Глава 19. Проблемы с родственниками

      — Девятнадцать. Двадцать. Давай-давай, Поттер, не сачкуем! Пожиратель Смерти не станет тебе поддаваться только потому, что ты не занимался собой, предпочитая играть в плюй-камни! Двадцать три! Еще два раза! Двадцать четыре! Двадцать пять! Все, хватит. Перерыв семь минут, потом три круга по стадиону с одновременным колдовством по целям. Пропуск цели или промах — плюс пять отжиманий после забега.       Гарри рухнул на влажную траву квиддичного поля, прислонился спиной к стене трибун, тяжело задышал. Черт бы побрал этого Блэка, который, судя по словам Сириуса, совсем не Блэк, а кто-то, притворяющийся знакомым его крестного! Все болело, в горле, казалось, образовалась пустыня Сахара, конечности, казалось, сейчас отвалятся, а мышцы, казалось, горели адским пламенем.       Вот уже седьмую неделю профессор Блэк гонял его в хвост и гриву каждое утро и почти каждый вечер. Дождь — не дождь, холод — не холод, выходной или будний день — все едино. Блэк, казалось, был двужильным и готовился выжать из подопечного максимум возможного. Длительные тренировки занимали почти все свободное время, были адски тяжелыми (а ведь раньше Гарри считал, что это Вуд, во время занятий по квиддичу, устраивал тяжкие тренировки, сложнее которых уже ничего не будет!) и требовали многочисленных самостоятельных занятий. Одно хорошо — профессор сумел договориться с остальными учителями и теперь даже Снейп не смел оставлять его у себя после уроков, сразу отправляя к Блэку. Впрочем, Гарри казалось, что даже к Снейпу он бы пошел с куда большим удовольствием — на фоне морпеха, декан Слизерина уже не казался таким страшным.       — Как ты, Гарри? Живой? На вот, освежись. И заведи, наконец, свою фляжку…       Гарри приподнял взгляд, посмотрел на присевшего рядом Невилла, кивнул в благодарность и взял из рук травника флягу с водой, которую и ополовинил буквально в несколько глотков.       Вот, кстати, еще одна загадка. Невилл. С виду — простой пятикурсник, крепкое, можно даже сказать массивное телосложение, добрый и стеснительный мальчишка, о котором мало кто может что-то сказать, помимо общеизвестных фактов: живет с бабушкой-тираном, скромен, застенчив, мягкий характер, безмерно любит возиться с растениями и неопасной живностью. Тем не менее, он умудрился тоже оказаться на отработках у этого… Садиста. Да, именно садиста, поскольку других цензурных слов, дабы описать профессора защиты от темных искусств, у Гарри не было от слова «совсем». Но вот фокус — на занятиях Невилл, в отличие от самого Гарри, чувствовал себя, как рыба в воде. Он с удовольствием и без видимых усилий исполнял все, что от него требовал Блэк — подтягивался, отжимался, бегал, прыгал, проходил полосы препятствий, колдовал по мишеням, ползал под колючей проволокой, плавал в ледяном озере, не испытывая особых сложностей… А ведь его нагрузки, как успел заметить Гарри, были намного больше, чем его собственные.       — Невилл, можешь мне объяснить кое-что?       — Если знаю — конечно могу, — пожал могучими плечищами травник. — Чего хотел?       — Как так получилось, что я после отработок еле ногами шевелю, а ты — ничего так, бодрый? Как?!       — Я, в отличие от некоторых, не яйца, сидя на палке, отбивал, а занимался, — почти слово в слово повторил речь Блэка Невилл. — Моя бабушка — тиран, конечно, но я считаю, что она правильно сделала, когда запретила мне заниматься квиддичем, вместо этого прописав мне курс подготовки кадетов аврората…       — Боже, а я думал, что аврором быть не так сложно…       — А как ты думал? Магия и магический правопорядок — это тебе не дуэльный клуб у Локонса, тут стоять и атаковать по очереди на счет «три» никто не будет, — Невилл присел рядом с ним, отобрал полупустую фляжку, сделал небольшой глоток. — Хочешь жить — умей вертеться. Настоящего боя это касается в первую очередь. То, что сейчас дает тебе ком… тьфу, то есть, профессор — это так, разминка перед нормальными тренировками. Тебе нужно войти в форму. Отъесться немного, пропить курс эликсиров… Без обид, Гарри, но выглядишь ты не слишком внушительно. А ведь тебе принимать главенство над семьей Поттер.       — Да знаю я! — взорвался от возмущения Гарри. — Знаю! Блэк мне уже все мозги этой аристократической хренью проел!       — Не хренью, а очень важными и нужными наставлениями! — нахмурился Невилл. — Ты, Гарри, рос в маггловском мире и не имел возможности разобраться в происходящем из-за таких уродов, как Уизли…       — Угу…       — Впрочем, нет. Они — куда хуже, — кивнул Невилл, нисколько не отреагировав на возмущение Гарри. — Я тебе как наследник старинной семьи, выросший в нужном окружении и воспитывавшийся в правильном ключе, говорю: твое окружение и поведение до недавнего времени — окружение и поведение падшей, маргинальной личности. Так вот… Ты, Гарри, жил среди магглов и не можешь знать этого, но все же — то, что тебе говорит профессор Блэк, я лично изучал с шестилетнего возраста. Это — очень правильные и важные вещи. В магическом мире семья — это нечто большее, чем просто несколько человек, связанных близкородственными узами. И от того, кто стоит у руля, многое зависит — от благополучия семьи до репутации в магическом обществе. И если у руля стоит слабый дурак, не способный самостоятельно разобраться в окружающем мире, а смотрящий в рот всяким советчикам — то и отношение к семье будет, прямо скажем, паршивое.       — Лонгботтом! Занятие окончено, не отвлекай Поттера от дальнейших упражнений!       — Сэр, так точно, сэр! — Невилл поднялся на ноги, похлопал Гарри по плечу. — Захочешь поговорить — подходи после ужина в пустой класс на втором этаже. Я там часто занимаюсь, когда делать нечего. Все, я пошел!       Невилл умчался в сторону школы, а вот сам мистер Блэк присел рядом с Гарри.       — Гарри, — выдохнул он. — Нам с тобой надо поговорить.       — Угу, — разом посмурнел Гарри. Он знал, что после этих слов Блэк обычно вываливает на него целую кучу морального дерьма, разнося его в пух и прах.       — Ты, разумеется, считаешь меня тираном и самодуром, — начал Блэк неожиданно спокойным голосом. — Я понимаю. Тебе кажется, что я над тобой издеваюсь, морю тебя своими придирками и не оставляю времени на всякие глупости. Так ведь?       Гарри поморщился, но решил промолчать. Впрочем, профессор и без лишних слов понял, что прав в своих суждениях.       — Ты никогда не задумывался, почему я вообще занялся тобой?       — Вы поспорили с…       — Нет-нет-нет, мой спор с Северусом — это лишь предлог заманить тебя на занятия, которыми ты никогда бы не занялся самостоятельно, — улыбнулся профессор. — И не пытайся мне доказать обратное. Я знаю эти ощущения и эти чувства, как никто другой. Пока являешься зеленым салагой в армии или проходишь учебку в аврорате, кажется, что тем же сержантам доставляет удовольствие издеваться над тобой. Но, смею тебя заверить, все это сделано для твоего же блага. Так вот… Почему, по-твоему, я занялся твоей подготовкой? В конце концов, воевать с Пожирателями и Темным Лордом — не твоя забота, да и вообще это дело не для подростков, а для профессиональных солдат, которые учились войне много лет по специальным программам.       Гарри задумался, прикрыл глаза. В самом деле, почему? Близкородственные связи? Бред! Гарри уже давно понял, что профессор Блэк — не Джеймс Поттер. Хотя бы потому, что цвет глаз у его отца должен был быть другой. Да и сомнительно, чтобы родной отец так шифровался от ребенка. Нет, всякое, конечно, бывает, но Гарри отказывался в это верить. Деньги? Сомнительно. Если слухи о том, что профессор — лорд Блэк, правдивы, то денег у него должно быть столько, что работа в Хогвартсе для него — не более, чем слабо оплачиваемое хобби. Гарри иногда читал газеты, а в них в последнее время изредка писали, что некий лорд Блэк выкупил весомую долю тех или иных маггловских и магических компаний. Не говоря уже о солидной благотворительности и закупке различной недвижимости. Возможность приблизиться к нему? Тоже сомнительно…       — Я не знаю, сэр, — честно признался Гарри.       — А почему я регулярно полощу тебе мозги разной информацией, о которой в школе никто тебе не говорит? Зачем задрачиваю Грейнджер информацией о культуре магического мира? Зачем гоняю того же Лонгботтома? Никогда не задумывался?       — Нет, сэр, — повинился Гарри.       — Ты, как и все остальные, считаешь меня уродом, тираном, сволочью и так далее. Но ты не задумывался, что я могу специально поддерживать вашу уверенность в этом? — ему это только что показалось, или Блэк улыбается?! — Ты об этом не задумывался раньше, но вот о чем подумай: разве хоть одно мое занятие пошло тебе лично во вред?       Гарри прикрыл глаза.       Это был очень тяжелый вопрос. Считай, удар ниже пояса. Он боялся себе в этом признаться, но не мог не признать — занятия с Блэком изматывают, но пусть его ударит молния, если хоть в одном его поступке не было смысла, логики или пользы! Полтора жалких месяца перевернули его жизнь с ног на голову. Это касалось всего — от простой физической формы (Гарри был не совсем слепым, а потому прекрасно видел, что на его новую внешность девушки обращают весьма много внимания) до такой сложной штуки, как интуиция.       Да вот взять хотя бы окружающую ситуацию. Хогвартс и его ученики. На высказывания Малфоя, прежде его бесившие и вызывавшие желание как можно скорее дать блондину в морду, он почти не реагировал, предпочитая тонко и аккуратно проходить по тонкому льду встречных оскорблений, касающихся проблем близкородственных браков, чем бесил Малфоя неимоверно. Он быстрее находил, чем ответить на замечания учителей, прекрасно разобрался в претензиях в свой адрес, а заодно и подал официальную жалобу попечительскому совету за то, что Макгонагалл — оказывается, противозаконно — не отпускала его в Хогсмид. Он быстрее отвечал на занятиях, чем вызвал жуткую ревность Гермионы, ехидные замечания других отличников и несколько уважительных взглядов со стороны учителей, которые явно обрадовались, что «Поттер, наконец, взялся за ум». Он быстрее и лучше справлялся с заклятиями, с практикой на уроках и с теорией в домашних заданиях, ведь на фоне интенсивности занятий Блэка остальные уроки казались непомерно растянутыми.       Вообще, казалось, Блэк за полтора месяца дал ему больше, чем Хогвартская программа за три года. А ведь они не разбирали ничего сложного — совсем наоборот, профессор гонял его по программе «для детского сада», многие чары были проще заклинаний первокурсников. Вот только одно «но» — эта элементарщина дала тот самый базис, основу и теорию, которой Гарри очень сильно не хватало во время обучения. Почему так? А все просто — пока остальные спокойно учились этим элементарным принципам, он геройствовал и ленился. Тролль, защита философского камня, дурацкий квест с Норбертом, это идиотское противостояние с Малфоем… Смысл был во всем этом?! Вообще, казалось, кто-то специально все сделал так, чтобы он вырос полнейшим неучем. Гарри не знал, кто это сделал, но намеревался рано или поздно это выяснить.       Тем не менее, после занятий с Блэком, стоило ему освоить основную теорию, он быстро нагнал остальных, а заодно и начал избавляться от излишней скромности. Попробовав на вкус, каково это — превосходить остальных неучей — Гарри возвращаться в ряды отстающих не спешил, как ни старался его туда утащить Рональд Уизли, резко оставшийся без покровительства Поттера. Да-да, именно покровительства. Разобравшись в причинах, следствиях и всем таком прочем, Гарри насмерть рассорился с Роном. Ленивый, завистливый, вечно втягивающий его в неприятности… Раньше Гарри не обращал на него слишком много внимания, стараясь не упустить своего первого настоящего друга, но теперь уже не был уверен в том, что Рон такой уж друг. Занятия с Блэком отрезвляли, профессор прививал умение подвергать сомнению все, что происходит вокруг, заставлял наблюдать и анализировать наблюдения. И результаты наблюдений и анализа, порой, вызывали у Гарри желание биться головой о стену.       Вообще, если так посмотреть, то профессор Блэк, пусть и не напрямую, но сделал все, чтобы жизнь Гарри разрушилась. Вот только выходило так, что на обломках старого мира, Блэк заставил Гарри построить новый порядок, который стал основой, прочнейшим фундаментом для дальнейшего развития. Как там говорил Олливандер? «Мы можем ожидать от вас великих дел».       — Сэр… — Гарри вздохнул, понимая, что Блэк, на самом деле, сделал для него очень много хорошего. — Зачем? Зачем вы это сделали?       — Видишь ли, Гарри, дело в том, что…       — Гарри!       Оба — и Поттер, и Блэк — повернулись на возглас. И оба почти одновременно поняли, что разговор окончен. Через все поле для квиддича, совершенно не скрываясь, бежал Сириус-мать-его-за-ногу-Блэк. Бежал — и уже готовился выпустить заклинание.

***

      — Гарри!       Блэк вздрогнул. О, боги… Этот голос, который он не слышал без малого восемь лет! И уже не надеялся, что услышит. Сириус… Старый Бродяга… Да, он был не лучшим крестным. Откровенно хреновым, если уж на то пошло. Да и погиб откровенно глупо. У Гарри вообще складывалось ощущение, что Сириус просто подставился под заклинание. Но, тем не менее, Гарри относился к нему неплохо. В конце концов, именно Сириус, во время их общения в доме на Гриммо, наставлял его и учил многим житейским мудростям, которые, впоследствии, не раз и не два спасли ему жизнь.       Это он, против возмущений Доброго Дедушки, рассказал Гарри при первой его жизни, что и как устроено в мире волшебников, помог разобраться в ситуации, помог осознать, что темная магия — это не обязательно зло, а светлая — не обязательно добро. Помог понять мотивы многих людей… В общем, занимался всем тем, чем в этой реальности со своей младшей копией занимался сам Гарри.       Сириус, каким его знал Гарри, терпеть не мог Дамблдора, Уизли, Флетчера и еще больше половины Ордена Феникса, в который вступил по молодости и в чем горько раскаивался. Собственно, лишь из-за отсутствия адекватной альтернативы (не к Волан-де-Морту же идти?!) Сириус и не выпер всех причастных из дома на Гриммо, в котором позволил проводить собрания Ордена. Конечно, без скандалов не обошлось и лишь ослиное упрямство бывшего узника Азкабана не позволило тем же Уизли, что состояли в Ордене, украсть некоторые вещи из дома.       Вот только это точно был не тот Сириус Блэк, которым он был здесь. И Гарри совершенно точно не знал, чего ожидать от здешней версии крестного. По Сириусу Блэку было катастрофически мало данных, но даже того, что Гарри знал, было достаточно, чтобы понять: здешний Блэк — блохастый коврик под сапогами Дамблдора и избегать его надо, будто чумного в средние века. Огромные финансовые отчисления, многочисленные глупые распоряжения по поводу дел семейства Блэк, явно написанные под диктовку Великого Солнцеликого — уж больно некоторые выражения в тексте характерны для директора Хогвартса… В общем, чего ждать от такого «родственника» Гарри не знал, а потому нисколько не сомневался — по указке директора или просто под действием убеждений, этот Сириус прибьет его на месте во имя бобра, добра, света и справедливости… А уж если учесть, что про него мог наговорить младший…       Гарри подпрыгнул на месте, выхватывая из прикрытой курткой кобуры пистолет. Через мгновение промеж глаз Сириусу, остановившемуся в десяти шагах от них, смотрело дуло пистолета, хотя и сам он взял Блэка на прицел волшебной палочки. Какое-то время оба разглядывали друг друга с равной степенью ненависти и злобы. Совершенно молчаливые, сосредоточенные. Первым не выдержал Сириус. Взмах палочкой — и…       — А-а-а-а!       Сириус повалился на землю, бросив палочку, будто та обожгла его, и схватился за запястье, на котором, судя по вспышке, начало проступать какое-то проклятие. Гарри лишь через несколько секунд понял, что случилось.       — Прощаю и отпускаю, — проговорил он. — Как глава твоей семьи, как кровь от крови, как связанный магией. Прощаю и отпускаю отступника от родной крови.       Сириус моментально прекратил вопить, огонек на его запястье исчез, а Гарри тяжело вздохнул. Нет, здешний Сириус — точно идиот. Впрочем, он мог и не знать, на кого поднимает руку. Но ведь магии плевать. Крестный? Крестный! Поклялся во всех мирах и временах оберегать и защищать — будь любезен исполнять. И ладно бы только связь крестного с крестником, тут еще понять можно. Штука серьезная, но можно обойти под действием влияния, империуса и прочих обстоятельств. Но вот магия, связывающая главу семьи с остальными ее членами — это вещь куда более серьезная, которую не отменяет даже смерть. Особенно, если речь о такой семье, как Блэк.       Возглавив семью Блэк, Гарри невольно получил право запросто командовать всеми членами семьи — в том числе и теми, кто был передан в другие семьи. Андромеда Тонкс, Нарцисса Малфой, Беллатриса Лестрейндж, Сириус Блэк… Возможно, Регулус, если он все же жив. Правда, их детьми так рулить не выйдет. Но и это хлеб. По крайней мере, никто из них не сможет поднять на него руку, не рискуя получить проклятие вскипающей крови. А это уже неплохо.       Гарри взглянул на Сириуса, тяжело вздохнул, прогоняя мысль, что придется отучиваться называть Бродягу крестным.       — Вставай, Сириус. И ты, Поттер, собирайся. На сегодня тренировка окончена. Нам с вами надо серьезно поговорить…