Глава 24 "Погоня погонь"

Держа руль одной левой, я резко газанул с громкой и пафосной пробуксовкой, как лихач-гонщик из «Формулы-Один». Правой рукой открыл бардачок и достал оттуда свою Беретту с глушителем. Надёжный ствол, не подводил. Итальянцы вообще умели делать хорошее оружие, например, ещё и Бенелли тот же, который дробовик, во Вторую Мировую винтовку Каркано и массу подобного. Хотя немцы и австрийцы, «Хеклер и Кох» с «Глоком» — это вообще стопроцентные гаранты надёжности и безотказности, не хуже «Концерна Калашникова». Конечно, стрелять из увесистой Беретты и одновременно крутить баранку — очень сложно, нужно иметь отменные рефлексы и реакцию. Но, в принципе, наловчиться можно, если регулярно практиковаться, часто стрелять в тире и время от времени кататься на разных тачках. Я вот хорошо водил легковушки и уважал внедорожники. Сначала посмотрел вперёд, чтобы понять, много ли препятствий там. До перекрёстка метров двести, и других тачек на пути нет — можно спокойно рулить вперёд вслепую и стрелять в преследующих нас негров. Раздался такой родной и знакомый, но пугающий и настораживающий грохот малогабаритного автомата «АКС-74У». Одна пуля калибра «пять-сорок-пять» — и я очень болезненно сдохну. Этот патрон отличался тем, что, попав в тело, он кувыркается и рвёт тебя изнутри, как экспансивный патрон какой-нибудь. Чёрт, и почему я не надел сраный, мать его, бронежилет? Надо было хотя бы третий класс на себя напялить. Он, конечно, не прям стопроцентный гарант неуязвимости, но жизнь спасти ещё как мог, поглотив львиную долю энергии пули. Вот же я дегенерат… Спецагент штаны не просиживал и тоже изо всех сил стрелял из своего надёжного австрийского агрегата. Гастон Глок, не имевший образования оружейника, умудрился создать невероятно удобный и надёжный ствол, который используют по всему миру. Салон наполнился запахом пороховых газов и звоном падающих вниз гильз. Да и уши заложило от такой интенсивной пальбы. Но я к такому привычен. За свою вигилантскую карьеру я много в помещениях настрелять успел, имел своеобразный опыт. Я начал раз за разом жать на спусковой крючок. Пистолет выпускал свинец в негров настолько быстро, насколько мог. Одной из свинцовых пилюль я всё же снял выстрелом в лоб автоматчика, который выронил ствол на улицу и свесился через окно. Но вдруг водила этой колымаги взял откуда-то компактный Мини-Узи с увеличенным магазином. Раздался звук максимально длинной и затяжной опасной очереди. Заднее стекло вдребезги разлетелось на сотни осколков, несколько пуль побарабанили в багажник моей простенькой тачки, а одна из пуль ударила меня в спину. Было больно, но, видать, стекло и водительское кресло так замедлили пулю, что она толком даже не ранила. Будто чуть-чуть ударила, а не вошла в плоть. Спецагент отличился тем, что из десятка пуль сорокового калибра три попали водиле в грудь. Негр этого не выдержал и упал на руль. Его тачка врезалась в пожарный гидрант, который тут же начал фонтанировать водой, орошая окрестности. Однако на одной тачке всё не закончилось, как бы мне этого не хотелось. Из двух переулков нам наперерез выскочили два тёмно-серых Кадиллака Эскалейд. Популярные статусные внедорожники, уважаемые неграми. Любят они всё большое и дорогое, как сороки, которые тырят всё яркое и блестящее. Из этих двух представительных мажорных автомобилей на нас наставили сразу шесть стволов. В основном — Микро-Узи и парочку Тэк-девятых. Едва высунув стволы из окон, они открыли невероятно плотный и громкий огонь, который я не мог назвать иначе как свинцовым штормом, изрешетившим меня. Сразу после этого я решил пригнуться, чтобы не словить передозировку свинцом, но не успел избежать ранений полностью. По щеке текла кровь из разорванного уха, а из продырявленного плеча по руке тоже краснело изрядно. Я вовсю орал отборным русским матом, которым часто орудовал в юные годы, когда был хулиганом и тем ещё сорванцом. То, что я пригнулся, по факту спасло мне жизнь. Туда, где секунду назад находилась моя голова, врезалось сразу пуль, чуть ли не двадцать. Кресло в хлам порвало. Я чудом остался жив. Того и гляди, в Иисуса и Марию поверю, в церковь на проповеди ходить буду. Благо, что в Форт-Бич есть православная диаспора. Это же Америка, где собрались люди всех национальностей и вероисповеданий, культур и мировоззрений. «Через три с половиной минуты прибудет полицейский спецназ. Заверни в переулок, а оттуда в двор-колодец», — он перезарядил свой пистолет. Видать, у него в кобуре есть дополнительные кармашки для запасных магазинов. Я не стал медлить и тут же свернул в ближайший от меня переулок. Там пряталось несколько цивилов, но я их каким-то чудом не сбил, лишь немного зацепил крупный мусорный бак. Потом переехал через небольшую дорогу и оказался в том самом дворе, который упомянул агент. Я понял, что подобным людям стоит верить: он как минимум уже помог мне в перестрелке и через телефон экстренно вызвал полицию в этот район. Мы оказались в неприметном тихом дворике, где из народу — лишь двое седых мужиков лет пятидесяти, которые сидели на скамье да попивали что-то из завёрнутых в пакет бутылок. Я достал автомобильную аптечку. Пуль во мне не застряло, но задело пару раз по касательной, да и одна пуля чуть-чуть клюнула в спину. Обидно было за ухо. Если срастётся, то будет кривым, как у типичного борцухи. Начинаю перевязывать раны. Потом сменю рубашку, благо что в багажнике моей тачки имелось пара комплектов одежды на всякий случай. Вот он и случился, этот «всякий случай». Издалека слышу звук сразу нескольких вертолётов, судя по всему, полицейских, слепящих преступников прожектором да и иногда туда сажают снайперов из спецназа, которые могут бодро настреливать из марксманских винтовок. Негры называли подобный транспорт «птичками гетто» — такие у них по районам часто витают, когда случается очередная бандитская заварушка с чёрными и латинскими бандами. А спустя пару секунд раздались чуть ли не с десяток полицейских сирен — копы со всего района слетелись на эту пальбу. Прохожие убегали от места перестрелки в страхе. Некоторые из них помнят, как в начале века Либертад штормило… Да и я сам помню те времена. Жесть творилась, иначе это не назвать. Если приблизительно прикинуть так, то к неграм в спину заехало чуть ли не с десяток патрульных машин и, может быть, даже спецназ на фургончике. Полиция, конечно, вооружена только пистолетами и дробовиками. Спецы — другое дело: у них штурмовые винтовки и лучшее снаряжение, которое поможет в таких вот случаях. Вижу, что агент невероятно быстро своими ловкими пальцами что-то печатал на своём новейшем «фруктфоне», дорогущем гаджете, который только в этом году вышел. — Советую сменить место жительства, и желательно в неприметном районе. Понял? Денег у тебя хватает, так что… И да, я уверен, что это киллеры не без помощи Брокера на тебя вышли. Так вот… Я могу сделать так, чтобы на перестрелку в офис Брокера не приезжали патрули. Есть у меня такая возможность… Если это реально, наймите себе ещё каких-нибудь опытных боевиков и уничтожьте Брокера. Потом тюрьма лет на пять или десять, и спокойная жизнь. Надеюсь на тебя, Артём. Кто вычистит эту гниль, если не ты? Ещё минуты две я слышал, как полиция вела невероятно интенсивную перестрелку с наглыми и опасными чернокожими лихими ребятами. Резво хлопали пистолеты, гулко бабахали помповые дробовики, а негры продолжали лупить длинными очередями из своих автоматов. После чего звуки начали отдаляться — черныши хотят оторваться. Надеюсь, их убьют ко всем чертям собачьим, этих обезьян оборзевших. Чернокожие «правильные кенты с района» часто беспринципны и готовы на что угодно ради солидных денег. Ты им отсыпешь несколько тысяч баксов — и они выполнят любое поручение. Такой тут бывает, ведь это крупный город, и банд тут очень много. Мегаполис — это вообще жёсткая штука. Такие места, как Лас-Либертад, калечат людей. Сначала ты веришь, что прорвёшься, что всё будет круто, но потом жизнь бьёт по голове — раз, другой, третий. И вот ты уже на дне. А когда у человека ничего нет, ему терять нечего. Вот откуда берётся вся эта криминальная мразота — из сломанных судеб. Кто-то идёт воровать, кто-то торгует наркотой, кто-то просто мстит за свою загубленную жизнь. Город не прощает слабости. Он либо делает тебя железным, либо перемалывает в фарш. И чаще всего — второе. Таковы уж наши реалии. В очередной раз достаю дорогую и ароматную сигариллу, смотрю на неё, как голодный кот на аппетитную и вкусную мышь. Я думал бросить курить, отказаться от этой дряни… Но не сейчас, это точно. Это неплохой способ борьбы со стрессом. Дунул сигаретку — и чуть легче. Без табака я совсем с ума сойду, застрелюсь ко всем чертям. Да и от бухла вряд ли откажусь. Я, конечно, не прям алкаш конченый, но пара стаканов водки перед сном меня успокаивали, умиротворяли и помогали заглушить душевную боль. Кто-то назовёт это депрессивным и унылым запиванием тяжкого горя. А я же это считаю разумным рекреационным употреблением. Ту же марихуану недавно легализовали десять лет назад, что немного, но ударило по нарко-бизнесу. Хотя, говорят, что легальная трава — херня, которая не вштыривает. Так что уличные дилеры и закладчики без своей грязной работы не остались. Я брёл дальше по узким переулкам, где стены домов покрыты граффити, и вечно пахнет жареной едой из забегаловок. Вышел вдруг на широкий проспект — такой прилизанный, с фонарями, пальмами и дорогими магазинами, будто и не в том же городе. А над этим всем гламуром летел очередной бело-синий полицейский вертолёт. Лопасти так громко стучат, что аж вибрация по воздуху идёт. Я сразу понял — они летят на ту самую перестрелку с неграми. Так здесь всегда: сверху — красивая картинка, а чуть в сторону — кровь, крики и сирены. И вертолёт кружит, как стервятник, будто напоминает: «Ты всё ещё в джунглях, просто не все это видят». Но всё равно я ценил этот город. Осмотревшись, нашёл самое обычное такси с жёлтой окраской и шашечками, поймал его. Это была компактная легковушка, Форд Фокус, за рулём которой сидел мужик типично-арабской внешности. С густой бородой без усов, смуглый, в клетчатой рубашке и тюбетейке. Или не араб, а какой-нибудь узбек, хер знает, не разбираюсь. Короче, мусульманин откуда-то с востока. Да и говорил он со странным акцентом. Но хорошо, что хоть понимает мою речь. А то многие мигранты, приехав за американской мечтой, даже не знают местного языка. Особенно это касалось мексиканцев, сальвадорцев и прочих латиносов, которые бодро шпарят по-испански, но на английском вообще никак не могут говорить. Я не был расистом или националистом, но мигрантов тоже недолюбливал, пусть и сам эмигрировал сюда, будучи восьмилетним школьником в середине девяностых. Но английский я стал хорошо знать уже через несколько месяцев пребывания в стране. А к моменту поступления в академию знал его в совершенстве и почти без акцента. Я назвал адрес и попросил врубить радио на волне «Крайневосток ФМ», где крутили олдовую музыку, на данный момент — известного рэпера Децла, который был популярен на рубеже веков, в конце девяностых и начале нулевых. После распада Союза вообще пошла мода на всё западное, вот и чисто американские жанры просочились, как тот же хип-хоп, хэви-метал, регги и прочее подобное. Интересно, как обстановка в том же Крайневостоке, на моей далёкой Родине? Как там в наши дни дела — я вообще не в курсе. Знаю лишь, что в девяностые, как и по всей стране, там был бандитский беспредел с вечной войной бандитов за главенство в торговле таджикскими наркотиками: героином и гашишем. Среднеазиатская наркомафия, конечно, это не картели, что цветут в Южной Америке, но тоже серьёзная организация, которая наваривает миллиарды на продаже отравы. Остановилось такси там, где я и сказал: через дорогу от офиса Старика. Заплатил водиле наличкой, вышел на улицу и вдохнул полной грудью. Я держал руку на кобуре и осматривался по сторонам. Бандиты могли поджидать где угодно. Вдруг вижу, как сам дед выходит из здания. Он выглядел немного нервным, дрожащими руками прикуривал сигариллу. Наверное, он уже вкурсе, что на меня недавно напали. Иначе он не был бы так взволнован и возбуждён. — Я слышал, около твоего дома была перестрелка с какими-то неграми. В экстренных новостях показали, — перешёл сразу к делу Старик. — Это по твою душу угольки приехали? — А то. Но не это главное. Незадолго до пальбы меня подловил один мудила. Спецагент из ЛСБП. Он говорит, что… — Да, что Брокер нас использовал для устранения конкурентов и разворачивания своей нарко-паутины… Мы всей компанией переезжаем подальше. У меня готово убежище, о котором точно никто не знает, так что… надо сваливать. Мне обо всём этом рассказала Файердор. Как же она нас выручает… Едва я хотел сказать, что Файердор облажалась, как из соседнего переулка вынырнул кросс-байк. На нём парень в кожаной куртке и розовом шлеме — видимо, чтоб веселее было людей мочить. Он ловко дёрнул руку — и в ней тут же оказался Тэк-девять. Я едва успел нырнуть за фургончик марки Додж, когда он начал поливать нас свинцом. Ствол доработан, потому что стрелял очередями и обладал длинным магазином. Дед, правда, не успел вовремя пригнуться — схватил пару пуль в грудь, громко обложил всех матом… но не упал. — Броник?! — орал я, прижимаясь к колесу этого массивного автомобиля. — А как же, падла! — рявкнул он в ответ, уже доставая свой ствол, Беретту девяносто третью. Крутая пушка, пуляет отсечками по три патрона. Дед вот моей ошибки не повторил, надел на себя броню и ствол имел при себе. Не успели мы перезарядиться, как из трёх разных переулков вывалилось ещё трое таких же ублюдков на мотоциклах. Двое сразу пошли в разнос, но мы их быстро успокоили, всадив по паре горячих в их туши, те упали на асфальт. — Бежим! — дед внезапно открыл дверь этого фургона. Я думал, это случайная тачка, но он ловко открыл её одним из ключей, провернул ключ в замке зажигания — и движок заурчал. — Одна из моих, — хрипло усмехнулся он, выжимая газ. Ну хоть что-то сегодня пошло как надо. Если «как надо» — это постоянно натыкаться на засады, мать-перемать. Я хожу по охеренно толкому и опасному льбу. Лишь каким-то чудом мне удалось сегодня выжить, благодаря невероятной везучести. Меня будто сам Архангел Михаил оберегал, а то и сам Бог. Дед за руль, а я на пассажирском сидении. Или же «на дробовике», как говорили уголовники на своём жаргоне. — В бардачке Микро-Узи, доставай и стреляй во всех, кто преследует, — сказал Старик. Тачка хоть и являлась внешне обычным фургоном, но гнала довольно шустро, чуть ли не как какой-нибудь спорткар. За нами ехала целая орава мотоциклистов, и у всех яркие помпезные шлемы. Розовые, бирюзовые, салатовые, жёлтые и зелёные. Ну прям банда геев-киллеров-байкеров, как из дешёвого пародийного кино, вроде тех же «Лесбух-ниггерш с далёких планет». Но пусть и выглядели они как гомосеки, стрелять умели. Пули барабанили по задним дверям фургона. Один из них догнал нас, и оказался сбоку, но прежде чем он вскинул ствол, я ему вышиб мозги. Шлем-то не бронированный, обычный мотоциклетный. Такой прошьёт даже пистолетная пуля. Он упал, а байк улетел в кювет. В бардачке нашел пару запасных магазинов к этому Микро-Узи. В кузове валялся броник, немного потрёпанный, но лучше, чем ничего. Натянул его на себя, приоткрыл заднюю дверь фургона — ветер в лицо, адреналин в жилах. Меня немного трясло, но лёгкий мандраж в таких ситуациях — это норма. Защитная реакция организма на всевозможный стресс и потрясения. Мы неслись по Ист-Гамильтону. Тихий такой райончик, домики аккуратные, газоны пострижены. Ни тебе копов, ни лишних свидетелей — идеально для разборок и погонь. Но расслабляться было рано. Сзади уже нагоняли ещё четверо уродов на мотоциклах. Я присел на колено, обхватил ствол двумя руками. Первого снял почти сразу — четыре пули в грудь, и он тут же шлёпнулся на асфальт. Второй не успел затормозить, наехал на труп кореша и сам полетел кувырком. По оставшимся двум дал длинную очередь — почти весь магазин опустошил. Одному прилетело в колесо — его мотоцикл развернуло, и он врезался в столб. Последний псина не растерялся — открыл шквальный огонь. Моя броня приняла на себя минимум пять пуль. Сквозь зубы выругался — больно, но живой. Быстро перезарядился и всадил в ублюдка очередь из пятнадцати патронов. Его отбросило, как тряпку. Тишина. Только мотор фургона ревёт, да где-то вдалеке сирена воет. Оторвались.