Глава 4 "Игорный притон"

Этот игорный притон выглядел как обычное двухэтажное здание. Аккуратное, чистое, с белой кирпичной облицовкой и крышей из красной черепицы. Граффити отсутствовали, а окна вместо досок были завешены обычными шторами. На пластиковом стуле у входа сидел бритоголовый мужчина в жилетке поверх гавайской рубашки и джинсах, потягивал пиво и, казалось, наслаждался отдыхом. Время было позднее, дул промозглый, пронизывающий до костей ветер. Солнце скрылось за горизонтом полчаса назад. Я натянул на себя всё ту же балаклаву. После того как разберусь с этими подонками, сожгу всю одежду, которую носил во время этих дел. Вещи со следами пороховых газов — серьёзная улика. Если не успею это сделать, придётся отбрехаться. В случае задержания с поличным скажу, что защищался. Если это произойдёт позже, дома, объясню, что пороховые следы остались после стрельбы в тире. Я наблюдал из-за угла. Сквозь шторы пробивался свет. Да, игра, видимо, уже началась. Наверняка они смеются, отдыхают, пьют и даже не подозревают, что я пришёл за одним из их сообщников. Я обошёл здание, за которым прятался, затем приблизился к притону. Часового нужно убрать тихо, тело спрятать в укромном месте, и дело сделано. После этого останется проникнуть внутрь и разобраться с бандитами. А если там окажутся не только они, но и просто бизнесмены или политики, решившие попытать удачу? Ладно. Тогда устраню только Тугого и тех, кто попытается сопротивляться. Остальных отпущу. Вдруг среди них окажется полицейский или законопослушный предприниматель? Конечно, я убил ту беременную девушку. Угрызения совести из-за неё не давали покоя — она была невинной жертвой. Но если эти уроды не переживали из-за своих преступлений, почему я должен терзаться? Им не было жалко ни меня, ни моих близких. А мне их не жаль. Это справедливо. Я двигался бесшумно, внимательно следя за каждым шагом. Ствол держал двумя руками — так проще контролировать отдачу и точнее целиться. На небе ярко светила полная луна, поэтому тьма не была кромешной, и всё вокруг было хорошо видно. Мне это только на руку. А что, если не трогать часового, а попытаться проникнуть через окно? Хотя… Скорее всего, они закрыты. В такую погоду только безумец оставит их открытыми. А выбивать стекло слишком шумно. Я хотел действовать тихо, как настоящий ассасин, профессиональный киллер. Обойдя дом, я выглянул из-за угла и увидел часового. Он поднялся со стула, потянулся. Повернулся в мою сторону, но я быстро отпрянул. Он направился к тому месту, где я прятался. Я юркнул в высокий куст и затаился. Мужик решил справить нужду прямо здесь, не утруждая себя походом в туалет. Послышался звук расстёгивающейся ширинки и характерное журчание. Я подкрался к нему сзади, приставил ствол к затылку и нажал на спуск. То, что было его лицом, разлетелось по стене дома. Он рухнул на землю. На его руках я заметил множество наколок. Среди них были и бандитские: «Один в четырёх стенах», колючая проволока на запястье, кинжал с решёткой и розой. Очевидно, он был бывалым заключённым, проведшим за решёткой едва ли не половину жизни. Да, такого мне точно не жалко. Пуля для него — заслуженная участь. Внезапно я услышал звук открывающейся двери и голос, говорящий по-русски: — Эй, Фимка, ты где? — Это был не Тугой. Наверняка ещё один бандит. — Не молчи, братан! Куда ты пропал? Тебя же на стрём поставили! Я выглянул в сторону, где до этого стоял Фимка. Увидел худощавого бородатого мужчину в кожаной жилетке и брюках-карго. Я прицелился ему в голову. — Сухой, ты чего орёшь? — это был голос Тугого. Тот самый низкий баритон. — Да чёрт возьми, Фимка куда-то пропал! Если я его найду, то… Договорить он не успел. Я спустил курок. Пуля попала не в голову, а в шею. Он умер не сразу. Несколько секунд дёргался и хрипел. Перед тем как упасть, он громко постучал по стене, подавая сигнал своим. — Налёт, мля, доставайте волыны! — раздались крики изнутри. Сейчас начнётся бойня. Их должно быть шестеро. Двоих я уже устранил. Значит, осталось четверо. И это только вооружённые. Но там могли быть и безоружные игроки, просто решившие попытать удачу и сорвать куш. Хотя почти всегда те, кто играл в покер с мафиози, оставались должниками. А мафиозники потом использовали их для давления, манипулировали ими. Если это был полицейский или чиновник, они могли склонить его к коррупции, вынуждая воспользоваться служебным положением. Я бы не удивился, если бы Эрни Берниссон тоже оказался в долгах у таких бандитов. Когда ты должен крупную сумму, волей-неволей приходится выполнять их прихоти. Я сменил позицию, перебежал к другому дому, находившемуся в десяти метрах от притона, и выглянул, держа ствол наготове. Из здания выбежали трое. У двоих были пистолеты, у одного — обрез двустволки, почти как тот, из которого я застрелил Гошу. С такого расстояния попасть в голову было крайне сложно. Спецназовец бы без труда всадил ему пулю в череп. Но не я. Но выпустить по паре пуль в корпус каждому — неплохой вариант. Пистолет дважды тихо «чихнул». Две пули попали в грудь длинноволосому парню с пистолетом. Он выронил оружие и через секунду рухнул на землю. Я перевёл ствол на второго. Пуля должна была превратить его внутренности в месиво — он бы точно не выжил. Тот, что с обрезом, пригнулся и побежал вполуприсядку. Я выпустил в него три пули, но он ловко увернулся. Это был не Тугой, а какой-то другой бандит. Я попытался отступить, перегруппироваться и сменить укрытие. Но урод нагнал меня. С расстояния в семь метров он выстрелил дуплетом. Сноп свинцовой дроби влетел мне в живот. Казалось, будто меня ударили кувалдой. Синяк будет внушительный. Он начал перезаряжаться, но, увидев, что я собираюсь стрелять, швырнул обрез мне в лицо. Я опешил и выронил оружие. Затем бандит приблизился, доставая нож. Я тоже прихватил с собой холодняк. Старый добрый «Боуи», который американцы использовали уже более ста лет, со времён Дикого Запада. Надёжный клинок. Он дважды взмахнул ножом, но я, сделав шаг назад, увернулся. Затем пригнулся и, выставив клинок вперёд, попытался ударить его, чтобы ранить. Однако его плотная куртка оказалась крепкой. Я едва проткнул её, лишь слегка поцарапав ему живот. Бандит толкнул меня ногой в живот, а затем полоснул по шее. Я почувствовал острую боль, но сонная артерия осталась цела. Иначе я бы истёк кровью за считанные секунды. Я попытался ударить его в ответ, но он снова увернулся, словно акробат. — Где Тугой прячется, сука? — спросил я с нажимом. — Я тебе не сука, фраер! За суку ответишь! — крикнул бандит по-русски, а затем пырнул меня в левое плечо. Блатной жаргон. Значит, местный браток, наверняка подчиняющийся местному авторитету, который их крышует. Плечо этот подонок мне порезал серьёзно. Я чувствовал, как по руке обильно течёт кровь. Вот сволочь! Собравшись с силами, я вонзил нож ему прямо в почку. Он заорал и, уже на последнем издыхании, полоснул меня по запястью, попав точно в вену, которую чаще всего вскрывают самоубийцы. — Увидимся в аду, фраерюга, — прохрипел бандит, прежде чем упасть на землю. Он точно умрёт от внутреннего кровотечения через пару минут. Я оторвал клок от рубашки, чтобы перевязать рану. Но понял, что совсем ослаб и почти не соображаю. Потеря крови была слишком большой. Без помощи я бы точно погиб. Сознание начало угасать. Я сел на землю и сквозь туман в голове услышал сирены. Полиция это или скорая — уже не имело значения. В любом случае меня бы поймали. Я взял пистолет, вложил его в руку бандита, сорвал балаклаву и выбросил кобуру в канаву. Это было всё, на что хватило сил. Затем я просто лёг на спину и потерял сознание, как и в тот раз.

***

Вижу ту же комнату с креслом и диваном, все стены были заклеены плакатами с изображениями незнакомых мне лиц. Опять фигуры в масках президентов. С какой стати я снова их увидел? У меня началась шизофрения? Или это признаки ПТСР? Может, у меня совсем крыша поехала? Я уже ничего не понимал. — Здравствуй, Артём! — начал разговор Рейган. — Вижу, ты снова не в лучшей форме. Ранен. Но ничего, ты молодец. — Конечно, молодой человек. Вы поступили правильно, уничтожив всех этих негодяев. Но месть не завершена. Тугой ещё на свободе, его нужно остановить, — добавил Кеннеди. — Да вообще, парень, ты должен решить всё радикально, — бодро вступил Никсон. — Пустить всем ублюдкам по пуле в голову, чтобы остальные отморозки знали, с кем имеют дело. Ты правильно начал выносить мусор. Начало положено, понимаешь? Ты переступил черту. Стал хладнокровным убийцей! — Кто вы, чёрт возьми?! — я оглядел их. Обычные мужчины средней комплекции в серых пиджаках и синих галстуках. Они вальяжно сидели на диване. Никсон закинул ногу на ногу, а двое других просто расслабленно сидели. — Мы — твой голос разума. Мы — твоя совесть. Мы — это ты. Мы — твой внутренний зверь, который все эти годы сидел в клетке в чертогах твоего сознания. А гибель Елизаветы и Анны стала ключом, открывшим эту клетку. В глубине души ты всегда хотел убивать. Всегда был кровожадным и мстительным животным. — Вы совсем с ума сошли? Какой зверь, какие чертоги? — я нервно переводил взгляд с одного на другого. Они засмеялись. Психиатр. Может, стоит обратиться к психиатру? Наверное, у меня действительно проблемы с головой. Возможно, пуля, попавшая в череп, всё перевернула в моём мозгу. Сделала меня психопатом, маньяком, шизоидом, опасным ублюдком, который будет стрелять, резать и забивать насмерть всяких отморозков, как герой дешёвого боевика с Васнеггером. — Тебе было суждено стать кошмаром для бандитов, парень, — сказал Рейган. — Да, мочи всех ублюдков, каких встретишь! — бодро крикнул Никсон. — Вы весьма умелый молодой человек. Вам предначертано стать карающим мечом, который нависнет над всеми негодяями. Убивать, рвать, карать! — УБИВАТЬ! РВАТЬ! КАРАТЬ! — они кричали хором, их голоса эхом отдавались в моей голове. — УБИВАТЬ! — выкрикнул Кеннеди. — РВАТЬ! — орал Никсон. — КАРАТЬ! — добавил Рейган. — Заткнитесь! Вас не существует, у меня просто шиза! — я смотрел на них, испытывая страх. Было страшно осознавать, что я начинаю сходить с ума. Видеть одних и тех же людей после ранений. Именно после ранений. Потому что во время нормального сна кошмаров не было, я спал спокойно. — Всех! — продолжил Рейган. — Убей их всех! — пробасил Никсон. — Начни свой крестовый поход против криминальной мрази! — тараторил Кеннеди. — Заткнитесь! — я хотел достать оружие. Любое, начиная от заточки и заканчивая пистолетом. Но я ничего не нашёл. Я был одет только в трусы и майку, что казалось странным. С какой стати я оказался тут в нижнем белье? Что вообще происходит? Вдруг эти фигуры начали множиться. Сначала их стало шестеро, потом двенадцать. Через несколько секунд их была уже целая толпа, сотни людей, которые окружили меня со всех сторон. Я посмотрел на потолок — они ползали по нему, как тараканы. Посмотрел вниз — через линолеум просочились руки, которые схватили меня за ноги. Меня держали за руки, за талию, за голову. Эти мужчины в масках облепили меня со всех сторон. — Отпустите! Не надо! — я кричал изо всех сил. — Не надо, я не хочу! — УБИВАТЬ! УБИВАТЬ! УБИВАТЬ! — сотни голосов скандировали хором. — УБЕЙ ИХ ВСЕХ, ВСЕЛИ В НИХ СТРАХ! — ВСЕЛИ! — В НИХ! — СТРАХ!

***

Я очнулся в холодном поту, даже вздрогнул. Было ощущение, будто я куда-то упал. Но нет, это лишь показалось. Я снова лежал на больничной койке. Время было вечернее, до заката оставалось около получаса, если судить по тому, что я видел через окно палаты. — О, вы очнулись, мистер Захаров, — снова этот итальянец. — Вы, возможно, меня помните. Я доктор Валентино. Вам явно не везёт. Уже второй раз вы получаете такие ранения, будто на вас опять кто-то напал. Вы понимаете, что ваши… бывшие коллеги снова будут вас допрашивать? Вы потеряли много крови, пришлось делать переливание. К счастью, у вас распространённая группа, донорская кровь нашлась быстро. Через пару недель мы вас выпишем. А полицейские придут завтра. Пока вам нужно хорошенько отдохнуть. Если будете страдать бессонницей, я дам вам снотворное, и вы уснёте, как младенец. Я согласился на таблетку, запил её водой из пластикового стаканчика. Прошло не больше часа, и я снова начал погружаться в сон. Надеялся, что больше не увижу тех уродов в масках. Нужно будет пообщаться с психиатром. Но… Вдруг меня отправят в психушку? Один мой знакомый провёл там три месяца. Говорил, что условия ужасные, немногим лучше, чем в тюремных камерах, разве что медицинская помощь куда качественнее, чем в тюремном лазарете. Размышляя о своём психическом состоянии, я и уснул.

***

Снов я не видел. Ни своих родных, ни сцены их гибели, ни тех жутких клоунов в масках. Лёг, вырубился, а проснулся на рассвете. Меня накормили овсянкой с бутербродом и стаканом сока, и буквально через пару минут после завтрака в палату вошла та самая женщина-детектив с немецкой фамилией. — Детектив Фон Мейер, ЛЛПД, — она показала удостоверение и значок. — Странно видеть вас снова, мистер Захаров. Как вы объясните то, что вас обнаружили на месте преступления рядом с четырьмя трупами? — Там была бандитская разборка, — решил я соврать. — Я просто проходил мимо, увидел всю эту мясорубку. Хотел убежать, но на меня напали. Я свидетель. Потом один из бандитов попытался меня зарезать. У меня с собой был нож, я защищался. Но меня серьёзно порезали, и я потерял сознание. Вот и всё. В нашем штате для ношения холодного оружия лицензия не нужна, достаточно быть старше восемнадцати. А я не подросток. Женщина кивнула и слегка улыбнулась. Макияж у неё был скромнее, чем у той секретарши Старика. — То есть вы случайная жертва, да? — продолжила она допрос. Не верит. Точно не верит, уже поняла, что я там оказался не случайно. Посадят ли меня? Впаяют ещё лет двадцать. И всё, конец. — Как видите, — я пожал плечами. — Разве это первый случай в американской истории, когда случайные люди попадают в бандитские разборки? Такое часто происходит, когда банды начинают выяснять отношения. Стрельба, взрывы, перестрелки из машин. В таких ситуациях страдают и мирные жители. Мне повезло остаться в живых. Хорошо, что после налёта тех грабителей я начал носить бронежилет. Не будь его, я бы сейчас с вами не разговаривал. Ощущение, будто в живот ударили кувалдой. Это из-за дробовика. Урод выстрелил в меня дуплетом. Потом достал нож, и мы немного порезали друг друга. Вот так всё и было, детектив. Чёрт. Тугой, наверное, сбежал с места происшествия. Удрал, обосравшись от страха. Теперь непонятно, как его искать. Может, Старик поможет найти этого ублюдка. А я приду и уничтожу их всех. И Тугого, и его подручных, и всех его партнёров по бизнесу. Вообще, это странная история. Тугой вломился в мою квартиру. Украл вещей на сумму в лучшем случае тысяч десять-двенадцать долларов. Да, деньги есть деньги, как ни крути. Но это не вяжется с тем, что он устраивал покерные игры, где крутились крупные суммы. Хотя… Возможно, игру организовал не он. Может, он был просто пешкой, обычным солдатом, у которого в подчинении находилась пара пацанов на побегушках. Но если так, то с какой стати он без приказа сверху решил заняться грабежом? Бугор должен знать обо всех делах, происходящих на его территории. Всё просто. Тугой — обычный бандит, солдат. Его босс — своего рода командир, использующий их навыки ради прибыли. И, по идее, Тугому должен был влететь серьёзный выговор. Его либо оштрафовали бы, либо «отшили, как чушпана», говоря на блатном жаргоне. Таких неуправляемых авантюристов наказывали, и порой довольно жёстко. Если бы его просто отшили, это ещё считалось бы удачей. Ведь могли и убить свои же «братаны», сделав всю работу за меня. Хотя… Если со всех налётов Жека отдавал долю боссу, то тот мог простить ему такое своеволие. Такое иногда случалось у мафиози. Солдат мог заниматься любым делом — хоть работорговлей, хоть наркоторговлей. Главное — чтобы он отдавал долю своему капо. Ведь мафия — это бизнес, просто далеко не всегда законный. — Вы понимаете, что за умышленное убийство вам грозит как минимум двадцать лет тюрьмы? И это со смягчающими обстоятельствами и если поработает хороший адвокат... Иначе только пожизненное, — она посмотрела на меня, слегка опустив очки. — А вы понимаете, что взяточничество — это тоже преступление, за которое можно получить реальный срок? — ответил я вопросом на вопрос. — Вам передали деньги через какого-то сомнительного адвоката. Вы их взяли. А потом просто отпустили ублюдка на свободу, даже не доведя дело до суда. Она потёрла лацкан своего пиджака. Видно было, что она занервничала. — Всё не так просто, — произнесла она с дрожью в голосе. — Тебе легко рассуждать. Ты был обычным патрульным, не занимался расследованиями, как детективы. Ходил по улицам, штрафовал хулиганов, задерживал дебоширов. Да, разок тебе пришлось пострелять, без этого никуда. Но нам, расследующим преступления… — Попробую угадать. Вы берёте взятки не по своей воле, да? Мол, если откажетесь, вас в лучшем случае уволят, а в худшем — убьют. Безвыходная ситуация, ага? Мне это ещё Финниган намекнул. Продажная рожа Берниссона заставила их брать мзду. Женщина промолчала. Сначала она осмотрелась по сторонам, а затем кивнула. Главным коррупционером был капитан, а также, возможно, пара-тройка его приближённых. Остальные же плясали под его дудку, потому что боялись. В полиции, особенно в коррумпированных отделениях, царили строгие порядки. Такое случалось часто. Если ты слишком честный и грозишь всех сдать, тебя либо увольняли, либо убивали на следующий день. А у полицейских, между прочим, зарплата была вполне приличная, хоть и не очень большая, да и льгот хватало: пенсия в пятьдесят лет, социальный пакет, хорошая медицинская страховка. Любой бы вцепился в такую должность, не захотел бы терять насиженное место. На минуту воцарилась тишина. Женщина закурила, хотя это было запрещено в больнице. Подошла к окну, за которым шумел ветер. Она делала затяжку за затяжкой, выпуская дым на улицу. Потом выбросила туда же и окурок. Развернулась ко мне. На её лице читалась задумчивость. Она будто пыталась что-то осмыслить, копалась в своей душе. Словно не могла на что-то решиться. — Здесь нет жучков, нет диктофонов, — начала она. — Я предлагаю тебе неофициальную сделку. Всё просто: ты убиваешь бандитов, а я делаю так, чтобы тебя не поймали. Ещё буду давать наводки на особо опасных преступников, которых… отмазали, выкупили. — А вы одна приехали? — я прищурился, глядя ей в глаза. — Обычно на такие дела выезжают вдвоём. — Мой напарник, Финниган, общается с парамедиками, которые тебя нашли. Допрашивает их, выясняет обстоятельства твоего попадания в больницу. Так что, ты согласен? Я колебался. Это было опасно, очень даже. Эта женщина, Фон Мейер, казалась вполне адекватной. Я даже поверил, что она брала взятки не по своей воле. — А какое тебе до этого дело, ищейка? — решил я говорить с ней грубо, неформально. — Ты в курсе, почему я вообще решила пойти в полицию? — она закрыла окно, а затем убрала очки в нагрудный карман. Я отрицательно покачал головой. Я её толком не знал, хотя она работала уже почти шесть лет. — Десять лет назад у меня была свадьба. Мне только исполнилось девятнадцать. Я искренне хотела выйти за красавца Реджи. Он был умён, весел, имел стабильную работу, дом в пригороде и считался уважаемым человеком — племянником одного из политиков по фамилии Кингз. Как оказалось, один из его родственников… связался не с теми людьми. И эти «не те люди» решили устроить показательную расправу. Отправили пятерых уродов с пулемётами, открыли шквальный огонь по церкви. Погибли все. Кроме меня. Я дала себе клятву, что стану полицейской и буду делать мир лучше. Сажать ублюдков за решётку. — А что стало с теми пулемётчиками? — Они и без моей помощи погибли. Двоих нашли на месте бойни в ресторане. Одного убил спецназ при попытке задержания. Следующий повесился. А последнего не могли найти пять лет. Потом дайвер обнаружил машину, в багажнике которой лежал труп. Его опознали по зубам. — Я не понимаю. Почему ты вообще решила мне помогать? Я бы такое первому встречному не рассказывал. Мало ли, что я могу натворить или наговорить потом? — Просто я понимаю, каково тебе, — продолжила женщина. — У тебя убили близких. У меня убили близких. Но я ещё не до конца отомстила. Да, исполнители сами погибли в той мясорубке десять лет назад, во время жестокой гангстерской войны. Но заказчик… Я его ищу до сих пор. И никак не могу найти. Вот оно как. Она мне сочувствовала. Хотя я думал, она будет меня обвинять. Власти редко одобряют самосуд. А тут женщина с такой судьбой. Надо будет рассказать об этом Старику. — Ладно… Улики исчезнут, а свиде… — начала она, но её прервал звук открывающейся двери. — А свидетели что? — непонимающе спросил Финниган. — Свидетели, как положено, дадут все необходимые показания, Уолтер, — выкрутилась Фон Мейер. Интересно, расскажет ли она ему о нашей… сделке? Или будет рисковать одна? Посмотрим. — Я узнал всё, что нужно, — сказал Финниган. — Поехали в участок, Рита. Рита. Вот как её зовут. Рита Фон Мейер. Надо запомнить. Думаю, у нас будут полезные отношения. Хорошо иметь связи среди бывших коллег. Конечно, она не политик, не комиссар и даже не капитан. Но всё равно, иметь своего человека в их рядах — это плюс. После этого я уставился в потолок, разглядывая его. Белое стерильное покрытие навеяло размышления. А что, если Рита в итоге меня сдаст, чтобы выслужиться? Или, может, она преследует свои цели, как какая-то бандитка? Но зачем тогда весь этот душещипательный рассказ о резне на свадьбе? Зачем ей было рассказывать мне такие вещи? О той бойне я слышал по телевизору, когда учился в полицейской академии. Мне тогда был двадцать один год. За пределами академии я не выходил на улицу без оружия. На всякий случай, чтобы было чем отбиться от беспредельщиков. Мне везло — в той гангстерской войне на меня не нападали. Хотя порой я оказывался на грани. Дважды видел полицейские оцепления, где лежали трупы и искорёженные взрывами машины. На улицах творился настоящий ад. И вот Рита попала под раздачу в те времена. Потеряла родных. Причём не только мужа, но, наверняка, и родителей. Ну а я? А я продолжал лежать в больнице. Пара недель — и выписка.