Глава 19 "Сделка"

В целом, в сельской местности мы полтора месяца с дедом занимались рутинной тренировкой. Подтянул физуху, поупражнялся в стрельбе, побухал в ближайшем селе с тамошними реднеками. И весело, и полезно. А потом — обратно в город. Я сидел в оружейном подвале и, увидев сегодняшний выпуск новостей, неслабо удивился. Да, этого можно было ожидать, но я не думал, что это случится так скоро. Репортёр вещал с улицы, где виднелся один из популярнейших ресторанов района Форт-Бич, называвшийся «Калинка-Малинка». Арочные окна, два этажа, отделка бежевым облицовочным кирпичом. Культурно и прилично обставлено. Я в нём пару раз ужинал со своими девочками. Там готовили хороший борщ, сочные пельмени и ароматный шашлык. Многие жители постсоветского пространства навещали это место, чтобы ностальгировать по исторической родине. К слову, в старые времена, с середины восьмидесятых по начало нулевых, он назывался «Ленин-Партия-Борщ», что было довольно смешно. Хорошо, что его переименовали. — Я вещаю из Форт-Бич, где час назад было совершено покушение на двух бизнесменов: Бориса Ивановича Карлова и Иннокентия Петровича Бородина. Их долгое время считали боссами русской мафии, но официальных обвинений к ним не было предъявлено ввиду отсутствия прямых улик. Свидетели заявляют, что десятеро мужчин в городском камуфляже, в балаклавах и вооружённых автоматами Калашникова, вломились в ресторан «Калинка-Малинка» и открыли огонь. Мистер Карлов погиб на месте, а мистера Бородина увезла скорая, и сейчас хирурги борются за его жизнь. Помимо этого, было убито пятеро сотрудников частной охранной компании «Крюк Дефендер», чей прошлый владелец был убит пару месяцев назад. Ранено двое случайных свидетелей. Детективы из ЛЛПД подозревают, что орудует хорошо организованная и вооружённая группа вигилантов. Да, сержант Уайлдберри? — И да и нет, мистер Уолтерсон, — ответил сероволосый усатый мужчина средних лет, одетый в тёмно-синюю униформу. — Это с равной долей вероятности могут быть как вигиланты, так и конкуренты. У нас были сведения, что русская мафия воевала с некой другой группировкой, вроде как тоже русской. Конечно, мы не могли задержать Карлова и Бородина, потому что не имели улик и свидетелей, но я уверен, что они далеко не законопослушные бизнесмены… — Будет ли проводиться расследование, сержант? — продолжил общаться с полицейским репортёр. — Куда уж без этого? — улыбнулся мой бывший коллега. — Коронеры и детективы уже начали свою работу. Да и эксперты-криминалисты штаны не просиживают — работают в поте лица, проводят анализы и прочие следственные мероприятия. Вообще, в городе неспокойно, и мы пытаемся контролировать ситуацию, стараемся стоять на страже мирных граждан. На этом всё, мистер Уолтерсон. — Спасибо, сержант Уайлдберри! — улыбаясь, сказал репортёр. — А далее новости из южных районов города, где уже третий месяц идут беспорядки и марши протеста, вызванные… Ну а тут я вырубил телек. Слышал я уже про то, что негры в гетто снова бунтуют, почти как в девяносто втором. Мой бывший коллега подстрелил негра-подростка и избежал сурового наказания. Вот эти угольки и взбесились, как черти. Рано или поздно туда отправят SWAT, чтобы пресечь всё это, остановить грабежи и не дать неграм совершить серьёзный теракт. А говоря о русских… Кто-то меня опередил и нанёс удар по русской мафии раньше. Борис Карлов. Надо же, тёзка актёра, что жил сто лет назад. По сути, русская мафия обезглавлена, и мне даже не имеет смысла их преследовать. Особенно если Петрович в итоге помрёт. А если не помрёт… Ну, можно как-нибудь повлиять на это. Убить его в больнице. Хотя гада наверняка сторожат мои дорогие бывшие коллеги. Знают, что за ним могут прийти. Либо мы, либо те конкуренты. Или это подражатели, которые тоже захотели проредить ряды мафии? Хер знает. Видал я, что в социальной сети пишут, будто некоторые вдохновились нашим примером и тоже начали устраивать налёты на притоны и всякие «малины», где ошиваются всевозможные бандиты. Некоторые даже символ мой копируют — тоже надевают на себя бронежилет с красным крестом и называют себя «Последователи Багрового Креста». Пафосно, ничего не сказать. Главное, чтобы они мне не портили репутацию, не убивали гражданских, не занимались откровенным криминалом вроде торговли наркотой. А так — пусть тоже отморозков валят. Чем больше вигилантов — тем больше будут страдать бандиты. Вообще, я стал своего рода знаменитостью. Некоторые блогеры, специализирующиеся на криминологии, выпустили про Багрового Крестоносца видео, где пытаются анализировать мои методы, психику и мотивы. Ну, что не удивительно: они сразу поняли, что я начал линчевание бандитов после личной трагедии, потери своей семьи. Мою личность пока не раскрыли, никто не знает, что я, обычный бывший полицейский Артём Захаров, потерял жену и дочь и начал валить всяких уродов. Конечно, Жека Тугой убит давно, словно целую вечность назад. Но я решил, что не остановлюсь на этом. Теперь я до самой смерти буду убивать всех этих ублюдков. Ну, тех, на кого хватит сил. С картелями я вряд ли смогу потягаться. А вот относительно небольшие банды я буду кошмарить настолько сильно, насколько возможно. Убивать, похищать, пытать, подрывать бизнес, запугивать. Проще говоря, вести партизанскую войну, но в городе. Как «городская герилья». Сейчас я был занят нехитрым делом — ухаживал за оружием. Разбирал, собирал, смазывал, чтобы оно не подвело в нужный момент. А потом начал набивать магазины «ксюхи» дозвуковыми патронами, накрутил глушитель, привинтил коллиматор и лазерный целеуказатель. Зачем я это делал? Да потому что думал немного покошмарить русских мафиози. Да, один босс сдох, второй босс в больнице. Но нужно мелким сошкам показать, где раки зимуют. Файердор узнала адрес склада, где может храниться дохера наркоты и пушек. Приду, убью там всех, сожгу наркоту. Пушки заберу — пригодятся. Вдруг я вздрогнул — раздался будто звук помех, но очень громкий. — Выходите с поднятыми руками! Иначе мы откроем огонь! — говорил хриплый голос. Полиция всё же решила на меня наехать. — На тебя вышла полиция, наверное, они уже тебя штурмуют, — пришло сообщение в «Фейс-журнал» от Риты фон Мейер. — Я только сейчас об этом узнала. Не стреляй по спецназу, сдавайся миром, я попытаюсь тебя спасти. Я отвечать ничего не стал и написал деду короткое сообщение: «Готовь тот компромат». Ну да. Та самая фотка, где шеф полиции некрофилией занимается, больной извращенец. Я убрал всё оружие, снял броню и снарягу, оставшись в джинсах, сером свитере и кожаных туфлях. Ну и начал подниматься из подвала. Руки я и в самом деле поднял, не стал юлить. Едва оказался снаружи, как меня тут же скрутили бойцы спецназа. На удивление, не стали прям больно бить. — Я тебя уважаю, молодец, что их валишь, — слышу шёпот бойца, что меня скрутил. — Но приказ не могу нарушить. Оглядевшись, я увидел не меньше десяти бойцов. Бронежилеты, разгрузки, шлемы и пистолеты-пулемёты H&K MP5/10, которые стреляют десятимиллиметровым патроном с неслабым останавливающим действием. Очередь из такой пушки кого угодно остановит. Меня заковали в наручники и запихнули в автозак, который тут же поехал. Судя по всему, в полицейский департамент. Я надеялся, что компромат поможет. Интересно, как они на меня вышли, а? Кто-то из наших сдал? Или полиция вовсю стала проводить расследование, используя все возможности? Хер знает. Ситуация опасная. Смертную казнь отменили шесть лет назад, но получить пожизненное не хотелось, как ни крути. Вряд ли я в тюрьме протяну долго. Зарежут меня там, как порося. Как вариант, я мог бы высвободиться из наручников, как Старик меня учил. Но смысл? Меня сопровождает отряд спецназа. При попытке побега меня и пристрелить могли. Я не супергерой, чтобы голыми руками отряд спецназа раскидать. Даже Безымянный Ветеран в свои лучшие годы такое бы не смог провернуть. Я понимал, что моя история, по сути, закончилась. Всё, скоро тюрьма и смерть. И вряд ли я попаду в рай к своим девочкам. Но хоть в могиле буду рядом с ними лежать, что уже хорошо. Прошло ещё двадцать минут, и транспорт останавливается. Двери открываются, спецназовцы меня вытащили, повели через служебный вход в центральный департамент полиции. Потом передали офицерам, которые поволокли меня в следственный изолятор, где я буду находиться до суда. Меня расковали и запихнули за металлическую дверь, где помимо меня сидел какой-то латинос, всё тело которого было покрыто татуировками. — Ола, гринго, — с вызовом в голосе сказал латинос. — За что повязали твою белую задницу? — Не твоё дело, чоло, — я посмотрел ему в глаза и усмехнулся. — Следи за языком, ихо де пута, — он звучал агрессивно. — А то глаз на жопу натяну. На этот раз я решил ничего не говорить, а молча ждал, когда меня поведут на допрос. Поможет ли компромат или нет? Я думаю, есть шанс. Если народ узнает, что шеф полиции, Кравчик, лапает трупы мёртвых баб… Да его не просто с треском уволят, а ещё и в тюрьму лет на десять посадят. Надругательство над останками тоже каралось законом. Буквально через десять минут дверь открыли двое копов: соотечественник моего сокамерника и какой-то мелкий азиат. — Захаров, руки за спину, повернись к стене. Я выполнил приказ. Меня заковали, но не за спиной, а спереди. Да, порой и так делают. Повели по коридору, мимо офисных помещений. В итоге я оказался в стерильно-белой допросной, где наручники приковали к столу. Спустя пару минут в помещение вошли двое копов. Я ожидал увидеть Риту и Уолтера, но ожидания не оправдались. В комнату зашли седой усатый и лысый белый щуплый мужичок в сером пиджаке и коренастый негр с причёской «афро» в кожанке. Интересно, что они мне предъявят? — Меня зовут лейтенант Ричард Лоутон, — сказал лысый. — А я Кёртис Джонсон, — представился негр, скрестив руки на груди. — У тебя большие проблемы, Багровый Крестоносец. Или предпочитаешь своё настоящее имя? — Багровый Крестоносец? — я попытался изобразить удивление. — Не, я просто любитель оружия. За незаконное владение им я готов выплатить штраф. Но я никого не убивал. Ну, люблю я пушки, что поделать? Тут пожилой коп выложил на стол фотку, где на столе лежало сразу четыре бронежилета с вышитым на них крестом. Ну да, улика серьёзная. И в самом деле, меня раскрыли. Вот же чертовщина, мать вашу… И как мне выкручиваться? Что делать, а? Когда там Старик прижмёт этого извращенца-шефа полиции? — Вершить самосуд — это серьёзное преступление, Захаров, — покачал головой негр. — Ты вообразил себя сраным Робином Гудом, думал убивать и грабить бандитов, жертвовать деньги в фонды и прочее-прочее… Но ты конкретно берега попутал. Ты же сам был офицером полиции, давал клятву на Библии! А тут ты сам стал нарушать законы, мать твою! Ты понимаешь, что ты поехавший маньяк? Ну же, Старик. Когда ты предъявишь компромат этому продажному куску дерьма, а? Когда? — Хораса Смита мы тоже задержали за полчаса до того, как взяли тебя, Артём, — спокойно сказал седой усач Лоутон. Чёрт, Старик тоже попался. А так же, наверняка, и Алонзо, Роб, Трой и ещё много кого приняли. Это очень плохо. Есть шанс, что Файердор не взяли. Старик наверняка оставил копию той фотки у неё на случай, если его всё же поймают. — Так что, тебе предъявляется обвинение в… — начал говорить негр, но дверь распахнулась. В помещение вошёл мужчина в синем пиджаке, с белой рубашкой и серым галстуком. Чёрные волосы были зачёсаны назад, взгляд неестественно ярко-зелёных глаз одновременно мудрый и надменный, будто он аристократ, явившийся к черни. На его лице хватало мимических морщин, на вид ему лет под пятьдесят. В руке у него покоился чёрный кейс. — Лейтенанты, покиньте помещение, — приказным тоном сказал мужик в пиджаке, поправив галстук. — Я получил разрешение от шефа. — И что ты за хрен, мазафака? — негр говорил с недовольством в голосе. — Я представитель… одной влиятельной конторы. У меня есть дело к мистеру Захарову. Покиньте допросную. Иначе начальство, в лице шефа Берниссона, применит к вам штрафные санкции. Стоп. Берниссон теперь шеф? Он же был капитаном участка Форт-Бич! Куда делся Кравчик? — Вижу у вас в глазах удивление, мистер Захаров, — сказал мужик, когда копы ушли из допросной. — Да, Кравчика две недели назад с позором уволили. Теперь шеф полиции — Эрнст Берниссон. — А ты что за хер в пиджаке? — смотрю на него с презрением. — Федерал, что ли? — Не совсем… Но моя контора заинтересована в физическом устранении преступных элементов. Я предлагаю вам особую сделку. Я буду давать наводки на точки по продаже наркотических веществ и разнообразного вооружения, буду вам предоставлять дополнительные инструменты, снаряжение, платить солидные суммы. А вы будете лишь делать то, что умеете — убивать этих самых опустившихся людей, которые переступили закон. И да, полиция вас больше трогать не будет. У меня… есть связи. Сомнительное предложение. Не доверял я ему. Ох как не доверял. Наверняка он из какой-то секретной структуры, из правительства. В США таких называют «g-men», то есть «люди из правительства». Своего рода чиновники. — И как тебя звать? Джон Смит? — такие агенты часто используют фальшивые имена. Своего рода конспирация. — Бернард Реджинальд Окер. Но ты можешь меня называть Брокер, мне так привычнее. Так вот, вся ваша организация — в лице мистера Хораса Смита, тебя и остальных ваших сотрудников — будет освобождена из-под стражи. Ваши счета и активы разморозят, будто вас и не арестовывали. Конфискованное из подвала вооружение, конечно, я достать вряд ли смогу, но предоставлю новое. Штурмовые винтовки, пистолеты, пистолеты-пулемёты… и вообще, чего вашей душе будет угодно. — У меня, как я понял, выбор без выбора? — я посмотрел на мужика, прищурившись с подозрением. — Попаду в тюрьму — меня там меньше чем через неделю зарежут, если просекут, что я бывший полицейский. — Можно и так сказать, мистер Захаров. Мистер Смит уже согласился на моё предложение. Осталось выслушать вас. Я ненадолго задумался. Пусть этот Брокер и сомнительный хер, но что делать иначе? Либо работать на него, либо садиться в тюрьму. Хер знает, на какую структуру он работает, хер знает, как его на деле зовут и какие у него мотивы. Придётся на него ишачить, куда уж без этого. — Ну, предположим, я соглашусь. Когда меня освободят? Тот посмотрел на дорогие позолоченные часы — «Ролекс», которые стоят несколько тысяч баксов. — В течение двадцати минут. Вы принимаете моё предложение? Я молча кивнул. Брокер достал из кармана пиджака «фруктфон» и что-то быстро набрал на экране. Потом он сел напротив, за тот самый стол, к которому я был прикован. — Я слышал о вашей трагедии. Соболезную вашей утрате, мистер Захаров. Анна и Лиза не заслуживали смерти. И я вас понимаю. Когда шестерёнки правосудия ржавеют и заклинивают, их нужно капитально смазать. Ошибки системы надо исправлять. Мы уже два месяца работаем над восстановлением справедливости. «Последователи Багрового Креста» — это наш проект. Мы обеспечили их финансированием и покровительством. — Покровительством? — Ну… криминальные элементы называют это «крышей», — он скривился, будто это слово резануло ему слух. Говорил он как настоящий интеллигент — видимо, даже матерщину не приемлет. Хотя я и сам не уважаю грубость. И английский, и русский языки достаточно богаты, чтобы обходиться без сквернословия. Вот оно что. Крышует вигилантов. В этом, конечно, есть логика. Но доверия он у меня так и не вызвал. Впрочем, выбора у меня не оставалось — придётся работать на него. — В целом, вы и без моего покровительства действовали весьма эффективно. Я просто предоставлю вам дополнительную поддержку. Вдруг дверь открылась, и в помещение вошёл офицер в униформе. Молча подошёл, щёлкнул ключом — и наручники с моих запястий спали. Я размял онемевшие руки, глубоко вдохнул. Значит, тюрьма откладывается.