Lifted

      Вернувшись домой, Михам первым делом вымылся, отобедал вдоволь, наговорился с мамой о событиях этих двух недель и сообщил ей кое-о-чем неприятном. Зана сильно расстроилась, узнав что сын собрался куда-то уходить вновь. И На этот раз ещë дальше. Аж за пределы Сагенея. Но ничего не поделаешь. Что-то влекло парня на север. Будто что-то ждало его там. Он постоянно озирался в ту сторону неба. Словно перелëтная птица, готовая к путешествию, он не мог думать ни о чем другом кроме этого.       Побыв три дня в своем доме, Михам отправился пешком туда. Лишь с маленьким узелком того что он позволил дать себе. Слыша в голове неведомую музыку, и бормоча себе под клюв что-то невнятное, филин, не сворачивая, по идеальной прямой, шëл в сторону неизвестности. Пройдя две тысячи километров за пол месяца, и пересеча великую реку Пирифлегетон, Михам достиг археологических раскопок, проводившихся в области Аларик, что была в составе домена верховного главнокомандующего армии ада — Сатанакии — главы королевства Ариох, названного по его прошлому имени. Вассалами Сатанакии были: Сустугриэль, Херамалэль, Амон, Пруфлас, Барбатос и как бы удивительным это не было, Астарот.       Только завидя кратер раскопок вдали, филин осознал — это оно. Проводились они на месте древних, малоизученных и давно забытых руин, похороненных под метрами почвы. Там же его и повязали, приняв за очередного чёрного копателя. Впрочем, он и не особо сопротивлялся.       В тот же день юнца и закинули в общую камеру ближайшей тюрьмы общего режима. Это было большое помещение, похожее на казарму. Вдоль стен расставлены двухъярусные кровати, возле каждой — тумбочка и табурет. Всего было двадцать таких кроватей, а заключённых же было тридцать восемь, не считая Михама. Не успел Михам подняться с пола после закидывания в камеру, как к нему тут же подошёл старшак. — Хэй, рог! Тут у нас ещё один обморочный! — весело крикнул тот местному хозяину по камере.       В адских тюрьмах традиционно разделение на пять групп: импы, гончие, пистрии с лотанидами, грешники и инкубы. Остальные расы либо крайне редко попадают в тюрьмы, либо в тюрьмах крайне ненавистны, как, например, гарпии, в силу простых исторических контекстов. Конкретно в этой тюрьме основной контингент грешники, потому тут есть единоличный глава, называемый рогом, который всем здесь заправляет и который выбирает своих подручных и заместителей.       К старшаку подошла групка из корешей, поглумиться над тем, кого они рассчитывали уже сегодня использовать вместо женщины. И только филин встал на ноги, так его тот же толкнул один из пацанов так, что тот чуть не свалился со своих тонких ног. — Ну чё ты? А? Мясо ёбаное. — начал подходить к нему особенно борзый кент. — Хули лыбишься? — его бесило то, как с филина всё это время не сползала ухмылка.       В дальнем углу камеры сидел грешник по имени Антракс Валентайн, представлявший собой смахивавшего на старика в глубоком пожилом возрасте лысого гуля. Он, в силу своей глуховатости, даже и не слышал что происходит у входа в камеру, а потому просто сидел на своей койке, читая газету. Когда началась кровавая бойня, тот понял, что это не рядовая драка приблатнённых, только по каплям крови, попавших на его газету. Посмотрев что за чертовщина происходит, он увидел то, от чего у него глаза на лоб полезли. Чёрный деформированный монстр кромсал заключённых так, словно это были какие-то хрупкие снеговики из подтаявшего снега. Словно это были батоны свежеиспечённого хлеба, от которых куски отрываются всегда с невероятной лёгкостью.       Дедушка, забившись в угол, спрятался под газету, в надежде на то, что чудовище не увидит его. Когда крики стихли, а брызги крови прекратилась, Антракс начал слышать тяжёлые шаги существа, приближающиеся к нему. Остановившись совсем рядом, оно забрало газету и превратилось обратно в Михама. — Ты кто такой?! — в страхе прохрипел последний выживший. — Я Господь. — ответил Михам. — Поклонись мне. Святы и смиренны пусть будут блаженные.       Дедушка в страхе слез со шконки и припал на колени, бья челом перед филином, пачкая руки, колени и лоб о чёрную кровь убиенных. — Боль уходит навсегда. Ибо молот Антихриста сокрушает неверие твоё. — поднял руку вверх Михам. — Я уверовал! Я верю, Господи! — взглянул на него Антракс, не желая тоже быть разорванным в клочья. — И когда всë это закончится, пусть иные боги приберут за нами. — Мотхаэль положил руку на лоб выжившего, принимая его в свою паству, в свои ближайшие помощники.       Уйдя вместе с ним из тюрьмы, и покинув город, они направились в путь обратно до раскопок. На этот раз, Михам не стал церемониться и жалеть охрану. И древние руины, как тысячи лет назад, окропила кровь.       Входов было несколько, но выбрали они самый малоизученный и тесный. По нему, демон и грешник спускались всë ниже и ниже. Ниже и ниже по катакомбам, пробивая себе путь сквозь толщи пыли, туда, куда и археологи так и не добрались. — Босс, — обратился к Михаму Антракс, — куда мы идëм? — О да, предки… слышу ваш зов… А? Что? — вышел из транса Михам и обернулся. — Ты что-то сказал? — Я говорю: куда мы идëм? Что это за место? — осматривал древние стены Валентайн. — Я понятия не имею… — и продолжал идти, светя лишь светом горящего фонаря, найденного в лагере археологов.       Спустившись на пятьсот метров под землю, они достигли какого-то помещения, похожего на большущую котельную. В этой большой котельной посреди стоял странный древний агрегат. Всё ещё работающий. В этом странном древнем агрегате горел огонь. И в ужасных муках билась душа, закованная в железо. Несколько раз бедолага сходил с ума, и несколько раз рассудок парадоксальным образом возвращался к нему. Михам и Антракс попали как-раз на момент, когда неизвестный был в этом цикле на вершине сознания. Даже плотные чугунные стены не могли сдержать душераздирающий вопль человека, прошедшего больше страданий, чем любое существо во вселенной. Несколько тысячелетий великих пыток в лавовом аду. Всеми забытый и оставленный. Сквозь решётку было видно лицо неизвестного, лишённого любых человеческих черт.       Лишь одним взмахом руки Михам сомнул машину страданий. С громким скрежетом разверзлись чугунные пластины и мужчина смог покинуть её, не веря, что страдания кончились. Душа выпала вместе с брызгами расплавленного чугуна, что нагревался всё это время лишь от силы самих же страданий, коими и питался агрегат, не подключённый ни к чему.       Грешник, вновь обретя свободу, упал к ногам филина, жалобно плача, как дитя. — Спасибо, спасибо! — рыдал он от счастья, обнимая бога за ноги. Человеческий вид постепенно возвращался к нему, параллельно остыванию лавы на его теле. — Встань. — Михам помог ему подняться, когда бедолага, наконец, прекратил благодарить и рыдать. Жгучая лава не вредила ни богу, ни его одеяниям. — Воля твоих мучителей здесь больше не действует. Желаешь ли ты отомстить им? — Месть… — мужчина поднял взгляд, и в его вновь обретённых глазах, словно два черных солнца, горела пылающая ненависть. — Да… Да, я хочу… — Пленник посмотрел в лицо своего спасителя, не зная, кто он. Но он знал, что будет следовать за этим существом до конца, не смотря ни на что. — Возьми этот меч. — король из ниоткуда достал чёрный палаш, устрашающий своей остротой и идеальным блеском. — Имя ему Мекоматум. — но, что важнее, этот палаш имел раздвоенное остриё. Прежде, ещё в дороге, Михам выдал точно такой же меч Антраксу, но с другой гравировкой. И имя тому мечу — Мефуцаль. — Кто ты? — спросил незнакомец, дрожащими руками сжимая оружие, любуясь им и безумно улыбаясь. — Я Михам. Новый Господь. И теперь вместе с тобой мы поднимемся на небеса. — Сколько времени прошло? — Я не знаю. — честно ответил. — Пойдем с нами. — и развернулся, чтобы уйти.       Все трое вышли из руин и направились дальше на запад. Узником оказался юноша по имени Уцур-Аххазу Лугатум. Каково было удивление двоицы, когда они узнали от него, что он первый грешник в аду, агонию души которого использовали когда-то в качестве двигателя для поддержания чего-то. Но чего именно, он сам не знал. Да и раз его забыли здесь уже как пару тысяч лет, видимо это что-то было не таким уж и важным. С чистой душой они пошли на запад, всё время расспрашивая Уцура о жизни в те далёкие дни. Родом он из города Урудуг, так же известный как Эреду. Первый город южного междуречья, что был храним самим великим богом Эа. Из ближайшего к нему города Ур был родом Авраам, прародитель арабов и евреев, современником которому и был Уцур. Сам Лугатум имел белую кожу и чёрные спутанные волосы. На его теле то там то тут были странные рисунки, впечатанные в кожу. Отдалённо они напоминали элементы, из которых составлены сигилы демонов: завихрения, квадраты, кресты, чёрные треугольники, засечки, словно в готических шрифтах, в которых было трудно прочитать какой-либо смысл.       Покинув область, под названием Аларик, они попали в область под названием Туонелох, что была уже во владениях Валефора. Столицей данных земель был город Стралнипем, что означает «Стрела, затмевающая солнце». На его гербе был изображён красный кухонный нож на белом фоне.       Туонелох имело такую особенность, что, благодаря тому, что находится на отдельном возвышенном плато, местность здесь более плодородная и менее жаркая, чем ландшафт остального круга гнева. Здесь были зелёные поляны, редкие леса, даже болота, которыми Туонелох славилось.       Почти на самой границе, пройдя от неё километров пять, они увидели зрелище: расчленённый демон лежит на дне неглубокой лужи, близ болота. И каждый кусочек его тела был продырявлен, как решето или хорошая кавказская брынза. Из жутких отверстий то там, то тут выползали опарыши и личинки других насекомых. Гниющей в собственных нечистотах и пожираемой червями, незнакомец умирал затяжной и ужасной смертью. Чтобы он не истёк кровью раньше времени, обрубки конечностей были добротно запаяны калёным железом. Были видны аж обугленные кости. Этим грешником был Сихас Арах. Известный в сих краях грабитель и разбойник, ограбивший не один десяток банков.       В окружении его, лежали его многочисленные подельники, уже мёртвые. Они были не расчленены, но привязаны стальными ободами к трупам. Лицо к лицу, рука к руке. Мертвое тело, разлагавшись, привлекало к себе множество насекомых и быстро покрывается слоем личинок. Черви поедали не только мертвеца, но и привязанного к нему. Продолжалась их пытка до тех пор, пока подельники не стали такими же мёртвыми, как и трупы над ними. Причём некоторые трупы, к которым привязаны казнимые, это их же соратники, погибшие при той злополучной облаве. И Сихас был последним из тридцати. Вероятно, благодаря тому, что ему выделили отдельную, более унизительную пытку, он держался дольше.       Антракс видел вещи ужаснее, от того даже не повёл бровью. Уцур наоборот — громко и мизантропично рассмеялся. Михам, подойдя к Сихасу, склонился над ним. И черви начали послушно покидать его тело. Глаза и ушные перепонки давно были выедены, от того мучимый не заметил, что кто-то подошёл.       Филин провёл рукой по лбу демона. И на глазах у всех он поднялся в воздух. И стало совершенно неважно, как он выглядел до казни. Ведь облик его преобразился до неузнаваемости. Он стал до невозможности чёрным. Тело его восстановилось и преобразилось. Конечности отросли заново. И стал он высок и худощав. Издал он громкий вой и ноги его вновь ступили на землю. — Кто ты?.. — устало спросил Сихас у Михама, не узнавая свой же голос. — Я новый Господь. Подними своих братьев и иди за нами. Даровал я тебе силу повелевать мëртвыми.       С еë помощью Сихас смог воскресить своих погибших товарищей, да и не только их, но и трупы неизвестных. Они изменили свой облик, став такими же смоляными. Но не только облик их стал другим. Сами они стали другими, неузнаваемыми.             Процессия уже из нескольких десятков демонов продолжила путь. И дорога проходила сквозь каменистое ущелье между двумя холмами. Увлечëнный беседой с Михамом, Антракс не заметил, как случайно наступил на червяка. Бедное и бессмысленное существо лопнуло под твёрдостью старого кроссовка Антракса. — Гх… фу… — дедушка оттирал слизь с подошвы об камень рядом. — Хм… — Филин наклонил голову набок, заинтересовано смотря на раздавленного червяка.       Под недоумевающие взгляды, он, не брезгуя, поднял эту дрянь и сжал в кулаке, начав шептать что-то.       С почтением закопав червя обратно в землю, филин начал чего-то ждать. И ждать долго не пришлось. Через десять молчаливых минут, за спиной процессии начал слышаться какой-то гул, идущий из-под земли. Он нарастал и нарастал, пока, вдруг, земля не разверзлась и во всëм своëм великолепии не показался червеобразный монстр, длинной с два небоскрёба Бурж-Халифа и шириной с ширину танкера. Его пасть была усеяна миллионами шипов, делая его похожим на монстра из романа Дюна, за авторством Френка Герберта.              Все были в полном шоке. В особенности Антракс, весь затрясшийся. Но червь не стал атаковать своего убийцу. Вместо этого он, некоторое время смотрев на толпу, нырнул под землю. Грохот от него теперь всё стихал и стихал. Спокойно выдохнув, Антракс с трепетом взглянул на Михама. Он и не подозревал о такой мощи этого Филина. — Что ты вообще такое? — удивлённо спросил дедушка. И в этом вопросе все остальные поддержали его. — Откуда ты такой взялся? Что ты хочешь? Неужели ты раздаёшь такую силу просто так? — Я дарую вам силу лишь для того чтобы эффективнее по аду распространялась моя воля. — объяснял юный сагенейский мудрец. - Ведь только так, а не иначе, ад падёт к моим ногам.       Не став задерживаться, группа продолжила путь и к середине следующего дня уже подходила к границам города Стралнипем. А именно к району Эстдор, что находился за стенами огромной крепости в которой половина города и находилась. Город имел такой план: половина города была окружена громадной стеной. Внутри этой огороженной части была цитадель, защищавшая резиденцию правителей этого города и этих земель. Всё, что было за пределами города, называется посадом. Эстдор относился как-раз к посадским районам, как и Орте-Кастел, Норт-Лог и другие. К западу от крепости шла крупная река, впадающая в Пирифлегетон. И между рекой и западными стенами крепости находились такие районы как Уайтбрайк, Блакбрайк и Вестдор. К северу от крепости находились такие районы как упомянутые Норд-Лог и Орте-Кастел.       Эстдор соединялся с крепостным городом через двое ворот. Из них можно было попасть в крупный район под названием Кипстон. Из Кипстона, пройдя на запад, можно было попасть в район Фэстенбург. В котором и находилась цитадель всего Стралнипема. В этой цитадели был дворец где заседал глава данной исторической области, которым был какой-то наместник, назначенный лично Валефором.       Идя по улицам Эстдора к наиболее южным вратам, группа из нескольких десятков ужасающих демонов и любовалась видами района на самых задворках Стралнипема. Но не всё было так радужно. В двухстах метрах от ворот, в грязный канаве в подворотне, они нашли мерзкого пьяницу, лишившегося из-за алкоголизма даже собственного демонического облика. Это был обедневший предприниматель, когда-то владевший собственный фабрикой по производству конфет. Но в силу рыночных механизмов он не смог справиться с кредитами, в ходе одной авантюры, и прогорел. Ну а так как в аду не существует института банкротизации, из него вышибли вообще всё до копейки. Даже его семья отказалась от него, не желая выплачивать кредиты из своих средств.       Теперь же, местные дети часто пинали его и обливали всякой дрянью на протяжении уже примерно двух лет. А ослабший бездомный не мог ничем им ответить им. Михам, в свойственной ему манере, подошёл к данному бедолаге и вновь положил руку на лоб. На удивление всем жителям района, мирно отдыхавшим в этот выходной, бедняга начал преобразовываться. Из хилого бездомного он превратился в пятиметровое ужасающее существо с телом похожим пропорциями на гигантскую гориллу, с головой соединëнной с остальным телом без шеи. Но вместо рта оно имело жвала как у какого-то мерзкого жука, а вместо глаз две большие пустые дырки в черепе.       В своём гневе не помня себя, монстр стал бушевать в районе, разрушая как старые кирпичные здания так и новые бетонные. Его размер и сила сочетался с невероятной скоростью. Когда же оно наконец успокоилось, снеся три гектара строений и убив около тысячи демонов и грешников, существо подошло к филину, склонившись перед ним. Он назвал свое имя — Мана Уилласу, и присоединился к проекту Мотхаэля.       Угрозы войны не было более двадцати столетий. И двадцать столетий никто не пользовался этими вратами. Разве что иногда реставрировали. Тем не менее, они легко закрылись, когда появилась опасность в лице Михама. Но, как ни удивительно, не смоги его остановить. Да даже задержать. Группа с лёгкостью оказались внутри крепости.       Не потерпев беспорядка творящегося в районе, наместник уже выслал им навстречу отряд из пятиста жнецов, понимая что угроза предстоит довольно внушительная. Были и жнецы пикинëры, и жнецы алебардисты, и жнецы мечники. Все до единого вооружены ангельской сталью.       Михам и Антракс лишь наблюдали за тем, как их новые товарищи истребляют жнецов десятками. Балванчики Сихаса полегли почти все. Но сам Ману, Сихас и Уцур оказались невредимы.       Когда жнецы, потеряв треть личного состава, быстро отступили, на опустевшей улице остался один только парень в обносках. Он, в отличие от остального мирняка, не смог сбежать. Оно и видно почему. Он всë время нездорово шатался и постоянно блевал, пуская буквально синюю пену изо рта.       В конце концов, он свалился с ног, начав корчиться на асфальте, в очередном болезненном приступе наркотической передозировки.       Михам принял его. Вернул его лицу былую красоту, а телу былую силу и свежесть, как до наркомании.       Ерсинио. По фамилии Каркота. Так его зовут. Он смог вспомнить свое имя и назвать его.       Победители, не встречая сопротивления, дошли до района Фэстенбург. До сюда ещë не дошла информация о том, что именно они устроили кошмар у южных ворот, от чего на них никто не обращал внимания. — Это бог? — Уцур завороженно посмотрел на анимированную вывеску над баром «Золотая свечка». Буквы так необычно светились и мигали, сменяя друг друга. А он ведь человек, для которого вершиной технологии была элементарная ирригация. — Единственный бог здесь стоит рядом с тобой, Лугатум. — одëрнул его филин.       Пока Ману остался ждать снаружи, Михам, Антракс, Сихас, Уцур и Ерсинио прошли внутрь. Вид этой лютой банды заставил всех присутствующих, даже самых пьяных, притихнуть. — Хей, парень. — подозвал филина загадочный мужчина в широкополой шляпе, не успел тот подойти к барной стойке. — Ты выглядишь как тот, у кого намечается большое будущее. — А ты кто такой? - наклонил голову на бок архонт. — Я Лео. Частный инвестор. - ухмыляясь представился господин. — А что это? — глупо улыбнулся Михам, услышавший это слово впервые. — Это когда я даю тебе деньги, а через время ты возвращаешь мне из с дивидендами. То есть, с наценкой. — Но это же ростовщичество… — нахмурился филин. Ростовщиков он очень не любил. — Ни в коем случае! — воскликнул Лео. — Суть инвестиций в том, что ты возвращаешь первому инвестору деньги, с наценкой взятой из денег, что тебе дал второй инвестор. Второму возвращаешь с наценкой из денег третьего. И так, пока инвесторов не станет миллионы! — Звучит весело. — к Михаму вновь вернулся его позитив. — Сколько денег ты мне дашь? — Три динария. Вернëшь пять через месяц. Как тебе такая сделка? — Хм… А где мне взять второго инвестора? - задумался пернатый. — Я могу рассказать. Но тогда тебе придется вернуть уже восемь динариев. — Босс. Что ты с ним копаешься? Просто оторви ему голову и забери деньги. — шептал ему на ухо Антракс. — Не мешай, грешник. Я на переговорах. — отпихнул от себя деда. — Хорошо. Я согласен на сделку. Объясни мне все тонкости. — Михам поднял руку в верх и в ней магией собрались деньги из кошельков всех, кто присутствовал в этом здании. Толстенную котлету купюр Михам положил на стол к ошарашенному Лео, пока вокруг них происходил настоящий кошмар и паника.       Его ступор быстро сменился восторгом. Он радостно принял оплату, широко улыбаясь. — Я много чего могу рассказать, парень…       Так Михам и собрал группу первых сподвижников. Назывались они — Левайи.