И кажется все на своих местах

Простая истина, которую Марине давно пора принять - мыслям не запретишь существовать. Как ни старайся, но они обязательно всплывут в голове в самый неподходящий момент. Нарочинская пытается обмануть себя, что стало легче. Но не легче. Только вчера она, выбирая морковь, застыла как статуя прямо в отделе «фрукты и овощи», увидев незнакомую женщину в знакомом фиолетовом пуховике. Телефон издает короткий писк, оповещая о приходе смс и Нарочинская берет его в руки. От отдела кадров.  *** Вообще-то, Марина всерьез размышляла о том, чтобы попросить передать документы через курьера, но все же передумала. Хоть в последнее время у нее к себе и очень много вопросов, трусихой она все же никогда не была и не планирует становиться.  Это, в конце концов, не бегство, а расчет.  Операция по спасению, если хотите. Она выйдет из этого всего достойно. Ее так воспитали. Как же сейчас не хватает мамы. Нарочинская прикрывает глаза. Знала бы она, что несчастная любовь настигнет ее не в подростковом возрасте, как всех нормальных людей, а в 36 лет - спросила бы совет наперед. Мама всегда знала как лучше поступить. А Марина хоть и всегда ее слышала, но никогда не слушалась. Она представляет что мама могла бы сказать ей сейчас и в голове тут же всплывает голос: «Ты должна быть безупречна, даже если внутри все рвется и хрустит». Ей всегда казалось это описание странным. Только сейчас она понимает что мама имела ввиду. Лучше не опишешь.  Нарочинская стоит перед зеркалом. Прическа волосок к волоску. Стрелки на брюках выведены идеально. Ремешок часов защелкивается на запястье. Очень некстати в памяти всплывает история про сестру отца - тетю Зою, которая так и не завела вообще никаких отношений после того, как потеряла мужа.  Нет, это не про нее. Это не навсегда, станет легче. Марина точно знает. А пока ей просто нужно научиться с этим жить. *** - Олег Михайлович, а ты реально женился? - Лазарев ехидно ухмыляется и Брагину почему-то нестерпимо хочется ему врезать.  - Доложили уже? - Так сегодня все медсестры только об этом и говорят, или чего, врут?  - Да женился-женился, - Олег скидывает с себя перчатки и с силой швыряет их в урну, - где торжественные поздравления от коллег?  - Так вот я и поздравляю, - Костя протягивает руку для рукопожатия. - Ну ты Брагин и идиот. От меня поздравлений не жди, - бормочет Шейнман, который даже не пытается сделать вид, что не подслушивает, - ничему жизнь тебя не учит. Проставляться-то будешь? - А как же. Буду. Вот прямо сегодня. Прошу к столу в пятой операционной, праздничный банкет из, минимум, трех блюд. На десерт - субдуральная гематома. Ты же любишь сладенькое? Пациента как раз готовят. - Я и так две подряд отстоял. Так что это вы без меня.  - Как же мы без тебя-то, Юрий Михайлович?  - А у вас свой нейрохирург есть, вот ее на свой банкет и призовите.  - Э нееет, тут нужен человек во всех смыслах выдающийся.  - А Нарочинская и есть выдающийся, - хмыкает Шейнман, стягивая с головы шапочку и приглаживая взъерошенные волосы, - если ты, Брагин, еще этого не понял, то мои соболезнования. Упустите ее - будете полными идиотами.  - Ах, что бы мы делали без ваших советов, Юрий Михайлович. Что же вы к себе не прибрали такой ценный кадр?  - А я бы забрал. Не хочет, - цокает Шейнман языком и разводит руками, - в замы даже предлагал. Ни в какую. Бывает же так - и умница, и красавица, а загнивает в вашем болоте.  - Ну и правильно, вон в нашем болоте какое биоразнообразие, - разводит Лазарев руками в попытке проиллюстрировать диапазон этого самого разнообразия. - Вот, видишь, Юрий Михайлович, устами младенца!  - Ха-ха-ха, шутник, от раковины отойди, руки дай вымыть.  Брагин отодвигается, криво улыбаясь Шейнману и хлопает Лазарева по плечу: - Ну что, иди добывай нейрохирурга, Константин.  - А чего я сразу?  - На правах молодого, да борзого. Давай-давай-давай, порадуй дядю Олега. А я пока покурю схожу. Встретимся в ординаторской. - Ладно, но учти - больше свадебных подарков тебе не будет.  *** К тому моменту, как Лазарев заходит в ординаторскую, Брагин успевает сходить покурить, выпить кофе и трижды отказаться от ежиков, по словам Лены, заботливо приготовленных именно для него тещей.  - Ну что, пациент готов? - Через двадцать минут подадут в операционную. Только проблема у нас, Олег Михайлович. - Че еще за проблема?  - Нейрохирурга нет. Нарочинская не может. Шейнман уже уехал, но я дозвонился до него, там тоже некого, все на плановых. - Что значит Марина не может?  - В отпуске она еще.  - Ой, а я ее тут сегодня видела, - встревает Лена и Брагин быстро оглядывается на жену прежде, чем вернуть все свое внимание Лазареву. - Звони давай. - Да звонил уже. Трубку не берет. - Значит еще звони. Костя включает громкую связь и с каждым последующим длинным гудком Брагин хмурится все сильнее.  - Что за фигня? Так, ну-ка пойдем…  Брагин, в сопровождении Михалевой и Лазарева, быстрым шагом направляется в приемное и, не обращая никакого внимания на то, что бестактно врывается в разговор Дубровской с какой-то из медсестер, отрывисто бросает: - Нина, где Нарочинская? Мне срочно нужен нейрохирург.  - Так она же в отпуске.  - А вот Лена говорит, что здесь ее недавно видела. Да, Леночка? - Михалева послушно кивает.  - Ну здесь она, у Зименской сейчас, но она еще в отпуске… Михалыч! - кричит Нина вслед удаляющемуся другу, но он уже набрал крейсерскую скорость. *** - Кофе у вас вкусный. - Что, настолько, что ты передумала увольняться? - Нет, - Нарочинская слабо улыбается, - не настолько. Марина делает последний глоток из чашки. - Вера Георгиевна, мне место Ваше предлагали. - Так ты поэтому уходишь? - брови Зименской в удивлении взлетают вверх. - Нет, не поэтому. Но хочу, чтобы вы знали, что я бы все равно отказалась. - Знаю. - Откуда? - Да я тебя знаю. Ты всегда была патологически честным человеком. - На солнце тоже бывают пятна. - Как скромно. Они обе усмехаются и Нарочинская ставит пустую чашку на блюдце. Пора. Как бы ей ни нравился Склиф, оставаться тут нельзя. - Марина, мне правда жаль, что ты уходишь, и я искренне желаю, чтобы у тебя все сложилось. - Спасибо. - Передавай привет отцу. И держи меня в курсе, ладно?  Не нужно пояснять о чем именно просит Зименская, все и так понятно, и Марина молча кивает.  Она уже тянет руку к бумагам, когда раздается быстрый стук в дверь. *** - Здрасьте, Вера Георгиевна, - Брагин, после непродолжительного стука, просовывает голову в приоткрытую створку, - Вы извините, что так врываюсь, просто мы до Марины дозвониться не можем, а нам очень срочно нужен нейрохирург, там у нас пациент уже почти на столе, - Олег бросает раздраженный взгляд на Нарочинскую, замечая, что прямо перед ней лежит телефон. Марина же даже не поворачивается в его сторону, продолжая смотреть куда-то прямо перед собой. - Олег Михайлович, я боюсь, что Марина Владимировна… - Да-да-да, в отпуске, я понял, мне об этом только ленивый не напомнил, но я же говорю - ситуация такая… Марин?  - Олег, это невоз… - начинает Зименская, но Нарочинская, наконец, отмирает и перебивает начальницу на полуслове. - Все в порядке, Вера Георгиевна, я помогу, - она встает, собирает разлетевшиеся от резкого движения бумаги и кладет их в сумку, - до свидания.  - Удачи. Нарочинская кивает и выходит за дверь, которую любезно придерживает Брагин. - Как отпуск? - Чудесно. - А трубку чего не брала? - Не слышала. Мне нужно минут 10 переодеться. Какая операционная?  - Пятая. И у тебя не больше трех минут. Было бы десять, если бы ты трубку брала, - невинно улыбается Олег, но вместо привычного ответного подшучивания Марина холодно кивает и огибает его, удаляясь в ординаторскую.  *** - Мне нужен ассистент на голове. - Сейчас подожди, я перемоюсь.  - В этом нет никакой необходимости, Олег Михайлович, занимайтесь лучше животом. Таня, вызовите мне, пожалуйста, Салама Магомедовича. - Марина Владимировна, я тут почти закончил, так что могу помочь, - Лазарев делает шаг от стола и в ожидании смотрит на Нарочинскую.  - Тань, не надо Салама. Хорошо, Костя, мойтесь.  Она внимательно осматривает область, недовольно цокая языком.  - Чего там? - спрашивает Брагин, но Марина предпочитает никак на него не реагировать, протягивая руку в сторону медсестры: - Тупфер.  - Марина, что там? - Олег Михайлович, занимайтесь, пожалуйста, своей работой. И если можно - в тишине. Тут я сама разберусь. Брагин бросает на нее тяжелый взгляд, но послушно замолкает. Что бы там ни было, Шейнман прав - она хороший хирург. И Олег скорее проглотит язык, чем признает это вслух, но Нарочинская - одна из тех немногих коллег, кому он доверяет.  *** Они заканчивают только спустя четыре часа и Марина медленно потягивается, чувствуя как расправляются затекшие мышцы спины. «Записаться что ли на плавание?» - отрешенно думает она, стягивая маску и облокачиваясь руками о раковину. Теперь наконец-то у нее появится на это время. - Даааа Олег Михайлович, на такие банкеты меня больше не зовите, - устало вздыхает Лазарев, утирая пот со лба, - пойду прилягу в ординаторской. - Давай, - Брагин ударяет его по плечу, - курить хочется жутко. - обращается он к Нарочинской и она согласно кивает, - пойдем? Они выходят на крыльцо и Брагин привычным жестом протягивает ей сигарету, но Марина отрицательно мотает головой, доставая свою пачку и отворачивается, делая первую затяжку и скользя взглядом по голым верхушкам деревьев.  - Выглядишь так, будто неделю не спала. Отпуск не удался? - произносит Брагин спустя пару минут молчания и Марина вздрагивает, поворачиваясь и натыкаясь на его внимательный взгляд. Они впервые с той ночи оказываются наедине и Нарочинская чувствует как внезапно потеют ладони. Ей-богу, как школьница!  Брагин протягивает руку к ее лицу, подцепляя выбившуюся прядку волос и заводит ее за ухо, слегка скользя большим пальцем по щеке. Нарочинская делает шаг назад. И в этом шаге целая пропасть. Она резко отбрасывает от себя окурок и направляется обратно в здание. - Дружить у нас тоже не вышло, да? - иронично отмечает догнавший ее Брагин, придерживая дверь и пропуская ее внутрь. - Кто бы мог подумать. - Ты уж извини, но после случившегося я как-то не готова. - Конечно. Куда нам простолюдинам до профессорских дочек.  Повисает пауза и он немедленно жалеет о сказанном. - Марин… - Олег Михайлович, вы колечко забыли! - к Брагину подбегает запыхавшаяся Таня и он протягивает к ней руку, глупо ухмыляясь.  - Ой, точно. Нарочинская неверящим взглядом впивается в тонкий ободок из желтого золота. - А я вот женился, - Брагин продолжает глупо ухмыляться и Марина чувствует как ее мутит. - Поздравляю, - тихо произносит она, с усилием разжимая плохо повинующиеся губы, - и спасибо за отличную работу, - Марина не уточняет почему благодарит. Она просто спешит как можно быстрее убраться подальше.  - Марин… - Брагин снова пытается окликнуть ее, но замечает Эмму и останавливается. Сейчас у него есть дела важнее, с Нарочинской он поговорит позже. *** - Марина, там девушку привезли… - Это не ко мне, Нин, прости. Отдай Лазареву, он сегодня мне прекрасно ассистировал. - Ассистировал, не оперировал. - Надо же когда-то начинать. Ну прости, я правда не могу, мне пора уходить. Нина с сомнением смотрит на Нарочинскую, но все же кивает: - Точно, ты же в отпуске вообще. Ну до завтра тогда? - Ага, - она устало смотрит на Дубровскую, раздумывая сказать ей, или нет. Но решает, что не стоит. Лучше всего отрубить все и сразу.  *** Нарочинская только на улице понимает, что оставила пачку сигарет и зажигалку в ординаторской. Что там по этому поводу говорят народные приметы? Оставил вещь, значит вернешься обратно? «В случае со Склифом - главное вернуться не на каталке» - усмехается она про себя. Можно было бы вернуться прямо сейчас. Но Марина никогда не верила в приметы. Да и чем это не повод бросить курить.