Militia

      Добравшись до лагеря, Мелита первым делом начала искать командира к которому была прикреплена.       Пока искала, пробавилась духом этого города. Свортстоун — город в восточной части центра владений Баала. Представляет собой разросшийся мегаполис-побратим Пентаграмм-сити, который простирается над обугленной, потрескавшейся поверхностью круга гордости. Эта городская застройка представляет собой мешанину архитектурных стилей разных народов Земли, которые были искажены в гротескные пародии на самих себя. Вездесущие глаза на стенах, потолках, строениях, были фактическим отражением грехов и мучений, которые были впитаны в саму ткань этого мира. Ведь эти знаменитые глаза есть ни что иное, как след эктоплазмы после уничтожения души грешника.       Небо над Свартстоуном представляет собой бескрайнее багрово-черное поле, навеки запертого в состоянии полусумерек, с далекими проблесками очередных пожаров, а то и внезапно проснувшихся посреди улицы мини-вулканов, отбрасывающими сияние на городской пейзаж. Всюду чувствуется едкий запах серы и гари, как будто сам воздух постоянно горит. Улицы — несмешная карикатура на весь капиталистический быт, а любая реклама на улицах — невольное высмеивание самой себя и всей культуры потребления.       В самом сердце Свартстоуна стоит колоссальная телебашня. Монолитное сооружение, которое тянется к дымному небу, как шпиль. Эта телебашня не только единственный поставщик телевизионных услуг в городе, но и отражение души города. Это залитый неоном бастион гламура, разврата и жадности, где элитная творческая интеллигенция наслаждается своим сиянием, в перерывах между съёмками или репортажами.       Население Свартстоуна представляет собой воплощение разнообразия, как и везде в аду, с демонами всех форм, размеров и видов, ведущими свою повседневную жизнь, что соседствуют с грешниками, чьё соотношение к демонам по численности в этом городе составляет пятьдесят на пятьдесят. Некоторые из них гуманоиды с чертами разной степени омерзительности, в то время как другие — человекоподобные звери. Хотя, что можно сказать особенного об этом городе? Он точно такой же как сотни других городов по всему аду. И население в нём точно такое же.       Город является центром активности всей провицинции. На рынках продается всë, от человеческих душ до последних тенденций адской моды. Ночная жизнь столь же ярка, с клубами и казино, которые никогда не закрываются, предлагая развлечения, которые заставили бы самую отчаявшуюся умершую душу снова почувствовать себя живой. Хотя и с примесью мучений, что ад предоставляет по дефолту.       Свартстоун — это место, где можно найти все мыслимые пороки и удовольствия, но это также город глубокой печали и отчаяния. Под блеском и гламуром скрывается глубоко укоренившаяся боль. Боль, проявляющаяся в тезисе, что извечно ретранслирует практически каждый аристократ: искупление — не для всех.       Правитель города, загадочный наместник, поставленный править здесь лично Баалом, правит Свартстоуном твердой рукой. Его влияние ощущается повсюду, от телебашни до самых нижних слоев общества. Ощущается как в прямом, так и в переносном смысле, а его загадочная персона является источником как очарования, так и страха среди жителей города.       Наместник спас город от коррупции, но не смог спасти от грозных колонн сторонников превосходства демонов, что прямо сейчас продвигались по Свартстоуну. Нацсинды уже потирали руки, готовясь устроить здесь суровую резню всех, кого заподозрят в сочувствии левым, что должна войти в историю.       И Мелита была в одной из таких колонн. Десятки единиц современной техники. Тысача солдат спереди, тысяча солдат сзади. Разнообразные гончие, импы, инкубы, гелиофаги, лотаниды, ламии, пистрии. Все до единого всей душой ненавидящие грешников.       Как вдруг… что-то… случилось… Поднялось какое-то негодование. — Сэр, что происходит?.. — тихо спросила Мелита офицера, что в тайне уже давно как позарился на еë пернатую задницу. — Я сам не знаю. — пожал он плечами.       Вояки из середины синдикалист-милитаристского легиона пригляделись к какой-то панике, что происходит в авангарде. Как вдруг произошëл ужасающий взрыв. Вверх тут же поднялся столб дыма высотой в пятьдесят метров. Мелита чуть не оглохла от такого, но отделалась лишь испугом и падением от землетрясения.       Там, где секунды назад был авангард колонны, теперь дым и огонь. Доносились душераздирающие крики раненных.       Не успел никто опомниться, как ещë больший взрыв случился сзади, по арьергарду. Попал прямо по грузовикам несущим припасы и топливо. Поднялась ещë большая паника, которой поддалась и Мелита. Испуганная девушка бегала по кругу, ища переулок, где бы спрятаться. Да только, вот так подлость — в этом районне дома стояли неестественно близко друг к другу. Это же был Чайна-Таун…       Добивающий третий взрыв, посередине, не задел Мелиту, но взрывная волна сбила еë с ног. Поднявшись, задыхаясь от пыли, галка осматривалась во круг. Когда-то гордые синдикалисты с криками бегали то туда то сюда. Всюду валялись раненные, внешним видом будто вылезшие из тех жутких снафф-видео, с облезшей кожей и, висящими на лоскутах обгорелых мышц, конечностями. А то, как выглядели уже мëртвые, вовсе вызывало у бедной аристократки помутнение.       Потерявший пару пальцев коммандир соседнего отряда, с которым ещë в лагере Мелита познакомилась, пробегал мимо, ища своих подчинëнных. Как вдруг, его голова отделилась от тела и упала ему в ноги. Как и головы двух других оказавшихся рядом солдат.       Мелита завизжала как маленькая девочка и побежала прочь, железной хваткой сжимая в руках свой пистолет-пулемëт. Головы еë соратников десятками слетали благодаря неведомой силе. Крики один за одним превращались в булькающие хрипы оголившейся трахеи. Кто-то в ужасе начал стрелять прямо по воздуху, нечаянно попадая в своих же товарищей.       Под огнëм, меж вездесущих пожаров и обломков военной техники, в пыли, спотыкаясь об трупы и раненных, птица неслась прочь, пока не нашла организовавшуюся группу из двадцати демонов. Принявшего командование ефрейтера Мелита обняла, вцепившись когтями в его мундир и плаксиво уткнувшись клювом ему в грудь. Но и он, под аккомпонимент из пронзительных воплей ужаса, пал замертво, с головой, разрезанной поперëк, так, что аж мозги целëхонькие вывалились из упавшей на землю чашки черепа. Один за одним, на солдатах из ниоткуда появлялись красные зарублины. В доли секунд отпадали руки, ноги, куски тел. На позвоночниках появлялись глубочайщие колотые или рубленные раны, не совместимые с жизнью. А Мелита свалившись с ног вместе с трупом ефрейтора, в ужасе отползала от этой резни, пока не уперлась спиной в днище перевернутого взрывом на бок танка.       Она будто осталась единственной живой из всей колонны. На пыльной земле, перед собой, она наблюдала появляющиеся на земле следы, идущие к ней. Еë зрачки сузились, а всë тело задрожало. Она забилась в попытке сбежать, но тело от страха не слушалось — НЕТ!!! НЕТ!!! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!!! ПОЖАЛУЙСТА! — заорала галка что есть мочи.       Как тут, неизвестный показал себя. Сбросив невидимость, перед галкой появился рыцарь, чьи доспехи и меч были покрыты тройным слоем чëрной демонической крови.       Стригой…       Всë это устроил один стригой…       Пепельного цвета перья. Красного цвета прожигающие насквозь глаза… Ужасающий защитник Свартстоуна не моргая смотрел в глаза Мелите.       И он продолжал приближаться к ней, держа клинок на готове. — ПОЖАЛУЙСТА!!! НЕ УБИВАЙ МЕНЯ!!! ПРОШУ!!! — на глазах аристократки начали наворачиваться слëзы. Она в страхе бросила к ногам война и свой пистолет-пулемëт, и пистолет, и даже тактический кинжал вместе с перцовым болончиком. Видя эти «дары», стриг встал на месте, смотря на них. — …Я-я н-никогда не пойду н-на рейды! — начала лепетать аристократка, увидев, что стригой остановился и о чëм-то призадумался. — Я н-никогда в жизни больше не возьму в руки оружие! Прошу т-тебя… — она начала уже совсем расклеиваться. Слëзы страха заливали ей глаза. — У-умоляю, пощади… пощади… я сделаю всë… — она встала на колени, готовая целовать подошвы его саботонов.       Вместо ответа, он ринулся к ней и схватил за руку. — НЕТ!!! НЕТ! НЕТ!!! — девушка подумала, что стригой собрался разрубать еë по кусочкам заживо. — ПОЩАДИ! ПОЩАДИ! НЕ НАДО!!! СТОЙ!!!       Но она прекратила истерить, когда ей в руки дали еë же пистолет. Пернатая не поняла что это за странный жест доброй воли от монстра. Но это было не всë. Двухметровый Стригой встал ей за спину, своими руками крепко держа кисти Мелиты и начав куда-то направлять ствол пистолета. Выражение лица галки вновь сменилось на ужас, когда на курке оказался полуживой недобитый боец, барахтающийся в луже собственной крови.       Мелита вся затряслась от осознания того, что именно от неë хотел стригой. — Давай. — скомандовал он на ухо бедной чернопëрой.       Со слезами на глазах она, зажмурившись, выстрелила, удачно попав бедолаге прямо в шею, заставив его испустить дух всего секунд за десять.       И когда стригой еë отпустил, Мелита без сил свалилась на землю, ощущая себя ни живой ни мëртвой. Рыцарь исчез, оставив галку медленно сходить с ума здесь, на поле резни, пока подмога из соседней колонны не пришла и не забрала еë.       Битва за Свартстоун давно началась. Город уже горел, и большинству остальных соединений пока не было дела до потери одного из легионов. Но Мелита поняла, что с неё хватит. Она уже не солдатка, она просто досмерти испуганная девушка с оружием в руках, окруженная адским огнем, трупами. Птица не представляла, как ей теперь жить с ужасом, который испытала. Запах мяса и пороха навсегда врезался ей в ноздри. Крики умирающих в ушах превратились в постоянное эхо. Пока собратья по идеологии дотаскивали её до промежуточного лагеря, она смотрела в небо, где облака пепла вращались под музыку бомбардировки союзной артиллерии.       Война глубоко обожгла Мелиту и поколебала еë убеждения. Молодая дворянка теперь не хотела ничего, кроме как вернуться в свой особняк. И оставив оружие позади, она пошла прямо из лагеря отряда, который нашел еë, прочь из города желая успеть, пока не прибыли коммунисты и местные силы самообороны и не истребили всех синдикалистов.       Из её головы не вылезало лицо этого жестокого рыцаря. То, как он смотрел на неё, как он заставил её совершить убийство товарища, как он показал ей истинное лицо войны и как он пожалел её и оставил жить.       По какой-то причине она чувствовала, что судьба сведёт её с ним снова. И она была в ужасе от этого чувства. С решимостью, что в этот момент «снова» она встретится с ним не как враг, галка уже добралась до пригорода, а от туда к трассе, на которой образовалась практически пробка из эвакуирующихся.                    Попутками вернувшись в свой особняк, Мелита чувствовала себя так, словно она попала в другой мир. Умиротворение и чистота старенького дома казались такими неуместными в контексте ужаса, свидетелем которого она стала. Она спряталась в своей комнате, уставившись в стену, не в силах до сих пор осознать то, что с ней произошло. Её сердце колотилось, перья были взъерошены, и она не могла выбросить из головы вид поля битвы.       Единственное, что приносило ей утешение, была мысль о том, что она вовремя сбежала. Но даже в безопасности её преследовали образы горящего города, изуродованных солдат и холодный взгляд рыцаря-стригоя.       Не было сил даже на написание песен, не смотря на то, что это всегда помогало справляться с грустью. Лёжа на кровати, она с каменным лицом слушала альбом Suicide Season группы Bring Me The Horizon. За дверью иногда можно было слышать стуки взволнованной сестры, или заботливого дворецкого, видевшего её невероятно подавленное состояние.       А ведь утром перед уходом она им и не сказала куда именно отправляется… И когда она проходила по коридорам, направляясь к себе, тихая и молчаливая, словно призрак, не замечая никого вокруг, Лекси хотела было побежать за сестрой и поговорить с ней, да только Мелита закрыла дверь в свою комнату прямо перед её клювом.       И до следующего дня из комнаты старшей дворянки на всякий стук в дверь и вопрос о самочувствии, доносилось лишь плаксивое «Уходите!»       Мелита лишний раз заглянула в мессенджер и посмотрела на пустые чаты её отряда, роты и полка, в которые никто уже больше никогда ничего не напишет, кроме неё. От мысли об этом галка распушила перья из-за возникшего ледяного хтонического ужаса смерти и поспешила скорее покинуть мëртвые чаты. — Как я могла вообще подумать, что идти в добровольцы будет хорошей идеей?!! — схватилась за голову задрожавшая Мелита, очухавшись окончательно.