Abraxadäbär

      На стене висела гравюра Уильяма Хогарта «Первое поприще жестокости». Следом за ней весели гравюры Гюстава Доре «Доброта Рицпы к мёртвым», одна гравюра из его серии «Потерянный рай» и гравюра «Иуда Маккавей преследует Тимофея». В самой дальней части обиталища находился триптих Иеронима Босха «Сад земных наслаждений». Именно в дальней по той причине, что владелец не хотел показаться снобом, готовым почитать всё самое популярное и броское, ведь сказать «я люблю картины Иеронима Босха» в кругу знатоков и ценителей, будет всё-равно что сказать «я знаю формулу относительности» в кругу квантовых физиков.       Посреди помещенния стоял широкий стол с удобным стулом. Позади них, вверху стены, было панорамное сетчатое окно, открывавшее вид на синевато-зеленоватое небо круга зависти. По обе стороны от стола высокие шкафы, с древними полуразложившимися свитками. А спереди была целая книжная стенка, полки которой были заполнены относительно свежими документами. Сам кабинет находился в заброшенной три тысячи лет назад крепости.       В этой крепости сидел и размышлял Сонгцен Атид. Малоизвестный юный маг из народа мораев, так же известных как ламии. Серокожих вампиров неизвестного происхождения, живущих в области между непосредственными владениями Люцифера и владениями народа стригоев, так же известными как стриксы или стриги.       Сонгцен был адептом гностицизма, одной из пяти религий ада. Ужас, но это так, и в аду есть свои верования. Хотя как сказать верования? Это скорее философии отношения к тому, что, чёрт возьми, происходит здесь. Начнем с самой популярной позиции — нигилизм. Это учение гласит о том, что ни Бог, ни Люцифер простому обывателю даром не нужны, и лучше было бы без всех бесконечных тысячелетних интриг. Нигилисты стараются по возможности не встревать в божественные дела и держатся подальше от ангелов и демонов-аристократов. Второе учение — демонолатрия. По простому, это сатанизм, но в условиях когда существование Дьявола отрицать может только сумасшедший или метафизик. Последователи готовы работать с аристократией, добровольно служить им и защищать. Третье учение — яхвизм. Яхвисты поклоняются Богу, чьё настоящее имя и есть Яхве. С оптимизмом ждут второе пришествие, и считают, что Он, наверное, просто ушел в отпуск, от чего Его небесные заместители и устроили такой бред, как чистки, когда раз в год ангелы-истребители спускаются с рая в ад и устраивают геноцид демонов. Четвёртое учение весьма необычное, хоть и тоже имеет право на существование — мезотанатизм. Как понятно из названия, это учение затрагивает смерть вторую. То есть смерть от копья истребителя. По официальной версии, душа убитого святым лезвием исчезает и отправляется в забвение. Но мезотанатики уверены в том, что после смерти от копья ангела наступает настоящая загробная жизнь, а ад, в котором живут, и рай, который видят в небе, они называют подделкой злого архидемона, выдающего себя за настоящего бога.       И самым загадочным и овеянным ореолом безумия оказалось учение гностицизма. Его то и исповедовал владелец этого места.       И этот самый гностицизм от того и самая непопулярная религия ада, что его трудно понять и осознать. Более того, большая часть тех, кто называет себя гностиками, обладающими исконным знанием о мире, просто нуждаются в хорошем психиатре, ведь гностицизм это орудие лишь здравого ума, рационализма и материалистического мироощущения, а не ума идеалистичного безумца, для которого голос лектора, повествующего о Каинитской или Валентиниановской философии, становится просто-напросто одиннадцатым голосом в его дурной сектантской голове.       Более того, по настоящему понимающим, истинность гностицизма не составляет сомнений, ведь основоположник этой концепции - уже упомянутый Гермес Трисмегист. Что, не смотря на собственное божественное происхождение, искренне надеялся на милось некоего Абсолюта и наставлял других богов отречься от губительной гордыни и начать молиться.       Но вернёмся в замок. Сонгцен сидел за столом, записывая на бумаге результаты своих алхимических изысканий, пытаясь найти связь между квантовой физикой и Великим Деянием. Тобешь, созданием Философского камня и Эликсира жизни.       Тут, в коридоре послышались спешные шаги. И открыв дверь кабинета, в неë вошëл закадычный друг Сонгцена — почти такой же юный морайский мудрец и герметист, по имени Кай-Двайт. — Дружище. Доставайте словарь Мелуххского языка. Я нашёл новые образцы. — и достал из-под мантии древние каменные скрижали с неведомыми пиктограммами. — Ты снова был на Земле? Тебя точно никто не заметил? — Однозначно. — парень положил покрытые песком скрижали на край письменного стола. Проведя над ним рукой, он заставил пыль слететь саму собой, а скрижали принять свой первоначальный вид. И перед ним оказались чистые, практически идеально обтëсанные, глиняные таблички, с отчетливыми бороздами символов, почти без всяких сколов и трещин. — Так-так-так… — Сонгцен некоторое время всматривался в них, прежде чем подошëл к третьей полке второго шкафа стены напротив стола.       Всего несколько минут, и послание древней цивилизации реки Инд оказалось расшифровано:

Жили муж да жена. Бывало, как подаст жена мужу обедать, он и начнëт её колотить, а сам ещё и приговаривает:

— Мой жопу, мой жопу!

Она и начнёт мыть жопу, трёт её и песком, и рогожею, — а только что подаст мужу обедать, он начнет её колотить и опять приговаривает:

— Мой жопу, мой жопу!

Она и говорит своей тетке:

— Что это, тётушка, когда я подаю мужу обедать, он всегда меня бьет и приговаривает: «Мой жопу, мой жопу!» Я и так мою, даже до крови растираю!

— Эх ты, дура, дура! Ты мой жопу, да не свою, а у чашки.

Как стала мыть жопу у чашки, так и перестал её бить муж.

      Кай нервно потирал лоб от такого. — Н-да… Верни это, пожалуйста, на место как-нибудь. — и, отдав эту таблицу другу, Сонгцен начал переводить другие принесëнные тексты. Они уже были содержательными. — Хм… сходство с Эламом есть, но… — начал говорить он уже про следующие три таблички, в которых, на этот раз, были отрывки сказаний и легенд, — хм… по моему… по моему да, Нергалл там не объявлялся. — Как ты понял? — Видишь, тут сказано «Рудре соответствует Меркурий», тогда как планета Нергалла это Марс. — А? — Кай присмотрелся. — А-а… точно-точно. Тогда… о ком же повествует? Хм... Рудра… мы вообще имеем такого бога в каталоге? — Вероятно это… это…       Кай и Сонгцен уже несколько лет усердно роются в осколках великого прошлого древних богов, восстанавливая хронологию которую забыли уже и сами высшие. Эта история стара как свет — мир создан из океанов солëной и пресной воды. Из них пошли сначала боги Игигги, так же известные как Нун-Галене (великие князья), а потом и Аннунаки. Одному из сыновей главного бога Эля доверили создать прислуг богам. Он и создал людей. Старшее поколение Земных богов, среди которых был и Эль, и Энлиль, и Эа, и Син, и Шамаш, и Меродах и Астарта, было при помощи самих же людей истреблено тем самым воставшим богом, что захватил обиталище старых богов и стал, окружëнный своими ангелами, лично править всеми небесами, объявив себя единым богом, а всех остальных обозвал демонами. Выживших аннунаков (детей князей), среди которых был и царь Гоэтии Баал, и почивший Молох, и Левиофан, и Бельфегор, и другие, он изгнал и запер в подземном царстве, называемом теперь адом. Единственной уцелевшей Нун-Галене оказалась Астарта, что, наделëнная титулом, сейчас преспокойно сидит в своëм дворце и мается дурью вместе со своим мужем Астаротом. После случилось восстание Люцифера, который тоже был сброшен в ад, половину которого захватил себе.       Эту сказку рассказывают всем детям ада. Буквально вошло в фольклор и культурный код. Но эти два пытливых ума никак не могли принять то, что, мол, было просто два океана существовавших всегда и появившихся из ниоткуда, и из них взяли да и вышли боги, что создали и небо и землю. Откуда эти «океаны» взялись? Откуда в этих океанах взялась сила, что породила других богов? Куда океаны делись? Кто такие Себитии? Кто такие Галии?       Но, самое главное, откуда взялась человеческая душа? Человеческая душа это отнюдь не божественная душа. Все прекрасно понимали, что душа высшего демона или даже архангела это пыль по сравнению с душой даже самого опустившегося и выжившего из ума пьяницы. Знали, но тщательно скрывали.       И ответ к этому Кай и Сонгцен пытались найти в гностицизме, вылавливая смысл за бетонной стеной из метафор и аллегорий великого Гермеса, трижды перевранные древними переписчиками.       Позднее, тем же днём, славные маги отправились на прогулку в ближайший город, дабы запастись припасами, продовольствием, да узнать последние сводки. А они были ещё какие.       Новость об апокалипсисе они встретили обедая в забегаловке Cheeper-Toller. На столике чуть поодаль от мораев спорили два акуло-демона о том, правда ли апокалипсис начинается, или это просто способ поднять ажиотаж. От слов о конце света оба вампира замерли с едой во рту. Сонгцен тут же полез в телефон, читать новости в нëм. И в самом деле. Официальное заявления. Тучи интервью с лидерами кругов. Текст предсказания в открытом доступе. — Кай. — Что, друг мой?.. — По коням!