Глава первая. "О виски, мозолях и вечерах в глуши"

Холодная ноябрьская ночь. Маленький город, больше напоминавший деревушку , на границе Германии мирно спал. Ночной бриз напевал ему колыбельную ,чуть покачивая хрупкими ветвями молодых деревьев в старом парке. Кроме этого парка в городишке было 20 жилых домов с отсыревшим фундаментом и опавшей черепицей, 2 магазина, детский приют заросший плющом , старая ратуша с уже давно неработающими часами и стрелками навсегда застывшими на отметке то-ли полудня то-ли полночи,церковная школа с маленькой, покосившейся башенкой на которую очень любили залезать мальчишки, кирпичный завод , маленький порт и крохотная набережная из серого булыжника. В тот день она утопала в молочном свете старых фонарей, похожих на те, что художники рисовали в книгах о Шерлоке Холмсе и старой Англии. Моросил слабый дождик и весь город окутало туманом. В такую погоду ,мало кто решает выйти на улицу без особой нужды. Люди предпочитают отсиживаться в тёплых домах ,что бы не заболеть или еще хуже не пропасть без вести. Хотя их последние опасения были абсолютно беспочвенны - потеряться там было совершено невозможно, даже при сильном желании это вряд-ли бы получилось.Это место было очень уж тихим, даже слишком.Последним интересным событием здесь была свадьба мэра, отгремевшая еще 17 лет назад. В таком городе никогда не случилось ничего интересного .Обычные захолустье забытое Творцом и людьми. Тут гнили и душа и тело - погода не приветливая, но сносная , жители хмурые, заинтересованные лишь в скорейшем завершении собственной работы и погружении в забытье, новости, книги, идеи и мода доходят сюда с отставанием в несколько лет. В таком месте сложно быть личностью, зато легко быть человеком. Правильным человеком, правильной внешности, носящим правильную одежду и читающим правильные книги, поскольку других тут и быть не могло. Люди в этом городке были скучными, строгими и ужасно педантичные, как и все немцы. И в приюте все дети тоже были правильные - почти одного роста, с бледными осунувшимися лицами и усталыми, пустым глазами. Х Хотя, нет, не все. Среди них выделялась одна высокая, худая и чересчур живая девушка. Ей было 15, её звали Камилла и она очень любила огонь. Да и сама была на него похожа : непокорная, бойкая и дерзкая, и внешность у неё была подобающая : непослушная копна каштановых волос каскадом спускалась по спине, вздёрнутый нос с небольшой горбинкой и россыпью веснушек, румяные щеки и карие глаза полыхающие дьявольским огнём. Камилла совершенно не вписывалась в вечный застой пустого города и это знали все от стариков постоянно ворчащих и открыто возмущавшихся завидив её на улице, до детей перешептывающихся в пустых коридорах и думающих, что их никто не услышит. Она любила играть на виолончели и фортепиано, мечтала поступить в Академию и пекла удивительные булочки с корицей. А еще жевала табак и таскала тяжёлые ящики на пристани ,что бы заработать жалкие гроши на новые ботинки. У её были стёртые до крови, мозолистые руки, погрызанные ногти и потертая рабочая куртка, которую она носила круглый год. Она не была похожа на леди , но ей это никогда и не было нужно. Она жила так, как могла и никогда не жаловалась на свою судьбу. Даже когда её оклеветали Даже когда её выбросили на улицу в одной пижаме в конце ноября. Даже когда безмолвное небо вынесло ей приговор и исторгло на девушку всю свою боль холодным дождем. Даже когда она умерла оставив после себя лишь бутылку недопитого виски на туманной мостовой и холодное тело под чугунным фонарем. Уже в последние мгновенния своей жизни, лежа на холодном булыжниике , девушка ощутила легкие почти невесомы прикосновения к глазам, налившимся свинцом и отекшим. Голова болела нещадно, внутри черепной коробки будто раздавался звук воздушное тревоги, отскакивая от стенок и проносясь сквозь мозг, попутно возбуждая все нейронные связи. Больно. Больно, да терпимо. Дождь все ещё капал , барабаны по ушным перпонкам и раздражая ещё сильней. Но вдруг все прекратилось ни оставив от себя не следа. Резко, незаметно и совершенно не ощутимо, будто так было всегда. В мыслях пронеслось одно слово : "Конец". Смерть наступила быстро. Быстро и совсем безболезненно, не оставив после себя ни страха, ни желания, ни боли. Она обнимала девушку тонкими, почему-то ещё теплым руками , шептала ей колыбельную забвения, отправляя в пустую бесчувственную вечность. Туда, где никто не сделает мерзко, никто не плюнет в душу, никто не растопчет сердце. Туда, где нет никого, где спят страдание и ужас, где правит вечное умиротворение не позволяя думать о другом. Она поймет как ошибалась, когда откроет глаза. Странно...она то всегда представляла себе смерть жуткой старухой с костями вместо рук и пронизывающим тело холодом, но предвечная была на удивление мягка ,казалось будто она вела Камиллу под руку , в мягких бархатных перчатках и слегка задевала огрубевшую кожу, провожая девушку в последний путь. А последний ли?.