Мир 2. Гарри все предали

      Гарри очнулся с тяжестью в груди. Ледяной воздух вонзался в лёгкие, словно ножи, а вокруг царила пугающая, почти осязаемая тьма. Стены сдавливали его, холодные и каменные. Запах гнили и сырости был удушающим, а где-то вдалеке раздавались стоны — слабые, отчаянные, теряющиеся в бесконечных коридорах.       Почувствовав леденящее душу присутствие, он сразу понял, где находится.       — Азкабан, — выдохнул Гарри, отшатнувшись к стене.       — Ты сообразителен, как всегда, — раздался насмешливый голос Финеаса Найджелуса. Он стоял в своей раме, втиснутой в маленькую камеру, в чём-то нелепый — высокий и чопорный, как будто Азкабан не имел на него никакого эффекта. — Добро пожаловать, Гарри Поттер, в мир, где твои героические подвиги привели к тому, что тебя нарекли новым Тёмным Лордом.       Гарри медленно поднялся на ноги, прижимая руки к стене, чтобы не упасть. Его взгляд метался по камере, пока он не заметил его.       На узкой деревянной койке сидел человек. Одежда висела на нём лохмотьями, руки — измождённые, узловатые — цепко сжимали колени. Грязные, всклокоченные отросшие чёрные волосы падали на лицо, но Гарри знал, кого он видит.       — Это… — его голос задрожал.       Финеас кивнул:       — Это ты. Вернее, он — тот Гарри Поттер, которому не повезло верить в справедливость своих друзей. Тебе ведь было любопытно, каково это — когда тебя предают? Полюбуйся.       Гарри застыл, не в силах отвести взгляд от себя самого. Его двойник выглядел старше — или скорее так, как человек, которого жизнь сломала раньше времени. Кожа бледная, сероватая. Под глазами залегли глубокие тени. И всё же взгляд — этот взгляд был самым страшным. Глаза, прежде полные жизни, даже в самые мрачные моменты, теперь были пустыми.       Гарри шагнул ближе, как вдруг его двойник заговорил.       — Зачем ты пришёл? — Голос был хриплым, рваным, как будто его хозяин не говорил вслух годами.       — Я… — Гарри не нашёлся, что ответить. — Я не знаю.       Двойник вскинул голову. Теперь Гарри видел его лицо целиком: болезненно худое, испещрённое бледными шрамами. Он усмехнулся — горько, безрадостно.       — Ещё один призрак, — пробормотал он. — Вы всегда приходите перед Рождеством. Те, кто смеются надо мной. Те, кто обвиняют меня. Те, кто напоминают о том, что я сделал.       — Что ты сделал? — едва слышно спросил Гарри.       — Победил, — ответил двойник, и в его голосе прозвучало такое отвращение, что Гарри вздрогнул. — Я победил Волан-де-Морта. А они… они сказали, что это неправильно. Что я узнал слишком много тёмной магии. Что никто не может победить Тёмного Лорда и остаться чистым. Герой, ставший чудовищем. Как удобно.       Финеас хмыкнул из угла:       — Люди боятся того, чего не понимают. А маги, как известно, в этом преуспели. Простой способ избавиться от проблемы — назвать её врагом. Особенно если проблема слишком похожа на прежнего Тёмного Лорда.       — Они не могли этого сделать, — прошептал Гарри, потрясённый. Он неверяще качал головой, отрицая сказанное.       — Не могли? — усмехнулся его двойник. — Ну что ж, они сделали. Они пришли ко мне, как только битва закончилась. Орден. Министерство. Все, кто ещё недавно восхвалял моё имя. Гермиона… — его голос дрогнул. — Она сказала, что этодля моего же блага. А Рон даже не взглянул мне в глаза.       Гарри почувствовал, как сердце сжалось.       — Это неправда! Это не они. Они бы не…       — Ты уверен? — раздался голос Финеаса. — Люди легко меняют свои взгляды, когда им страшно. Доверие хрупко, как тонкий лёд. И ничто не пугает магов так сильно, как сила, которая не подчиняется их правилам.       Двойник вдруг поднялся, его движения были медленными, неуверенными — словно он забыл, как стоять на ногах.       — Если ты ещё не понял, — сказал он, приближаясь к Гарри, — тебя никто не помнит. Они стёрли твоё имя из истории. Тебя нет. Есть только «ещё один Тёмный Лорд», имя которого забыто.       Гарри сделал шаг назад, сердце колотилось в груди.       — Почему ты это мне показываешь? — крикнул он в сторону Финеаса. — Зачем мне всё это видеть?       Финеас, казалось, стал ещё выше в своей раме, его голос был холоден и спокоен:       — Чтобы ты понял, как легко потерять веру — в себя, в друзей, в мир. Чтобы ты увидел, что тьма живёт не в заклинаниях, а в страхе. Но страх можно победить, Гарри Поттер. Только не прячься от жизни.       Гарри сжал кулаки. Взгляд его двойника был пристальным, полным боли и усталости.       — Если ты и правда я, — сказал он, — не будь таким, как я.       Мир вокруг начал расплываться. Гарри услышал крик — свой собственный, как будто кто-то вытягивал его из этого кошмара. Стены Азкабана растворялись, тьма превращалась в свет. Последнее, что он увидел, был взгляд его двойника — мрачный, но в нём всё же мелькнула тень надежды.       — Ещё один мир ждёт тебя, Поттер, — проговорил Финеас, прежде чем всё исчезло.