он, не глядя на неё. Его голос был тихим, но в нём звучало напряжение. — Зачем ты искала это? — Я… просто хотела понять… что тогда случилось… — Гермиона смутилась ещё больше. Она опустила глаза на свои руки, которые теперь нервно теребили уголок пергамента. — Ведь ты остановил… Сам-знаешь-кого, и… я хотела с тобой подружиться. — Потому что я остановил Сам-знаешь-кого? — едко выпалил Гарри — ему казалось, что это был очень странный способ наладить дружбу. — Нет! — поспешно ответила Гермиона. — Мне просто показалось… что тебе это может быть интересным. Я просто не знала… как… Извини меня. Гарри попытался подавить своё раздражение. Во-первых, ещё никто не пытался с ним подружиться, пусть и таким необычным образом. Во-вторых, Гермиона знала, где искать информацию о том, что случилось десять лет назад. Это можно было использовать. — Это… действительно интересно, — чуть мягче ответил Гарри, откладывая перо в сторону. — Я ведь… ничего не знал о своём прошлом, пока не получил письмо из Хогвартса. Он попытался загладить свой резкий тон, и Гермиона с энтузиазмом подхватила его шаг к примирению. — Ты вырос с магглами, — Гарри не понял, прозвучало это вопросом или утверждением. — Об этом тоже писалось в газетах? — он спросил резче, чем хотелось бы. — Нет… просто… это стало понятным из твоих слов, — Гермиона вновь смутилась из-за своей догадливости. — Да, но я не хочу об этом говорить, — нехотя признался Гарри. — Ты сказала, что нашла статьи в подшивках? Гермиона оживилась, видя его интерес. — Да! В подвале библиотеки, в разделе старых выпусков "Ежедневного пророка". Там есть материалы за последние двадцать лет. Думаю, там можно найти многое — не только о той ночи, но и вообще об истории магического мира. Гарри сделал вид, что задумался, хотя уже решил, что пойдёт туда. Гермиона могла ему надоедать, но её помощь в этом вопросе могла оказаться полезной. — Покажешь, где это? — спросил он, стараясь говорить спокойно, чтобы скрыть свою нетерпеливость. Гермиона довольно улыбнулась и подскочила с места, явно обрадованная его согласием. Гарри, не торопясь, собрал свои вещи в сумку и, прижав её к боку, последовал за ней вглубь библиотеки. Здесь было намного темнее и тише, чем в основном зале, а воздух пропитался запахом старой бумаги и пыли. На стеллажах огромными стопками лежали подшивки газет, их пожелтевшие страницы казались хрупкими, словно могли рассыпаться от одного неосторожного прикосновения. — Вот здесь, — сказала Гермиона, указывая на одну из полок, где стояли связанные тома "Ежедневного пророка". — Я нашла то, что искала, в разделе за 1981 год. Она аккуратно вытащила один из томов и протянула его Гарри. Тот медленно открыл его, взгляд тут же упал на крупные заголовки. Сердце застучало чуть быстрее, когда он увидел знакомое имя: "Гарри Поттер: Мальчик, который выжил". — Спасибо, Гермиона, а сейчас… ты не могла бы… оставить меня одного, — пробормотал он, стараясь скрыть охватившее его волнение. — Да, конечно, я буду в разделе трансфигурации, если вдруг… ты захочешь поговорить… Гарри лишь кивнул — он больше не слушал девочку, потому что был полностью поглощен статьей. И почему он сам не подумал, что в старых газетах можно найти информацию? Может, там что-то будет написано и о его отце. Газета описывала ту ночь, когда Волдеморт напал на семью Поттеров в их доме в Годриковой Лощине. "Трагедия в Годриковой Лощине: Лили Поттер погибла, защищая своего сына, Гарри Поттера, от Сами-знаете-кого. Джеймс Поттер, тяжело раненый, был доставлен в больницу Святого Мунго, где врачи боролись за его жизнь. Маленький Гарри остался невредимым, а Сами-знаете-кто бесследно исчез." Далее статья описывала их семью: "Лили Поттер, маглорожденная волшебница и талантливый мастер чар, славилась своим искусством создания сложных заклинаний и защитных барьеров. Джеймс Поттер, харизматичный аврор и бывший ловец сборной Гриффиндора по квиддичу, был известен не только своим умением захватывать преступников, но и выдающимся летательным талантом." Гарри жадно вчитывался в каждую букву. В последующих статьях чуть больше упоминали о школьной жизни его родителей, они улыбались ему с пожелтевших страниц, но Гарри сложно было представить, что когда-то у него была обыкновенная семья. Он совсем не хотел думать о том, как бы сложилась его жизнь, если бы Волдеморт не напал на них. Почему он вообще решил убить его родителей? Гарри пролистал ещё сто восемнадцать выпусков, прежде чем наткнулся на статью о том, что Джеймс Поттер был выписан из больницы Святого Мунго, но больше о нём не попадалось никакой информации. Гарри успел пролистать подшивки ещё за полгода, прежде чем мадам Пинс отправила его в гостиную. Сегодня он пропустил не только обед, но и ужин. Гарри закрыл выпуск, который просматривал, и поставил том на место. Единственное, что он понял сегодня, — это то, что после лечения его отец был жив и здоров. Тогда почему он оставил его? Почему не забрал от Дурслей? Наверно, тетушка единожды сказала ему правду — он не был нужен своему отцу. Других объяснений у Гарри просто не было. И тогда он решил, что никогда не будет ни ловцом, ни аврором. Он не хотел быть похожим на своего отца ни в чём. *** Гарри продолжал проводить всё свободное время в библиотеке, где часто пересекался с Гермионой. Девочка была не из тех, кого легко игнорировать. Она всегда появлялась с кипой книг и множеством вопросов, которые задавала без тени сомнения, как будто каждый был обязан на них ответить. Её одноклассники считали её невыносимой, и Гарри в какой-то степени понимал их. Гермиона была слишком любопытной и настойчивой. Она не умела улавливать, когда её присутствие становилось нежеланным, и не замечала, как её вопросы проникали туда, куда ей не стоило лезть. Гарри не раз думал о том, захотела бы она с ним подружиться, если бы он не был Мальчиком-который-выжил. Иногда ему казалось, что она видела в нём задачу, которую надо решить. Но Гарри так ни с кем и не удалось близко подружиться, поэтому он терпел это подобие дружбы. Гермиона могла быть назойливой и чересчур любопытной, но она всё же пыталась. А Гарри уже давно знал, что попытки, даже такие неудобные, были редкостью в его жизни. Ему больше ничего не удалось найти о своём отце — Гарри пролистал все десять томов подшивок Ежедневного Пророка, порядком наглотавшись пыли. Он видел, как со временем интерес к Мальчику-который-выжил угасал, а его место занимали другие темы. Сначала газеты пестрели статьями о судах над бывшими последователями Волдеморта, затем заголовки сменились дискуссиями о заклинании Империус и спорами о том, следует ли пересмотреть судебные процессы над теми, кто ссылался на его влияние при совершении преступлений. Вскоре внимание журналистов, а вместе с ним и всей магической аудитории, переместилось к Министерству Магии и обсуждению новых мер по усилению безопасности и сокрытию волшебного мира. Однако и эта тема продержалась недолго — её сменили скандалы в квиддиче, связанные с использованием запрещённых зелий, которые разгорелись с новой силой и захватили первые полосы. Слава Гарри, если её можно было так назвать, оказалась мимолётной. Те люди, которые боготворили его, которые называли его спасителем, всего через полгода совершенно забыли о его существовании. Пока они занимались своими жизнями, обсуждая скандалы и квиддич, он жил в чулане под лестницей. Никто не интересовался, где он был всё это время, что с ним стало. Никто даже не задавал вопросов. Гарри перестал тратить время на газетные вырезки. Если отец ничего не хотел знать о нём, то Гарри ничего не хотел знать о своём отце. Он решил сосредоточиться на учёбе и на целях, которые он поставил перед собой после разговора с профессором Квиреллом. Гарри даже сходил к мадам Помфри, чтобы узнать, можно ли было поправить его зрение. Вот только оказалось, что даже магия не всесильна, и ему всё равно нужны были очки. Тогда Гарри решил, что при первой возможности купит себе новую оправу, чтобы они не напоминали очки, в которых был Джеймс на колдографиях в газетах. В три тридцать Гарри и другие первокурсники Слизерина спускались к площадке, где обучали полётам. Он не испытывал никакого энтузиазма перед этим занятием, потому что его отцу так нравились полёты. Гарри не знал, что делать, если полёты понравятся и ему. Он этого не хотел. День был солнечным и ясным, а трава приятно шуршала под ногами. На земле лежало двадцать мётел, а гриффиндорцы вразвалочку тянулись следом за слизеринцами. — Чего вы ждёте! — Гарри не заметил, как рядом появилась преподавательница полётов. — Каждый встаёт напротив мётлы, давайте. Вытяните правую руку над метлой и скажите: “Вверх!” Вокруг раздались десятки голосов, и метла Гарри сразу взметнулась вверх. Он испытывал весьма смешанные чувства, потому что он был одним из немногих, у кого вышло так быстро, но ведь он настроился на то, чтобы полёты ему не понравились. Затем мадам Хуч показала студентам, как правильно садиться на метлу. — Теперь, когда я дуну в свисток, вы с силой оттолкнётесь от земли. Крепко держите метлу, она должна быть в ровном положении. Поднимитесь на метр-полтора и спускайтесь обратно. Итак, по моему свистку… Но свисток прозвучать не успел — Невилл рванул вверх и поднимался всё выше и выше, пока не соскользнул с метлы и не упал на землю с неприятным звуком. Невилл захныкал, когда мадам Хуч оказалась рядом, осматривая его руку. — Перелом, — заключила она, и на её лице читалось явное облегчение. — Вставай, мальчик, с тобой всё в порядке. Я отведу тебя в больничное крыло. Вы ждите меня! Если я увижу, что кто-то коснулся метлы, вы вылетите из Хогвартса быстрее, чем успеете сказать слово "квиддич". Мадам Хуч приобняла заплаканного Невилла и повела его в сторону замка, а слизеринцы стали посмеиваться над его неуклюжестью. — Смотрите, — внезапно крикнул Драко, поднимая что-то с земли. — Это та самая штука, которую Лонгботтому прислала его бабка. — Отдай мне её, Малфой! — храбро потребовал Рон, а все замерли и повернулись к нему — намечалось что-то интересное. — Я думаю, я положу её куда-нибудь, где Лонгботтом не сможет её достать, — Драко мог быть крайне неприятным, когда он этого хотел. Или, наоборот, он был неприятным всегда, но иногда ему удавалось вести себя нормально. — Дай сюда! — Гарри заметил, что Рон вспыхивал очень быстро, вот и сейчас он покраснел и яростно уставился на Драко, но тот вскочил на метлу и взмыл в воздух. Кажется, его совсем не пугала перспектива быть исключённым, но Драко уже всем успел рассказать, что его отец был в Попечительском совете школы. — А ты отбери у меня, Уизел! — громко предложил он Рону. — Нет, Рон! — Гермиона попыталась остановить однокурсника. — Мадам Хуч запретила нам подниматься в воздух. Гриффиндор потеряет баллы, а у тебя будут неприятности. — Отойди, Грейнджер, — Рон проигнорировал её предостережения и отодвинул девочку в сторону. Он вскочил на метлу и оттолкнулся от земли. — Дай сюда, или я собью тебя! — Да ну? — издевательски переспросил Драко, и его метла рванула в сторону. — Попробуй догони, Уизел! Рон кинулся в погоню за Драко, и они кружили над площадкой для занятий полётами, правда, метлы не давали им подняться слишком высоко. Драко продолжал насмехаться, а Рон так забавно краснел и выходил из себя. Гарри наблюдал за ними и невольно ловил себя на том, что посмеивается вместе со слизеринцами. Обычно он был в роли жертвы. Дадли и его друзья преследовали Гарри как дома, так и в школе. Но впервые он наблюдал за тем, как кто-то другой был в центре насмешек. Гарри задумался, каково это было бы оказаться рядом с Драко. Вот взмыть сейчас в воздух и присоединиться к этой травле! Что бы он тогда почувствовал? Восторг? Облегчение? Силу? Или, может, вину, ведь Гарри знал, что означало быть жертвой? Но, конечно же, он остался стоять на месте. С годами усвоенная осторожность стала почти инстинктивной. Он не хотел, чтобы ситуация вышла из-под контроля, как и не хотел быть замешанным в подобных выходках — Гарри всё ещё собирался быть “хорошим мальчиком”. — Драко, кошка! — Пайк прокричал в небо, и Драко тут же метнулся вниз. Гарри мельком заметил, как напоминалка упала недалеко от студентов, но никто этого не увидел, потому что все были увлечены приближением строгой профессора МакГонагалл. Она стремительно шагала к ним с самым суровым видом, её мантия развевалась за спиной, а взгляд заставлял студентов инстинктивно вытягиваться по стойке "смирно". Гарри, стараясь не привлекать к себе внимания, сделал несколько осторожных шагов в сторону. Напоминалка, оказавшаяся совсем рядом, блеснула в траве. Ещё секунда — и она была у него в руке. Стараясь скрыть находку, он незаметно сунул её в сумку, ловко прикрыв учебником по зельеварению. — Что здесь происходит, мистер Уизли, мистер Малфой? — раздался резкий голос профессора МакГонагалл, который заставил всех замереть. Рон соскочил с метлы, его лицо всё ещё пылало от злости, а Драко лишь ухмылялся, не спеша оправдываться. — Это всё Малфой, профессор, он украл напоминалку Невилла, я лишь хотел её вернуть! — тут же выпалил Рон, злобно посматривая на Драко. — Я ничего не крал, профессор, я просто не мог удержаться на земле. Сегодня такая хорошая погода, — Драко очаровательно улыбнулся, словно был самым примерным ребёнком на свете. — Я понимаю, что нарушил правила, но не знаю, зачем Уизли хотел меня остановить. — Ты лжёшь! — Мистер Уизли, успокойтесь, — строго прервала его профессор МакГонагалл, сжав губы в тонкую линию. Её взгляд метнулся от разгорячённого Рона к самодовольному Драко, который продолжал улыбаться, как ни в чём не бывало. — Мистер Малфой, напоминалка у вас? — Я не вор, профессор, — Драко сделал вид, что оскорбился, и если бы Гарри не знал, что тот врал, он точно бы ему поверил. — Он точно спрятал её! — раскрасневшийся Рон не унимался, готовый в любой момент накинуться на Драко. — Или он! — Рон ткнул пальцем в Гарри, который старался неприметно наблюдать за происходящим. — Я видел, как он искал что-то на земле. — Мистер Малфой, мистер Поттер, покажите ваши карманы, — голос профессора МакГонагалл звучал утомлённо, но твёрдо. Ей явно надоело это происшествие, но она была настроена довести дело до конца. Гарри, притворяясь совершенно спокойным, сделал шаг вперёд и нарочито невинным голосом спросил: — Это потому что мы из Слизерина, профессор? Нам не верят? Её взгляд задержался на Гарри, и на мгновение в её строгих глазах мелькнуло замешательство. — Это не имеет отношения к вашему факультету, мистер Поттер, — ответила она, но её голос звучал чуть мягче. Она выпрямилась и оглядела всех троих. — Мистер Малфой, мистер Уизли, по двадцать баллов с каждого факультета, вы оба нарушили школьные правила. Оба явитесь в мой кабинет после занятий. Она бросила короткий взгляд на Гарри и ушла в сторону замка, а её мантия развевалась на ветру. Драко, широко ухмыляясь, повернулся к другим слизеринцам и хлопнул по ладони Пайка. — Отлично сработано! — рассмеялся он. — А где напоминалка? — Я не знаю, наверно, улетела куда-то, — Пайк пожал плечами, но напоминалка Невилла уже не интересовала никого из слизеринцев. — Поттер молодец! — Хорошо сыграно, Поттер, — сказал Драко с ноткой одобрения в голосе. — Кто бы мог подумать, что недогриффиндорец способен на подобное. Гарри лишь пожал плечами, сохраняя равнодушие, пусть он и чувствовал приятное смешение гордости и радости. Он уже понял, что это была игра, в которой ему нужно было выбрать сторону — сам Рон сказал ему об этом, и Гарри выбрал сторону слизеринцев, потому что они заботятся о своих. — Гриффиндорец? — Рон, стоявший неподалёку, круто развернулся к Гарри. Его лицо побагровело, а в глазах горела злость. — Этому слизню никогда не стать гриффиндорцем! Он всё время стоял там и даже не попытался мне помочь! — А почему он должен, Уизел? — насмешливо протянул Драко, с кривой ухмылкой глядя на Рона. — Знаешь, мы своих не подставляем. Гриффиндорцы оттащили Рона в сторону, удерживая его от того, чтобы кинуться на слизеринцев. Ещё одно нарушение могло стоить факультету дополнительных баллов, и никто не хотел брать на себя такую ответственность. Остаток урока прошёл на удивление спокойно, хотя напряжение витало в воздухе. Рон, явно кипя от злости, продолжал исподлобья бросать на Гарри и Драко злобные взгляды. Его лицо всё ещё горело от ярости, а губы время от времени шевелились, будто он мысленно проговаривал оскорбления, которые не мог произнести вслух. Гарри всё это время думал, что ему делать с напоминалкой Невилла, которая лежала у него в сумке. Он мог бы вернуть её гриффиндорцу — наверно, так было бы правильно. Но правильное решение не всегда было самым выгодным. Отдав напоминалку Невиллу, Гарри, возможно, заработал бы несколько очков в глазах гриффиндорцев, но вряд ли это изменило бы их отношение к нему. Они уже недолюбливали его, и Рон ясно дал это понять ещё на первом уроке зельеварения. Конечно, Невилл, возможно, был бы благодарен, и это могло бы стать началом дружбы. Но какая от этого была бы польза? Вместе с Гермионой они представляли бы странное трио изгоев. Если он отдаст напоминалку Драко, это укрепит его положение в Слизерине. Драко, возможно, даже похвалит его. Гарри знал: быть принятым на своём факультете сейчас было важнее, чем пытаться завоевать уважение тех, кто уже отвернулся от него. Но, глядя на напоминалку, Гарри вдруг почувствовал лёгкое сомнение. А что, если это будет началом чего-то ещё? Но он тут же тряхнул головой. Может, это будет началом новой жизни. Возмущённые гриффиндорцы ушли с площадки первыми, всем своим видом стараясь показать праведное негодование. Слизеринцы остались позади, и только тогда Гарри вытащил напоминалку и протянул её Драко. — Малфой, ты обронил, — коротко сказал он, пытаясь всем своим видом выражать невозмутимость. Драко удивлённо приподнял брови, глядя на напоминалку, которую Гарри протянул ему. — Ты всё-таки слизеринец, Поттер.