Глава 20. Очищение и отрицание

      — Где мы?       — На окраинах Лондона, — Гарри перетерпел поганое ощущение, нахлынувшее после аппарации. — Где точно — не так существенно.       — Зачем мы здесь? Почему нельзя было поговорить в Хогвартсе?!       — Портреты, Сириус, — тоном, каким объясняют ребенку, что такое «плохо», пояснил Гарри. — И призраки. И домовики. И возможные излишние ушки учеников, — Гарри повернулся к своей покрасневшей младшей копии. — Да, Гарри. Это я о мисс Грейнджер говорю.       — Откуда вы…       — Мантия-невидимка, разумеется, чудо, как хороша. Но есть маленькая проблема — она совершенно не скрывает запахи. А у меня пока не совсем атрофировалось обоняние.       — Духи! — осенило младшего. — Гермиона пользовалась духами…       — Именно, — кивнул Гарри. — Так что, как вернемся, передашь мисс Грейнджер, что завтра у нее отработка. У меня.       — Есть, сэр!       — А теперь — цыц оба, — Гарри подвел своих подопечных к небольшому коттеджу, открыл калитку, пропустил всех в небольшой дворик. — Теперь — шагом за мной. След в след. Испытать мой защитный контур вам не захочется — можете мне поверить.       Гарри провел их, осторожно маневрируя между невидимыми простым взглядом нитями тревожных заклинаний, подошел к двери коттеджа, провел ладонью по замку. За дверью что-то тихонько пискнуло — и она бесшумно открылась.       — Проходите.       Пропустив и Сириуса, и младшего, Гарри запер коттедж изнутри, щелчком пальцев снял защиту внутри дома.       — Проходите-располагайтесь. Чай? Кофе? Чего покрепче?       — Чай, — тут же согласился младший.       — А мне, наверное, чего покрепче, — тут же сориентировался в окружении Сириус. — И, черт побери, что это было?! Где мы?! Какого дьявола тут происходит?! Кто ты такой?!       — Успокойся! — тихий и завораживающий голос профессора наполнился льдом. Спорить с ним сразу расхотелось всем присутствующим. — На твои вопросы я отвечу. Постепенно. И как только буду уверен, что могу тебе доверять.       — Я не преступник…       — Я знаю, — кивнул Гарри. — Тебя подставил твой старый дружок. А этот малолетний обормот, — Гарри кивнул на младшего себя, — вместе со своей подружкой тебя спас.       — Но что тогда от меня требуется?       — Я должен быть уверен, — Гарри посмотрел на пародию на своего крестного, — что нашу беседу не услышит никто, кроме здесь присутствующих.       — Непреложный обет? — ощетинился Сириус. — А не много ли ты хочешь?!       — Не так много, как хотел бы, Бродяга. Только то, что минимально необходимо для славной шалости…       Гарри специально говорил словами отца, которые услышал в прошлой жизни, перебирая воспоминания, оставленные Сириусом, Снейпом и остальными. Он знал, что здешний Сириус — полностью человек Дамблдора и перебить эту привязанность в нем может только привязанность куда более сильная. Привязанность к покойному лучшему другу. Собственно, для этого он, входя в дом, как будто случайно взъерошил волосы. Разве что очки не надел, за неимением таковых. Надо сказать, он не прогадал. Если до этого Сириус просто смотрел на него с подозрением, то после этих слов Бродяга мгновенно побледнел, затрясся и даже стал немного заикаться.       — Б-б-быть не м-может… — прошептал он, оседая в кресле и судорожно пытаясь нащупать палочку в кармане.       — Не это ищешь? — Гарри продемонстрировал Сириусу его палочку, не спеша, впрочем, отдавать ее владельцу.       — Джеймс?!       — Папа?!       Гарри прикрыл глаза. Черт… Ну вот кто дергал Поттера за язык?! Ну что стоило мелкому просто помолчать минутку и не лезть в этот гребанный разговор?! Вдох-выдох… Спокойно, штаб-сержант… Убийства и пытки — не выход из этой ситуации, тем более, что сам виноват…       — Нет, — решился он, наконец. — Я — не Джеймс Поттер и никогда им не был.       — Но ты… Как же это?! Сохатый никогда никому не говорил нашу фирменную фразочку…       — Остальное, Бродяга, только под непреложный обет и несколько дополнительных условий.       — Я готов!       Гарри кивнул, достал из кармана небольшой флакон, вынул из него две пилюли желтого цвета.       — Здесь порошок чертового корня, — Гарри показал взглядом на капсулы. — Самый сильный транквилизатор, который есть в магическом мире. Одной капсулы хватит, чтобы отправить взрослого волшебника в летаргический сон на сутки, а подростка — на двое.       — Зачем это? — насторожился Сириус.       — У вас обоих есть выбор, — Гарри вздохнул. — Вы можете по-прежнему не доверять мне и отказаться слушать то, что я скажу один раз, не повторяя и не уточняя, но только чистую правду. В таком случае я дам вам выпить эти капсулы — и, проснувшись, вы поверите, что наша встреча была сном. Второй вариант — вы оба полностью мне доверяете, по сути — шагаете вслепую. И в таком случае я рассказываю вам все, как есть. Хоть эта информация и может показаться вам чушью или будет неприятна по своей сути.       Гарри с Сириусом настороженно посмотрели на капсулы. Профессор улыбался. О да, он знал, как велик соблазн. И знал, что такие люди, как его младшая копия и пародия на крестного (оба — те еще авантюристы с гриффиндором головного мозга, которые сперва делают, ведясь на азарт, и лишь затем начинают думать и горько сожалеть о содеянном) не устоят перед этим соблазном. Первым решился Блэк.       — Черт с тобой… Я готов тебя слушать.       — Гарри?       — Я. Я, наверное, тоже…       Блэк кивнул, убрал капсулы, отдал Сириусу его палочку (все равно против воли главы Семьи он действовать не сможет) — и хлопнул в ладоши.       — Кикимер! Чаю и чего-нибудь к нему!       — Откуда ты…       — Ты еще не понял, Сириус? — Гарри усмехнулся. — Я — глава семьи Блэк. Мне подчинено все, что принадлежит семье. Золото. Недвижимость. Артефакты. Библиотека. Домовые эльфы. Магия источника… Все. Даже жизни остальных членов семьи, коим, к слову, ты являешься.       — Матушка отсекла меня от древа рода!       — Всего лишь испортила дорогой гобелен. Не более того, — Гарри чуть улыбнулся. — Черт побери, Сириус… Ты же всю жизнь прожил в доме на Гриммо. В окружении тогдашнего цвета нации и магического сообщества. Неужели тебе тогда не промыли мозги на тему необходимости ритуалов?       — Это все — темная магия! Пусть меня поглотит бездна, если я желаю иметь с семьей Блэк что-либо…       — Закрыл! Рот!       Сириус тут же умолк, как будто кто-то склеил ему губы. Возникшая, было, волна магии тут же утихла.       — Гарри, будь любезен — отодвинься, — Блэк достал из кобуры палочку, нацелил ее на Сириуса. — Прости, Бродяга, но я в жизни не поверю, что человек, находясь в здравом уме, трезвой памяти и без постороннего влияния, может так фривольно разбрасываться ритуальными фразами отречения от семьи. И уж тем более не поверю, что крестный, да еще и поклявшийся у тела мертвой матери, что будет оберегать ее сына, может вот так запросто отдать его какому-то великану!       — Что вы собираетесь с ним…       — Сомниум! — Убедившись, что младший действительно уснул и не будет мешать исполнению изначального плана, Блэк повернулся обратно к Сириусу. — Прости, Бродяга. Так надо. Уверен, ты простишь мне это… Круцио!       Сириус замычал и едва не завыл от боли. Не будь у него закрыт рот — он бы сейчас орал на всю улицу, корчась и извиваясь. Гарри ненавидел использовать этот метод, но, увы, это была единственная возможность хоть что-то сделать. Если Сириусу промыли мозги настолько, что он без проблем доверил жизнь подопечного другому, а сам, повинуясь привитым принципам, помчался искать предателя… Иначе, чем болью, такую привязку не расшатать. А не расшатав привязку — нельзя будет безболезненно удалить ее из сознания. Подобным методом пользовался в свое время Волан-де-Морт — и Гарри не мог не признать поистине дьявольской эффективности подобного подхода, который и перенял в личную практику. Сломай человека болью, изведи его почти до предсмертного состояния, чтобы он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме собственных болевых ощущений — и после этого можешь врываться в его сознание, не встретив ни малейшего сопротивления. Мерзкий, противный, но очень эффективный метод. Закончив с пыткой, Гарри вздохнул, сделал глоток чая, принесенного верным Кикимером.       — Что же… Теперь уберем все лишнее, что сможем… Легиллименс!

***

      — Как же так?! Ну как?! Мы же ему верили! Всерьез верили! Идиоты! Тупые! Бездарные! Идиоты!       — Бродяга, от того, что ты будешь таранить лбом стену, мозгов у тебя не прибавится. Сядь и успокойся…       — Гарри, ты не понимаешь!       — Да уж куда мне, грешному? — Блэк сделал глоток чаю, — Я ведь просто так, от непонимания, предложил младшему себе стать моим названным сыном, а тебе устроил полную промывку мозгов… А ведь мог бы просто прибить тебя к черту и похоронить где-нибудь под грядками Хагрида.       — Тебе бы не хватило духу.       — То есть, тот факт, что я перерезал стаю оборотней и устроил большой бабах на пиру у Ноттов, тебя не смущает?       — Нисколько, — Сириус упал в кресло. — На невинного у тебя рука не поднимется.       — Я застрелил почти два десятка невинных за свою жизнь, — напомнил Гарри.       — Ну, я ведь, формально, еще и твой крестный…       — Ага, два раза… Рекомендую пересмотреть нити привязанности.       Прошло больше двух недель с момента неудачного разговора. За это время старушку-Британию вновь стало штормить не по-детски. Но особенно сильно буря поднялась у отдельно взятых магов.       Во-первых, исчезнувший беглец из Азкабана вдруг нашелся. И нашелся не просто так, а прибыл прямо пред ясны очи мадам Боунс в компании лорда Блэка. От любого иного человека Железная Леди Правопорядка просто отмахнулась бы, отдав пойманного преступника на ужин дементорам, но тут пришлось поступиться. Амелия много слышала о юном Гарольде Блэке от своих дочерей. С их слов выходило, что этот молодой человек — невероятно талантливый волшебник с очень тяжелой судьбой, что он иногда поступает против всех законов логики и здравого смысла, но каждое его действие на деле оказывается выверенным до дюйма и до каждого пункта плана. Собственно, лорд Блэк и попросил выслушать беглеца, допросив его по всем правилам — с сывороткой правды, со штатным легиллиментом от Министерства, в присутствии свидетелей… А не на скорую руку, в сокращенном составе и под гул толпы, скандирующей «виновен» в коридоре перед залом суда.       Надо ли говорить, что заседание трижды переносилось, дважды судей пытались подкупить и один раз посмели угрожать самой Амелии, что, случись официальное разбирательство, Сьюзен может и не вернуться домой? Продолжался этот фарс ровно четыре дня. В ночь с четвертого на пятый день в неизвестном направлении исчезли пятеро «купленных» судей, была вырезана небольшая команда наемников, что пыталась выследить Сьюзен Боунс в Хогсмиде, а сиятельный Лорд Малфой — догадаться о личности заказчика было нетрудно, куда проще, чем если бы потребовалось доказать это в суде — по утру обнаружил на соседней подушке любимого павлина со свернутой шеей. Непрозрачный намек, тем не менее, был услышан и понят правильно, а потому уже к концу недели Сириус Орион Блэк был оправдан по всем пунктам, получил компенсацию за тринадцать лет Азкабана (Гарри подозревал, что оплачивалось все не только за счет министерства, в бюджете отродясь столько золота не водилось) — и был выпущен на свободу прямо в зале суда.       Не успела общественность отойти от одного скандала, как тут же грянул второй — лорд Гарольд Блэк подал официальное прошение о передаче ему прав опекунства и усыновления на юного наследника Гарри Джеймса Поттера. При этом — при полном согласии и одобрении последнего, но крайнем недовольстве Альбуса Дамблдора, который на заседании грозно сверкал глазами, морщился и недовольно покусывал губы, злобно глядя на преподавателя защиты от темных искусств. Но, увы, сделать старик ничего не мог: имя Блэка было слишком уж на слуху у людей, ему верили и доверяли, да и сам мальчик-который-выжил был совершенно «за» всеми своими руками и ногами. Суммарная репутация и влияние этих подозрительно схожих внешне личностей перевесили влияние главы Визенгамота. Впрочем, многие одобрили прошение Блэка лишь для того, чтобы напакостить директору Хогвартса, слишком много о себе возомнившему за последнее время.       Естественно, все это широко освещалось в прессе. А как иначе? Но был незначительный курьез — каждый раз и лорд Блэк, и Гарри Поттер, и Сириус Блэк умудрялись не оказаться на острие пера Риты Скиттер. Нет, разумеется, она брала интервью у всех троих и даже печатала о них статьи, но вот курьез: ни слова лжи, ни единого приукрашивания. Слово в слово, как под диктовку. Вообще, складывалось ощущение, что скандальная журналистка боится Блэка по некоторым причинам. Впрочем, Гарольд этого не отрицал, ведь и сам прекрасно знал, что это так. Он лично ставил Рите ультиматум — или все пишется слово в слово, или однажды маленький незаконный жучок-анимаг превращается в кашицу под берцами отставного солдата. Рита, подумав, сделала правильный выбор.       Зачем Гарри вообще спасал «крестного»? Да просто ради младшего себя. Поттер имел к Сириусу какую-то дивную эмоциональную привязанность, разрушение которой автоматически привело бы к не самым лучшим последствиям. Да и сам Сириус не был таким уж дураком. Наивным чудиком с шилом в заднице — да, но не дураком. Особенно после чистки разума и нескольких часов общения с профессиональным психологом из сквибов. Ментальных команд или зелий, впрочем, Гарри не обнаружил. Да и не нужны они были Дамблдору, на самом деле. Авторитет, влияние на общественность, личные беседы и демонстративно хорошее отношение — вот и весь секрет преданности Сириуса Дамблдору. Стоило только развенчать перед Сириусом и младшим Поттером (впрочем, теперь уже почти неделя, как Гарри был Блэком младшим) некоторые поступки директора, разобрав их по косточкам — и эти двое прочно влились в ряды третьей стороны. Правда, к секрету существования группы «Чарм» Гарольд их не подпустил пока, хотя его и спрашивали о союзниках.       — Что можно, я сам вам скажу, когда будет нужно, — уперся он во время очередного общения с Сириусом. — Этой информацией можно отравиться. Как едой, если долго голодал.       Конечно, случившееся не могло не вызвать у Гарольда некоторых проблем с Хогвартской администрацией. Дамблдор, не иначе, как обидевшись на то, как его щелкнули по носу, теперь таскал его «на чашечку чая» едва не через день. В ходе бесед, разумеется, каждый раз поднималась тема Гарри, общего блага, жертвенности и возможного возрождения Волан-де-Морта, приправленные непрозрачными намеками на то, что Ордену Феникса нужна база где-нибудь в Лондоне и что дом на Гриммо подошел бы идеально. Гарри на эти умозаключения только пожимал плечами и предлагал Ордену снять коттедж где-нибудь на окраинах, чем бесил старика еще больше, хотя и понимал, что ходит по охрененно тонкому льду.       Впрочем, отыгрался директор уже вскоре. И отыгрался сполна. Об этом Гарри узнал в вечер Хэллоуина. А если быть точным — в момент определения Чемпионов. Все как в прошлый раз. Кроваво-красная вспышка пламени Кубка Огня, четвертое имя, вылетевшее надписью на дешевом пергаменте. Дамблдор поймал бумажку налету - и подозрительно быстро произнес:       — Гарри Блэк младший!