Мир 1. Гарри умер

      С Битвы за Хогвартс прошло уже чуть больше семи месяцев, и жизнь продолжала идти дальше, но только не для Гарри Поттера. Ему казалось, что он навсегда застрял в том майском дне — ежедневные кошмары не давали ему ничего забыть. Стоило ему закрыть глаза, как под веками вспыхивали заклинания, безумный смех Волан-де-Морта и лица всех, кого они тогда потеряли.       Первое время друзья старались тормошить его, но он закрылся в доме на Площади Гриммо, не желая видеть жалость на их лицах. Он хотел бы порадоваться за тех, кто нашёл в себе силы продолжать жить и радоваться жизни, продолжать вставать каждый день, но не мог.       Он устал. Устал от собственного имени, звучавшего теперь слишком громко — Мальчик-Который-Выжил вновь стал героем, спасителем магического мира, символом надежды. А он просто хотел, чтобы его оставили в покое. Никаких статей в Ежедневном Пророке, никаких благодарностей от незнакомых людей, ни чая с Гермионой, чьи глаза, полные заботы, напоминали ему, каким он должен быть. Гарри больше не знал, кто он такой, если нет борьбы. Нет войны.       Когда-нибудь он, наверное, скажет Рону, что винит себя за то, что остался живым. Что проклинает тот миг в Запретном лесу, когда вместо окончательного конца он очнулся среди толпы, кричащей его имя. Почему снова он? Почему смерть была дарована всем, кроме него?       В доме на Площади Гриммо было холодно. Гарри почти не зажигал свет, и весь особняк погружался в серый, сумеречный мрак, где даже портреты больше не кричали. Стены, когда-то давящие на него, теперь казались единственными друзьями, потому что они молчали. Крепко и надёжно молчали, не предлагая утешений, жалости.       Иногда он думал, что больше не чувствует ничего: ни боли, ни страха, ни счастья. Как будто он уже умер тогда, в лесу. Всё, что осталось — это пустая оболочка, бродящая по старому дому и смотрящая сквозь мутное стекло на мир, который больше не был его. В этом мире больше не было ему места, он остался там, на поляне в Запретном лесу.       Гарри не заметил, как пришла зима. Он не заметил, как наступил канун Рождества.       Весь день он просидел у окна, не касаясь еды и не замечая, как на подоконнике тонким слоем оседает снег. Только когда часы пробили полночь, он почувствовал лёгкий сквозняк, пробежавший по комнате.       — Ещё одна ночь, — пробормотал он себе под нос, закрывая глаза и не обращая внимания ни на лёгкий шорох в коридоре, ни на едва различимый шёпот, который, возможно, ему только показался.       Но звук усилился. Гарри не хотел открывать глаза — если это был всего лишь очередной сон, он предпочёл бы не видеть его. Но шорох перерос в явственный голос, низкий и раздражённый.       — Гарри Поттер, вы встали на путь непозволительного безделья!       Гарри дёрнулся, распахивая глаза. В комнате кто-то стоял. Точнее — висел. Тусклый свет луны упал на знакомый, вечно надменный лик Финеаса Найджелуса Блэка, чей портрет теперь был не в рамке на стене, а… парил в воздухе.       — Что… — Гарри прищурился, пытаясь понять, действительно ли его уставший разум вытворяет с ним такие штуки.       — Не смотрите на меня так, молодой человек. Я слишком много пережил в этом доме, чтобы позволить кому-либо доводить его до состояния жалкой склепоподобной дыры! — надменно произнёс портрет, хотя его голос был чуть глуховатым, будто издалека. — Даже если этот кто-то — нынешний регент рода Блэк!       — Я не просил быть регентом, — пробормотал Гарри, потирая виски. — И ты… вы не можете тут висеть. Портреты не…       — Портреты нечто, Поттер? — фыркнул Финеас, закатывая глаза. — Не путешествуют? Не являются в самый подходящий момент, чтобы спасти непутёвого мальчишку? Как же вы мало знаете о магии.       Гарри сглотнул, глядя на это странное, парящее изображение. Он был почти уверен, что сходит с ума. Но голос Финеаса был чересчур реален.       — И зачем ты пришёл? Чтобы читать лекции? — язвительно спросил он.       — Чтобы показать тебе истину, — Финеас сделал широкий жест рукой, и вдруг комната будто качнулась. Гарри почувствовал, как пол уходит из-под ног, как стены исчезают, превращаясь в вихрь теней и света.       — Что вы делаете?! — закричал он, но голос утонул в пустоте.       — Пришло время тебе увидеть то, что могло бы быть. Или то, что уже стало, — раздался голос Финеаса, эхом отдающийся в голове.       Когда всё стихло, Гарри очнулся на коленях. Под его руками был снег — колючий, мокрый, настоящий. Над ним висело серое, низкое небо, а вокруг, насколько хватало взгляда, простиралось замёрзшее кладбище.       Он встал, зябко кутаясь в свою мантию, и понял, что он не один. Невдалеке стояли люди — их фигуры были нечёткими, будто сотканными из тумана, но он мог различить знакомые очертания. Рон. Гермиона. Джинни. Минерва Макгонагалл, стоявшая чуть поодаль. Все они смотрели на свежий, неутоптанный холм могилы.       У Гарри всё похолодело внутри. Его взгляд метнулся к надгробию. Слова, выбитые на камне, были простыми, но они слились в одно страшное предложение:

Гарри Джеймс Поттер

Мальчик-Который-Выжил,

Тот-Кого-Больше-Нет.

      — Я умер, — прошептал Гарри, голос сорвался.       — Именно, — тихо раздался голос Финеаса. Теперь его полупрозрачный силуэт стоял рядом, всё такой же высокомерный, но в его тоне читалось что-то странное, почти жалеющее. — Вот мир, где ты не вернулся из леса. Где всё пошло иначе.       Гарри видел, как Гермиона тихо плакала, как Рон сжимал её плечо, стараясь держаться, хотя его лицо было бледным и пустым. Джинни стояла ближе всех, её глаза были сухими, но взгляд — мёртвым.       — Ты хотел знать, что было бы, если б тебя не стало, — продолжил Финеас. — Вот и ответ. Мир, который ты оставил бы позади.       Гарри шагнул вперёд, чувствуя, как дрожат его ноги. Его руки хотели дотронуться до них, до друзей, сказать, что он здесь. Что он не умер. Но каждый раз, когда он приближался, фигуры растворялись, как дым.       — Они… они бы справились, — пробормотал он.       — Справились? — Финеас хмыкнул. — Не так-то просто жить дальше, когда символ надежды умирает. Некоторые продолжают цепляться за жизнь, другие — нет. Разве ты не замечаешь?       Гарри обернулся и замер: вдали, среди могил, он увидел больше знакомых имён. Слишком много. Рядом с ним лежал и Рон, и Джинни, и даже Гермиона.       — Нет… — он сделал шаг назад, чувствуя, как что-то сжимает его грудь. — Это неправда!       — Это могло бы стать правдой. Если бы ты не выбрал жизнь, — резко ответил Финеас. — Магия — это выбор, Гарри Поттер. Жизнь — это тоже выбор.       Гарри рухнул на колени перед собственной могилой. Ему казалось, что всё внутри кричит. Снег падал ему на плечи, смешиваясь с горячими слезами, которые он не мог сдержать.       — Забери меня обратно, — прошептал он. — Я не хочу этого видеть.       — О, это только начало, — раздался голос Финеаса, на этот раз со странной мягкостью. — Ты видел первый мир. Впереди ещё два. И когда мы закончим, ты узнаешь, что значит быть живым.       Снежная пустыня вокруг вдруг закружилась, как гигантский водоворот, затягивая Гарри в новый мир.