А поутру они проснулись

- Нин, а во сколько уезжаем? - все еще не до конца протрезвевший Пастухов выглядел крайне помято и виновато, то и дело бросая осторожные взгляды в сторону жены, которая демонстративно его игнорировала, намазывая масло на кусок хлеба. - Не знаю. Как соберемся, так поедем, Неклюдов там чего-то во дворе еще хочет сделать. Спроси лучше у него, - пожимает Нина плечами, и, сжалившись, пододвигает ближе к Пастухову графин с водой, который тот гипнотизировал взглядом почти так же пристально, как свою жену. - Минералка еще есть, хочешь? - А можно? Нина достает бутылку из холодильника и, под недовольный взгляд Полины, передает ее Пастухову. Опустошив примерно половину литровой бутылки одним махом, Петя опирается локтями на стол и на его губах появляется слабый намек на улыбку. Полегчало, правда, ненадолго, потому что он тут же вздрагивает от громкого жизнерадостного возгласа, нарушающего эту утреннюю «идиллию». - Доброе всем утро! - лицо Михалевой сияет как начищенный пятак. Чего не скажешь об Олеге, который плетется следом и по степени помятости вполне мог бы составить конкуренцию Пастухову. - Петь, ну ты прямо девочка с персиками, - бурчит Брагин, плюхаясь на стул и подтягивая к себе пустой стакан. - Не издевайся, а, ну видишь же, хреново человеку, - Нина укоризненно смотрит на друга, который, впрочем, уже потерял всяческий интерес к Пастухову и теперь пожирает взглядом ее йогурт. С легким вздохом Дубровская пододвигает к нему еще не открытую баночку. Брагин тут же расплывается в довольной улыбке и Нина закатывает глаза. Мужики порой хуже детей. - А вы позавтракали уже? Я могу приготовить что-то, если хотите, - кивает Лена на бутерброд в руках у Пастуховой, - тосты французские, напри… ой, - девушка внезапно зевает и прикрывает рот, хихикнув. - Да ты сядь, Лен, посиди лучше, - указывает Нина на свободный стул, - Не выспалась? - Наоборот, спала как младенец, - девушка улыбается так широко, что кажется еще немного и уголки рта коснутся ушей, - ой, у нас ведь новость для вас есть, да, Олеж? Брагин застывает, не донеся ложку до рта, и медленно кивает. Нина слишком хорошо знает друга, чтобы с вероятностью 100% сказать - ничего хорошего от этой новости ждать не следует. - Олег вчера сделал мне предложение, - улыбка Лены становится еще шире, что, казалось, уже невозможно. - В смысле? - удивленно переглядываются Пастуховы. - В прямом, - Брагин, наконец, оживает, - чего непонятного-то? Женимся мы скоро. На минуту в комнате повисает полная тишина. Новость настолько шокирует, что это заставляет Полину забыть и о собственном бутерброде и об обиде на мужа, немедленно переключая все свое внимание на Лену. Пользуясь тем, что девушки отвлеклись, Нина тихо произносит, толкая Брагина в бок: - Разобрался, я смотрю. - Ай, больно же, - шипит Брагин, потирая место, куда пришелся ее локоть. - Ну-ка, пойдем поговорим, - Нина буквально выталкивает его в прихожую и, едва они оказываются наедине, возмущенно произносит, - ты мне скажи, ты с ума сошел? - А чего тебе не нравится? Женюсь, детей нарожаем, ух, заживееем... Хорошая новость же, а? - Да великолепная просто, - Нина еле сдерживается, чтобы снова не закатить глаза, - а что Маринка? - А что Маринка? - огрызается Брагин. - Михалыч, друг мой, ну правда, я ведь не слепая. Брагин на секунду прикрывает глаза. - Нинок, я тебя очень уважаю и ругаться не хочу. Поэтому давай с тобой просто договоримся, что мы эту тему закрыли. Ладно? - Ладно, - Нина поднимает руки, сдаваясь, - последний тебе дружеский совет - не женись. А если женишься - потом ко мне плакаться не ходи, ясно? - А ты прямо настоящий друг, - усмехается Брагин, - и в горе, и в радости… - И в горе, и в радости - это тебе вон, жена будет. А друзья нужны для того, чтобы правду говорить. - Да ладно тебе, Нин, все хорошо будет, - Брагин натянуто улыбается и похлопывает Нину по плечу, - все будет от-ли-чно. *** Марина уже несколько минут крутит в руках телефон, не решаясь позвонить. Такая робость ей в новинку, впрочем, большинство из того, что в последнее время происходит в ее жизни - в новинку. Она заглядывает в спальню к отцу, на всякий случай снова проверяя, что тот все еще спит. Не хочется, чтобы он стал свидетелем этого разговора. Нарочинская забирается с ногами на подоконник, прямо как в детстве, находит нужное имя в телефонной книжке и нажимает кнопку вызова, наконец-то решаясь. - Вера Георгиевна, здравствуйте. - Марина? Здравствуй. У тебя же вроде выходной сегодня? Что-то случилось? - И да и нет, - Марина потирает лоб, - в общем, у меня к вам огромная просьба. - Таак… и что за просьба? - Я бы хотела оформить отпуск на две недели… - Марин, ну послушай, сейчас это абсолютно невозможно, у нас… - Вера Георгиевна, - перебивает она начальницу, - отпуск на две недели с последующим увольнением. И так, чтобы, по возможности, никто об этом не узнал. Повисает пауза и Нарочинская непроизвольно закусывает губу. - Марин, - в голосе начальницы теперь явно слышно беспокойство, - что-то с отцом случилось? - Нет, - Нарочинская сильнее стискивает трубку в руке, - но если нужна официальная причина - считайте, что я лечу в штаты улаживать кое-какие дела отца. - А на самом деле? Что, работу там предложили? - Нет. - Ох, Марина, - Зименская тяжело вздыхает, - ты точно уверена? - Абсолютно. Я могу сегодня подъехать написать все заявления? - Ну приезжай, кадры я предупрежу. И я постараюсь выполнить твою просьбу, но, учти, даже я не всесильна. Слухи могут поползти. - На слухи мне все равно. Главное, чтобы не было официальных заявлений и всех этих проводов с фанфарами. - Вот это я могу тебе гарантировать. Ну, тогда пока не прощаемся? Я же надеюсь, ты зайдешь ко мне, когда за документами приедешь? - Обязательно. Спасибо, Вера Георгиевна.