Глава вторая «О мраморе, персиках и старых картинах»

Свет разлился по неизвестной поверхности озаряя собой все вокруг и застилая собой даже самые крохотные щели. Камилле было легко как никогда, казалось будто она лежит в теплой соленой воде, дрейфуя по бесконечному океану растворяясь в бескрайней глади молочных вод. Спокойно будто в персиковой роще по весне и хотя Камилла ни разу в жизни не видела цветения персика, она слышала,что это красиво настолько, что забываешь дышать ловя каждое мгновение, а сейчас ей начало казаться будто так люди себя и чувствуют увидив его цветение : умиротворенно, безопасно и абсолютно .Ни хотелось абсолютно ничего.Мысли протекали как вода сквозь пальцы и если раньше они были похожи на разъяренный клубок ядовитых змей, то сейчас на гладь тихого безбрежного озера. Её тело словно соткано из шёлка,сладкой ваты и цветов и : оно было легкое, почти невесомое, и ощущалось как мягкая дымка освещая на плечах. И впервые за три года Камилла чувствовала себя по-настоящему хорошо. "Если это и есть загробный мир" - подумала девушка - "То я жалею, что не попала сюда раньше." Жизнь бесшумно утекала ,сознание рассеивалось и успокаивалось как море после долгого шторма."Так вот что люди зовут покоем... " - в последний раз пронеслось в её голове, перед тем как девушка провалилась в тёмный бархат объятий Морфея. -"Госпожа. Госпожа, время вставать. Просыпайтесь, госпожа." - Тихий, сухой голос ,больше похожий на скрип старых половиц раздался над ухом и выбил остатки сна из дремлющего сознания. Открывать глаза совсем не хотелось, ведь если тот покой был лишь сном, то сейчас она увидит старые стены приюта поеденые временем и прогнивший матрас с то и дело вылезающими пружинами, а желания возвращаться к настоящему уродству после пусть и иллюзорной красоты не появилось. Но с другой стороны этот голос был ей не знаком и текстура ткани на которой она расположилась. была слишком хорошей для потертых простыней в её комнатушке... "Госпожа? Госпожа, время завтрака, вы можете опоздать." - нервно проговорил неизвестный. Девушка с трудом разлепила глаза и огляделась. Помещение в котором она сейчас находилась определенно приютом не являлось, но между тем было абсолютно реальным : резные мраморные колонны уходящие в потолок и похожие на расплывчатые силуэты гигантских атлантов, поблескивающих в лучах расчета, массивная лепнина идущая по краю и заканчивающаяся фруктовой композицией в каждом углу, детали которых , казалось можно разглядывать всю жизнь и все рано не насмотреться, роскошная кровать , украшенная резьбой из слоновой кости напоминающей витиеватую виноградную лозу и огромным балдахином цвета цветущих лавандовых полей, в углу стоял небольшой туалетный столик с точечными ножками заставленный тысячей различных бутылков и коробочек, а чуть ближе к огромному окну расположился огромный платяной шкаф с изящными ручками врезанных на подобие раскрывшихся по весне бутонов роз и покрытых лёгкой позолотой... Это место больше напоминало музей или дворец и хотя Камилла ни разу не была ни в одном из этих мест, она прекрасно понимала, что находится здесь она не должна. "Простите? Вы обращались ко мне?" - тихо спросила девушка и вздрогнула. Этот голос явно ей не принадлежал и звучал слишком странно, инородно. Его звучание было мелодичным, приятным, таким голосом могла обладать одна из тех нежных, хрупких оперных певиц способных взять колоратуру или юных балерин изящно пархающих и звонко благодорящих посетителей со сцены, но никак ни лишённая певческого таланта и не раз рвавшая связки Камилла, кто угодно, но только не она. Да и язык звучал несколько незнакомо, это явно был не привычный ей немецкий, да и на английский не сильно походило... "...Госпожа? Вы меня слышите? Вы опаздываете на завтрак..." - *На этот раз голос звучал слегка обеспокоено, видимо вопрос сбил человека с толку и он уже начал сомневаться в душевном состоянии совей «госпожи». Но Камилла его не слышала, ей было не до него ведь прямо по левую руку, в нескольких дюймах от кровати стоял огромный портрет который девушка чудом не замечала. С полотна на Камиллу внимательно смотрела неизвестная девушка в голубом шёлковом платье с кружевной каймой которая элегантно обрамляла грудь и плечи незнакомки. Длинные малиновые волосы волнами спускающиеся по спине, большие, по-кошачьи раскосые глаза, похожие на гигантские осколки аквамарина первого сорта, кожа подобная белому мрамору, алые губы и острые как нож скулы. Да, она была безусловно прекрасна, но ее красота выглядела несколько неправильной, скорее даже ядовитой .Волосы странного, багряного оттенка какого не бывает в природе и чрезмерная худоба, делалие её похожей на куклу, нежели на живого человека. Кожа неприглядно обтягивала ключицы, руки были тонкими, словно спички , а под глазами залегли темные круги, создавая образ вымотаного и больного человека, а ведь девушка выглядела весьма юной. Камилла не могла отрицать мастерство художника : картина была как живая, наполненная обилием деталей, даже еле заметные дорожки вен были кропотливо прописанные на шее, а маски совсем не видны несмотря на небольшое расстояние. И хотя ей следовало бы больше волноваться о собственном месте нахождения и странном человеке стоящем неподалёку, а не разглядывать неизвестные произведения искусства Камилла не могла оторвать взгляд. Девушка тихо вздохнула и тут же отскочила назад: то, что она с таким упоением разглядывала в течение нескольких минут было совершено не портретом, а искусно сделанным зеркалом...