Часть 2

      — Слишком много бед стало происходить во Внутреннем дворце. Откуда же ещё могли взяться монстры из куч старых вещей? Наверняка это проделки супруги вороны. Император ей внимание оказывает, а она и рада, ещё и конкуренток с дороги убрать пытается, и весь Внутренний дворец в страхе держать, — с придыханием говорила служанка.       — Неправда! Супруга-Ворона столько раз помогала наложницам, когда они обращались с просьбами. Она очень хорошая девушка, — возмущённо отвечала другая.       — Да, конечно, ворона в овечьей шкуре: наружи белая и пушистая, а внутри притаилось чудовище с огромной магической силой. Не к добру это всё, не к добру. Не следовало императору нарушать многовековые запреты. Не следует ему посещать супругу ворону, а уж тем более просить о чём-либо.       — К колдунам во все времена относились с недоверием. Опасные люди должны жить отдалённо, — пренебрежительно отозвалась третья служанка.       — Поймите, супруга-ворона совершенно не опасна! Она не станет использовать свою магию, чтобы нанести вред! — стояла на своём та же служанка.       — Откуда ты это знаешь? С чего вдруг взялась такая уверенность в её правильности? С тобой она одна, а наедине с собой другая, и свои планы она никому не выдаст.       — Не спроста император так часто навещает супругу-ворону. Император молод и неосторожен, а она околдовала его и вертит, как хочет. Бедняга император и так, и эдак пытается угодить, а ей всё мало!       — А вы слышали, что император подарил супруге вороне ещё один дворец! — внесла свою лепту четвёртая служанка, прежде остававшаяся лишь слушательницей.       Обо всех этих сплетнях Гаоцзюнь знал. Знал, как большинство суеверных людей из-за своих страхов и предрассудков очерняют репутацию супруги вороны. Знал, что люди, которым ворона помогла, пытались противостоять тёмному и непросвещённому большинству, но пока что их голос разума едва прорывался сквозь сорные травы клеветы и заблуждений. Это печалило Гаоцзюня. А уж сплетня о «втором подаренном дворце», которая распространилась с поразительной скоростью спустя трое суток после переселения Шоусюэ, держала его в тревоге и напряжении. Шоусюэ и служанок доставили в новый дворец под покровом ночи в закрытом паланкине. Кто и как мог прознать об этом? А уж то, что расследование и поиск виновников встало на месте и не двигалось, откровенно выводило из себя. Он знал, что пройдёт неделя и Шоусюэ снова упрётся рогом и станет настаивать на возвращении в Ёмин. Что же делать? А может, это не так уж и плохо? В конце-концов место её убежища теперь ни для кого не тайна.       — Что, снова печенье? — устало спросил он слугу, несущему приоткрытую коробку.       Это невыносимо, он уже давно удалил из дворца девушку, на которую так настойчиво показывали улики. А монстры всё так же пугают жителей Внутреннего дворца, а ему шлют отравленные печенья с угрозами. «Вариантов здесь немного: либо у преступницы есть сообщники, либо была арестована и выслана из дворца не та наложница» — размышлял он.       — Считаю Чаовэй невиновной, — однажды в беседе за чаем заговорила Хуанян. — Конечно, хорошо, что ты всего лишь выслал её на родину, а не на тот свет. Это была бы непоправимая ошибка. Да, она была горделива, и роскошь Внутреннего дворца совершенно вскружила голову ей, уставшей от бедности и экономии. Но она не пошла бы на убийство человека ради стяжательства ещё большего количества дорогих вещей! Уж кого и стоило подозревать, так это Минли. Она, хоть и выглядит обходительной и вежливой снаружи, в душе хитра и вероломна.       Каждый раз Гаоцзюнь вежливо выслушивал мнение говорящей, но не спешил ни критиковать, ни поддерживать его. Внутренний дворец был полон разнообразными сплетнями, благо и ушей их выслушать было достаточно, и языков для распространения. И про «несправедливо наказанную», и про предполагаемую «настоящую виновницу» ходило много слухов. Против Чаовэй сыграло отсутствие внятного, подтверждаемого алиби и очень дружные и складные показания свидетельниц-служанок, не под копирку похожие, но дополняющие друг друга. Либо они говорили правду, либо кто-то очень умный сочинил обстоятельства и подобрал не менее смышлёных людей в свидетели.       Гаоцзюнь запретил себе приближаться к месту, куда он упрятал Шоусюэ. А теперь, когда пошли слухи о пресловутом втором «подаренном» дворце, для большинства убежище перестало быть тайной. Желание Гаоцзюня посетить её всё чаще мелькало в голове. Тем не менее, он строго придерживался запрета и даже посетил несколько наложниц в надежде отыскать зацепки о той, которая стоит за всеми беспорядками.       При первом рассмотрении наложницы друг от друга ничем не отличаются: всегда хорошо одеты, надушены, накрашены, причёски их украшены причудливыми заколками для волос. В большинстве из них есть схожая черта — жадный взгляд, кричащий «выбери меня». И, кажется, только вышколенный дворцовый этикет и служит тонкой гранью от того, чтобы они стали откровенно вешаться на шею и хватать за руки в попытке обратить на себя внимание. Да любая из них могла стать организатором происходящих беспорядков. Помимо четырёх «основных» жён, в гареме существуют фаворитки. Они стоят на ступеньку ниже «четвёрки» и буквально дышат им в спины. Их главная цель — попасть в четвёрку. Некоторые девушки, живущие по принципу «добиться любой ценой», пускают в ход все доступные им средства, даже зная о неотвратимости наказания. Одна фаворитка не так давно была отправлена под домашний арест на свою родину. Но неужели Гаоцзюнь обвинил не ту?       Для него не было секретом, что некоторые семьи посылают во дворец подарки дочерям и даже обмениваются письмами. Обе стороны пытаются держать это в тайне, словно с переездом во дворец наложница порвала все связи со своим прошлым и со своими родственниками. Однако это было не так.       Каждая наложница, не смотря на замкнутое проживание в глубине Внутреннего дворца, пыталась выделиться из массы других девушек. И выделялись они в духе колорита мест, где находилась их малая родина. Зачастую можно было почти безошибочно на глаз определить, откуда приехала та или иная наложница: из западной, восточной, южной или северной провинции. Северянки носят яркие одежды жёлтых цветов, а наиболее распространённым сырьём для красителя является дерево хэйлунцзянский бархат. Южанки используют зелёные красители из бамбука, на Западе распространено окрашивание сафлором в разнообразные тёплые оттенки, преимущественно красные и розовые, а на Востоке распространены синие и голубые оттенки красителя из вайды. Те же самые различия касались и других предметов: украшений, узоров на одежде, благовоний, гербовых символов.       В кучах старых, выкинутых вещей, из которых выходят монстры, встречаются разные вещи, ранее принадлежавшие разным наложницам. Среди вещей часто мелькали одеяния из шёлка, что указывает на состоятельность преступницы. При том, чаще всего вещи окрашены в насыщенный болотного оттенка зелёный цвет, краситель для которого обычно делают из бамбука в южных провинциях. Одежду такого цвета зачастую носят именно выходцы с юга. Казалось бы, аргумент говорил в пользу арестованной Чаовэй, но, судя по дворцовым спискам о выплаченных жалованиях, её семейство небогато и вряд ли может себе позволить дорогие ткани. В шелка её стали одевать уже во Внутреннем дворце. Шёлковые одежды, крашенные бамбуком, гораздо чаще видели на фаворитке Минли. В дворцовых книгах числились только две наложницы с юга: Чаовэй и Минли.       Другой зацепкой стали поломанные нефритовые украшения, отправленные на помойку. Приписать такую расточительность можно не только Минли. Да, нефрит добывают на юге, но изделия из него широко распространены среди богатых людей в стране.       По существу Чаовэй оказалась виноватой по показаниям многочисленных свидетельниц. Вот только не солгали ли они?       Вечерело. Кругом все сновали, спеша завершить свои дела до наступления темноты. И снова день прошёл впустую. Да, он провёл время в беседах и чаепитиях с другими наложницами, но никакой пользы из этого не вышло. Гаошунь неспешно возвращался к себе в покои, как вдруг бегущая на встречу девушка врезалась в него. Лицо незнакомки скрывала полупрозрачная шаль. Однако цвет одежд и позвякивание звеньев заколки выдали свою владелицу с головой.       — Шоусюэ? Но зачем? — сдержанно отреагировал он, не желая показывать при посторонних степень своей обеспокоенности ею.       — Восстанавливаю своё доброе имя. Ты же тоже в курсе того, какие сплетни ходят обо мне по дворцу? Я намерена положить этому конец. Я буду обходить дворец, пока не наткнусь на кучу мусора. Говорят, они появляются в разных частях замка, словно кто-то специально переставляет их. Не ходи за мной, это может быть опасно.       Шоусюэ и Цзюцзю быстрым шагом легко оторвались от императора и компании. И таинственная находка появилась на горизонте, когда на улице почти полностью стемнело.       — Чувствуешь? — принюхиваясь, произнесла супруга ворона.       — Как же не чувствовать, госпожа! Кругом так пахнет цитрусовыми благовониями, словно всю округу щедро полили ими из флакона. Из-за этого стойкого запаха у меня першит во рту и носу.       А Гаоцзюнь, наблюдая за ними чуть издалека, призадумался. Цитрусовые плоды выращивают на юге. Цитрусовыми ароматами всегда пахло именно от Минли. Но запах, что стоял сейчас здесь, на открытой местности, был десятикратно концентрирован. И, к тому же, его внезапно осенила мысль, что сегодня Минли угощала его джемом из мандаринов.       — От нас что-то пытаются скрыть. Возможно, именно куча старого хлама была щедро сдобрена этими благовониями.       И пока они были заняты размышлениями, нечто в куче хлама задвигалось. Цзюцзю испуганно отпрыгнула назад. Пламя в её фонарике зашевелилось, отбрасывая уродливые тени. А нечто продолжало прыгающими движениями продвигаться вперёд, к ним. На монстре появился один глаз и рот, с угрожающе зубастой улыбкой. Теперь уже Шоусюэ не сомневалась: перед ней действительно цукумогами, представший в облике дырявого шёлкового зонтика.       — Люди! Я хочу дружить! Хочу нового хозяина!       Шоусюэ не колеблясь достала из волос цветок пиона и дунула на зонтик. Демоническая сущность покинула вещь. Зонтик упал.       — Всю эту кучу вещей необходимо сжечь, чтобы низшие духи не стали вселяться и в другие вещи, — сказала она в пространство, точно зная, что за ближайшей колонной прячется Гаозцзюнь и его команда, и они совершенно точно видят и слышат всё то, что она делает.       — Прежде, чем придать эти вещи огню, необходимо их тщательно рассмотреть. Возможно, здесь найдутся вещи, которые укажут нам на преступницу.       — Предупреждаю: не затягивайте сожжение вещей. Неизвестно, какие опасности они таят. Может, цукумогами лишь меньшее из зол.       Достоверно по рассказам прислуги нельзя определить, один и тот же цукумогами пугал прислугу или их было несколько. Шоусюэ решила не останавливаться на достигнутом и продолжила обход дворца в поиске других куч вещей. Но, похоже, ей на хвост упал приставучий попутчик.       — Я приказал слугам собрать все предметы и доставить в хранилище.       — И теперь намереваешься ходить за мной по пятам?       — Это дело государственной важности. Кто-то терроризирует весь Внутренний дворец и смеет угрожать мне. Разве можно оставить такую дерзость без внимания?       Шоусюэ могла только недовольно надуть щёки. «Ну конечно, продолжай прикрываться интересами государства. Вот только что-то не так уж гладко они идут, если без меня расследование стояло на месте». На лице Гаоцзюня едва прослеживалось крайнее удовольствие от сложившейся ситуации. Он почти наедине с Шоусюэ, вокруг никого, кроме небольшого количества прислуги. Посторонние люди носа не высунут на улицу по темну: слишком напуганы монстром.       — Посмотри, какое красивое сегодня небо.       Шоусюэ подняла глаза вверх. Но не на синий бархат небес пал её взор. А на мелькающую чёрную фигуру на крыше, предпринявшую попытку скрыться, поймав на себе взгляд. Он притянул её к себе, а его теплое дыхание щекотало ей ушко. «Со мной тебе не грозит опасность. Они не станут стрелять в меня». Щёки заалели от смущения. Шоусюэ перевела взгляд на небо, лишь бы не видеть его довольное лицо. Тысячи звёзд и растущая луна серебристо-белым светом сияли на тёмно-синем полотне неба. На её лице появилась горькая усмешка. В эту живописную ночь она была на волоске от смерти. Всего один точный выстрел мог бы поставить точку в её биографии, не появись здесь Гаоцзюнь.       — Звездный свет сегодня невероятно красив. Поднимитесь на крыши и полюбуйтесь им, — скомандовал он.       И, похоже, этот иносказательный приказ был верно интерпретирован. Слуги рассредоточились по крышам построек. Он всё так же бережно и покровительственно держал её в полуобъятии, чтобы в нужный момент закрыть собой. Сейчас бы отвести её к беседке, с которой открываются живописные виды на озеро с лотосами, но Шоусюэ всецело была поглощена поиском цукумогами.       Смущению и нежным чувствам для неё не было места. Снова и снова она деловито находила очередную кучу брошенных старых вещей, из которой немного погодя отделялись предметы, движимые низшими злыми духами: зонтики, бумажные фонари, музыкальные инструменты. Гаоцзюнь просто находился рядом, буквально защищая её собой. Он хотел рассказать ей, как соскучился за эту неделю, как не может насмотреться на неё и надышаться тем же воздухом, которым дышит она. Воздухом, в котором едва различимо витает тонкий запах пиона. Порой слова неуместны. Он просто был рядом, пока она, как гончая, взявшая след, неслась к очередной цели. Лишь на рассвете, когда первые лучи солнца нарушили синий бархат ночной тьмы, в восьмой раз проделав тот же обряд, она позволила себе устало потянуться и взглянула на него.       — Спасибо, что разделил эти поиски со мной, — сказала Шоусюэ. Вынесенными за скобки остались слова: «что бы тобой не двигало». Какой бы она не была смелой, когда дело касалось призраков и нечисти, мысль о том, что девушка из гарема может всерьёз желать ей смерти из ревности, вызывала в ней тревожные ощущения. — На сегодня хватит. Надеюсь, больше цукумогами не появятся.       Она ловко выпорхнула из его полуобъятия и отошла на несколько шагов. Оба выглядели уставшими, а их глаза с невероятной силой желали сомкнуться. Шоусюэ выглядела как никогда податливой, и, наверняка не сопротивлялась бы тому, чтобы он взял её на руки и отнёс в Ёмин. И едва только Гаоцзюнь попытался сделать шаг ей навстречу, как перед её носом с молниеносной скоростью просвистела стрела. Сонливость пропала, словно её никогда и не было. Затем пролетели вторая и третья стрелы. Видно, противник отчаянно метил в голову, но все стрелы пролетели мимо. Оба повернулись в сторону, откуда стреляли.       — Ложись! — прикрывая собой, налетел он на Шоусюэ.       Стрелы пролетели мимо. Послышались шаги приближающейся стражи, но поздно. Лучник скрылся с крыши соседнего здания.