Будет лучше

Ключ поворачивается на три оборота, чуть заедая на последнем. Этот замок давно пора менять, но ему совершенно не хочется этим заниматься. Впрочем, Брагин откладывает вообще все, что хоть как-то связано с его вновь приобретенным статусом мужа. Он даже вещи свои так и не разобрал, заставив коробками половину спальни. Правда, за последние пару недель количество этих самых коробок значительно уменьшилось. Видимо, его жена начала потихоньку распаковывать их сама, осознав, что от Олега этого можно ждать бесконечно долго. Ну и ладно, Брагин не возражал. Лена шуршит чем-то в гостиной и он, крикнув и оповестив о своем приходе, садится на диван на кухне и запрокидывает голову, глядя в потолок. Тонкая изогнутая трещина на побелке словно насмехается над ним. - Ой, Олежа, наконец-то ты пришел! А то я жду, жду, остыло уже все наверное. Ты чего так поздно? - Операция была сложная, - он продолжает вглядываться в трещину на потолке. - Мама нас завтра ждет на ужин. - Хорошо. - И она просит, чтобы ты забрал ковер. - Ладно. - Тогда после смены… - Подожди, Лен, я не смогу завтра. - Олеж, ты мне уже месяц обещаешь! - Да? «Да» - Отвечает он сам себе. Уже месяц прошел. - А пусть она к нам лучше приходит. Ну чего мы потащимся вдвоем. - А ковер? - Ковер я заберу, попозже. - Хорошо, - Лена довольно улыбается и забирается к нему на колени, а Брагин рассеянно проводит рукой по спине жены. Месяц. - Я наверное спать пойду, устал. - А как же ужин? - Да я не хочу есть, Лен, да и время десять уже, поздно. - Ну ладно, - она целует его в небритую щеку и спрыгивает с колен, - иди ложись, я сейчас посуду помою и тоже приду. *** Марина влилась в работу даже слишком быстро. Многое не успело забыться за период работы в Склифе, все-таки до этого она почти два года провела в ЦИТО. Минусы, правда, тоже стали заметны сразу. После Склифа местный темп вызывал лишь недоумение, а выражение легкой расслабленности на лицах коллег теперь почему-то пугало. А сейчас вообще - разгар рабочего дня, а у них семинар. Она нейрохирург, зачем ей три часа слушать про фармацевтику? Марина раздраженно морщится. - Простите, Вы чем-то недовольны? - сегодняшний лектор смотрит в ее сторону и Нарочинская моментально напрягается. - Да-да, Вы, Ма-рина Вла-димировна, - читает он на бейджике, - у Вас просто такое лицо, как будто я, по меньшей мере, держу Вас в заложниках. - Вы не обижайтесь, пожалуйста. Но у меня действительно много работы и я бы предпочла не тратить время на всякие «информационные мероприятия». Легкий шепоток проносится по залу, но Марина не обращает на него внимания. Она уже очень давно плевать хотела на то, что про нее говорят коллеги. - Так идите, - мужчина улыбается, - я Вас не держу. Можете оставить адрес электронной почты, я пришлю все материалы. Еще кому-то нужно уйти? - обращается он к аудитории. Марину не нужно просить дважды. Она быстро пишет на бумажке свой личный е-мэйл и покидает помещение. Ее примеру не следует никто. *** - Брагин, ты тут? - Нина заглядывает в ординаторскую и Лена тут же недовольно шикает: - Тише, Нин. Спит он. - Я не сплю, - Брагин резко поднимается и трет глаза, - че такое? - Поговорить хотела, но лучше я потом зайду. Отдыхай. - Ну чего ты придумываешь? Говори давай. Нина красноречиво смотрит на Лену, которая даже не планирует никуда сдвигаться: - Пойдем тогда кофейку возьмем и поболтаем. - Я тоже с вами, - Лена тут же подскакивает со своего места. - Лен, ты же кофе не пьешь. - А я какао, он там вкусный, - она осекается, - ой, я поняла, вы хотели наедине поговорить, да? - Да, если можно, - прямо отвечает Нина. - Ладно, я тогда тут буду, - широко улыбается Лена и устраивается обратно в кресле. *** - Ну, Нинок, - Брагин потягивается, - чем угощаешь? Колись ради какой сплетни выдернула меня на водопой. - Так ты не в курсе? - В курсе чего? - Нарочинский умер. От позитивного настроя Брагина не остается и следа. - Вот черт. Когда? - он прислоняется всем телом к стене и скрещивает руки на груди. - Не знаю. Зима сегодня поехала на похороны. Видимо, решили по-тихому все провести, без официальных объявлений. - Значит несколько дней уже, - Брагин горько усмехается, - ты ей не звонила? - Кому, Зименской? - Марине. - Звонила. Трубку не берет. Не нуждается Нарочинская в моих соболезнованиях. - Да она вообще… никогда ни в чем не нуждается. Олег слегка ударяется затылком о стену. - Нин, у нее же не осталось теперь вообще никого. - А мать? - Умерла три года назад. - Я даже не знала. - А никто не знал. Конспираторша хренова. Дубровская встает рядом и тоже прислоняется к стене, копируя позу друга: - И чего теперь? Надо наверное деньги какие-то собрать… - Да не возьмет она деньги. - Ну а чего тогда делать, Михалыч? Может съездить к ней? Вдруг помощь какая нужна? - Ничего не делать. Куда ты поедешь? Она вон, даже трубку не берет. - Ты кофе-то будешь? - А? - Кофе будешь? Взять тебе? - Не, не надо. - Может какао тогда? Я слышала из очень надежного источника, что он тут вкусный, - Нина привычно поддразнивает Брагина, но тот даже не улыбается в ответ. Так они и стоят какое-то время молча, пока из приемного не раздаются крики, свидетельствующие о том, что перерыв закончен. *** Марина проходит внутрь не разуваясь и забирается на диван прямо с ногами. Сил нет ни на что. Даже на то, чтобы плакать. Хоть смерть отца и не стала большим сюрпризом, но все равно к такому нельзя быть готовым. Последние дни прошли как в тумане. На церемонию пришло чуть больше двадцати человек. Никаких заезженных речей от неизвестного представителя из министерства, никаких верениц бывших студентов. Только самые близкие, отец об этом просил. Он был хирургом с мировым именем, но никогда не страдал звездной болезнью и до самого конца любил профессию. А еще он был ее папой. И теперь его нет. Телефон мигает экраном в темноте и Марине не нужно даже смотреть, чтобы догадаться кто звонит в такое время. Доложили, значит. Ей нестерпимо хочется взять трубку, попросить его приехать, и… и именно поэтому это отвратительная идея. Тяжелый день. Завтра будет лучше. Марина закрывает глаза и проваливается в спасительный сон.