Глава 3 "Кулон, дробовик, два убийства"

Офисом этого деда оказалось помещение, находящееся на третьем этаже десятиэтажного здания, что в районе Западный Гамильтон. Я поднялся, нажал на звонок. Дверь открыла молодая блондинка, лет двадцати пяти, может, даже моложе. Одета она была в строгое деловое платье, серое с чёрными полосками; на носу очки с толстой оправой. — Здравствуй, красавчик. Люблю лысеющих мужчин. Есть у них… своё очарование, — она похотливо улыбнулась своими пурпурными губами. Необычную помаду она выбрала. Да и в целом макияж был вызывающий. — Я к деду, — сказал я, будучи одетым кожаную куртку, джинсы, кроссовки. Руки я держал в карманах. — А, к мистеру Смиту, — она кивнула. — Проходите. Мистер… Закари? — Захаров, — поправил я её. Она выглядела симпатично. Но к новым отношениям я не готов, не отошёл от гибели жены. Может, спустя годы я решусь найти новую женщину, остепениться. Но не сейчас. Она показала в сторону резной деревянной двери с массивной ручкой, вроде как латунной или бронзовой. На полу — самый обычный линолеум, обои невзрачного серого цвета с узором в виде бледно-зелёных фигур по типу ромбов и кружочков. Выглядит умиротворяюще. Открыл дверь, и увидел за массивным рабочим столом пожилого деда, который что-то печатал на ноутбуке. На вид ему было почти семьдесят лет. Вот вроде дед дедом, но видел я в нём какую-то силу, будто ауру. Я уверен, что он не дряхлая развалина, а мужик крепкий, который может за себя постоять. Взгляд у него выглядел уверенно, осанка прямая, лицо невозмутимое. Оделся же он неформально: в куртку М65, которую обожали солдаты во Вьетнаме, и зелёный берет без опознавательных знаков. Слышал я об спецназовцах, которые носят такие головные уборы. Говорили, что это элита элит, самые крутые бойцы и диверсанты, обученные партизанить. Не хуже ребят из «Дельты», что в Сомали, Ираке и Афганистане дел наделали. — Присаживайся, Артём. Чай, кофе, газировку? — Минералки. Дед встал, подошёл к мини-холодильнику, кинул мне поллитровую бутылку воды. Я кивнул, открыл, пригубил. Пузырьки щекотали рот. — Так, Артём. Меня можешь называть просто Старик, — он снова сел за свой стол. — Как я понял, примерно месяца полтора назад у тебя убили жену и дочь: Елизавету и Анну. Ты надеялся на власти, хотел, чтобы грабителей наказали по закону. Но дай угадаю… Грабителя в итоге отпустили на все четыре стороны, и он теперь снова ходит по улицам, живой, здоровый и не наказанный? Старик угадал. Он был прав на все сто. Неужели бывший зелёный берет знал о том, что коррупция поразила полицию Лас-Либертада? Капитан наверняка брал взятки не впервые. Этот жирный боров, Эрни Берниссон, давно кормился из рук местных бандитов. Раньше в глаза это не бросалось. Теперь я точно понимал, что ему сунули взятку, и он отпустил урода на волю. Чёрт, всегда ненавидел взяточников. Как говорят китайцы: «Убийца убивает отдельного человека, а коррупционер — своё государство». Потому у них там и казнят таких ублюдков и прочих уродов, что кумовством занимались. Жестоко, но справедливо. Я молча кивнул и продолжил смотреть на Старика. Тот прикурил сигариллу, затянулся, выпустил из носа струи дыма. — Вообще, официально, мы — это детективное агентство «Западное Солнце». Время от времени выполняем мелкую халтурку: то загулявшего мужа выследим, то потерявшуюся собачку найдём для хозяина. Ну, в общем, мелкие бытовые контракты. Но я использую это как ширму для… Тёмного дела. Ты же знаешь, что означает понятие «вигиланты»? — Это поехавшие на всю голову отморозки и психопаты, которые наглухо валят всяких бандитов, ускользнувших из лап Фемиды. Вершат своё собственное правосудие. Самосуд. Старик кивнул, покурил. Пахло табаком необычно. Дорогое курево, наверняка. Надо будет тоже сигариллы опробовать. — Ты чертовски прав, коммуняка, — дед улыбнулся. —Так вот, я помогу тебе найти и убить того падлу, что убил твоих любимых девчат. Проведём своё теневое расследование, найдём его логово и разберёмся, раз уж власти не захотели его наказывать. Кстати, не хочешь угоститься? Он протянул пачку; я взял оттуда сигариллу, прикурил, затянулся. Очень вкусный и приятный табак, будто бы с фруктовыми нотками и лёгким привкусом шоколада. Минуты две мы молча курили, пока пожилой сыщик не нарушил тишину. — На деле, я уже неделю как начал расследование. Я банально полазил по социальным сетям: в «Глиттере», в «Либернете». И нашёл одного пацана. Сейчас покажу фото. Он развернул ноутбук в мою сторону; я приблизился, вгляделся. Лицо этого пацана мне не знакомо. Но вот то, что он дарил какой-то молодой бабёхе… Это ожерелье я подарил Елизавете на пятую годовщину. Цепочка, на которой висит серебряный кулон в форме деревца дуба. Потому что свадьба была «деревянная», и Елизавета являлась эко-активисткой. Пару раз ходила на митинги «зелёных», жертвовала деньги в экофонды, потому любила растения. Это не могла быть просто похожая бижутерия. Это тот самый кулон. Почему? Да потому что я его заказал у ювелира, оно уникальное, других таких нет. Я за него отвалил три тысячи баксов, пять месяцев откладывал, чтобы денег на заказ хватило. Видать, пацан совсем тупой, раз уж с крадеными цацками фоткался. Тот ещё дегенерат. Да и молодой. Девятнадцать лет, а уже грабит, убивает, хулиганит. — Он даже не стал блокировать геолокацию, — продолжил дед. — Сфоткался он в Нордфорд-авеню, в десятом доме. Это во всё том же твоём районе Форт-Бич. Квартиру не знаю, но поспрашивай. Его зовут Георгий Петрюк, но многие кличут его Гоша. И у себя он может быть не один. С ним девка и друган ошиваться могут, и хер знает кто ещё. Последний раз он выходил в сеть сорок минут назад во всё том же доме. Действуй. Если нужен ствол, я тебе его дам. Сойдёт одноразовый обрез. Похить его, вывези за город, в пустыню. А там допроси про остальных двух отморозков и гаси дуплетом. А потом ствол выкинь, стерев отпечатки. Или сожги. Тело можешь прямо в пустыне и оставить. Покормишь стервятников, этих очаровательных пташек. — И что? Значит, похитить, допросить, убить? Холера меня порази… Не знаю, смогу ли я это сделать. Может, попытаться сдать его полиции? — Артём, ты пойми… Копы не помогут. Они его снова отпустят, им опять сунут конверт. Всё, надо убивать отморозков, раз уж власти наказывать их не хотят. Перестань сомневаться. Жёстко ловишь его, допрашиваешь и убиваешь. А потом то же самое сделаешь с остальными отморозками. Всё просто. Старик чертовски прав, ничего не сказать. И чего я сомневался, а? И вправду, надо завязывать с полумерами. Хватит бояться и копаться в себе. Просто надо идти и убивать уродов. Действовать жестоко и решительно, как настоящий деловой мужчина. Да, это преступление. Но что делать, если законными способами до этих ублюдков не добраться, а? — Так, насчёт оружия. На выбор: курносый вариант Кольта Питона, обрез двуствольного дробовика. Если хочешь его кончить холодным оружием, можешь взять из кладовки лом-гвоздодёр. Но не оставь на нём отпечатков и выкинь где-нибудь подальше от места расправы. С огнестрелом можешь сделать то же самое. Расстреляешь урода и оставь на обед стервятникам. Или в песок закопай. Я кивнул. Я готов идти убивать.

***

Я посчитал, что опрашивать соседей о том, где живёт этот урод, будет слишком палевно. Потому я не нашёл решения лучше, чем старая добрая слежка. Оружие я взял из закромов Старика: обрез, или, как называли его макаронники, «лупара». Да и тачку тоже дед подогнал — обычный старый седан, прямиком из девяностых, тёмно-синяя Honda Civic. Стоит такая колымага полтора-два косаря баксов. Для одноразового использования — в самый раз. Протру отпечатки и оставлю в первом попавшемся переулке, где её наверняка угонят какие-нибудь гопники. Приехал я на эту улицу ещё на рассвете, в полседьмого утра. Солнце едва выглядывало из-за горизонта. Ночь сменялась ранним утром. Город начал просыпаться: люди шли на работу, кто-то выгуливал питомцев. Я купил себе еды и питья, притом столько, что хватить должно на целые сутки: бургер, шаурма и два литра колы. А то слежка может быть долгой, нужны силы. Через час после заката, как раз, когда я доедал шаурму, из дома вышел тот, кого я пас. Обычный пацан, почти подросток. И шёл он под руку с такой же молодой девкой, у которой на шее тот самый кулон, сверкнувший в свете фонаря. Я подъехал к ним, буквально в трёх метрах. Надел балаклаву, сделанную из обычной вязаной шапки. Вылез из тачки, взял в руки обрез. Резко подбежал сначала к девке, бью её по затылку кулаком. Она упала лицом вниз, потеряла сознание. В ту же секунду ко мне развернулся пацан. Он потянулся под куртку. Очевидно, решил достать свой ствол или нож какой-нибудь. Но я этого сделать ему не дал. Я взял обрез за стволы, как молот, и долбанул грабителя в висок деревянной рукоятью. Прохожих гуляло немного, человека два. Один из них стал снимать происходящее на телефон, а второй просто-напросто испугался и убежал. Я как можно быстрее связал их кабельными стяжками, заткнул им рты кляпами из тряпок, закинул оба тела в багажник, а потом сел за руль и поехал прочь, в сторону бескрайней пустыни. Думал, оставлю я их в паре километров от черты города. Вряд ли их быстро найдут. Они будут валяться там несколько дней, пока какой-нибудь кемпер их не обнаружит. И, скорее всего, они неслабо подгниют, да и стервятники пожрут. Балаклаву после похищения я снял, чтобы не привлекать внимание, пока еду через город к пустыне. Ехал аккуратно, не нарушая правил. Даже не курил, а то курение за рулём тоже может вызвать подозрение моих бывших коллег. Вдруг слышу возню в багажнике, стуки. Очнулись, голубки. Им темно и страшно, они ничего не понимают. Какой-то бугай их вырубил, положил в багажник. Они думают, что им кто-то поможет, что кто-то спасёт их, например, их бандитская крыша, которая наверняка им помогала оставаться на воле всё время. Но нет. Ваша песенка спета, суки. Ваш жизненный путь скоро будет окончен. Наконец, я миную Восточный Гамильтон и вырулил на шоссе, ведущее во Флэт-Хиллз. Потом свернул на просёлок, который шёл через полупустыню. По сути, это что-то среднее между степью и пустыней: с одной стороны много песка, с другой — там хватало кустарников и мелких деревьев. Остановил тачку посреди обширного пустыря, вылез. В радиусе двух километров ни единой живой человеческой души. Лишь стервятники да койоты вокруг. Подошёл к багажнику, открыл. Вытащил сначала пацана, а потом его девку. Я их привёл в сидячее положение, поставил на колени. А затем достал из их поганых ртов кляпы. — Ты… ты, падла, понимаешь, на кого наехал? — пацан злился, чуть ли не орал. — Да, я наехал на грабителя и убийцу. Ты и двое твоих кентов — сраные домушники, которые опускаются и до мокрухи. — Чё, в смысле? — он будто не понимал. — Подожди… Ты — это… — А, узнал, да, сука? — я оскалился, как дикий зверь. — Восьмое сентября. Квартира в Форт-Бич. Я, моя красавица-жена, а еще дочурка. Вы не пожалели даже маленькую девочку, уроды! Ей было семь лет! Всего лишь семь лет, понимаете?! Вся жизнь впереди: свершения, карьера, семья! — Чёрт, мужик! Я не убивал там никого! Это Жека Тугой орудовал, это он мокрухи наделал! Я их не тронул! Это Жека отморожен наглухо! Я просто на стреме стоял! — он орал. Не хотел умирать. А мои родные будто жаждали этого, да? Нет. Все люди хотят жить. — Гоша! — вдруг истерично прикрикнула девка. — Это правда? Ты грабитель?! — Я… — Гоша замялся. — Ты не… — Да, он грабитель, — говорю без эмоций. — Он залезает в квартиры, ворует ценности и убивает свидетелей. И тебе захотелось отдаться ему, бандиту? — Мы… Мы ребенка ждем, — сказала девка. — Пожалей беременную даму! — А твой хахаль мою жену пожалел, а? А девочку? — смотрю на них обоих. То на пацана, то на девку. — Так я же говорю! Не убивал я ее! Это все Жека! Это он отмороженный мокрушник! — он чуть не плакал. — Ну чёрт, отпусти нас, мы просто забудем это похищение, легавым заявлять не будем! Я подошел к девке, снял с нее подвеску с кулоном-деревцем. — Это подвеска моей жены. А подарил я эту цацку на годовщину. Она многое для меня значит. — Так забирай это говно, а нас отпусти! — он аж дергался. — Я завяжу, честно! Устроюсь грузчиком каким-нибудь. — Так я тебе и поверил, мразь, — я вскинул обрез. — Что скажешь напоследок? Будешь Бога молить о спасении? — Пожалуйста, мужик! Ну, мля, буду, завяжу! — потом он посмотрел на свою невесту. — Родная, я честно! Не буду больше воровать, обещаю! — Ты грабитель… Как я на тебя повелась, а? — она плакала. — Я… Я сдам тебе Жеку! — пацан снова на меня посмотрел. — Он в субботу в покер играть пойдет, по адресу Аарон-стрит, десять! Там с ним будет человек шесть или семь, типа при оружии. Не убивай! Убей Жеку, меня не трогай! Он повернулся снова к девке: — Родная, я больше не… И как раз, когда он смотрел на свою девушку, я перевел ствол на нее. Жму один из крючков. Сноп дроби снес ей череп подчистую. Смесь из мозга, кости и крови выплеснулась на сухой песок, окрасив его в багровый. Он уверял, что не убивал Елизавету и Анну. Клялся, божился. Да, именно их он не трогал. Но Старик сказал, что Гоша с Жекой уже больше года работают вместе. И что Гошу тоже ловили пару раз за подозрение в убийствах. Его, как и Жеку, отпускали за толстый конверт. Так что у него на руках тоже немало крови. Гоша заорал, заплакал, пытался встать, но не смог этого сделать из-за связанных ног. — Падла! — он орал. — Вера! Ты убил мою Веру, сука! Ты убил моего будущего ребенка, мразь! Ты не лучше Жеки, такой же ублюдок, мля! — Теперь понимаешь, что чувствовал я, когда моя жена получила пулю? Понимаешь, что чувствовали родные и близкие тех людей, которых ты убил? Да, в том налете ты не тронул ни женщину, ни девочку. Но ты, падла, трижды попадал в полицию по подозрению в убийстве. И после взятки капитану тебя отпускали. Я на все сто процентов уверен, что твои поганые руки по локоть в крови. Тебе еще есть, что сказать, а? Я направил ствол ему в лицо. Сноп дроби в упор превратит его башку в долбанный фарш. — Я… я не хотел… — он плакал, всхлипывал, трясся. Выглядел как заплаканный детсадовец. Взрослый ребёнок. Как устраивать налёты, он крутой и храбрый, смеётся, не парится. А как сам оказался под прицелом, сразу плачет, умоляет, как побитая сука. Я его не жалел. Потому что и он не церемонился с людьми во время ограблений. Убивал, грабил, угонял, наверняка насиловал. Считал себя безнаказанным. Что всё ему будет сходить с рук. Я разрушил его веру в неприкосновенность. А потом спустил курок. Сдох, падла. Всё, месть начала свершаться. Но ещё не всё кончено. Надо будет убить и самого Жеку Тугого. А потом думать, что делать дальше. Может, я останусь в агентстве деда сыщиком. Буду всякую бытовуху расследовать, на которую у полиции нет юрисдикции. Получать деньги, пропивать их в барах. Жить обычной, спокойной жизнью. А пока… пока что оставалось только мстить и отправлять в могилы уродов, что убили мою семью, и всех соучастников. Дед был доволен тем, что я расправился с одним из грабителей. Конечно, его немного задело, что я и девушку убил. Но я пояснил, что хотел видеть страдания ублюдка, прежде чем кончить его самого. Узреть в его глазах страх, отчаяние, слёзы, боль. И только потом убить. Старик ответил, что во Вьетнаме тоже приходилось ликвидировать гражданских. Он даже рассказал небольшую историю. — Это было в шестьдесят седьмом году. У нас был осведомитель, пожилой дедуля, звали Вьен. Он нас снабжал информацией, наводил на стратегически важные места. Но однажды мы попали в засаду. Как мы выяснили, это устроил старый Вьен. Нам тяжело далось это решение, но предательство прощать нельзя. Однажды мы его вызвали на точку в одной заброшенной деревне и убили из дробовика в башку. Как ты эту девку грабителя. Мораль такова: иногдаприходится убивать тех, кто может подставить. Отпустил бы ты её, и она бы натравила на тебя ораву корешей Гоша или заменила в засаду, как тогда старый Ы Вьен. Но прямо полностью невиновных, которые никак не связаны с криминалом, лучше не трогать, надо быть осторожнее. А то полицейские озлобятся в край. Когда мрут бандюки, им похер. Но стоит тронуть гражданского… Я лишь кивнул. Ясное дело, простых людей трогать не надо. А вот бандитов жалеть не буду совсем. Им всем одна дорога — в ад. В преисподнюю. Пусть я и не верил во всю эту религиозную чушь, но слово «преисподняя» звучит красиво, пафосно. Мы стояли в небольшой комнатке два на два метра. Этакая кладовка. — На этот раз обрезом обойтись не получится. Нужно что-то с вместительным магазином, например, пистолет. И боеприпасов к нему. У меня есть «Хеклер-и-Кох USP» сорокового калибра и парочка «Беретт 92-х». Что возьмёшь? Я выбрал первый вариант. Патрон у него более мощный, остановит и быка. Магазин вместительный, да и в целом удобная пушка. Одна-две пули в торс — и небронированный противник убит. А если носит бронежилет, то его как минимум ударит заброневой травмой, которая его дезориентирует на пару секунд, за которые я успею прицелиться в голову и добить его. — Так, там будет шестеро ублюдков… — старик почесал подбородок. — Я думаю, ты вполне потянешь. Просто придёшь и убьёшь их всех наглухо. И всё, месть свершится. Я внутренне ликовал. Скоро я убью эту падлу. Конечно, меня могут поймать. Но я рад свершению возмездия. А потом будь что будет. Тюрьма, смерть — похер на всё. Буду умирать с улыбкой, от осознания гибели этого конченого подонка. — А ещё, чуть не забыл… — он достал из какого-то пакета металлическую трубку. — Это поможет действовать тихо. Глушитель. Самый обычный «прибор бесшумной и беспламенной стрельбы», который делает выстрел ощутимо тише. Без него пальба переполошит всю округу. А так… ну, даже в соседних домах вряд ли опознают в этом тихом хлопке выстрел, который будет лишь немногим громче пневматической винтовки. — Возьми ещё жилетку, — дед залез в какой-то шкаф. — Второй класс защиты. Останавливает пистолетные пули и дробь. Вряд ли у тех уродов будут штурмовые винтовки или пулемёты. Я надел броню. Она вполне лёгкая, но, наверное, в разгар дня я как свинья вспотею. Но ничего, я же не прямо всегда носить его буду. А лишь надену на ту перестрелку. В принципе, Жека уже мог понять, что его подсоса похитили и убили. Всё же похищение могли снять свидетели. Я нашёл один из видеороликов на видеохостинге «МайСтик». Там лица толком не видно в сумраке. Просто один силуэт напал на два других, запихнул в багажник тачки и уехал. Да и наверняка подобный движ часто бывает в криминальных районах. И даже если он знает об этом… Вряд ли он пропустит свою карточную игру. Это всё же бизнес, которому надо уделять внимание. Вообще, подпольный покер — это популярное в преступном мире дело. Такие игры устраивают многие банды: латиносы, негры, макаронники и ещё много кто. На некоторых играх вертелись шестизначные суммы, сотни тысяч баксов, и участвовали там не только обычные азартные обыватели, а порой бизнесмены, крупные мафиози, изредка мелкие чиновники. Надел броню, взял ствол с кобурой и пошёл на выход из офиса. Ну, Жека Тугой, скоро тебя не станет. Накормишь своей тушей червей, холера.