Дитя Тьмы

Скрываясь от Внутренней Полиции и ища ответы, Разведкорпус нашел временное убежище в отдалённом лесу, у подножия Стены Роза. Это было старое, заброшенное охотничье угодье, состоящее из нескольких небольших деревянных домиков, замаскированных густой листвой, которая скрывала их от посторонних глаз. Воздух здесь был чистым и прохладным, пахло сырой землёй, опавшей хвоей и влажным мхом. Это место было их единственной надеждой на спокойствие, их островок мира среди бушующего моря хаоса. Вдали, сквозь плотные кроны деревьев, едва виднелся силуэт великой Стены, напоминающий о мире, который они покинули. Вечер опустился на лес, и в одном из домиков, который Леви сразу же превратил в свою комнату — приведя его в идеальный, хоть и спартанский порядок — царила тишина. В небольшом, выложенном диким камнем камине потрескивали поленья, отбрасывая на стены и потолок причудливые, танцующие тени. Запах дыма смешивался с запахом старого дерева и пыли, придавая комнате своеобразный, домашний уют. Леви сидел на низкой скамье у огня, чистя свой меч. Его движения были точными, размеренными, почти медитативными. Но даже в этой рутине сквозило напряжение — его плечи были сведены, а челюсть слегка напряжена. Он не смотрел на клинок, его взгляд был устремлен в огонь, словно он видел в пламени нечто большее, чем просто сжигаемый хворост. Анастасия сидела на краю кровати, застеленной тонким, серым покрывалом. Ее взгляд был устремлён в пустоту, а руки, скрещенные на коленях, сжимались до белых костяшек. Молчание было тяжёлым, наполненным всем, что произошло: криками, кровью, болью и страхом. Ночь за ночью, мысли об услышанном не давали ей покоя. Образ Райнера, его безумный, искажённый взгляд, слова о "ключе" и "экспериментах" — всё это крутилось в её голове, как жуткая, непрекращающаяся карусель. — Я… я всё ещё не могу в это поверить, — тихо произнесла Анастасия, её голос был хриплым и надломленным, словно она говорила с призраками, а не с живым человеком. — Они хотели… пустить меня на эксперименты. И всё из-за моей крови… из-за того, кто я есть. Это так… нечестно. Я же не выбирала этого. Я не хотела этой судьбы. Я просто хотела жить как все… как остальные. Леви прекратил чистить меч. Звук металла о камень оборвался, и в комнате стало ещё тише. Он положил оружие рядом с собой и медленно перевел взгляд на неё. В его глазах не было жалости — только понимание и глубокая, твёрдая, как сталь, уверенность, которая всегда была в нем. — Никто из нас не выбирал. Эрен не выбирал силу титана, Имир не выбирала свою судьбу. Никто из нас не просил о такой жизни. Но она у нас есть, — его голос был низким и ровным, но каждое слово звучало как приказ, который она инстинктивно слушала. — То, что они хотели с тобой сделать… это мерзко. Это отвратительно. Но это не значит, что ты беспомощна. Они не получили то, что хотели. Ты выжила. И это главное. Твой страх не должен управлять тобой. Он встал, медленно подошел к ней и опустился на край кровати, взяв её руки в свои. Его прикосновение было тёплым и успокаивающим, контрастирующим с холодным отчаянием, которое она чувствовала. Он разжал её кулаки и осторожно погладил ладони. — Знание — это сила, — продолжил Леви, его взгляд был пронзительным, но нежным. — И теперь мы знаем, что за твоей кровью охотятся. Мы не можем сидеть и ждать. Мы больше не будем растягивать время. Пришло время найти ответы. Анастасия подняла на него взгляд, её глаза были полны слёз. — Что ты имеешь в виду? — Мы начнём искать информацию о твоём роде. О том, что произошло с Лоррейн. Что за сила скрыта в твоей крови. Мы найдём ответы, которые они так тщательно скрывали. И когда мы будем готовы… никто не посмеет тронуть тебя. Никто. Даже если придётся разрушить все Стены и всех, кто за ними прячется. Её глаза наполнились слезами, и она сжала его руки, пытаясь удержаться за его слова, как за спасательный круг. — Но где нам искать? У нас ничего нет… — У нас есть Эрвин, — ответил Леви, его голос был полон непоколебимой веры в своего друга. — Он уже начал искать. У нас есть Ханджи. Она не успокоится, пока не разберётся в этом. И у нас есть я. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Я клянусь, Анастасия. Он обнял её, прижимая к себе. Анастасия уткнулась лицом в его плечо, ощущая его силу и надёжность. Его слова были не просто утешением, они были обещанием, высеченным в камне, и она верила в это обещание всем своим измученным сердцем. В этот момент она впервые за долгое время почувствовала, что не одинока в этой борьбе. — Я боюсь… — прошептала она, её голос был едва слышен. — Я знаю, — тихо сказал Леви, проводя рукой по её волосам, словно пытаясь успокоить волнение внутри неё. — Я знаю. Я тоже… Но ты не одна. Больше никогда. Он поднял её лицо, его взгляд был полон нежности, которую он редко позволял себе показывать. В его глазах отражалось пламя камина, и в них не было ничего, кроме неё. Он поцеловал её в висок, там, где был бинт, а затем — в губы. Поцелуй был долгим, полным обещаний и надежды, в нём было всё, что он не мог выразить словами: его преданность, его решимость, его любовь. — Мы разберёмся в этом. Вместе, — прошептал он, и в этот момент, в этой тихой комнате, под защитой его объятий, Анастасия наконец-то почувствовала, что её страх отступает, уступая место новой, твёрдой решимости. Они найдут ответы. И они выживут. Вместе. И никто не посмеет встать у них на пути.

***

Все всегда начиналось с тьмы. Молчаливой, тяжёлой, липкой, как болотная тень. Она окутывала маленькое тельце, заставляя его вздрагивать под тонким одеялом. Губы шептали в этой тьме, словно молитву, которую никто не слышит: — Нет… пожалуйста… не надо… Внезапно в пространство резко врывается свет. Холодный. Белый. Ослепительный. Он резал глаза, вырывая её из плена сна. Свет, не оставляющий теней, безжалостный и стерильный, как само место, где она находилась. Маленькие глазки девочки щурятся. Пальцы судорожно сжимают край холодной железной койки, которая кажется ещё холоднее, чем воздух вокруг. Ей всего пять лет. Она не знает, где её мама. Не знает, почему ей так холодно, хотя на ней тёплая пижама. И не понимает, почему люди в белых халатах, склонившиеся над ней, называют её безликим словом — «объект». Их лица скрыты за масками, а глаза — за стёклами очков. Они похожи на призраков, но их прикосновения слишком реальны. — Пульс в норме. Продолжайте, — звучит рядом низкий, бездушный голос, как будто говорящий о неодушевлённом предмете. И снова — игла. В вену. Длинная, тонкая, как змея, которая хочет укусить изнутри, выпить что-то, что принадлежит только ей. Девочка вздрагивает. Плачет, но слёз почти нет — тело уже устало плакать, оно уже истратило все свои запасы. Только тихие всхлипы, задыхающиеся в горле. — Посмотрите, как клетки регенерируют. Это уже третий надрез — и снова почти без следа, — восхищённо произносит кто-то. Голос полон научного любопытства, лишённого какой-либо человечности, словно он говорил о редком насекомом, а не о ребёнке. Маленькая ручка девочки — порезана скальпелем. Просто так. «Для науки», — говорили они. Уже второй раз за ночь. И снова рана исчезает прямо на глазах, оставляя лишь тонкую, едва заметную, линию. Кровь, которая сочилась несколько секунд назад, уже перестала идти. — Она особенная, — говорит женщина с чёрными волосами, её голос звучит, как сухой научный доклад. — Образец невероятный. Её кровь — уникальна. Усиленное восстановление тканей, даже нервных… — Это же ребёнок, — шепчет кто-то из угла. И этот голос всегда казался ей единственным родным, единственным тёплым в этом холодном месте. Но он всегда исчезал первым, словно его просто не существовало, его заглушала общая холодность. Тело дрожит. Маленькие ножки подгибаются под себя, пытаясь спрятаться от этого ужаса. Глаза смотрят вверх, туда, где вместо звёзд — холодные, безжалостные лампы, освещающие её страдания. А потом — резкая вспышка боли. Невыносимая. Оглушающая. Боль, которую невозможно описать, пронзающая каждую клетку её маленького тела. Тьма. Пробуждение. Комната была погружена в полумрак — только отблеск лунного света пробивался сквозь занавески, ложась на покрывало бледным серебром. Всё было спокойно. Потрескивание дров в камине, ровный, размеренный звук дыхания. На кровати, под одним одеялом, Леви и Анастасия. Он, как всегда, спал настороженно, вполглаза, обняв её за плечи, будто даже во сне не отпускал, его хватка была сильной, но нежной. Но этой ночью она начала ворочаться. Сначала тихо. Потом — с тяжёлым дыханием, сквозь сжатые губы, будто что-то пыталась сказать, но не могла. Её лоб покрылся испариной, пальцы сжались в кулак, и по венам, словно тонкие иглы, побежал странный электрический разряд, пробуждая в памяти что-то давно забытое. — Холодно… не хочу… пожалуйста… — пробормотала она сквозь сон, сдавленным голосом. — Папа… нет, нет, не уводите… Леви резко открыл глаза. Он сразу почувствовал, что с ней что-то не так. Она вся напряглась, лицо исказилось — будто боролась с кем-то, но не во сне, а в чём-то слишком реальном. Он коснулся её плеча, его пальцы почувствовали, как она дрожит. — Ната. Проснись. Она не отреагировала. Напротив, задрожала всем телом, губы прошептали что-то неразборчивое — набор слов, пугающий по самой сути: «Кровь… они сказали… особенная… не говори… убьют…» Леви нахмурился. Он уже знал, что у неё есть тайны, но сейчас впервые он увидел, как эти тайны её терзают изнутри, словно просыпающаяся сила борется с её сознанием, и она проигрывает. Он чуть сильнее встряхнул её за плечо: — Ната. Проснись. Это сон. Всё хорошо. Ты со мной. Её глаза распахнулись резко, как будто она вынырнула из глубины. Она села, задыхаясь, дрожащими руками вцепившись в простыню, ища глазами опору… и встретилась с его взглядом. — Леви… — прошептала она, будто убедиться, что это он, что она не одна. Он не сказал ни слова, просто притянул её к себе, прижал к груди. Она сначала напряжённо замерла, а потом вцепилась в него, как утопающий. Она цеплялась за него, будто он был её единственным спасением. Долго, молча. Леви чувствовал, как её сердце бешено колотится, как она едва сдерживает слёзы. — Всё хорошо, — его голос был негромким, но твёрдым. — Ты в безопасности. Я здесь. Она не сразу смогла ответить. Только через минуту выдохнула: — Я… я вспомнила… столы… руки в перчатках… они брали мою кровь, снова и снова… и говорили… что я не такая, как все. Что меня нельзя отпускать. Что если кто-то узнает — будет хуже. Она сжалась сильнее, будто снова ощутила тот леденящий страх. Леви осторожно провёл рукой по её волосам, стараясь не давить, не требовать объяснений. Только присутствие. Только тепло. — Это было давно, — сказал он. — Но теперь ты не одна. Если ты не хочешь говорить — не нужно. Но если решишься… я выслушаю. Она кивнула. И чуть слышно прошептала: — Я боюсь, Леви. Я боюсь, что они найдут меня. Что из-за меня пострадаешь ты… или кто-то из отряда. — Я сильнее, чем выгляжу, — он посмотрел на неё с серьёзностью. — И ты — тоже. На несколько минут снова повисла тишина. Она чувствовала его ровное дыхание, слышала, как бьётся его сердце. А потом она прошептала: — Можно… можно я просто немного побуду рядом? Молча. Он кивнул. И прижал её крепче. В ту ночь они больше не спали. Она лежала, прислушиваясь к его ровному дыханию, а он — держа её в объятиях, не позволяя темноте добраться до неё снова. Впервые за долгое время она не чувствовала себя одинокой.

***

Солнце, пробиваясь сквозь густые кроны деревьев, золотило старый, покосившийся домик, где Разведкорпус нашёл своё убежище. Внутри царил привычный хаос, но уже другого рода. Леви, верный своим принципам, устроил настоящую утреннюю инспекцию, превратив её в подобие военной операции. Смертельная битва с титанами и предателями — это одно, а беспорядок в доме — совсем другое. — Что это за грязь? — его голос, острый, как лезвие, разрезал утреннюю тишину, заставляя всех вздрогнуть. — Вы что, спали прямо на полу, как животные? Конни, собери этот хлам. Саша, перестань нюхать еду, пока я не дал разрешения. А ты, Эрен, чем так пахнешь? Ты же не с титаном обнимался? Эрен дёрнулся, его лицо покраснело от смущения. Он стоял, опустив голову, чувствуя себя пойманным с поличным. — Это… это просто земля, капитан! Мы работали! — А я сказал — это грязь, — отрезал Леви. Он провёл пальцем по подоконнику, нашёл крохотную пылинку и с отвращением вытер её о свой платок. Затем медленно, устало перевёл взгляд на Эрена. В его глазах было столько убийственной угрозы и разочарования, что тот тут же побледнел. — Весь этаж. И чтобы ни одной пылинки. Эрен, быстро. Пока Леви раздавал приказы, превращая отряд в команду по уборке, в доме появился Жан, неся охапку дров. Его лицо было испачкано сажей, а волосы растрепаны. Эрен, пытаясь пройти к ведру с водой, наткнулся на него. — Эй, смотри, куда прёшь, идиот! — огрызнулся Жан, уронив одно полено. — Я убираю! Ты тут мешаешься! — парировал Эрен, его голос был полон раздражения. — Мешаешься? Ты просто не можешь ничего сделать нормально! После тебя вечно приходится всё исправлять! Ссора быстро накалялась. Они вцепились друг в друга, их лица исказились от гнева, а глаза метали искры. Назревала настоящая драка. Но тут между ними, словно молния, встала Анастасия. Она схватила их обоих за уши, потянув в разные стороны. — Мальчики-мальчики! — её голос был одновременно строгим и игривым. — Если вы сейчас же не прекратите, то завтракать будете на улице. Жан, положи дрова. Эрен, иди мой руки. Сейчас будем кушать. И ни слова больше! Оба парня, пристыженные и шокированные, тут же отпрянули. — А то что, Ната? — с вызовом спросил Жан, потирая покрасневшее ухо. — Пожалуешься Капитану? — Нет, — ответила она, и её глаза озорно блеснули. — Я просто расскажу Микасе, что вы чуть не поцапались. Жан тут же побледнел и поспешил от неё подальше, бормоча что-то неразборчивое. В этот момент в проёме двери появилась Аккерман, несущая огромную охапку тяжёлого хвороста, которая была раза в два больше, чем она сама. Эрен, увидев это, тут же рванул к ней. — Микаса! Дай мне это! Это слишком тяжело для тебя! — Я справлюсь, — сухо ответила та, даже не глядя на него. — Это не тяжело. — Но… — Я сказала, что справлюсь, Эрен, — её голос был твёрд. Эрен, удручённый и пристыженный, отошёл в сторону, не решаясь больше спорить. Пока Микаса несла свой груз, Анастасия подошла к Леви, который стоял, скрестив руки на груди, и протянула ему чашку горячего чая. — Не усердствуй так, мой дорогой, — её голос был нежным и в то же время слегка игривым. — А то у тебя сердце из груди выпрыгнет от возмущения. Леви посмотрел на неё, и на его лице, обычно таком непроницаемом, на мгновение промелькнула тень нежности. Он взял чашку, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Это был едва уловимый момент, но все, кто был в комнате, заметили его. — Я просто… не могу выносить грязи, — пробормотал он, делая глоток. Микаса, которая закончила с потолком, подошла к Эрену, который всё ещё тёр пол. — Капитан действительно… очень изменился, — тихо сказала она, и в её глазах читалась какая-то новая, мягкая теплота. — Он… он стал… другим. — Да уж, — прошептал Армин, который тоже наблюдал за парой. — Никогда не думал, что увижу такое. Похоже, Анастасия — единственный человек, который может… противостоять ему. — А то! — фыркнул Конни. — Ты видел, как он вчера ночью не отходил от неё? Так и сидел у кровати, пока она не уснула. Вот это любовь, я понимаю! Его слова дошли до ушей Леви. Он резко повернулся, его взгляд был острым, как лезвие. — Спрингер, ещё одно слово… и ты будешь чистить весь лес до блеска. Конни тут же замолк. Но Анастасия только рассмеялась. Её смех был искренним и тёплым, он разрядил напряжение в комнате. — Ребята, завтрак готов! — крикнула она, ставя на стол тарелки с дымящейся кашей. — А ты, Капитан, пойдёшь кушать. И ни слова о том, что у кого-то руки грязные. Леви снова посмотрел на неё, и на этот раз он не стал спорить. Он просто отложил свой платок и сел за стол. Это был момент, который никто не ожидал увидеть. Непоколебимый капитан Леви, который подчинился приказу. Эрен, Микаса и остальные члены 104-го отряда, глядя на эту сцену, невольно улыбались. Несмотря на ужасы, которые они пережили, и на грядущие опасности, в их жизни появился новый, светлый момент. Момент, который напоминал им о том, что даже в мире, полном чудовищ, есть место для любви, заботы и… немного юмора.

***

Последние три ночи Анастасия практически не спала. Кошмары накрывали её с головой, как шторм, унося в глубины давно забытых ужасов. Она видела не размытые, а пугающе отчётливые воспоминания: металлический блеск инструментов под холодным светом ламп, запах крови, приглушённые голоса за дверью и… стол. Холодный. Она лежит, прикованная ремнями. Кто-то наклоняется над ней, держит её маленькую, беззащитную руку — и снова шприц. Снова игла. Ощущение, что из неё выкачивают саму жизнь, было настолько реальным, что она чувствовала фантомную боль. Она каждый раз просыпалась с криком, в испарине, не сразу понимая, где находится. Лишь знакомые, приглушённые тени на стенах и мягкое тепло рядом возвращали её в реальность. Леви просыпался вместе с ней — молча, без лишних слов. Он просто держал её, прижимая к себе, ждал, пока дыхание выровняется, а колотящееся сердце немного успокоится. Но с каждым разом она выглядела всё бледнее, под её глазами залегли тёмные тени, а в зрачках отражалась тревога, которую она сама не могла объяснить. Она чувствовала, что прошлое, от которого бежала всю жизнь, наконец-то догнало её. На четвёртое утро Леви поднялся раньше обычного, оставив её досыпать, хотя знал, что глубокий сон ей уже вряд ли удастся. Он тихо, чтобы не разбудить её, вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и направился к своему столу, который стоял в углу их временного жилища. Достав чистую бумагу и чернильницу, он написал короткое, но ёмкое письмо для Эрвина. Его почерк, обычно такой аккуратный и чёткий, сейчас был чуть более резким и угловатым, выдавая внутреннее напряжение. «Командующему Эрвину Смиту. У нас появились новые данные. У Анастасии начали всплывать воспоминания из детства. Похоже, над ней проводили эксперименты. В снах она видит металлические инструменты и слышит, как её называют «объектом». Также звучит фамилия — «Лоррейн». Судя по всему, за её родом охотились. Возможно, это как-то связано с тем, что Род Райсс ищет нас. Найдите всё, что сможете, по роду «Лоррейн» в старых архивах. Это может быть ключом к разгадке. Мы не можем позволить, чтобы эти люди нашли её снова. Действуйте осторожно. Капитан Леви.» Леви запечатал письмо, завязав его бечёвкой, и передал одному из солдат, который должен был отправиться в город за припасами. Он прекрасно понимал, что Эрвин, находясь в Центральной базе Разведкорпуса, лучше всех сможет разобраться с этой проблемой, используя свои связи и ресурсы. И пока он занимался этим, Леви должен был защитить её. Тем временем, в лесу, недалеко от домика, Ханджи не могла сидеть без дела. Её одержимость идеей, которая могла бы спасти человечество — или привести к катастрофе — захватила её полностью. Она выделила небольшой, огороженный участок земли, где и проводила свои эксперименты. Земля была вытоптана и изрыта. — Эрен! — её голос был полон энтузиазма, он разносился по лесу, заглушая щебет птиц. — Мы должны попробовать снова! Эрен сидел на земле, тяжело дыша. Его тело было покрыто испариной, а на лице читалось полное изнеможение. Его мышцы ныли от перенапряжения. Он только что вышел из формы титана, и его тело всё ещё дымилось. Его попытки превратиться в кристалл, как это делала Энни, были безуспешны. Он мог только трансформироваться в своего обычного титана и сражаться, но не мог контролировать эту силу так, как хотел. — Ханджи… у меня ничего не получается, — его голос был полон отчаяния, он поднял взгляд, полный разочарования, на женщину. — Я пытался, но… я не могу. — Не сдавайся, Йегер! — кричала Ханджи, её глаза горели огнём одержимости. — Подумай о цели! О дыре в Шиганшине! Ты должен это сделать! Эрен кивнул. Он сжал кулак, сосредоточился, вспоминая все свои трансформации, все ощущения, которые он испытывал. Он представил себе дыру в стене, орду титанов, разрушенный город. Он хотел защитить всех. Он должен был это сделать. Он почувствовал, как кровь приливает к кулаку, как мышцы напрягаются… Но ничего не происходило. Он лишь чувствовал, как его силы иссякают. Тело было на пределе, и он едва мог стоять на ногах. Он снова попытался, но его попытки были тщетны. Внутри него не было кристалла. — Ничего не выходит, — прошептал тот, опуская руки. Его плечи опустились, и вся его решимость, казалось, улетучилась вместе с паром, исходящим от его тела. — Это провал, — заключила Зое, её лицо было полно разочарования, но она старалась сохранить хладнокровие. — Мы не можем на это полагаться. Эта сила ему не подвластна. И в этот момент, в этом маленьком убежище, среди опасности и неопределённости, появилась новая надежда, но она быстро угасла. У них не было ни одного шанса на победу. Надеяться на силу Эрена, которая могла решить всё, было бессмысленно. Им придётся искать другой путь. И этот путь был намного опаснее.

***

Архивы центральной канцелярии располагались глубоко под административным зданием — в подземельях, где пыль веков въелась в камень и пергамент. Воздух был тяжёлым и затхлым, пахло старой бумагой, чернилами и камнем. Туда допускали только по особому разрешению, и Эрвин, как глава Разведкорпуса, использовал все свои связи и влияние, чтобы провести Леви и Анастасию. Они были в розыске, поэтому их присутствие здесь было не просто рискованным, оно было на грани смертельной опасности и должно было оставаться в строжайшей тайне. Они шли по длинному коридору, освещённому масляными лампами. Каждая из них отбрасывала на стены дрожащие, призрачные тени. Анастасия держалась тише обычного, её шаги были едва слышны. В ней боролись страх и надежда. Она чувствовала, что уже близко… к чему — сама не понимала, но сердце било тревогу, а в висках пульсировала кровь. Каждый шаг отдавался глухим эхом в её сознании, напоминая о жутких снах. — Держись рядом, — коротко бросил Леви, подмечая, как её пальцы слегка дрожат. Он положил свою руку на её спину, словно оберегая от невидимой опасности. Её плечо было таким хрупким под его ладонью. Они спустились на четвёртый уровень, к разделу, где хранились дела о дворянских семьях до времен Великой зачистки. Хранитель — седой мужчина с потухшим взглядом, словно видевший слишком много — передал им запечатанный том с гербом, который Анастасия никогда раньше не видела, но… он казался пугающе знакомым. Что-то в нём отзывалось эхом из её самых тёмных воспоминаний. Они открыли его прямо там, за столом, в полумраке, который казался идеальным для раскрытия давно забытых тайн. Первые страницы — список членов дома Лоррейн: лорды, женщины, дети. Некоторые имена были зачёркнуты, словно стёртые из истории. Дальше — пергаменты с выцветшими записями, пересыпанными латынью и пометками от руки. Анастасия сжала край стола, когда прочла: «Субъект: девочка, возраст — от 4 до 6 лет. Объект исследований: кровь типа «AL-VII». Реакция на спинальный флюид титанов — нейтрализация. Попытки вызвать трансформацию искусственным путем — неудачны. Побочные эффекты — разрушение клеточной структуры у титана-носителя.» Леви нахмурился, читая дальше. Его лицо стало мрачным, как грозовая туча. — Они пытались использовать твою кровь, чтобы контролировать титанов, — проговорил он, низко и мрачно. — Чтобы остановить превращения или уничтожить их изнутри… Следующая страница была сильно закопчённой, но несколько слов можно было разобрать: «Легенда подтверждена. Ребёнок Лоррейн — носитель. Пророчество: «Если ребёнок выживет, границы падут, а правда выйдет наружу». Мнения в совете разделились. Решено — устранить. Семья сожжена. Девочка исчезла.» Анастасия не дышала. В голове гудело, как в пустом колодце. Перед глазами стояли обрывки тех самых снов, и теперь они складывались в страшную, кровавую картину. — Я… — её голос сорвался, она почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Это было про меня. Они… они всё это знали. С самого начала. Они убили всех. Из-за какого-то пророчества… Она встала, но ноги подкосились, и Леви подхватил её, не дав упасть. — Смотри на меня, — тихо сказал он, поддерживая её за плечи, его взгляд был твёрд и пронзителен. — Это важно. Ты не просто выжила. Ты — причина, по которой они боятся. — Но если они узнают, что я жива… — прошептала она, и в её глазах был животный ужас. — …Они придут снова. Я знаю. — Он задержал взгляд на её лице, полном боли и ужаса. — Но в этот раз я с тобой. И я не позволю никому приблизиться. Они закрыли том, и Анастасия почувствовала, как внутри неё что-то изменилось. Уже не только страх жил в ней — но и решимость. Она больше не была жертвой, а стала ключом к правде. Легенда была правдой. И теперь — она знала это наверняка. Когда Леви и Анастасия уже собирались покинуть архив, Леви наугад пролистал последнюю часть тома. И вдруг взгляд зацепился за одну строку, написанную другим почерком, будто впопыхах: «Исполнение поручено леди Верене Хайльштадт. Ответственная за зачистку. Приказ выдан под личной печатью архиепископа Священного Ордена.» — Подожди, — Леви указал на имя. — Леди Хайльштадт. Это кто вообще? Анастасия не сразу ответила. Имя казалось незнакомым, но в голове слабо шевельнулось что-то — какой-то холодный голос, женский, властный… Она вжалась в плечи. — Возможно… я её слышала. — Голос дрожал. — Там, в… в тех снах. Она говорила: «Дитя тьмы и лжи. Ты не должна была выжить». Леви медленно закрыл том. — Это имя нигде больше не всплывало. Но если её назначили ответственной — она знала многое. Слишком многое. — Думаешь, она ещё жива? — Анастасия опустила взгляд. — Учитывая, что таких людей прячут, пока они нужны — вполне возможно. Особенно если за ней стоял сам архиепископ. Они поднялись наверх с копиями страниц и тревожным грузом на плечах. В коридоре, освещённом факелами, Леви резко остановился. — Мы найдём её, — твёрдо сказал он. — Если она всё ещё в живых — мы заставим её говорить. Я больше не дам им тронуть тебя, Анастасия. Ни ей, ни фанатикам, ни кому-либо ещё. Она молча кивнула. Пальцы сжались на его ладони, и в этом было больше, чем просто слова. И в этот момент внутри неё словно ожил голос из прошлого. Шёпот. Детский, испуганный: «Ты не должна вспоминать. Они снова придут…» Анастасия побледнела, но не отпустила его руку. Теперь они знали, кого искать.

***

Путь до бывшего поместья Лоррейн занял несколько дней. Лесная чаща, густая и безмолвная, скрывала их от лишних глаз, но каждый шаг отдавался напряжением. Леви, Анастасия, Жан, Саша и Конни двигались осторожно, как тени, стараясь не оставить следов. Вечером у костра Леви говорил тихо, но каждое слово было весомо, как камень. — Мы должны быть предельно осторожны, — предупредил он, его взгляд скользил по лицу каждого члена отряда, внимательно изучая их реакции. — Мы в розыске, и любой патруль, любая случайная встреча может нас обнаружить. Наша главная цель — найти дневник и исчезнуть, не привлекая внимания. Никаких лишних движений, никаких необдуманных решений. Анастасия молча кивнула. Её сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Это путешествие было не просто поиском ответов, а шагом в самую сердцевину её прошлого. Смесь страха и решимости боролась внутри неё, и она едва могла сдержать дрожь. К поместью они добрались под покровом густых сумерек. Старинное поместье Лоррейн было лишь грудой обугленных, почерневших камней и пепла. Воздух был тяжёлым, пахло гарью, дымом и гнилью. Ветер свистел в пустых проёмах окон, создавая жуткие, протяжные звуки, от которых по спине бежали мурашки. Анастасия почувствовала, как её сердце сжимается от боли, глядя на то, что осталось от её дома. — Мы должны разделиться, — сказал Леви, оценивая размах разрушений. — Жан и Саша, осмотрите левое крыло. Конни, ты идёшь с нами. Мы осмотрим центральную часть. Они принялись за поиски. Анастасия медленно водила руками по обугленным стенам, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, любую деталь, которую её детская память могла удержать. Руины казались безжизненными, и с каждой минутой их надежда таяла. — Может, здесь ничего нет, — прошептал Конни, его голос был полон разочарования. Он осторожно переступал через обломки, боясь, что любой неверный шаг обрушит остатки стен. — Должно быть, — ответила Анастасия, её взгляд был устремлён в пустоту. Она закрыла глаза, пытаясь почувствовать что-то, что вело бы её, что-то знакомое и родное. И тогда это случилось. Внезапно она почувствовала знакомое ощущение пульсации в крови, но теперь оно было сильнее и настойчивее, словно указывало направление. Она резко открыла глаза и посмотрела на небольшой, почти незаметный выступ в стене, скрытый под слоем сажи. Подойдя к нему, она провела рукой, и пульсация стала почти болезненной. — Леви! — крикнула она, её голос дрожал от волнения. — Я что-то нашла! Леви тут же подошёл к ней, его глаза сузились. Анастасия нажала на выступ, и из-под руин, с тихим скрипом, выскочил небольшой металлический ящик, обмотанный толстой, обугленной тканью. Внутри лежали две вещи: обугленный, но чудом сохранившийся дневник, на обложке которого было выжжено имя — Лоррейн, и небольшое, изящное ожерелье. Кулон был выполнен в виде стилизованного цветка лилии, и в его центре, под стеклом, находилась крошечная капля тёмно-алой жидкости — её кровь. Анастасия тут же поняла, что её отец спрятал часть её крови, чтобы она могла найти это место. Она открыла дневник, и её глаза наполнились слезами. Внутри были рисунки и записи, описывающие её силу. — Леви, — прошептала она. — Это... это правда. Мой отец всё знал. Он взял дневник и начал читать вслух, его голос был низким и мрачным. — ...Кровь моей дочери — ключ к созданию нового, идеального титана. Легенда гласит, что наш род появился благодаря силе, которая способна уравновесить саму природу титанов. Её кровь может стать катализатором, который позволит создать титана, способного манипулировать плотью других титанов или запечатывать их регенерацию... В этот момент Леви услышал, как кто-то приближается. Он тут же схватил Анастасию за руку. — Кто-то идёт, — прошептал он, его глаза были острыми и холодными. — Прячемся! Они тут же спрятались за обгоревший шкаф. Анастасия сжала его руку, дрожа всем телом. В руинах появились двое мужчин в чёрных плащах. Они осматривались, явно что-то ища. — Я же говорил, что здесь ничего нет, — сказал один, его голос был глухим. — Нам нужно уходить. — Нет, — ответил второй, его тон был полон фанатичной уверенности. — Я чувствую. Здесь есть что-то. Что-то, что может помочь нам. Один из мужчин поднял с земли какой-то обгоревший пергамент и начал его рассматривать. — Смотри, — сказал он. — Это похоже на страницу из дневника лорда Лоррейн. Возможно, здесь есть хоть какая-то информация. В этот момент, Саша, которая стояла слишком близко к ним, случайно споткнулась о камень, и раздался тихий, но отчётливый лязг. — Кто здесь? — крикнул один из мужчин, доставая из-за пазухи кинжал. Леви тут же отреагировал. Он выскочил из укрытия, его движения были быстрыми и смертоносными. Одним ударом ноги он сбил одного из мужчин с ног. Второй тут же бросился на него, но Жан и Конни успели его обезвредить. Завязалась короткая, но яростная потасовка. Мужчины были хорошо обучены, но не могли противостоять опытным солдатам Разведкорпуса. — Кто вы такие? — кричал Леви, прижимая одного из них к земле. — И что вы здесь ищете? — Мы — Очищающие, — ответил мужчина, его глаза горели ненавистью. — И мы пришли, чтобы уничтожить Дитя Тьмы. — Анастасию? — прошептала та, её лицо было полно ужаса. — Да, — ответил мужчина, его голос был полон презрения. — Она — причина всех бед. Её кровь способна создать ужасного титана. И мы не дадим этому случиться. Леви тут же понял, что они говорят правду. — Мы должны уходить, — сказал Леви. — Скоро здесь может появиться военная полиция. Они тут же связали мужчин и спрятали их в руинах. Затем, взяв дневник с собой, покинули поместье. Дорога обратно в убежище была долгой и молчаливой. Усталость от поисков смешалась с нервным напряжением после столкновения. В руках Анастасии был дневник — хрупкий, обгоревший, но полный откровений. Она сжимала его так крепко, будто боялась, что он может рассыпаться в пыль от одного неверного движения. Каждый шаг отдавался глухим эхом в её сознании, а перед глазами стояли лица фанатиков, их ненавидящие взгляды. Когда они наконец вернулись, над лесом уже сгущались сумерки. Ханджи, Эрен, Криста и Микаса ждали их у входа, их лица были полны тревоги. Все разом поднялись на ноги, едва увидев знакомые силуэты. — Что произошло? — первой спросила Ханджи, её взгляд метался между Леви и Анастасией. Она не могла не заметить бледности последней и плотно сжатых губ мужчины. — Мы нашли дневник, — коротко ответил Леви, помогая Анастасии подняться по ступенькам. — И кое-что ещё. Шатенка протянула ей обугленный том, её пальцы слегка дрожали. Зое с жадностью принялась его читать, её глаза расширялись от каждой новой строки, отражая смесь шока и научного восхищения. — Это… это невероятно, — прошептала она, пробежав глазами по записям. — Её кровь может стать катализатором… это объясняет всё! Но… как она сможет это контролировать? Здесь нет ни слова о том, как стабилизировать её силу. — Об этом мы ещё не знаем, — сказал Леви, обнимая Анастасию за плечи, словно защищая от невидимой угрозы. — Но мы знаем, что за ней охотятся. Фанатики. Они называют себя «Очищающими». Эрен тут же дёрнулся, его кулаки сжались. — Очищающие? Это как те, кто хотел убить Имир? — Возможно, — ответил тот. — Но эти более опасны. Они знают про силу Анастасии. И они готовы на всё, чтобы остановить её. Девушка посмотрела на Леви. Она видела, как он напряжён, как его взгляд, обычно холодный и спокойный, стал жёстким, как сталь. Он не хотел, чтобы она снова была в опасности, но знал, что выбора у них нет. Он был готов сражаться за неё, за её жизнь, за её право на существование. — Мы должны что-то делать, — сказала Анастасия, её голос был твёрд. — Мы должны найти способ, как я могу контролировать свою силу. Пока они не нашли нас снова. Леви кивнул. Он знал, что это только начало их пути. Все разошлись по комнатам, утомлённые и встревоженные, оставляя за собой лишь гулкий скрип половиц. В общей комнате воцарилась тишина, нарушаемая только треском поленьев в камине. Жаркое пламя танцевало на стенах, отбрасывая на потолок причудливые, движущиеся тени, которые будто бы шептали о пережитых опасностях. Анастасия и Леви остались одни. Он налил ей горячего чая в глиняную кружку, и они сели на пол, прислонившись спинами к холодной стене. В свете огня её лицо казалось особенно хрупким, а глаза, обычно такие живые, теперь были затуманены. Она перечитывала дневник, и по её щекам текли слёзы. Это были не слёзы горя, а слёзы облегчения, смешанного с болью от осознания. Она наконец-то нашла ответы, но вместе с ними пришло и понимание, что её жизнь никогда не будет прежней. — Я боюсь, Леви, — прошептала она, её голос дрожал. — Теперь, когда я знаю, кто я, и что моя кровь может сделать… мне кажется, что я никогда не буду в безопасности. Леви молчал, но его молчание было громче любых слов. Он просто взял её за руку, его пальцы переплелись с её, и он сжал её ладонь. Его прикосновение было тёплым и успокаивающим, словно твёрдая скала посреди бурного моря. Он не пытался её утешить, он просто был рядом, и этого было достаточно. — Ты никогда не будешь одна, — тихо сказал он, его взгляд был устремлен в огонь. — Я не допущу этого. Он отпустил её руку, но его взгляд не отрывался от неё. Медленно, словно совершая священный ритуал, он вытащил из кармана небольшой, но изящный кожаный футляр. Анастасия с удивлением посмотрела на него. — Что это? — спросила она, её голос был едва слышен. Леви открыл футляр, и внутри, на тёмной бархатной подложке, лежало простое, но красивое серебряное кольцо, на котором был выгравирован герб Разведкорпуса. Это был не роскошный, дворянский герб, а символ их общей борьбы, их общей судьбы. — Я не знаю, сколько нам осталось времени, — сказал Леви, его взгляд был устремлён на неё, — но я знаю, что хочу, чтобы ты была моей. Ты будешь моей женой. Это был не вопрос, а утверждение, продиктованное его характером. Он хотел, чтобы она принадлежала ему, и чтобы все знали об этом. Он делал это не из романтики, а из глубокой, неизменной преданности. Анастасия замерла, её дыхание перехватило. Она была шокирована, но в то же время её сердце наполнилось невероятным, тёплым счастьем. Она увидела в этом жесте не просто предложение, а обещание, клятву, что он будет защищать её до последнего вздоха. — Да, — прошептала она, её глаза наполнились слезами радости. — Да, Леви. Леви аккуратно надел ей кольцо на палец. Оно идеально подошло. Он притянул её к себе и крепко обнял, прижав к своей груди, словно боясь, что она может исчезнуть в любой момент. Её голова покоилась у него на плече, и она чувствовала ритм его сердца, который успокаивал её. В ту ночь, среди хаоса и опасности, они нашли свой маленький островок покоя. Островок, который они будут защищать до последнего. И теперь, они были готовы к тому, что ждёт их впереди.