Глава 3.

      Примечания автора:       Ежегодные обновления, верно?       Спасибо Graendoll и monsterleadmehome.

~*~

      Руки Гермионы дрожали, когда она стояла в лифте в понедельник утром. Она держала чай в одной руке (чтобы не дрожать) и документы в другой. Девушка ничего не слышала от Малфоя всё воскресенье, но его записка ещё была свежа в памяти.       Увидимся на работе в понедельник.       Как угроза. Как обещание. Как жужжащая муха возле головы, когда пытаешься поесть.       Одна только мысль об этом заставила её выбрать свой единственный сочетающийся комплект нижнего белья этим утром. Она фыркнула и постучала ногой, желая запереться в своём кабинете и придумать отговорки, почему сегодня у неё не будет посетителей.       Двери лифта открылись, и она почти выбежала.       Её кабинет находился на другом конце этажа, дальше по коридору, налево от статуи и ещё дальше по другому коридору. Ей казалось, что волки гонятся за ней всю дорогу.       Что если всё это большая шутка? Что если он рассказал всем, как она «подчинилась» ему и сейчас все будут смеяться над ней? Что если он захочет встретиться с ней здесь — на её рабочем месте!       Гермиона захлопнула за собой дверь кабинета, заглядывая за вешалку и под кресло в поисках мест, где бы мог затаиться Драко Малфой. Проверив везде, она погрузилась в бумажную работу, надеясь, что никто не потревожит её целый день.       Полчаса спустя под дверь влетела записка, приглашающая её отдел на встречу с несколькими членами Визенгамота, чтобы провести совещание перед судом, назначенным на пятницу. Она уронила голову на руки. Она точно знала, кто будет на этой встрече.       Ноги подкашивались, когда она шла к лифтам, спускаясь на десятый уровень. Когда она вошла в маленький конференц-зал, там уже сидела дюжина людей из офиса авроров, но, втиснувшись в кресло в углу, она не обнаружила ни одной белокурой головы.       Возможно, он болен? Может, она сделала его больным? Может, он сделал больной её? Возможно, попытка вытянуть четыре оргазма из её тела истощила его жизненные силы, или, может быть, его член отвалился, и он был в Мунго, рассказывая всем, кто слушал, о коварной вагине Гермионы Грейнджер—       — Доброе утро всем.       Дрожь прокатилась по её спине из-за его голоса. Скользкая волна жара прошлась внизу живота. Она подняла глаза и увидела Драко Малфоя, входящего в комнату со стопкой отчётов под мышкой.       Его волосы были уложены, одежда свежая и выглаженная, а его глаза ни разу не попытались встретиться с её, когда он занял место во главе стола, раздавая бумаги.       Её щеки пылали, когда он взял на себя руководство встречей, кратко описывая предстоящий судебный процесс и предполагаемые аргументы. Окончания его фраз имели тенденцию опускаться вниз, омывая её свежей волной жара при воспоминании о том, что он говорил—       — Можешь раздвинуть чуть шире для меня?       — Скажи «пожалуйста», как хорошая девочка.       Гермиона встряхнула головой и вернула внимание к своим записям. У неё... не было ни единой мысли о том, что они обсуждали.       — Хорошо, — сказал Малфой, и Гермиона пыталась не вздрогнуть. Он захлопнул папку.       — Спасибо всем за то, что уделили десять минут времени. Дальше я буду работать напрямую с авроратом.       Он встал из-за стола, остальные сделали то же самое. Она всё ещё собирала бумаги, которые даже не открыла, когда голос из дверного проёма позвал:       — Офицер Грейнджер.       Она подняла глаза и увидела, что он смотрит на неё впервые за этот день. Что-то внутри неё пульсировало.       — На пару слов в вашем кабинете?       Сердце забилось сильнее. О, боже. О, блять.       Она кивнула и встала, чтобы последовать за ним на дрожащих ногах. Уильямс, один из авроров по этому делу, стоял рядом с Малфоем, рассказывая о некоторых деталях, которые Гермиона не могла понять, и когда все трое пошли к кабинетам, она поблагодарила Мерлина, что Уильямс всё ещё с ними.       Возможно, он присоединится к ним в её офисе. Это было бы таким облегчением...       — Сделаю, Советник Малфой, — сказал Уильямс, ухмыльнувшись, и ушел.       Сердце ушло в пятки. Не смотря на Малфоя, она открыла дверь в свой офис и направилась к столу.       Боже, он собирается заставить девушку отсосать ему, пока её Орден Мерлина Первой Степени будет смотреть.       — Как ты?       Она обернулась и увидела, что он стоит перед закрытой дверью, засунув руки в карманы.       — Нормально, спасибо. — Она перебирала бумаги на столе, разрушая идеальные стопки, в которых они лежали. — А ты?       — Просто отлично. Ты поела?       Она моргнула, глядя на свои руки:       — Я... эм, да.       — Что ты ела?       Стиснув зубы, она развернулась к нему:       — Слушай, Малфой...       — Советник Малфой. Пока мы на работе, Офицер Грейнджер.       — Слушай, Советник, — она прикусила язык, — я профессионал. И серьёзно воспринимаю свою работу. И я не могу допустить, чтобы эти отношения стали причиной каких-либо сбоев в моей работе. Я ни в коем случае не буду подчиняться тебе...       — Ты считаешь, что сказать мне, что ты ела на завтрак является подчинением?       Она вдохнула и уставилась на него.       — Я не собирался ничего инициировать сегодня утром, — произнес он. — Это твой офис. Тебе разрешается здесь чувствовать, что всё под контролем.       — Спасибо за разрешение, Советник.       Он наклонил голову и что-то блеснуло в его глазах:       — Иногда мне кажется, что ты намеренно не понимаешь меня.       Она фыркнула и обошла стол, чтобы занять своё место. Он остался у двери.       — Что насчёт дела, которое ты собирался обсудить? — чопорно сказала она.       Покачнувшись на пятках, он отвёл взгляд:       — Да, это была ложь. Хотел навестить тебя. И попросить прийти ко мне сегодня вечером.       Её желудок сжался.       — Тебе необязательно оставаться на всю ночь, — уточнил он, — но мне бы хотелось увидеть тебя сегодня вечером.       — Да, ладно, — сказала она слишком быстро. — Во сколько?       — В семь. Я отправлю тебе адрес в записке. — Он прошёл к двери. — И возьми тот список, который я отдал тебе в субботу. Со своими заметками.       До того, как она успела покраснеть, он ушёл.

~*~

      У неё были грандиозные планы вернуться в свою квартиру, чтобы принять душ и сделать что-нибудь глупое с волосами, ногтями или локтями, но всё это было сорвано запиской, которая скользнула под её дверь в четыре часа дня. Было без четверти семь, когда она закончила тушить пожар, который устроил Магический транспорт (буквально).       Взвесив все «за» и «против» опоздания на десять минут на «Трах с Малфоем», Гермиона решила привести себя в порядок с помощью заклинаний в офисе и, возможно, наложить несколько заклинаний гламура для непослушных кудрей.       Адрес, который в тот день проскользнул под её дверь, был адресом квартиры в фешенебельном районе Лондона, недалеко от Найтсбриджа. Гермиона дважды моргнула, увидев это, и быстро сунула записку в сумочку, чтобы её не увидел коллега. Как будто это были коды к ядерным ракетам.       Ровно в семь, с блеском на губах и освежающим заклинанием на подмышках, Гермиона шагнула в министерский камин и, произнеся адрес, прошла сквозь зелёное пламя в шикарную гостиную — нейтральные серые тона, минималистское искусство и мягкая, кожаная мебель. У неё было десять секунд на ожидание приветствующего её эльфа или девушки в кожаном костюме и двенадцатидюймовых каблуках, но она услышала шаги — мужские шаги.       Малфой завернул за угол, одетый в облегающие брюки и свободную рубашку на пуговицах. При виде девушки на его губах появилась кошачья усмешка.       — Грейнджер, — он шагнул к ней и прижался губами к её губам, приветствуя, — ты поела?       Волна раздражения поднялась в ней:       — Да, спасибо.       Она не ела.       — Замечательно. Принесла свои заметки?       Слишком энергично кивнув, она вытащила список из сумки. Ей потребовался весь обеденный перерыв, чтобы определить, какие действия и сцены ей нравятся, прежде чем решить просто придерживаться основ. Её горло сжалось, когда он открыл помятую страницу, и она подумала, не отправит ли он её домой за то, что она зачеркнула только несколько вещей под «Бондажом». Конечно, это не могло быть тем, что он искал в сабе. На прошлой неделе он уже говорил об этом — я не беру неопытных саб.       Но Малфой лишь мельком взглянул на неё. Весь стресс, переживания, потеющие подмышки для беглого взгляда?       — Наши меры безопасности остаются прежними. «Жёлтый» и «красный». У тебя есть вопросы?       Она моргнула, смотря на него:       — Эм... что мы собираемся делать?       — Это может быть сюрпризом? — Его брови приподнялись, а рот изогнулся. Она плотно сжала губы.       Он отступил от неё, жестом приглашая следовать по маленькому коридору. Она прошла вслед за ним в столовую, строгую и чистую. Стол был накрыт на одного.       Малфой сел на стул, и прежде чем Гермиона успела сузить глаза и напомнить ему, что она «уже поела», он склонил голову набок и сказал:       — Сними одежду.       Она оцепенела. Прямо так, да?       Он уставился на неё, словно ожидая спора. Она глубоко вздохнула и потянулась к молнии сбоку своего платья. Ткань скользила вниз по её торсу и бёдрам, пока он наблюдал. Это уже было для неё само по себе подвигом.       Когда на ней не осталось ничего, кроме туфель и комплекта фиолетовых трусиков и лифчика, она повернула к нему пылающее лицо и подняла бровь.       — Опустись на колени. — Он широко раздвинул ноги и указал ей жестом.       Она подумала о том, чтобы сбежать. Отступить. Но потом вспомнила, что уже использовала свой рот на нём раньше с фантастическим результатом. Она подошла к столу и к его стулу, который был повернут к ней, и опустилась на колени.       Малфой взмахнул рукой, и ужин из стейка появился перед ним, аромат масла и специй доносился до неё.       Она уставилась на него, когда он взял нож и вилку и начал резать.       — Продолжай, Грейнджер.       Её пальцы впились в бедра:       — Ты хочешь, чтобы я отсосала тебе во время ужина?       Он поднёс вилку к губам со всей аристократичностью и просто сказал:       — Да.       Он прожевал:       — Ты сказала, что уже поужинала. Кроме того, я с нетерпением жду десерта.       Подмигнув ей, он съел ещё один кусок. Её губы сжались в тонкую линию. Чёрт, этот стейк пах хорошо.       — Могу ли я использовать руки в этот раз? — Она приподняла бровь, стараясь сохранить остатки самообладания.       Он поднял бровь в ответ:       — Можешь.       Она глубоко вдохнула и потянулась к его ремню. Драконья кожа. Она скользнула, как масло, через пряжку, и как только девушка расстегнула последнюю пуговицу, то услышала, как вилка стукнулась о тарелку.       Он ел. Будто это было нормально. Гермиона нахмурилась. Возможно, это было нормально для него.       Она высвободила его из брюк, член только начал утолщаться, становясь тёплым под её пальцами. Она подняла глаза и увидела, что он медленно жуёт, не сводя глаз с её лица. Собрав всё своё мужество, она приблизила к нему губы.       Гермиона легонько поцеловала головку, позволяя губам расслабиться и мягко двигаться. Всего три дня назад она чувствовала его член у себя во рту, но сейчас пыталась вспомнить, что он любил, что говорил ей делать. В этот раз он позволил ей взять инициативу на себя.       Её язык высунулся, скользнул по его головке и закружил вниз. Она двигалась вверх и вниз по его члену, целуя и облизывая, смыкая губы вокруг него и позволяя своей руке поглаживать дюймы, которые не помещались в её рот. Она подняла глаза и увидела, что он медленно вынимает вилку из губ, смакуя. Его внимание вернулось к тарелке.       Гермиона нахмурилась. Должно быть, она делала это неверно. Она придвинулась ближе, положила руки ему на бедра и потянула его между губами, сосредоточившись на том, чтобы проследить языком за веной на нижней стороне его члена. Он достиг кончика её языка, и девушка сделала глубокий вдох, прежде чем начать сосать его.       Вилка царапнула по тарелке. Она посмотрела на него затуманенным взглядом и обнаружила, что его веки затрепетали. Его рука метнулась к её волосам, и она чуть не застонала от такого внимания —       — Подожди.       Её губы со звуком выпустили его, и она сделала глубокий вдох.       Он посмотрел вниз на неё потемневшими глазами:       — Я ещё не закончил с ужином.       Она наклонила голову в его сторону:       — Ну, тогда тебе лучше есть быстро.       Она снова потянулась к его члену...       — Сегодня я хочу этого медленно, Грейнджер. Роскошно. — Его язык высунулся сквозь ухмылку. — Хочу, чтобы ты изучила каждую деталь моего члена к тому времени, как я закончу с ужином.       Она сердито посмотрела на него, уже чувствуя напряжение в коленях. Он снова взял вилку и с вызовом посмотрел на неё. Она облизнула губы и проследила за его взглядом.       Снова прижавшись к нему губами, она наблюдала за его лицом, пока её губы скользили по головке. Он сделал медленный вдох, и Гермиона прижалась мягкими поцелуями к его члену, двигаясь вниз по стволу, касаясь губами головки, следуя за крупной веной всё ниже и ниже, пока не оказалась у основания, целуя каждое из яичек и позволяя своему языку выскользнуть, чтобы попробовать на вкус.       Костяшки его пальцев, сжимавших нож и вилку, побелели, но это был единственный признак её влияния на него. Она услышала мягкое скольжение ножа по тарелке.       Её пальцы двигались по всей его длине, пробегая вниз по венам и обратно, когда она скользила языком по яичкам. Она оторвала от него губы, и её пальцы обхватили его. Член был набухшим и красным в её хватке, головка украшена бусинами смазки. Прижавшись к нему губами, она втянула в рот только головку, обводя ту языком, собирая предсемя и тихонько урча.       Его рука метнулась вперёд, схватив её за затылок. Гермиона подняла на него глаза, когда его пальцы запутались в её волосах. Малфой смотрел на неё темными глазами, щёки пылали.       Она размышляла, могла ли заставить его кончить лишь этим.       Мягкое давление на затылок, и она широко раскрыла челюсть, позволяя ему скользить в своем рту, принимая его всё глубже и глубже.       Она отодвинулась, чтобы повторить, но его рука удерживала её. Заставив себя поднять на него глаза, она подняла брови, словно спрашивая:       — Да?       Его взгляд был горяч, когда он произнёс:       — Никогда не лги мне о еде снова.       Её кожа вспыхнула и от смущения за то, что её отчитали, и из-за чего-то особенного в его тоне.       Он пристально смотрел на неё, пока она не показала хоть какое-то подобие понимания, а затем потёр пальцами её затылок:       — Больше.       Глубоко дыша через нос и игнорируя колотящееся сердце, она шире открыла рот и сосредоточилась на расслаблении горла. Он скользнул дальше по её языку, губы вытянулись в плотную «О» вокруг члена.       — Хорошая девочка, — произнес он хриплым голосом.       — Ещё немного, — резкий вдох. — Собираюсь кончить тебе в горло, Грейнджер.       Её трусики стали влажными, когда она взяла больше, его пальцы мягко массировали её голову в благодарности. Её ногти впились в ткань его брюк, и она тяжело дышала через нос. Она не была уверена, сколько ещё сможет это делать, но знала, что хочет попробовать.       Она издала тихое «хм», прежде чем попробовать что-то новое, и его бедра напряглись под её пальцами. Посмотрев на него с полным ртом, она увидела, что его глаза закрылись. Хмыкнув ещё раз, она попыталась пошевелить языком под ним. Он застонал, и его рука сжалась в её волосах.       Медленно оторвавшись от него, она не сводила глаз с его лица, наблюдая, как ресницы трепещут на щеках. Она прижала язык к вене под ним, поцеловала влажную головку, а затем медленно скользнула губами вниз по его длине — до тех пор, пока он не оказался у неё в горле...       Глубокий рокот вырвался из его груди, рука снова схватила её за волосы, а затем она почувствовала, как его сперма брызнула ей в горло, и она глотала и глотала её.       Гермиона оторвала от него свой рот, уверенная, что использует язык. Она видела, как его глаза открылись и сосредоточились на ней. Он выглядел совершенно развратно, будто не мог поверить, что она здесь, перед ним. Она тоже не могла поверить, что ей это удалось.       Поцеловав головку в последний раз, Гермиона поднялась с ноющих колен, потянулась за нетронутым бокалом бургундского вина и выпила его. Что-то горело внутри неё при взгляде на его лицо. Может быть, гордость. Она сделала это.       Как только Гермиона потянулась за последним кусочком стейка на его тарелке, его рука метнулась вперёд, смахивая вино и тарелки со стола. Он быстро встал, схватил её за талию и поставил перед собой. Его рот оказался на ней прежде, чем она успела охнуть, кусая и посасывая. Задыхаясь, она прижалась к его плечам, когда его язык проник в неё. Его руки пробежали по её груди и животу, прослеживая путь вниз по бедрам.       Затем он отстранился, целуя её грудь, и продолжил спускаться вниз.       Гермиона застыла, её мышцы больше не были расслабленными и вялыми:       — Что ты делаешь?       Он посмотрел на неё глазами, полными греха:       — Я говорил тебе. Десерт.       Её глаза расширились. Возбуждение покинуло её, сменившись паникой. Вместо лица Драко она увидела Рона, который говорил ей, что ему некомфортно это делать. Кормак провел там две минуты, прежде чем сказал, что ему не нравится вкус.       И она не была в душе с утра.       Его рот был возле её пупка, и он прошептал:       — Тебе понравилось, Грейнджер? Ты возбудилась, отсасывая мне своим идеальным ртом? Ты уже мокрая для меня?       Она сказала первое, что пришло ей в голову:       — Эм... было нормально.       Её голос дрожал.       Он приостановился. Его взгляд метнулся к ней. Его руки замерли на внутренней стороне её бедер, всего в нескольких дюймах от того места, где он нашел бы свой собственный ответ.       Её ответ был неверным.       — Оу? — мягко произнес он. Его руки поднялись с её бёдер.       Ей следовало сказать: «Не опускайся ниже, но, пожалуйста, сделай со мной что-нибудь ещё».       Её лицо вспыхнуло при мысли о пергаменте с её заметками, который она отдала ему. На нём остался оральный секс. Она предположила, что он имел в виду для него. Прошло так много времени с тех пор, как парень даже думал о том, чтобы отправиться на юг, что она совершенно упустила смысл в списке.       Она почувствовала, будто провалила экзамен, к которому была полностью готова.       — Тебе не нужно, чтобы я отплатил тебе тем же? — сказал он низким и лукавым голосом.       Ей определённо не нужно. Она раздумывала попросить его о чем-то другом — его пальцах — но тогда должна была бы признать, что не изучила досконально список, который был у неё три дня.       Она покачала головой.       — Ладно, — он отступил от неё, кинув тот высокомерный взгляд, со времен Хогвартса. — Полагаю, что мы закончили здесь. На сегодня я сыт.       Её голова дёрнулась в кивке, и она бросилась собирать свою одежду, лицо пылало. Он смотрел, как она одевается, но ждал до последней секунды, чтобы сказать:       — Тебе запрещается кончать без меня, Грейнджер. Когда будешь готова, приходи ко мне.       Стиснув зубы и проклиная влагу в трусиках, она снова кивнула и быстро направилась к камину.

~*~

      Гордость — забавная вещь. У неё есть привычка обманывать тебя.       Вторник был мучительным. Она не трогала себя и не использовала игрушки, когда вернулась от Малфоя. Она была «хорошей». Но когда Малфой нашёл причины присоединиться к ней в лифте, или стоять позади неё в очереди за обедом, или наклониться в её личное пространство во время встречи с персоналом, стоило признаться, что она была близка к отчаянию.       В среду он оставил её в одиночестве. Гермиона уставилась на прикроватный столик с игрушками той ночью, прежде чем выпить зелье сна без сновидений.       В четверг она была уверена, что Малфой первым сломается. Но он лишь улыбнулся ей в коридоре и продолжил разговор с Уильямсом.       Гермиона проснулась в пятницу утром от самого изумительного сна о том, как она скачет на нём, как на лошади, осёдланной и в стременах, и подпрыгивает на члене. Её сердцевина пульсировала, когда зазвонил будильник, её груди были напряжены и чувствительны. Она не стала долго раздумывать. Открыв ящик, она схватила фиолетовую игрушку — запретную — и позволила ей закончить то, с чего начался сон. Она кричала так громко, что соседи колотили в стену.       Но стоя в лифте тем утром, она чувствовала, будто на её спине нарисована мишень.       Я мастурбировала этим утром. (И я не должна была.)       Гермиона весь день ждала, что Малфой с самодовольным видом ворвется в её кабинет, но он этого не сделал.       К четырем часам дня, она действительно испугалась, что он забыл о ней. Они начали все это около недели назад, и если он берёт сабу на месяц, у них осталось только три недели их «соглашения».       У неё оставался отчет, который можно было легко отправить ему со служебной запиской, но вместо этого она решила пойти с ним в его офис. Малфой сидел за своим чересчур большим письменным столом в своём чересчур большом кресле и в четверть пятого просматривал папки с делами в своём чересчур большом кабинете.       Его глаза скользнули к ней, когда она вошла, но не было никаких признаков того, что их отношения выходили за рамки профессиональных.       — Отчет по Томпсону. — Она помахала им перед мужчиной и прошла к столу.       — Спасибо, Офицер Грейнджер.       Он вернул внимание к своей папке.       Гермиона прочистила горло, проглотив свою гордость:       — Тебе ещё что-нибудь нужно от меня? Прежде чем я отправлюсь домой?       Он хмыкнул:       — Нужно ли что-нибудь тебе от меня? — Он закрыл папку и встал с кресла.       Её кожа умоляла просто попросить об этом. Спросить, когда он освободится, чтобы снова увидеться с ней, если он хотел снова увидеться с ней.       — Нет, — ответила она.       Он засунул руки в карманы:       — Ты выглядишь светлее, Грейнджер. Более умиротворённой. Больше контролируешь себя, чем всю прошлую неделю. — Он склонил голову набок. — Ты кончала, не так ли?       Она уставилась на него, сердце забилось сильнее:       — Ты говорил мне не делать этого.       Его губы дрогнули:       — Какое великолепное увиливание от правды! Да, я говорил.       — Я... — Она фыркнула и провела рукой по волосам. — Ты не можешь просто говорить мне не... мастурбировать, Малфой...       — Советник...       — Советник Малфой. — Она стиснула зубы. — Я... я взрослая женщина с... с потребностями...       — Потребности, о которых я буду заботиться. — Он спокойно посмотрел на неё. — Я спросил тебя на ужине в понедельник, есть ли у тебя какие-либо потребности, и ты заставила меня поверить, что нет.       Он шагнул вперёд, и что-то под её кожей запело в предвкушении.       — Ну, у меня были потребности сегодня утром.       — Неужели?       Ещё шаг.       — Да, были.       Ещё ближе.       — И как же ты справилась с этими потребностями?       — Я... я воспользовалась одной из игрушек.       — Какой? — Его глаза были чёрными, изучающими каждое движение.       — Я не помню...       — Помнишь.       — Отлично! Я использовала фиолетовую! Счастлив?       — Нет, совсем нет. — Он поднял бровь. — Это означает, что ты ослушалась меня дважды. Ты не должна была использовать её без меня. Или ты забыла.       — Не забыла. — Гермиона вздёрнула подбородок, глядя на него.       — То есть ты знала, что ведёшь себя плохо, Грейнджер?       Что-то дрогнуло в ней при этом слове. Плохо.       — Думаю, что знала.       Он посмотрел на неё сверху вниз, его взгляд остановился на её губах, прежде чем спуститься к груди. Малфой был так близко, что она была уверена, он мог смотреть вниз сквозь её платье. Она почувствовала, как грудь напряглась от его внимания.       — Иди к моему столу, — прошептал он.       У Гермионы перехватило дыхание. Она знала, что дверь прямо за ней. И она знала, что он не остановит её, если она просто повернётся на каблуках и уйдет. Но её кровь стучала, а внутри пульсировало.       Она медленно прошла мимо него к столу и развернулась лицом. Взмахом волшебной палочки аккуратные стопки документов на столе исчезли.       Он расстегнул и закатал рукава рубашки до локтей:       — Тебя когда-нибудь шлёпали раньше, Грейнджер?       В горле стало сухо, колени затряслись:       — Воз-возможно, когда была ребёнком...       — В сексуальном плане. — Он подошёл к ней, когда потянулся ко второму рукаву.       — Нет, — сглотнула она. Пульс ускорился, тревога пронеслась сквозь кровь. — Ты... ты сказал, что я здесь контролирую... Что ты не...       — Это был твой офис. Ты пришла в мой.       Он остановился перед ней, и она могла почувствовать его парфюм — тот же запах, что остался на её простынях несколько дней назад. Она облизнула губы.       — Скажи мне, почему ты будешь наказана, — спросил он.       — Потому что ты помешан на контроле?       Его губы сжались:       — Нам необязательно это делать, Грейнджер. — Его голос ровный и легкий. — Эти отношения могут окончиться. Никаких сильных чувств. Но если ты хочешь продолжить, пришло время встретиться с последствиями твоих действий.       Она почувствовала, как перехватило дыхание. Малфой собирался «наказать её». За то, что была «плохой». Ей необязательно принимать наказание, но всё закончится, если сегодня она откажется. Это то, чего она хочет?       Могут ли у неё просто быть обычные сексуальные отношения с ним?       Боже, что она говорит? С Малфоем?       Гермиона глубоко вздохнула, глядя, как развеваются волосы у его висков.       — Могу я всё ещё использовать «жёлтый» и «красный»?       — Я настаиваю.       Его зрачки стали чёрными, и она проследила за изгибом его щеки вниз к подбородку, находя пятна розового цвета. Она коротко кивнула.       — Наклонись над моим столом, — сказал он. Просто. Действенно.       Гермиона отошла в сторону и прижалась грудью к прохладному красному дереву. Она приподнялась на локтях и посмотрела на него, ожидая одобрения.       — Полностью.       Фыркнув, она прижалась щекой к дереву. Он обошел её, скрываясь из виду.       — Почему ты будешь наказана, Грейнджер? — голос позади неё.       — Потому что мастурбировала без разрешения. — Она прикусила язык.       Он положил пальцы ей на спину, чуть выше пояса юбки:       — Это всё?       — Я использовала не ту игрушку. — У неё перехватило дыхание, когда его пальцы скользнули вниз, обхватывая её задницу.       — И?       — Наверное, слишком много болтаю.       Гермиона услышала его смешок, а затем юбка была задрана выше талии. Бёдра напряглись, и она прикусила губу. Девушка попыталась представить, с чем он столкнулся — с хлопковыми трусиками или с кружевными?       — Скажи мне ещё раз, почему ты будешь отшлёпана, Грейнджер. — Его ладонь скользнула по обнаженному бедру.       — Я мастурбировала без...       Она услышала раньше, чем почувствовала. Быстрое соприкосновение кожи о кожу, а затем толчок бёдер в ответ на резкий удар по правой ягодице. Её тело напряглось в ожидании.       — Продолжишь?       —...без разрешения.       Шлепок! Верхняя часть её правого бедра.       Она ахнула и быстро сомкнула губы. Её пальцы поползли вперед, чтобы ухватиться за край стола.       — Что ещё? — спросил он.       — Я использовала фиолетовую игрушку.       Два быстрых удара по левой ягодице, быстрых, лаконичных. Её плечи поднялись до ушей, а рёбра сжались вокруг лёгких.       — Тебе не нужно, чтобы я считала? — выдохнула она.       — Зачем? — спросил он с улыбкой в голосе. — Разве ты знаешь, сколько я собираюсь дать тебе?       — Я... я...       Он шлёпнул её по трусикам, ткань заглушила жжение, а затем его ладонь потёрлась об обнажённую плоть. Вся её задница была тёплой и раздражённой.       — Что ещё, Грейнджер.       — Я наговорила лишнего. — Она напряглась, но всё равно чувствовала удивление от его ладоней на задней стороне каждого бедра, правого, левого, правого, левого.       — Что-нибудь ещё? — Он потянул трусики в сторону, заправляя ткань между ягодицами и обнажая девушку ещё больше.       — Я должна была сказать тебе, что мне нужно кончить, — стиснув зубы, она ждала.       Один шлепок, который заставил её подняться на цыпочки и прижаться бёдрами к столу. Её ногти впились в дерево.       Ещё один удар в другую половинку, и она взвизгнула. Его рука успокаивающе погладила горящую кожу.       — Ты так красиво смотришься, Грейнджер, — хмыкнул он. — Розовая и румяная только для меня.       — Да, — услышала она себя.       — Что ты сделаешь, когда в следующий раз тебе будет нужна разрядка?       — Свяжусь с тобой...       Шлепок! По её правой половинке.       —... сразу же! Я не буду трогать себя...       Шлепок! По левой половинке.       —... без тебя!       — Как насчёт сейчас, Грейнджер? — прошептал Малфой, надавив рукой на основание спины. — Тебе нужно кончить сейчас?       Она сглотнула. Её мышцы напряглись, готовясь к следующему удару, но бёдра горели. Она чувствовала, как между ног скапливается влага.       — Грейнджер?       — Да, — её голос сорвался с губ.       — Здесь? В моем офисе? Без заглушающих чар?       Она ахнула, её разум охватило беспокойством. Он надавил ей между лопаток, когда она попыталась встать.       — Ответь мне. Тебе это нужно?       Её бёдра сжались.       — Да.       Он скользнул руками по её заднице, дотянулся до верха трусиков и стянул их вниз, оставив на середине бёдер. Она тяжело дышала, прислонившись к его столу, отчего дерево запотело.       Что-то надавило на её вход, и она судорожно вздохнула. Она не слышала, как он разделся.       — О боже. — Она сжала челюсть, когда его член медленно скользнул в неё.       — Вот так, Грейнджер. Именно так.       Он не был в ней с субботы. Она забыла, каким восхитительным было растяжение. Её глаза закрылись, когда он прижал руку к её спине, удерживая на месте.       Шлепок!       Сдавленный крик сорвался с её губ, когда он шлепнул её. Влагалище сжалось вокруг него в напряжении.       — Именно так, — прошептал он над ней. — Хорошая девочка.       Другой шлепок, прямо туда же, где был и последний. Пальцы её ног подогнулись, дыхание стало прерывистым, когда она извивалась в его объятиях.       Он толкнулся ещё глубже, и она застонала. Его бёдра прижались к её горящему заду. Гермиона легла лбом на деревянный стол, ругаясь и сжимая кулаки.       Его ритм был жёстким. Он потянул бёдра выше. Она стонала и извивалась, а его член вонзался в неё.       Он шлёпал её, пока его член был в ней, и она вздрагивала, колени подгибались. Вспышка боли опьяняла. Это было похоже на то, как он её растягивал — невероятно и чувственно. Как огонь под кожей.       — Я собираюсь кончить на твою прелестную розовую попку, Грейнджер.       — Пожалуйста. Да.       — Собираюсь растереть мою сперму по тебе.       Она простонала, оттолкнувшись от него.       — Думаешь, ты усвоила урок? — спросил он.       — Да. Да, я...       Она запнулась, когда он шлёпнул по заднице и попал в её точку G одновременно. В глазах побелело.       — Я буду хорошей, — пьяно бормотала она. — Я буду хорошей.       — Это моя хорошая девочка, — выдохнул он.       Затем он вышел, на мгновение исчезнув из неё, и прежде чем Гермиона успела обернуться через плечо, что-то мягкое прижалось к её заднице, прямо над раздраженной кожей. И потом мокрое.       У неё перехватило дыхание. Он целовал её бедра, облизывал горячую плоть.       Один поцелуй между её бедер, и разум заполнился нерешительной рукой Рона, пробежавшей по волосам, когда она спросила, заинтересован ли он. Лицо Кормака, когда он вытирал рот, изгиб губ вниз — Может быть, после того, как ты примешь душ?       — «Красный»!       Стол красного дерева холодил ей щеку.       Полсекунды она была совершенно одна, согнувшись в тишине. Ничего, кроме собственного дыхания.       И тогда его рука мягко коснулась её плеча, его глаза появились перед её глазами, когда он опустился на колени рядом со своим столом.       И ситуация обрушилась на неё, словно гравитация.       Она издала напряженный смешок:       — Извини, — она снова засмеялась, — нет, не «красный», ну...       — Что не так?       Приподнявшись на локтях, она откинула волосы с лица:       — Ладно. Извини. Это не то, что я имела в виду...       — Грейнджер. — Его голос был твердым, но не недовольным. — Скажи мне, почему ты использовала «красный».       — Я не собиралась...       — Скажи мне.       — Я... я... — Она снова засмеялась. Он нет. — Мне не нравится оральный секс. Ну, если ты делаешь для меня. Это... Мне не нужно было говорить «красный»...       Он взмахнул рукой, и пергамент с её заметками появился перед ним. Его глаза внимательно пробежались по странице.       Её кожа была горячей, и она чувствовала, что ей нужно прокричаться. Или оргазм. Всё вместе предпочтительнее.       — Этого нет в списке, — уточнила она. — Я не поняла. Подумала, что это я для тебя, и... Это моя оплошность.       Он щёлкнул пальцами, и пергамент исчез. Его взгляд вернулся к её лицу:       — Как ты себя чувствуешь?       — Отлично! — Она ярко улыбнулась. — Я бы... я бы хотела продолжить... что-то... кроме этого.       Он изучал её лицо, пытаясь отыскать ложь.       — Правда, я в порядке! — Она выпрямилась во весь рост, быстро спустила трусики до щиколоток и сказала. — Мне жаль, что я мастурбировала этим утром. Я буду хорошей...       — Мы не закончили твоё наказание, — сказал он, вставая перед ней. Он всё ещё был тверд (спасибо, Господи). — Мы остановились, потому что ты попросила закончить сцену. Это понятно?       — Да! — Она подошла к нему. — Да, конечно! Я поняла. Можем ли мы... продолжить? Или...       Его глаза пробежались по её лицу:       — Скажешь мне, почему ты не хочешь мой рот на тебе?       Скажешь ли ты мне, почему ты хочешь свой рот на мне? Она хотела пошутить в ответ, но знала, что это не пройдет.       — Нет, — сглотнула Гермиона. — Мне просто не нравилось это в прошлом.       Почти правда. Кормак был настолько не в восторге, что ей никогда не хотелось повторять.       Она стояла перед ним в юбке, задранной до талии, и в трусиках у ног, и если бы он сказал, что они должны остановиться сейчас, она бы заплакала.       — Пожалуйста, Малфой. — Гермиона шагнула к нему, и когда он не отодвинулся, она поцеловала его. Он нерешительно ответил. Она скользнула языком в его рот и столкнулась с ним грудью. — Пожалуйста.       — Пожалуйста, что? — снова прошептал он.       — Мне нужно кончить. Мне нужно, чтобы ты помог мне.       Его глаза были сосредоточены на ней, когда он потянулся к талии, внимательно наблюдая за ней.       Она начала расстёгивать свою блузку, целуя его челюсть, и застонала, когда его рука спустилась к ее вагине. Наполовину расстегнувшись, она запустила руки в его волосы, притягивая к себе. Она потянула его назад, надеясь, что он снова уложит её на стол.       — А-а, — он остановился, — твоя задница не оценит этого.       Она моргнула, смотря на него:       — Оу.       Малфой подтащил её к своему креслу и сел. Она быстро оседлала его колени.       — Ты уверена, что тебе не нужен перерыв, Грейнджер?       — Нет, пожалуйста, не останавливайся. — Её рот прильнул к его шее, и она опустила бёдра, чтобы расположиться над ним. — Я хочу быть хорошей.       Одна рука на её бедре, одна рука в волосах, чтобы заставить её посмотреть ему в глаза:       — Ты действительно хорошая. Моя хорошая девочка.       А потом он направил свой член обратно к её входу. Ресницы Гермионы затрепетали, но он продолжал держать её за волосы, наклоняя подбородок так, чтобы она могла видеть его лицо, когда он скользнул в неё.       Он вошёл только наполовину, но её ноги уже затряслись.       — Шире.       Она пошевелилась, чтобы раздвинуть колени, его отвратительно большое кресло внезапно стало благословением.       — Скажи мне, что ты моя хорошая девочка. — Его голос урчал, и он толкнулся глубже.       Она низко опустилась на него, пока он не оказался полностью внутри. Её рот открылся в громком стоне, и она сказала:       — Я твоя хорошая девочка.       — Тебе понравилось быть отшлёпанной, Грейнджер?       — Да, — застонала она, правда лилась из неё.       Он оттолкнул её бедра, а затем притянул назад, трахая себя её телом.       — Ты намокла?       — Да.       Она следовала за ним, позволяя своим бедрам двигаться вперёд и опускаться назад. Её бёдра были слишком напряжёнными, но она должна была это закончить. Её пальцы впились в его рубашку.       — О чем ты думала, когда играла с собой? — Его голос, как мёд, лился ей в уши.       — Об этом, — прохрипела она. Объезжать его, как сейчас.       — Хорошо, — Его пальцы опустились на клитор, и она застонала.       Он вывел несколько мягких кругов — слишком мягких — и ей до боли хотелось прижаться губами к его губам, но он держал её за волосы, не давая пошевелиться.       — Малфой... мне нужно...       — Я знаю, что тебе нужно, — промурлыкал он.       Его рука покинула клитор, и она захныкала. Но затем быстрый и резкий...       Шлепок!       ...прямо по её голой заднице. Она взвизгнула, влагалище сжалось, тело напряглось. Так близко.       И снова болезненное касание ладони. Кожа горела, и она всхлипнула от облегчения.       Чёрные пятна перед глазами. Она бормотала какую-то чушь.       И тогда его ладонь встретилась с её задницей еще раз...       Гермиона вскрикнула от болезненного удовольствия, влагалище наконец-то сжалось, тело наконец-то задрожало, бёдра наконец-то прижались к его бокам.       В глазах была пелена. В ушах — крик. И когда она пришла в себя, его пальцы снова были на клиторе, толкая её всё выше и выше, пока его бедра, наконец, двигались вверх, трахая её.       — Да, именно так. Хорошая девочка. Какая хорошая девочка.       Её тело трясло. Она чувствовала, как голос срывается на крик.       Он сильно нажал на клитор и прижимал их тела друг к другу снова и снова.       Она снова закричала. И услышала, как он застонал у её плеча, замедляясь, замирая.       Его дыхание было горячим на её коже. Она все еще тряслась.       Он отпустил её волосы и успокаивающе провел рукой по голове. Другая его рука потянулась к её заднице, и она зашипела, но он лишь нежно потёр больную плоть.       Отодвинувшись от её плеча, он сказал ей:       — Я собираюсь накормить тебя ужином сегодня, Грейнджер. Если у тебя есть планы, отмени их. И мы определённо сделаем это снова.       Она нетерпеливо кивнула, зная, что с радостью отменила бы все ради этого.       — Хорошая девочка.