Фуюми.

Фуюми чувствует, как лицо буквально горит. И не только лицо… Ей вообще неожиданно становится невыносимо жарко. Виною тому стоящая в помещении духота или же выпитый алкоголь, сказать уже трудно. В голове неприятно шумит, а предметы расплываются перед глазами. Точно. У нее же очки в пальто остались. А линзы… Линзы она сняла. Почему? Девушка качает головой и опирается рукой о стену. Музыка бьет по ушам, светомузыка под потолком переливается всеми цветами радуги. В темноте яркие цветные лучи выхватывают пьяные тела, двигающиеся под басы даб степа. Где же Рун? Они же пришли вместе… Мысли предательски путаются, а земля вот-вот грозится уйти из-под ног. Может не стоило пить тот синий коктейль? А может не стоило приходить на незнакомую тусовку вместе с Рун… Чьи-то руки заботливо обнимают Тодороки со спины. — Нездоровится, красавица? — участливо интересуется мужской голос. — Да… Наверное, просто, выпила слишком много, — она старается вежливо улыбаться. Она хочет сказать, что ей здесь душно и что хочет чтобы незнакомец убрал руку с ее талии. — Мне бы… водички. Но она не говорит из этого. Язык заплетается, а перед глазами плывет все пуще прежнего. Фуюми прикрывает глаза и проваливается в темноту… * Она чувствует, как чьи-то наглые руки забираются под майку и сжимают грудь. — Не… не надо, — звучит так жалко и она даже отмахнуться не может. Попытка отползти или увернуться проваливается. Тело настолько плохо ее слушается… И эта мысль бьется где-то там, на периферии. В коктейле что-то было… Фуюми слышит приглушенные басы музыки где-то вдалеке. Словно бы за стенкой. Она где-то лежит, а чье-то чужое тело придавливает ее к… матрасу? Матрас ли это? Девушка силится открыть глаза. Голова болит, ее подташнивает и все еще безумно жарко. Она пытается сосредоточиться и дать отпор причудой, но… Тело так плохо слушается. — Да ладно, детка, тебе понравится, — жарко выдыхает мужской голос. — Давай, киса, подними ручки… Майку с нее стягивают подозрительно быстро. — Я не… не… не хочу, — заставить звучать свой голос громче, физически сложно. Она пищит, как котенок, попытки выползти из-под тела, которое придавливает ее к койке не прекращаются. Ну же… Надо чуть-чуть сосредоточиться и может выйдет дать ему отпор причудой. На одно мгновение звуки музыки становятся громче. Слышно, как скрипнули дверные петли, а потом кто-то негромко чертыхнулся. — Мужик, не видишь? Мы заняты! — голос мучителя звучит раздраженно и зло. — Мы с деткой развлекаемся. Шанс один на миллион, некто у двери может помочь, а может свалить приняв, что происходящее не его дело. Фуюми тихо произносит: — Помогите… — По-моему, дама не в восторге от твоих развлечений, — вкрадчиво произносит хриплый мужской голос. — Да ладно тебе, мужик, — смеется мучитель, заламывая сопротивляющейся Фуюми руки у той над головой. — Хочешь присоединяйся. Она же уже готовенькая. На одну ужасную секунду ей кажется, что это конец. Что тип у двери присоединится к ее мучителю и все… Думать о том, что произойдет дальше не хотелось. Хотелось вновь провалиться в спасительную темноту, но этого все никак не происходило. Голова болела только сильнее, а тело бил уже нездоровый озноб. А потом… раздается звук смачного удара кулака о челюсть. Что происходит Фуюми так и не понимает. Только чувствует, как тело, что еще пару секунд назад прижимало ее к матрасу куда-то девается. Звуки непродолжительной борьбы, синяя вспышка, такая яркая-яркая, чей-то мучительный крик и… Тишина. Только музыка за стеной. И запах чего-то паленого. Словно… мясо жаренное. Или нет… не совсем мясо… Так пахло от Тойи, когда он возвращался с тренировок в горах. Запах сожженной кожи. Человеческой кожи. Девушки хватает ума перегнуться через край кровати. Тошнит ее в основном выпитым коктейлем и желчью. Чьи-то горячие руки заботливо придерживают ее волосы. Черт. Тодороки чувствует, как матрас прогибается под весом еще одного тела. * Он помогает ей одеться и интересуется принести ли ей воды. Нет. Все, чего Фуюми действительно хочет это выбраться на улицу и поскорее уехать домой. Наверное она говорит это вслух… Потому что незнакомец терпеливо помогает ей подняться и выйти из гребаной спальни. Там все еще пахнет жженой плотью, а мозг панически подсказывает, что с тем… вторым парнем, с ее мучителем, случилось что-то очень и очень плохое. Мир все так же уродливо плывет перед глазами, светомузыка, пьяные тела и некто… некто высокий, молчаливый и очень-очень теплый ведет ее сквозь море людских тел. Вечеринка в лофте полным ходом и вряд ли хоть кто-то заметил тот факт, что два человека покинули этот праздник жизни. Незнакомец помогает Тодороки найти ее пальто, помогает выйти из квартиры, а дальше провал и… Фуюми обнаруживает себя уже на улице, склонившейся в три погибели над мусорным баком. Живот все еще скручивает спазмами, хотя рвать походу уже больше нечем. Во рту сухо, как в пустыне и голова… Голова хоть болит не так сильно. Видимо на морозе стало легче. Горячая рука все так же продолжает заботливо придерживать волосы девушки. — Легче? — сухо интересуется незнакомец. Фуюми вытирает рот тыльной стороной ладони и выпрямляется. Уверенности, что ее снова не начнет тошнить нет ни грамма, но… попробовать выпрямиться все-таки стоит. Она силится разглядеть незнакомца в неясном оранжевом свете фонаря, но мир все еще плывет перед глазами. — Да. Спасибо, — кивает и слабо улыбается девушка незнакомцу. Спаситель судя по звуку хмыкает. Она видит его неясно, расплывчато. На нем словно какая-то маска, а еще… пирсинг. Много пирсинга на лице. По крайней мере именно как пирсинг Фуюми индефицирует нечто блестящее на лице своего спасителя. Очки. Очки в нагрудном кармане пальто. Черт. Вот дура. Совсем голова не работает. Очки приносят в мир долгожданную четкость. Мир больше не плывет перед глазами и осознавать себя в пространстве и времени становится куда как легче. Девушка выдыхает облачко пара и поворачивается лицом к своему спасителю, кажется намереваясь поблагодарить его еще раз… Но слова так предательски застревают в горле. Это не пирсинг. Это скобы… И на самом деле, это не первое, что настолько ярко бросается в глаза. Ожоги. Она понимает что это ожоги, потому что видела подобные слишком часто. Не такие старые и не такие сильные, но… все же. Незнакомец ловит ее ошарашенный взгляд и ухмыляется уголком губ, словно бы доволен произведенным эффектом. — Бу! — шутливо произносит парень и подносит ко рту сигареты. — Не оправдал ожиданий касательно внешности? Дело, вообще-то, не в этом… Он смотрит на Фуюми смеющимися бирюзовыми глазами и просто до жути напоминает… напоминает Тойю. Так, что мурашки ползут по коже. Так, что невольно хочется прикоснуться к нему. Позвать по имени. — Да ладно тебе, Юми, не такой уж я и стремный, — она не видела зажигалки в его руках, но видит как сейчас, прямо сейчас, слабо тлеет алым огоньком сигарета у него между губ. — Я не называла своего име… — В лифте, — с толикой раздражения, но все еще насмешливо поясняет тип. — Забыла уже? Может и вправду в лифте… — А ты?.. — Даби, — хмыкает новый знакомый. — И это ты тоже спрашивала в лифте. Проклятое ощущение дежавю никуда не девается. * Он предлагает поехать на такси, она уговаривает его проводить ее до дома пешком. Тупо, наверное. Особенно в свете того, что сегодня произошло. Даби к слову, так напрямую и спрашивает: — А не боишься, что я маньяк? — Маньяк, который спас меня от насильника? Даби лишь жмет плечами, мол, и такое бывает. — Кто знает… На свете полно всяких уродов, — он бережно придерживает Фуюми за руку. — Может быть я один из них. И это не звучит как вопрос. В голове, все еще, на периферии, где-то там, далеко, бьется нездоровая мысль о том, что же случилось с ее незадавшимся обидчиком. Почему так пахло горелой плотью и что это была за синяя вспышка… Мысль пинается куда-то на край сознание. Сейчас гораздо важнее не грохнуться на гололеде. Возможно идея идти пешком не самая удачная, но это не машина в которой ее сто процентов бы укачало… На морозе становится легче и яснее думать, а рядом идущий, новый знакомый прибавляет уверенности в том, что до дома ей все-таки суждено дойти целой и невредимой. Под ногами то снег, то лед… Смотри не упади. Тело все еще не слишком адекватно реагирует на положение стоя и случаются периодические остановки. На отдохнуть. Постоять у магазина. Глубоко подышать и… — Знаешь почему в Китае мужчин нетрадиционной ориентации называли «обрезанный рукав»? — Даби задумчиво смотрит в сторону гей-клуба через дорогу, а потом пускается в пространный монолог об истории. Это странно, но это отвлекает. И Фуюми благодарна ему за это. * — Я могу как-то отблагодарить тебя? — звучит неловко и тупо. Фуюми и сама это понимает. Они стоят в начале улицы. До дома рукой подать. Тут уж точно ничего страшного не случится. Даби хмыкает. Спокойно пожимает плечами и достает из кармана очередную сигарету: — Не шатайся по сомнительным вечеринкам и это будет лучшей благодарностью, — он хрустит шеей и потягивается. Вид при этом наигранно скучающий. И все это так знакомо… Фуюми предпочитает винить алкоголь, наркоту, что туда подмешали и свет, что падает так неровно. Она старается убедить себя в том, что ей кажется… Кажется, что новый знакомый похож на ее мертвого брата. Так пугающе похож на Тойю. Он уходит не попрощавшись толком, отмахиваясь от очередного тупого «спасибо». Руки в карманы пальто, вид отстраненный, холодный и скучающий. Он уходит, а снегопад заметает следы от его тяжелых ботов. Тодороки Фуюми зябко ежится и направляется к дому только тогда, когда высокая темноволосая фигура полностью скрывается из виду… * Спустя день Рун, говорит, что в лофте нашли чей-то обгоревший труп после вечеринки. Спустя полгода Фуюми видит Даби в списке опасных и самых разыскиваемых преступников Японии. Спустя полтора года… она смотрит-смотрит видео-признание запущенное в мировую паутину и еле сдерживает слезы...