Часть 1

      — Неужели она так и сказала? — поёживаясь от холодного ветра, произнесла служанка.       — Да, а потом в её покои с обыском пришла стража и нашла спрятанным среди вещей яд, — отвечала другая, пытаясь дыханием отогреть руки. — И эта дама ещё метила в фаворитки императора! Но теперь всё её мечты перечёркнуты. Говорят, ей грозила смертная казнь, но нынешний император очень добр, и просто выслал смутьянку на родину, в самое дальнее поселение. Там она, находясь под домашним арестом, и проживёт остаток жизни, не вправе покинуть место своего заточения.       — Слишком уж мягкосердечен нынешний император. Как бы это не обернулось несчастьем для него, — произнесла служанка, споткнувшись обо что-то. — Выкинули гору мусора прямо на проходной дороге! Грош — цена таким служанкам. Уборка помещений была месяц назад! За целый месяц не нашлось ни одной души, которая выкинула бы всю эту рвань! И почему от неё так смердит цитрусовыми благовониями?       Нечто отделилось от кучи мусора и зашевелилось в темноте. Отсутствие хоть небольшого источника света мешало внятно определить, что именно перед ними было. Две служанки осторожно пятились назад. В едва различимых очертаниях шевелившегося объекта было слишком мало сходств с человеком. В равной мере, как они шаг за шагом пытались нарастить расстояние, неизвестное существо пыталось прыгающими движениями его сократить. Темнота обострила все ощущения и чувства. Служанки не сводили пристальных взглядов с объекта своих опасений. Неожиданно у существа открылся один глаз, и появилась широкая улыбка, с угрожающе острыми зубами.       — Стойте! Зачем же вы пытаетесь так отдалиться? — сказал нечеловечески низкий голос. — Я так хочу, чтобы вы забрали меня с собой!       Существо прыгнуло с большей силой и оказалось прямо у ног служанок. Их отделяло расстояние, едва равное вытянутой руке.       С громким криком, они кинулись бежать, не разбирая дороги. По пути им попадался разбросанный мусор, спотыкаясь об который они едва не падали. Но страх был сильнее. Он не позволял им обернуться назад. Было бы совершенно невыносимо видеть у своих ног острые, словно ножи, зубы чудовища. Слёзы, хлынувшие ручьями, застилали им взор. Страх гнал их всё дальше и дальше. И даже когда дышать стало совсем тяжело, они не снизили темпа. А в голове одно только было: отчаянное желание не попасться на зубок монстру.

***

      Дворец супруги-вороны стоял в уединении. Дворец выглядел неприступным, словно крепость. Его хозяйка тоже напоминала закрытые ворота, которые охраняет бдительный страж. Удастся ли Гаоцзюню уменьшить её недоверие? Удастся ли отыскать ключик к её сердцу?       — Снова ты? Зачем пришёл? — вновь говорит она с напускной сердитостью.       Как же тяжело отвести взгляд от её точёной фигуры, от красоты её глаз? А её решимость, с которой она бралась за любое дело? Гаоцзюнь верил, что за внешней холодностью она прячет нежное сердце, сочувствующее всем и желающее помочь.       Существует ли любовь с первого взгляда? Что ж, если речь шла о нём и Шоусюэ, на ум напрашивался ответ «да». Он не разделял столь сентиментальные идеи, но всё происходящее говорило в пользу любви с первого взгляда. С той самой встречи она постоянно существовала в его мыслях, словно наваждение. Загадочность и недоступность её персоны только подогревали интерес Гаоцзюня. А уж когда он невольно узнал тайну о её происхождении, желание защищать её только подбросило дровишек в очаг его интереса. Она, столь ценная и хрупкая, её никак нельзя потерять.       — Пришёл поделиться с тобой новостями и угостить сладостями. Во Внутреннем дворце появился монстр, держащий всех в страхе. И появляется он не в одном и том же месте. Его видели в разных частях дворца. Говорят, что если видишь кучу старого хлама, от которой воняет запахом цитрусов, у себя на пути — лучше сразу бежать. Монстр появляется откуда-то из неё. У пострадавших нет ни травм, ни укусов, но все они сильно перепуганы и не выходят из помещений, когда начинает темнеть.       — Да, я слышала об этом от прислуги. Ты же знаешь, мне несложно, пара дней поисков и проблема решена.       В ответ на это Гаоцзюнь лишь тяжело вздохнул и ни словом не обмолвился, что хочет, чтобы она бралась за дело.       — Ладно, хватит говорить о делах. Недавно мне преподнесли в подарок коробку печенья с «предсказаниями». Употреблять их в пищу опасно, мой дегустатор едва не лишился жизни из-за них. Зато какие интересные внутри них записки с предсказаниями, — с лёгкой усмешкой произнёс он.       Гаоцзюнь осторожно брал записку за запиской рукой, обёрнутой в тканевую тряпицу, опасаясь, что и бумага тоже пропитана ядом. «Совершите обход других жён. Это принесёт вам не только полезное времяпровождение, но и выгодные предложения». «Держава процветает у того императора, который уделяет внимание многим своим жёнам, а не только одной». «Очнитесь, император! Супруга-ворона околдовала вас!». «Вам следует обратиться за помощью к любой другой супруге. Уверенна, в императорском гареме найдётся хотя бы одна такая, способная снять губительные чары вороны». «Супруга ворона обречена на гибель, если посмеет нанести вред императору».       — Ты хотел сказать печенье с угрозами? — метнув на него взгляд с прищуром, произнесла Шоусюэ. — Сам виноват, имея большой гарем, не навещаешь своих жён, а ко мне протоптал дорожку, которая ещё долго не зарастёт. Напомню: я не несу супружеских обязанностей. Зря только время тратишь. Да за такое время мог бы уже перебрать весь гарем и найти другую! Смотри, как ты изводишь их ревностью.       Гаоцзюнь стоически отнёсся к её нападкам. Она же упрямая, как баран и строптивая, как кошка. Вбила себе в голову эту идею и ни на чи ему не уступает. Гонит его от себя, а сама-то, неужели не хочет, чтобы он остался? Он понимал, что наиболее вероятно её тяготит статус супруги-вороны и именно поэтому она так неотступно гонит его от себя. Эта мысль не давала ему покоя, поскольку он до сих пор не знал, как освободить Шоусюэ. Гаоцзюнь верил, что ему по силам отыскать способ помочь этой девушке. А пока нужно просто терпеливо сносить всё её ворчание.       — Знаешь, а я пришёл не с пустыми руками. У меня есть и безопасное угощение, приготовленное пекарями дворца.       В коробочке лежали Ма Чиу — шарики из теста с начинкой, снаружи они были посыпаны семенами кунжута. А внутри начинка из ягодных джемов. И в каждом шарике разная начинка. Глаза Шоусюэ довольно блеснули. Пожалуй, ради одного только довольного лица Шоусюэ и стоило посещать Ёмин. Их разговор плавно перешёл к рутинным темам о погоде, о прекрасном вкусе чая, и о том, как много Гаоцзюнь каждый день делает для блага государства.       — Могу ли я взять с тебя маленькое обещание?       — И что же я должна пообещать?       Её лицо сияло радостью. Шоусюэ была готова согласиться почти на всё.       — Знаю, тебе это не понравится. Запрись в Ёмине на ближайшую неделю. Не выходи сама и никого не впускай, за исклю…       По мере того, как он говорил, выражение её лица переменилось с радостного на настороженное, и с настороженного на сердитое. Она вскинула брови и сжала губы. — Гаоцзюнь! — резко возмущённо оборвала Шоусюэ.       — Это только на ближайшие несколько дней, пока мы ищем источник угрозы, — спокойно говорил он, не смотря на то, что у его собеседницы, вероятно, внутри бушевала буря, не меньше. — Я считаю, что появление монстров и отправленные мне печенья — дело рук одного и того же человека, женщины из гарема, до смерти меня к тебе ревнующей. Мне не впервые присылают такие печенья. Но с каждым разом в текстах их предсказаний становится всё больше упоминаний о тебе и угроз тебе. Ты в большой опасности. Я даже рассматривал вариант переселения тебя на время в пустующий дворец. Раз уж она вовсю пользуется ядами, то и напасть тоже может попытаться.       — Но кто тогда займётся монстрами? Кто, если не я, сможет разобраться с ними?       — Да, но что, если наша противница специально призвала их, чтобы выманить тебя и сделать ещё уязвимее для внезапного нападения? Дело приняло слишком опасный поворот, — впервые за весь диалог тон его голоса повысился и его волнение, спрятанное прежде за маской спокойствия, стало заметнее.       — А я не настолько слабая! И в итоге я победила колдуна, что не так давно напал на меня.       — Вспомни, кто защищал тебя от клинка того колдуна, желавшего убить тебя? Противник никогда не станет предоставлять тебе удобных условий. Тебе придётся тяжело в бою с мечником. Шоусюэ, прими доводы разума! Я уже потерял двух дорогих мне людей и не желаю терять снова! Тогда я был мал и не мог защитить их, а теперь я могу сделать всё возможное, чтобы предотвратить трагедию. И я буду это делать, даже если ты снова станешь упираться, даже если мне придётся запереть тебя против твоей воли, — чем дальше заходил в своей речи Гаоцзюнь, тем сильнее его спокойное выражение его лица искажалось от боли и гнева.       Шоусюэ впервые за долгое время почувствовала исходящую от него опасность. К щекам её прилил румянец, не то от смущения, не то от ярости на такое проявление заботы. Что и заставило её сменить тактику.       — Ладно, я приму твои требования. Но не дольше, чем на неделю я готова покинуть Ёмин.       Гаоцзюнь был готов забросать её аргументами о том, что знает, насколько губительной бывает женская ревность. Рассказал бы ей, как императрица изводила издевательствами его мать. Удивлённый такой резкой покорностью он насторожился и умолк. Её внезапная покорность действовала обезоруживающе.       — Тем лучше. Приготовь вещи, которые возьмёшь с собой, и вскоре слуги помогут тебе переехать.