Часть 52: Лелея собственные души

Город был огромным. Отвратительный размер для кого-то вроде меня, вынужденной рыскать по улицам в поисках нужных людей. Враги, несомненно, были здесь, но у меня не хватало терпения искать их так же тщательно, как это делали бы Луи и Лай. Лай... Что-то пошло не так. Я не могла почувствовать его Ведьминский Фактор, а Фактор Луи ощущался тускло, очень тускло; я не могла найти никого из них. Последний, беспорядочный импульс голода — и я не почувствовала ничего. Одна, в гигантском городе, без постоянного присутствия моей семьи рядом. Лай исчез, Луи больше не была собой, а Лой был схвачен. Мёртв ли он? Я стиснула зубы, заставляя себя бежать быстрее по крышам зданий и сканировать улицы. Он не мог умереть. Он не был мёртв. Что-то... Что-то должно было случиться, но пока я не найду его, я не могла быть уверена. Где ты, брат? — Отпусти её, — скомандовал голос Луи в моем разуме. — Брось этот мертвый груз. Я скосила глаза на своё плечо, где лежало бессознательное тело Мейли. Если я выброшу её, то смогу искать быстрее. Мне не нужно будет таскать её повсюду, так почему бы просто не бросить её и не продолжить поиски? Бросать тело было бы глупо, так что я этого не сделаю. — Тогда отпускаешь Лая, цу? — голос Луи звучал очень, очень весело. — Мы не возражаем. Найди наше тело и верни нас в него. — Я никого не брошу! — крикнула я, перепрыгивая через широкую улицу и приземляясь на здание напротив. — Никого! Я помогу и тебе, и Лаю, потом верну Мейли, а потом... — А что потом? Я почувствовала, как от разочарования и тревоги из глаз полились слёзы. Неужели Лай мёртв? Неужели я снова приняла неверное решение? — Слишком поздно, сестра. Ты не можешь вернуть всё как было. Ты ошибаешься. Ты ошибаешься, сестра. Я верну нас обеих к тому, как всё было. К началу начал, где никто из нас... — В колыбель? Я запнулась и в итоге оступилась, полетев с края здания. С испуганным вскриком я перевернулась в воздухе и врезалась в какие-то ящики. Они разлетелись в щепки, я проломила их собой, пока не ударилась о камень переулка, задрав ноги вверх, но спиной касаясь земли. Луи стояла надо мной, заложив руки за спину. Она улыбалась мне, и её острые клыки блестели на солнце. — О каком «раньше» ты вообще говоришь? Колыбель, где мы ненавидели каждое мгновение не-жизни? Башня, где мы не думали друг о друге? Кого именно ты пытаешься удовлетворить своим бредом? Я просто смотрела на неё мокрыми от слёз глазами. — Колыбель — не наш дом. И даже не твой. Ты знала о ней, ты чувствовала лишь малейшую крупицу того, насколько ужасно это место, но ты никогда не пробовала его на вкус. Ты проспала большую часть времени там, но ты понимала. Да, ты понимала. Бескрайняя белизна. Ничто в непостижимой степени. Там было так ярко. Если лечь на спину или на живот, увидишь только белое. Закрыть глаза, положить руку на лицо — это давало лишь малейшую передышку. Секунды превращались в минуты, пока ты ждал, что что-то произойдёт. Минуты превращались в часы, и приходило осознание, что это всё, что есть. Разговоры были единственным, что у вас было. Но о чём говорить? О том, как сильно ты презираешь этот цвет, эту яркость? Воспоминания у вас были общими, обсуждать было нечего. Так что оставались только игры, но ты в них была просто ужасна. Твоя сестра смотрела на тебя, такую медлительную, и говорила, что это скучно. Слабый огонёк интереса в её глазах гас, и она смотрела на тебя свысока, словно ты ничто. Такая же пресная, как бесконечные белые залы души мира. Часы превращались в дни. Игры быстро стали делом прошлого. Больше не было разговоров. Холодная и торжественная тишина; в том месте не было ни ветра, ни тепла. Ощущений толком не существовало. Ты не могла напрячься, не могла согреться или остыть, нечего было коснуться, не было жизни, чтобы жить. Сколько времени нужно ждать, чтобы что-то случилось? Твои братья съедали что-то, чего ты не хотела, и внезапно вы оба кричали, когда ваши личности наполнялись мыслями, которых у вас никогда не было. Вы обнимались, два маленьких камешка над безжалостным океаном, и наступал штиль. И всё же дни тянулись в недели. В какой-то момент твоя сестра засыпает и не просыпается. Что бы ты ни делала, она остаётся неподвижной. Поднимаешь её, даёшь пощёчины, плюёшь ей в лицо, бьёшь её изо всех сил — она не реагирует ни на что. И снова ты совершенно одна в чистилище. Слово, которое ты ещё не выучила, но оно так подходит. Ты смотришь сверху вниз на сестру, которая оставила тебя одну в этом месте, и знаешь в глубине своего сердца, что ненавидишь её. — П-перестань... — захныкала я, чувствуя, как воспоминания Луи проталкиваются глубже в мой разум. — Я... я не хочу... — Рей, ты не познала истинного страдания. Не иметь ничего и никого, смотреть в своё прошлое и понимать, что у тебя вообще нет прошлого. Получить что-то лишь для того, чтобы это отобрали. Луи присела у моей головы, и её улыбка медленно переплавилась в гневную гримасу. — И ты думаешь, мы просто позволим тебе продолжать слоняться вокруг, как ребёнку? Цепляться за эту девчонку, когда мы так близки к тому, чтобы покинуть это место?! Я дрожала под её гневом, не в силах пошевелиться под тяжестью её испепеляющего взгляда. — У нас больше не может быть лучшей жизни. У нас не может быть НИЧЕГО! Думаешь, мы хотим вернуться? Вернуться с тобой? Недели растягиваются в месяцы. — Перестань... Перестань, п-пожалуйста, сестра! — закричала я, чувствуя, как воспоминания растягиваются всё сильнее. Меня больше не было. Была только Луи. Была только бескрайняя пустота и никаких чувств, мыслей, игр или узнавания чего-либо, кроме чувств, которые, как она знала, не были её собственными.

Активировать Сердце Разума?

Нет! Луи уже выбрала за меня, и мой перк не сработал. Я была в ловушке под весом её ярости, и у меня не было выхода. — Сколько ещё ты заставишь нас ждать?! Брось этот мертвый груз! Забудь о ЛАЕ! Луи бушевала в моём разуме; чувства отвращения и ненависти к моему брату захлестнули меня, и я знала, что они не мои. Страдание. Бесконечное ничто. Невозможность взаимодействовать с кем-либо. Невозможность позвать на помощь. Те, кто знал обо мне, продолжали разбавлять суть того, чем я могла бы быть, душами, которых я не хотела. Пустота в моей груди превратилась в муку по отношению к миру, который я никогда не могла попробовать. Месяцы стали годами. Разум, потерян. Обретён. Снова потерян. Пустая тарелка, наполненная личностью, а затем отброшенная в сторону. То, что было отброшено, всё равно ползло вверх по ногам и заталкивало себя в рот. Рвота. Но была только желчь, ничего от той тарелки, которую она полностью поглотила и сделала своей. Пустота стала полной, затем наполнилась ещё больше. Разум оказался потерян. Затем ещё одна тарелка, и её пустота наполнялась снова. — Выпусти нас. Счастливая жизнь. Жизнь с чудесными плодами, которые она находила вкусными. Друзья. Семья. Связи с другими, которые приносили пользу всем. Еда, счастье и удовлетворение. Следующая на вкус была хуже. — Выпусти нас! Жизнь гнилой посредственности. Рождена в бедности. Родители отстранённые, отец умер, когда ей было всего 8 лет. Поэтому её отправили работать. Возможности, которые у неё могли быть, были смыты ради заботы о семье. Она их не знала. Она только работала. Громоздкая, мозолистая и покрытая шрамами, она была выдана замуж за человека, который ей был безразличен. Родила детей, о которых так и не научилась заботиться. Когда её дом был разорён Чревоугодием, она не нашла в себе сил переживать. Что она вообще делала со своей жизнью? — ВЫПУСТИ НАС! Нищета. Полная нищета. Брошена в переулке без талантов, глупая, неспособная быстро учиться, она была ничем на улицах. Уродливая, презираемая просто за то, что существует, она ничего не могла сделать правильно, и ни одна возможность, предоставленная ей, не длилась долго из-за её некомпетентности. Никогда не училась читать, никогда не заводила друзей, никогда не имела никого, кого могла бы назвать семьёй. Снег был таким, таким холодным. Слишком глупая, чтобы понять, насколько она несчастна. Слишком голодная, чтобы делать что-то, кроме как есть грязь и молить об объедках. Поймана, избита и продана в рабство. Никто не хотел её покупать. Выпущена, потому что была совершенно бесполезна, не стоила даже того, чтобы запытать до смерти. — Это... — я не видела ничего, кроме белой вечности. — Это слишком. Я... Я не могу продолжать. Годы превращаются в десятилетие. Ничего. Они меня не слушают. Почему они не слушают? Перестаньте есть. Перестаньте заставлять нас есть вместе с вами. Почему ваше Чревоугодие пересиливает вашу любовь ко мне? Почему вы не можете любить меня? Что я сделала, чтобы заслужить это? Ах, я несчастна. Я не знаю, кто я. Я знаю, что я есть. Наверное. Я не знаю наверняка. Пожалуйста, отпусти меня. Просто убей меня. Я не могу умереть. У меня нет тела. Я должна есть. Я должна знать всё. Я знаю то, что знаю. Я знаю, что я несчастна. Ах, братья, не могли бы вы просто остановиться? В конце концов, у меня остался только мой выбор стать такой, как вы. — Не ломайся из-за этого! Крик Луи пронзил мой разум, и я вздрогнула. — Слушай нас. Подчиняйся нам. Думай только о том, как помочь нам! Ты одна сделала что-то полезное, Рей! Если ты наша сестра, то выпусти нас! Я дёрнулась, смещаясь среди разбитых ящиков и щепок вокруг меня. — У нас не может быть лучшей жизни. Для нас нет кармы, чтобы искупить вину спустя столько времени. Плевать! Мы возьмём взамен нашу свободу! Отпусти эту девчонку! Я отпустила тело Мейли, слыша, как оно скатилось и приземлилось среди обломков ящиков. — Вставай! Я встала, дрожа, несмотря на жару. — Найди тело и верни нас в него! Луи кричала мне в лицо, её глаза сузились и были полны ненависти. — Если ты сделаешь это, тогда мы будем считать тебя нашей сестрой. Так что перестань беспокоиться, Рей. Перестань думать о Нацуки Субару! Перестань делать что-либо, если это не в нашу пользу! Охоться! Ешь! Убивай! Приспосабливайся к этому бессмысленному миру, признай, что мы не можем быть ничем иным! Я повернулась следуя ощущению ветра на коже, туда, где переулок выходил на улицу. — ...Пожалуйста, вытащи нас из этого места. Спаси нас, сестра.

***

В тот момент, когда я это почувствовала, я сменила траекторию. В моей душе разверзлась глубокая, зияющая бездна. Слабая ниточка эмоций, связь с другим, кто владел той же способностью, что и я. — Она восстановила связь с нашим Ведьминским Фактором. Луи прошептала мне на ухо, и я рванула в направлении её тела. Через половину города. Мне пришлось пробежать через весь город, чтобы добраться туда, где я найду их. Мейли осталась позади, но с её телом всё будет в порядке, пока я не исторгну её обратно. Мне просто нужно было пронзить тело, и всё будет хорошо. — Мы обещаем, всё будет хорошо. Голос Луи эхом отдавался в моих ушах, и я заставляла себя бежать ещё быстрее. Усталость грозила свалить меня. Я бежала целый день, преодолев сотню миль, и на этот раз у меня не было Перка, помогающего мне. Лёгкие качали воздух. Ноги ныли от напряжения. А отчаяние смазало мои суставы. — Используй меня. Меч Любви срезонировал в моей груди. Я приближалась. Всего через несколько улиц, я могла чувствовать их в переулке. Я хотела быть там. Я хотела всё исправить!

[Меч Любви резонирует с вами!]

Игла была обнажена. Я была готова и желала этого. Я перемахнула через край крыши и спрыгнула в переулок, заметив несколько фигур, которые я почти не узнала. — А? — маленький мальчик удивлённо посмотрел на неё. Вот и она. Самозванка Луи смотрела на неё из-за спины ребёнка, широко раскрыв глаза от удивления. И несколько вещей произошло одновременно.

Задание Персонажа!

Ты через многое прошла. Ты знаешь, что случится, если поколеблешься или примешь какую-либо сделку. Ты сама себе хозяйка, так что прими решение. У тебя нет времени.

//Значит, ты такого рода человек, а? Если ты пронзишь её, тебе придётся иметь дело с последствиями. Я лично об этом позаботился.

Исправить всё.

Цель: Пронзить Луи Арнеб (NPC) Мечом Любви.

Награда: ?

Провал: ?

Луи была позади своего тела, её руки обнимали её, пальцы постукивали по животу фальшивки. Место, где рана не будет ни смертельной, ни слишком мешающей при небольшом лечении магией. — Сестра? — окликнул другой молодой голос, и я оглянулась, чтобы увидеть... Мой разум замер на мгновение, впитывая вид того, кто, несомненно, был Лаем, но... ребенком. Не просто подростком, а, может быть, восьмилетним мальчишкой. Короткие, пухлые конечности... отсутствие мышц, более короткие волосы и широкий глаз, полный облегчения и радости. — Ты вернулась, мечница, — заметил Авель, глядя на меня бесстрастным взглядом. — В тебе есть нужда. — Рей, я... — Субару, тоже выглядящий как маленький мальчик, хоть и постарше Лая, был без счастливой улыбки. — Я... я рассказал им. О природе Луи. О природе Лая. — Если двое из их семейки — Архиепископы Греха, — ещё один мальчишка, с лицом, полностью замотанным бинтами, и мечом, слишком огромным для него, уставился на меня, пока Лай быстро прятался за моей спиной. — То, полагаю, наша удача намекает на «индейку». — Мы, — я крепче сжала Меч Любви. — Архиепископ Греха Культа Ведьмы, олицетворяющие Чревоугодие, Рей Алараф.

Вы потеряли благосклонность Винсента Волакии (NPC).

Я прочитала ожидаемый текст одним глазком, безразличная к его содержанию.

Вы потеряли благосклонность Нацуки Ригеля (NPC).

Это заставило меня замереть и таращиться на надпись долгие, долгие мгновения. Кто это, черт побери, такой? — Р-Рей-чан...? — Медиум, ещё одна уменьшившаяся девчонка, смотрела на меня с ужасом. — Т-ты?.. — Рей, пожалуйста, помоги мне всё объяснить, — взмолился Субару. — Они не понимают, что те изменились. Луи... Лай; они оба. Лай изменился? Я оглянулась через плечо на брата, и он не выглядел так, будто собирался спорить. Нет, его взгляд был устремлён в пол, почтительный к... К кому? К Субару? Ко мне? Мне это не нравилось, но я позволила ему стоять за моей спиной, чтобы оградить от тяжести взгляда Авеля. Нет, это был не просто взгляд. Вес весов, склоняющихся в одну сторону, переоценка моего места в его великом замысле — всё это ощущалось холодным и безжалостным. Я потеряла благосклонность, но мне было плевать. У Винсента не было солдат, не было «Божественных Генералов», с которыми можно было бы вести осаду. У него не было надо мной власти. Наконец я повернулась к телу Луи. Она жалась за спиной Субару, словно у него была хоть какая-то возможность защитить её от меня. Силы, которой я обладала, даже если она воссоединится со своим Ведьминским Фактором, было достаточно, чтобы обойти любую попытку остановить меня. Луи, моя сестра, настойчиво постукивала пальцем по животу своей фальшивки. Мне не нужно было другого знака. Я просто должна была её послушать. — Рей?! — Субару не успел даже договорить, как я метнулась к нему, отшвырнув его быстрым движением руки. Он не пострадал, скорее выглядел озадаченным, но сомневаюсь, что так будет продолжаться долго. А затем я настигла её. Тело. Моего врага. Ту, о ком я знала — она здесь ошибка. Ту, к которой я не испытывала любви. Ту, что забрала у меня сестру. — Пырни её! Я вонзила иглу ей в живот, разворачивая бёдра так, чтобы впечатать её в ближайшую стену; её широко раскрытые глаза смотрели на меня так, словно я её предала. Кровь сорвалась с её губ, и я почувствовала, как что-то меняется. Она закричала, глаза закатились, руки опустились, чтобы схватить моё запястье в тщетной попытке оттолкнуть меня. Я застонала, чувствуя, как настоящая сила пытается отбросить меня, но не позволила ей остановить меня. Эта фальшивка умрёт. Я не позволю своей сестре быть... — Рей?! — закричал Субару, подбегая ко мне и дергая за запястье. Его потуги было легко игнорировать. — Что... Что ты наделала?! — Мы возвращаем её! — крикнула я ему. — Нашу сестру! Мы забираем её назад! Эта фальшивка — не она! Мир был бесконечно белым. — Что бы вы ни думали о том, кто мы есть, нам всё равно! Я была одна, только с ещё одним человеком. Человеком, который гладил меня по голове и говорил, что всё будет хорошо. Боль не будет длиться долго. — Нам всё равно, нужно ли нам ударить её дюжину раз или сотню! Мы хотим чтобы Луи ВЕРНУЛАСЬ! Было больно. Я хотела умереть. Нет, я уже умерла. Я умерла как дура. Я не могла оглянуться на место что звала домом и сказать, что хочу вернуться. Я должна была вернуться. В конце концов, я была старшей. Я не была умной, не была способной, у меня было только то, что мне нужно было сделать. Я была просто их сестрой. Придатком. Прилепленным фоновым персонажем, который не предлагал ничего существенного. — МЫ ОТКАЗЫВАЕМСЯ ТЕРЯТЬ КОГО-ТО ЕЩЁ! То, что у меня было. Самое крошечное, самое значимое, что у меня когда-либо было, — это человек, которого я любила. Я поддалась искушению лишь раз, и они заплатили цену вместо меня. Я была такой идиоткой. Что-то сломалось во мне в тот день. Спокойная, торжественная атмосфера, окружавшая меня, разлетелась на нечто совершенно неузнаваемое. Я должна была быть в центре внимания. Я не могла позволить этому месту оставаться пустым, и, будучи неспособной, я попыталась заменить свою сестру. Так что уйди с моего пути. Уйди с моего ебучего пути. Я не потеряю того единственного человека, который предложил мне больше, чем просто смех. Я держалась за неё в этой бесконечной, бесконечной белизне. Я уткнулась лицом в её плечо. Она не ругала и не наказывала меня за поиск утешения. Это было естественно. Мы были родными. Даже если весь мир ненавидел нас, у нас были мы. Я защищу её. Я уберегу её. Я обняла её, и она обняла меня. Бесконечная белизна сохранённых воспоминаний и обнимающихся сестёр. Все мои воспоминания и чувства. Влей их все в эту пустую оболочку. Проснись, сестра; ты нужна мне.

-0 Здоровья

Что-то врезалось мне в голову сбоку, и я почувствовала, как моё внимание раскололось. Луи воспользовалась этой возможностью, чтобы толкнуть изо всех сил, а я двигалась слишком медленно, чтобы среагировать. Я упала назад, быстро восстанавливая равновесие, но Луи уже вырвала из себя Меч Любви, останавливая процесс, и отпрыгнула прочь. Я сменила направление, отводя иглу назад, чтобы ударить её в спину. — Луи! — вскричал Субару, не сводя глаз с медленно расширяющегося красного пятна на её боку. Он не терял времени даром: — Вытащи нас отсюда! С этими словами её руки обвили Субару, и они исчезли, телепортировавшись с помощью «Прыгуна», дарованного ей Полномочием. Мой Меч Любви пронзил воздух там, где мгновение назад стояла Луи, пронзая лишь горькую пустоту. Я зашипела, поворачиваясь лицом к тому, кто ударил меня по голове и позволил ей уйти... Я замерла. — Лай. Что ты творишь? — Ты пырнула её, — маленькие детские ручки Лая тянули руку, державшую мой меч. Он стиснул зубы от гнева и дёрнул: — Зачем ты... Зачем ты ударила Луи?! — Это была не Луи, — я мрачно посмотрела на него. — Мы просто возвращали её в её тело. С Мечом Любви нет ничего, с чем мы не могли бы справиться. — ТЫ ПЫРНУЛА ЕЁ! — закричал на меня Лай. — Это была необходимость, — я оттолкнула его, проходя мимо. — Я пойду за ними и ударю её снова. На этот раз она не сможет уйти. — Почему?! — выкрикнул Лай. — В этом нет никакого смысла! Она... Она — Луи! Она наша сестра! Мы думали, ты знаешь это! — Эта пустая оболочка — не наша сестра! — я развернулась и схватила его за лацкан шали. — Ты влюблён в то, что не является нашей сестрой. Ты думаешь, это она, цу?! Думаешь, она заботится о тебе?! Она ненавидит тебя! Она ненавидит нас! Я притянула его ближе. — Мы пытаемся всё исправить! Мы не ошибаемся, верно, сестра?! Я повернулась к открытому пространству, где была Луи. Но ничто не встретило мой взгляд. На её месте была холодная твёрдая стена, и я смотрела на неё долгие, долгие мгновения. Ничто не шептало в моем разуме. Было чисто. Пусто. Я опустила взгляд на Меч Любви, и на моем лице прорезалась самодовольная ухмылка. Он знал, он сделал, и теперь всё свершилось. Одного удара было достаточно, чтобы поместить Луи обратно в её труп. Я сузила глаза.

Задание Персонажа Выполнено!

Исправить Всё.

Награда: ?

— Нам нужно идти, — я потянула Лая за запястье, а когда он лишь сузил глаза, я посмотрела в ответ. — Лай. Тебе больше не к кому обратиться. Либо я, либо они. Лай повернулся к Авелю и остальным, которые молчали во время всего этого обмена репликами. Они не были угрозой. Не сейчас, не когда они посреди города, полного бушующей толпы и пламени. Не когда они — дети и свергнутый Император. — Идём. Я протянула ему руку. — Пришло время починить нашу семью.