Часть 49: Линия, расколовшая мир

Ликование. Страстное, всепоглощающее ликование. Сразись со мной. Пробивайся с ещё большей силой. Воздух сгустился от звона металла о металл. Искры летели во все стороны, когда два клинка встречались снова и снова. Электричество насыщало пространство, потрескивая от тяжести и мощи, с которыми сталкивались две силы. Здравый смысл давно послали к чертям. — Га-ха-ха! Как прелестно, мы называем это прелестным! Я хохотала, пока мы с Роуэном продолжали кружить друг вокруг друга. — Сильнее! Дави сильнее! Сколько ещё ты можешь нам показать, цу?! Роуэн в ответ лишь ухмыльнулся. Вспышка — и он швырнул меня в стену дома, сбивая стойку. Он тут же рванул вперёд, взгляд его был прикован ко мне и предельно сфокусирован. Я выгнулась назад, уходя от острого металла, пронзившего воздух там, где только что была моя голова. Свободная рука коснулась земли, когда я встала на мостик, удерживаясь на ногах. Роуэн едва не вскинул бровь от моей позы, но я просто улыбнулась. Он ответил ещё более свирепой улыбкой. Сделав шаг, он поднял меч в базовой ката, легко читаемой. Он намеревался обрушить его на меня, находящуюся в неудобной позиции, со всей силой, какую только мог собрать. Мой меч взметнулся вверх и ударил его по запястью, отводя клинок в сторону так, что тот лишь скользнул по моему телу. Он разжал руку, метнулся вперёд и схватил моё запястье. И приставил лезвие своего меча к мягкому суставу моей кисти.

-3 894 Здоровья

...Моя кисть отлетела от тела. Глубокая, чудесная боль. Ощущение прогресса. Я рассмеялась и крутанулась, припадая к земле и быстро набирая инерцию. Моя нога выстрелила и врезалась в его лодыжку, опрокидывая его. Моя уцелевшая рука метнулась вверх и поймала меч — вместе с отрубленной конечностью, что всё ещё сжимала его. Глаза Роуэна расширились, когда я пронзила его бок, пробив тело насквозь.

[Мастерство Владения Мечом: 58/250 → 59/250]

Ах, как мне это нравилось. Я улыбалась так счастливо. Он закричал, ударившись боком о землю, и закричал ещё громче, когда его одежда окрасилась красным. Я вскочила на ноги, попутно вырывая из него своё оружие, и обрушила клинок на него сверху. Он перекатился, но медленно. Небрежно. Меч Любви врезался в его рёбра, и я услышала сладкий звук ломающихся костей. Щелчок глубоко в его груди. К его чести, он лишь захрипел, продолжая перекат. Я приставила отрубленную кисть обратно к кровоточащей культе, вливая в неё несколько очков характеристик.

[Очки характеристик: 420 → 400]

[Живучесть: 256 → 276]

[Здоровье: 4 480/10 240 → 5 280/11 040]

И я наблюдала, как мои сухожилия втягивались в зияющую рану, мышцы и вены легко соединялись с теми, что были в запястье. Кости срослись, кровь побежала по жилам, и я с нежным вздохом повращала приращённой кистью. Острая, кричащая боль исчезла без следа. Мне стало почти жаль, что рана, нанесённая Роуэном, исчезла, не оставив ничего на память. Даже редкие порезы на моём теле затянулись, словно их и не было. По крайней мере, снаружи. Хотя я выглядела как само воплощение здоровья, мои очки здоровья всё ещё были ниже, чем в начале. Жестокое зрелище для любого, кто не понимал, как ведётся эта игра. Роуэн уставился на меня, когда я переложила Меч Любви обратно в ведущую руку и сделала пробный взмах. Та же сила, что и прежде. Должно быть, он подумал, что я осталась совершенно невредимой. — ...Чёрт возьми, ты кто такая, монстр что-ли? — поморщился Роуэн, выпрямляясь во весь рост и прижимая свободную руку к кровоточащему боку. Я посмотрела на него мгновение, раздумывая над ответом. — М-м-м, ага. — Ага? И это всё? — Роуэн посмотрел на меня без всякого выражения. — А что, ты хочешь услышать историю всей нашей жизни, цу? — фыркнула я. — Мы отличаемся от тебя, но не тем, что действительно важно. Я подняла меч, указывая остриём прямо на него. Мне нравилось возбуждение от всего этого. Две противоположные силы, смешивающиеся и давящие друг на друга. В какой-то момент наступит равновесие. Тот, кто мощнее, подавит другого, и на протяжении всего нашего боя мы накатывали друг на друга, как волны. Но возбуждение не длится вечно. Роуэн, каким бы блестящим он ни был, не может сражаться, когда дыхание вырывается из него с хрипом загнанного зверя. Он не может сражаться с порезами в мышцах. Он не может сражаться, пока его выносливость продолжает утекать из него так же, как кровь, впитывающаяся в одежду. Моя вечная ухмылка исчезла. Я укрепила свои основы. Я научилась использовать кисть в финтах и плавных переходах между стойками и ударами. Если бы у меня был обычный меч, а не игла, он бы уже был нарезан на куски. Меч Любви шептал мне на ухо о своей исключительности, но я лишь покачала головой. Я и не пыталась сказать, что это не так. Однако игла, какой бы формы она ни была, не резала. Если бы я оставила меч, который дал мне Винсент, то Роуэн, вероятно, уже был бы окровавленным трупом. Хоть я и чувствовала, что его меч становится острее и совершеннее, я превзошла его слишком быстро. Чтение движений, понимание потока клинка, потока силы и того, что будет опасным или выгодным, — всё это прочно закрепилось в моем разуме. ...Так что Роуэн доказал свою полезность, но теперь он мало что мог предложить. Он показал мне преграду, в которую я врезалась, и через это сражение я пробила её. После Рейда я много использовала меч, даже сражалась с целой группой врагов и против тех, кто сильнее меня, но мой навык не рос. Сила была предпосылкой для использования меча, но она не делала тебя лучше во владении им. Если бы я просто влила все имеющиеся у меня свободные очки в различные характеристики, я бы раздавила Роуэна без какого-либо роста над собой. ...У этого боя с самого начала был победитель. Смертельная опасность не была настоящей. У меня всегда была страховочная сеть в виде Системы, просто маячащей на фоне. Я была такой жалкой. Вздохнув, я опустила меч и оглядела дорогу, на которой мы сражались. Порезы на камне были довольно очевидны там, где мы сошлись чуть ближе обычного, но в остальном улица осталась нетронутой. Я заметила свои ножны и побрела к ним, чувствуя разочарование от собственных жалких обстоятельств. — Эй, мы ещё не закончили, — прорычал Роуэн, но я слышала усталость. Боль, которую он не смог скрыть. — Закончили, — вздохнула я, наклоняясь, чтобы поднять ножны и пристроить их за спину. Возиться с порванной тканью моего наряда было мучением, да ещё эта всё ещё влажная кровь, но плевать. Я уже привыкла быть покрытой собственной кровью. — Этот бой окончен. — Я всё ещё...! — Ты — ничто, — я выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. — Я думала, этот бой будет насмерть. О напряжённом конфликте, где мы оба сражаемся за свои жизни, и всё же... — я запнулась. Меня почти вырвало. — ...и всё же я не была в опасности. — Ты думаешь, ты не была в опасности? — Роуэн выглядел таким же оскорблённым, как я себя чувствовала. — Что, думаешь, можешь пережить обезглавливание? Я ничего не сказала. Его возмущение сменилось глубокой тревогой: — ...Серьёзно? Повисла пауза, пока ветер вокруг нас утихал. Да, этот бой был окончен. — Иди найди целителя для этой раны, — вздохнула я, глядя туда, где пронзила его бок насквозь. — Можем устроить реванш позже, но не думаю, что ты когда-нибудь снова догонишь меня. С моей точки зрения, я говорила лишь чистую правду. Передо мной стоял человек, который тренировался всю свою жизнь, вероятно, в три раза дольше моей в обоих мирах, а я за один бой узнала достаточно, чтобы перевесить эти знания. Мне не нужно было изучать формальные контрудары и школы, знания уже были у меня в голове благодаря влиянию Чревоугодия. Тяжесть этих знаний превосходила любого мечника в тысячу раз. Одной лишь человеческой жизни никогда не сравниться с Чревоугодием. Какие бы формальные учения ни существовали в мире, я превзошла их. Всё, что оставалось, — это оттачивать взор и учиться разрезать всё по одному. Мастер меча передо мной больше ничего не мог предложить. Даже думать об этом казалось кощунством. Человек, реальный, как и любой другой, посвятил многое мечу, а меч пережевал его и выплюнул. Я просто встретила какого-то ублюдка в лавке, играющего роль тупого торговца, и купила запредельный талант. Простая подачка от Системы позволила мне, человеку, который никогда даже не помышлял о мече, полностью подавить этого мужчину, полагавшегося на упорный труд вместо таланта. Я чувствовала себя ужасно. — Прости, — просто сказала я. В ответ на это, на все эти чувства и эмоции, Роуэн поднёс руку к подбородку и почесал его. Он не казался унылым, его эмоции были скрыты за прищуренными глазами. Затем он сделал то, чего я не ожидала. Он вложил меч в ножны и принял стойку, которую я никогда раньше не видела. Одной рукой он держал ножны, направив их к земле, а другая рука замерла над рукоятью меча. Одна нога смотрела прямо на меня, а другая была почти перпендикулярна. Он согнул колени и закрыл глаза, делая глубокий вдох. Иай? Он убрал меч, чтобы выхватить его тем же движением, что и удар. Но я была почти в тридцати футах от него, отойдя к своим ножнам. Он скопировал мой Стиль Белой Чистоты? Нет, не мог, он использовал стойку, которая не сочеталась бы с той скоростью, что давал мой стиль. — Я не собираюсь подходить, ты просто истечешь кровью до смерти, — я склонила голову, оглядывая его с ног до головы в замешательстве. — Фу-у... — выдохнул он ещё раз, а затем его глаза резко открылись. Что-то древнее пропульсировало вдоль моего позвоночника. Древнее Системы, а потому не поддающееся её исчислению. Старый, древний инстинкт, предупреждающий о чём-то невозможном и абсурдном. Не будь у меня истинного таланта к бою, я бы не подняла Меч Любви для защиты. Если бы я была лишь набором талантов, заимствованных у Системы, куда более обширной, чем сама вселенная, я бы не почувствовала этот холодный озноб по спине. Уолс объяснял мне это однажды. Инстинкт воина — осознать, что нечто произведёт эффект, который невозможно понять. Осознать, что что-то приближается с той стороны, на которую ты не обращал внимания. Роуэн выхватил катану со скоростью света, и мир раскололся надвое.

-5 000 Здоровья (Крит)

И я потерпела сокрушительное поражение.

***

Роуэн смотрел, как девчонка ахнула, разрубленная пополам его Рассечением Облаков, а затем шлёпнулась навзничь на дорогу. Она попыталась заблокировать его атаку Мечом Силы в последний момент, без сомнения поняв, что что-то грядёт, но всё было тщетно. Его техника была разработана, чтобы сразить Сесилуса, а тот был далеко за пределами маленькой девочки с намёком на талант. Роуэн посмотрел на все здания, которые он рассёк надвое своей сильнейшей атакой, затем его взгляд метнулся к облакам на горизонте — примечательно целым. Его глаза сузились, и он снова посмотрел на девушку на земле. Она ведь была разрублена пополам, так? Если она могла пережить обезглавливание, то, возможно, этот бой ещё не закончен так окончательно, как он предполагал. Вторым ударом Рассечения Облаков он резанёт прямо по её виску, разрубая мозг. Если она переживёт и это, то она точно что-то нечеловеческое. Он вложил меч обратно в ножны, снова направив их в землю и выставив ногу в сторону поверженной девушки. Адреналин тряс его руки, но он успокоил их отработанным вдохом. Окровавленный бок, полный боли, и сломанные рёбра были забыты, когда он закрыл глаза. Что-то чиркнуло по земле, и он резко открыл глаза. Девушка с кровавой раной, рассекающей тело от правого бедра до левого плеча, стояла, держа Меч Силы в правой руке. Её органы вываливались из тела, с хлюпаньем падая на землю. Он прорубил кость на её плече, и он видел, что её сердце тоже было широко раскрыто разрезом. Он не задел позвоночник. На его глазах её сердце свернулось воедино и продолжило биться, затем грудная клетка восстановилась вокруг него, кожа забурлила и замерла. Её рука всё ещё была искалечена, глубокий порез всё ещё кровоточил, но сердце возобновило свою работу. Каким бы исцелением она ни пользовалась, у него был предел, и она его достигла. Ещё одно Рассечение Облаков прикончит её. Он перерезал ремень, державший её ножны за спиной, и они валялись на земле позади неё. Она не могла использовать ту странную технику иай, что у неё была. С одной рукой, обильно истекая кровью и не в силах исцелиться больше, Рей Алараф стояла неподвижно, как статуя. Дыхание с хрипом вырвалось из её лёгких, влажный пузырь красного цвета лопнул на её губах. Волосы закрывали глаза, поэтому Роуэн не видел, куда она смотрит. Вспышка стали — и она пронзила предплечье своей бесполезной конечности. Она тут же дёрнулась на месте, дрожа и стеная, пока оружие скользило вниз до тех пор, пока гарда не упёрлась в кожу. Её игла была красной, и Роуэн почувствовал необузданный дух, который она испускала на всю улицу. Это была эйфория. Девушка перехватила меч обратным хватом и подняла его перед собой, вертикально... Глаза Роуэна расширились. Она использовала собственную руку как ножны для своей техники. Она пронзила себя, вместо того чтобы позволить Роуэну нанести удар, пока она тянется к ножнам на земле. Роуэн снова выдохнул, даже когда волнение захлестнуло его. Он не мог вообразить подобного безумия ни в одном существе, не способном достичь Небесного Меча. Она показала ему путь, и он был вечно благодарен. Она присела в коленях, тихий выдох сорвался с её губ. Они стояли друг напротив друга, приготовив свои сильнейшие техники. Следующий удар станет последним. — Мы — Архиепископ Греха Культа Ведьмы, олицетворяющие Чревоугодие, Рей Алараф. Его противник назвал своё имя. Свой титул. Ему было плевать, что это влечёт за собой, важно лишь то, что она отбросила ту чушь, что несла ранее. — После той ерунды про извинения? — съязвил Роуэн с ухмылкой на лице. — Да, — тихо произнесла девушка. — Я, со всей своей силой, убью тебя. Её голова поднялась, и волосы, закрывавшие лицо, разошлись, позволив Роуэну увидеть её глаза. Холодный инстинкт, что-то первобытное и древнее, пробежал по его позвоночнику. — Наконец-то. И больше не было произнесено ни слова. Какой бы стиль иай она ни использовала, он требовал от неё физически сократить дистанцию. Рассечение Облаков игнорировало это, давая ему право первого хода, но её скорость не позволит ему сделать второй. Какой бы быстрой она ни была, он мог среагировать, учитывая расстояние между ними, и она не сможет заблокировать его технику. Оба они истекали кровью, и оба вскоре умрут от кровопотери, если будут просто ждать другого. Безудержное напряжение продолжало нарастать, и казалось, что за ними наблюдает весь мир. Затем она двинулась — короткий, короткий прыжок на месте. Она могла сменить стойку, опору, направление и двигаться вокруг него. Это больше не будет прямая линия от неё к нему. Если она коснётся земли, она сможет двигаться как ей угодно, и его гарантия поразить её исчезнет, как дым. Он почувствовал истинное уважение. Он контролировал первый удар, поэтому она решила контролировать тайминг. Её прыжок был слишком коротким, чтобы просто уклониться, — он был нужен, чтобы заставить его ударить сейчас или потерять преимущество. Её пальцы коснулись земли, и он выхватил катану со скоростью света. Линия расколола мир. Её меч вонзился в дом в стороне, и глаза Роуэна расширились. Его всеразрезающая линия прошла мимо, так как она выстрелила по прямой к другой цели, но это означало, что её мгновенное движение было потрачено впустую, позволяя ему подготовить технику снова. ...Но этот экстремальный момент растянулся. Движением естественным, как восход солнца, девушка выдернула меч из стены, продолжая инерцию. Её единственная атака, в отличие от его, не была одной прямой линией. Её меч взмахнул один раз, затем её безумные глаза встретились с его, когда импульс плавно развернул её в его сторону. Её меч описал линию в воздухе так красиво, что казалось, единственным цветом в мире была её серебряная игла. Её огромная скорость ни на миг не ослабла, и она рванула к нему, пока его меч всё ещё рассекал воздух там, где Рассечение Облаков должно было разрубить её пополам. Тень ностальгии промелькнула в нём. Если она может использовать эту скорость всё время, может быть, она сможет достичь моего сына. В следующий раз он взмахнёт Рассечением Облаков дважды, создавая всеохватывающую, неотвратимую сеть. Мгновение спустя её Меч Любви пронзил его мозг через глаз.