Часть 19

***

С момента смерти Драго Блудвиста прошёл месяц. Жизнь на Олухе постепенно возвращалась в привычное русло, хотя следы прошедшей битвы всё ещё чувствовались. Как минимум разрушенный от ледяных пиков, которые они убирали недели две точно, порт. Ну а также огромное количество новых драконов, что сейчас обустраивались на острове. И стая Смутьяна, что перешла Беззубику, и драконы-пленники Драго, что так же перешли под руководство нового вожака. Стоик вернулся в деревню спустя полторы, то ли две недели после боя. Но передвигался только с тростью, а на бедре были закреплены толстые ремни, что удерживали ногу. Ходить без них он не мог — правая нога больше не слушалась так, как раньше. Иногда она отзывалась глухой болью, и тогда вождь невольно морщился, но упрямо продолжал идти вперёд. Соблюдал наставления целителей, что сделали всё, дабы сохранить раздробленную конечность, а Стоик отнюдь не хотел вступать в клуб одноногих к лучшему другу и сыну, предпочитая свои родные две ноги вместо деревяшки или железяки. Впрочем, это не мешало ему делать то, что он умел лучше всего — руководить. А рядом с ним учился и Иккинг. Он всё чаще присутствовал на советах, помогал решать споры, слушал рассказы Стоика о днях, когда он только стал вождём, наблюдал за тем, как он управляет деревней. Иккинг и до этого часто участвовал в жизни племени. Но на его плечах была лишь забота о драконах, а на отце - забота о племени. Стоик не торопил его, понял, что за один день передать такую ношу неприемлемо, но внимательно следил за каждым решением сына, стараясь не влезать своей "старческой закалкой", а позволял Иккингу подойди к проблеме со своим собственным решением. Постепенно, шаг за шагом, парень привыкал к мысли, что вскоре станет вождём. Тем временем его лучший друг, Беззубик, переживал похожие перемены. После гибели великого Смутьяна и победы над вторым, драконы всё чаще тянулись к ночной фурии, которую признавали своим вожаком. А уследить за таким количеством крылатых и плюющихся огнём созданий очень и очень сложно, тем более в условиях экстремального сожития людей и драконов и высокой пожароопасности. Беззубик, как и его двуногий брат, учился быть лидером для своего народа. И, неудивительно, у них обоих это получалось. Но не только им приходилось привыкать к новой главе жизни. Валка также привыкала, но к жизни среди людей. Двадцать лет одиночества не исчезают за одну ночь, но рядом с ней снова были любимые муж и сын. Они практически каждый вечер сидели вместе за ужином, приглашая Плеваку, Иккинг слушал рассказы о молодости и отношениях родителей в перемешку с подколами одноногого кузнеца. Всадники же практически не знали отдыха. Новые драконы прибывали на Олух почти каждый день. Ребята помогали им освоиться, находили им места в деревне и следили, чтобы ни люди, ни драконы не устроили очередной хаос. Астрид, Рыбьеног, Сморкала, Забияка, Задирака, Эрет. Они были помощниками и для вождя Хулиганов, и для вожака драконов. И, конечно, они помогали Иккингу. Советом или делом, а иногда просто тем, что не давали ему окончательно утонуть в бумагах и деревенских проблемах. Но была одна вещь, к которой никто из них так и не привык. Отсутствие Эстель. Она исчезла почти сразу после того вечера. Через пару дней после смерти дяди девушка собрала вещи и сказала, что должна разобраться с остатками флота Драго. Помощь от друзей принимать отказалась наотрез. Вместе со своей крылатой подругой, которую она решила больше не прятать, Эстель взмыла в небо. Фин и Дагна тоже не задержались. Их корабль ушёл в море уже на следующий день, «по пиратским делам», как выразилась Дагна с привычной уже всадникам ухмылкой. Но в отличие от своего вождя они несколько раз возвращались на Олух, каждый раз надеясь услышать свежие новости. Потому что Эстель писала. Каждые несколько дней на остров прилетала жуткая жуть с коротким письмом. Она особо не многословила, оправдываясь отсутствием времени. Пара строк, просто для того, чтобы подтвердить своё существование в этом мире. С каждым днём она раскрывала всё больше подводных камней в жизни дяди. И доставала эти камни, избавляясь от них. Иккинг не раз и не два норовился отправиться вслед за Эстель. "А если ей нужна помощь?". "А вдруг она опять ранена?". "Я уверен, она лишь отмалчиваться, чтобы не беспокоить нас". "Надо лететь, прямо сейчас". "Ну вы же знаете её". Но каждый раз его останавливали. Родители, друзья, Беззубик, который так же как и брат скучал по своей половинке, что скрылась в облаках и уже давно из них не показывалась. И, то ли кто-то Эстель наябедничал, то ли сама она почувствовала, но прилетело новое письмо с большим количеством слов. «Если ты сделаешь хотя бы шаг за пределы Олуха — я вернусь и лично оторву тебе вторую ногу.» Конечно ему бы не было жалко отдать ногу за неё, но зная девушку, она ещё плюс к этому с ним разговаривать не станет, а это для него страшнее второго протеза. После этого Иккингу пришлось сдаться. И направить свою энергию на более мирные проблемы. Например разобраться, какая овца какому пастуху принадлежит (как вообще овец путают, они же абсолютно одинаковые?) Но через месяц Боги таки решили сжалиться над двумя тоскующими душами. Спустя долгое молчание от Эстель прилетело письмо с долгожданной фразой. «Вернусь завтра к закату.» Всадники смотрели то в небо, то на море, пытаясь первыми заметить знакомую чёрную тень. Заходящее солнце окрашивало воду в оранжевые и розовые цвета, но лучи светили в глаза, мешая обзору. Беззубик стоял рядом с Иккингом, так же разглядывая небо. Его ушные отростки поднялись, уловив звук, что до людей ещё не доносся. Фурия дёрнула хвостом и радостно фыркнула, поднимая голову вверх. Через секунду до остальных донёсся знакомый звук — свист крыльев, рассекающих воздух. Ребята вслед подняли головы, уже зная, кого они увидят через пару секунд. Из-за облаков вынырнула чёрная тень. Аура. Дракон резко снизилась, описывая широкий круг над причалом, и через мгновение уже шла на посадку. Но приземлиться спокойно Эстель, что скучала по ребятам не меньше их, видимо, не собиралась. В метрах так пяти от земли девушка спрыгнула с фурии, что тут же налетела на свою чешуйчатую пару. Иккинг, у которого сердце крутануло тройное сальто, сделал пару шагов вперёд, даже не успев подумать. А в следующую секунду Эстель буквально рухнула ему в руки. — Я понимаю, что ты любишь эпичные появления, но давай они не будут угрожать твоей сохранности, миледи. — едва удержав равновесие с улыбкой и облегчением выдохнул парень Девушка засмеялась, а после, обхватив лицо возлюбленного руками, прижалась губами к его. За спиной Иккинга послышался свист и протяженное "оооооо", что вызвало у него улыбку сквозь поцелуй. — Я так скучала! — произнесла она с улыбкой, совсем чу-чуть довольной — Я тоже скучал. — парень поставил её на землю, после коротко поцеловав её в уголок глаза. — Так, мы тоже скучали. Отойди. Астрид, подошедшая сзади, оттянула Иккинга за воротник, под его недовольным бубнеж, а затем обняла еле сдерживающую смех Эстель.

***

Всадники рассекали воздух над морем. Впереди летел дракон, которого невозможно было спутать ни с каким другим — Тройной Удар. И выглядел он… мягко говоря, встревоженным. Дракон влетел в деревню с таким рёвом, что все жители переполошились, а Беззубик, услышавший зов друга, чуть дверь в доме Иккинга не вынес, вылетев на улицу и собственно его самого чуть не задавил. А дальше, уже по отработанному годами плану, все всадники оседлали драконов и полетели вслед за зовущего их сородича. — Мне это не нравится, — пробормотал Иккинг, слегка наклоняясь вперёд в седле Беззубик — Не знаю как тебе, но мне не нравится это. — недовольно сказала Эстель, кивнув назад, а Аура согласно заурчала, поддерживая свою подругу — Слушай, я не "это". — сквозь зубы процедил Эрет, летевший за ними на приручённом после битвы змеевике — Запомни ты уже моё имя, дочь Хель. Фурия фыркнула и будто случайно сошла с курса, вставая перед драконом, закрыв обзор. Но услышав недовольное рычание змеевика, а после и урчание Беззубика, всё же отлетела. — Эстель. — тем же тоном исправила его девушка Хоть и прошло несколько месяцев с той битвы, Эстель и Эрет, что до этого несколько лет были врагами, принять друг-друга не могли. Уговоры всадников, что Эрет теперь один из них и каждый раз направлять на него копьё не надо на Эстель не работали, а разговоры о том, что Эстель не дочь Хель, призрак смерти, убийца и ещё много чего Эрет и слушать не хотел. И ладно уж то что они друг-друга не принимают. Но вечно собачиться на миссиях тоже нельзя. — Прекратите оба. — вздохнула недовольно Астрид, влетев между ними — Хватит вам уже, каждый раз одно и тоже. — Это всё вот этот, принцесса, я же одуванчик. — Ага, жаль что только не божий. Выражение лица девушки аля милая и безобидная, что появилось при её фразе, тут же спало от очередной колкой фразы Эрета, на что та уже была готова кинуть в него что-нибудь колющее, но мысли были прерваны возгласом Сморкалы и рычанием Ищейки. — Эй, там внизу, вот! На воде показалось два корабля. Первый был знаком — длинный, тёмный, с высоким носом. На его парусе развевался флаг с изображением Кревета — корабль Берсерков, уже давно ставших близкими родными друзьями. Но второй… Он был крупнее. Широкий корпус, тяжёлые борта, вдоль которых виднелись пушки. А на чёрном флаге был изображён череп кипятильника с двумя саблями крест-накрест. Эстель прищурилась. Она знала этот флаг. Ох, очень хорошо знала. Пираты. Когда драконы снизились, стало видно больше. На палубе Берсерков шла драка. Всадники с удивлением, непониманием, а после и негодованием смотрели на пиратов, что орудовали на корабле Берсерков, тесня викингов. Смотрели и на Дагну, что была прижата к палубе рукоятью топора Хедер, которую рыжая так пыталась скинуть с себя. Смотрели на Дагура, что скрестил свой меч с саблей Фина, ни капли не уступающий в силе вождю Берсерков. В этот момент на палубу с глухим ударом приземлились две ночные фурии, а следом и другие драконы, от чего корабль пошатнулся вместе с людьми на нём. — Что здесь, мать его Локи, происходит?! Всадники одновременно спрыгнули на палубы, вытаскивая оружие. Битва остановилась от присутствия новых участников, ну, или потенциальных участников. Все головы повернулись к ним. И пираты, и викинги, дезориентированные от качки, уставились на них, хоть первые и наровились в тихую продолжить битву, пока все замешкались. Дагна и Фин, услышав голос девушки, повернули головы, а первая с улыбкой, что расцевала на лице от уха до уха, радостно воскликнула так, что голос пронёсся казалось по всему морю. — Вождь! С невероятной скоростью рыжая пиратка вывернулась из-под топора, буквально скинув Хедер с себя, и вскочила на ноги. Через секунду она уже подлетела к Эстель и радостно вцепилась в её руку, улыбаясь так, будто была самой невинной душой на свете. — Каким ветром тебя сюда занесло, вождь? На палубе повисла тишина. — Вождь?! — одновременно переспросили Хедер и Дагур. Фин тоже отступил на пару шаг, опуская саблю, и коротко кивнул в поклоне, а после и подошёл к девушкам. Остальные пираты сделали то же самое, хоть казались не менее удивлёнными, чем берсерки. — Я видела, как ты только что скинула двух викингов в море. — вроде бы с укором, но довольным лицом сказала Эстель, смотря на подругу Дагна что-то пробормотала себе под нос, мол, да не было такого, но руку Эстель так и не отпустила. Тем временем люди на палубе как-то сами собой разошлись по сторонам. Пираты встали позади Эстель. Точнее позади Дагны и Фина, что стояли по обе стороны от неё Хедер и Дагур встали рядом с Иккингом, вместе с всадниками, а берсерки за своими предводителями. Иккинг тяжело вздохнул. — Может… кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — Эти сумасбродные пираты напали на наш корабль, — холодно ответила Хедер, скрестив руки. — А теперь выясняется, что их капитан называет Эстель вождём. Всадники одновременно повернули головы к Дагне, что крепче ухватилась за руку девушки, что так же удивлённо смотрела на неё. — Ты не говорила, что ты капитан пиратов. — с недоверием произнесла Астрид, скрестив руки на груди. — О Боги...

***

Каюта капитана на корабле Дагны оказалась неожиданно просторной. Широкий стол из тёмного дерева занимал почти весь центр комнаты. По стенам висели карты, пара старых саблей, различные трофеи. Каюта покачивалась вместе с морем, а за дверью слышались голоса пиратов, что кормили драконов на палубе. За столом собрались главные герои недавнего инциденте. Дагна сидела во главе стола, откинувшись на спинку стула. И ощущала на себе сразу два вида взглядов. Выжидающие — от всадников. И откровенно гневные — от сидящей скрестив руки Хедер. Астрид первой нарушила тишину. — Может… кто-нибудь всё-таки объяснит, что именно произошло? Капитан лишь пожала плечами, словно речь шла о чём-то совершенно обычном. Хотя, в принципе для них всё и было обычным. — Да ничего особенного, — невозмутимо сказала она. — Плыли мы себе спокойно. Увидели корабль. Спокойно решили его ограбить. И спокойно бы уплыли, если бы нам не помешали. — последнее предложение пиратка произнесла явно недовольно, закатив глаза —А потом оказалось, что это друзья нашего вождя. — Вы грабите корабли?! — возмутился Сморкала, едва не ударив по столу. Фин, стоявший рядом с Дагной, спокойно ответил, сложив руки за спиной. — Мы пираты. Он произнёс это так буднично, будто этим объяснялось вообще всё на свете. — Это… не оправдание, — нахмурилась Астрид. — Это не оправдание, — спокойно согласился Фин — Это объяснение. Довольно простое. Хедер, в чьи планы на сегодня не входило отбиваться от пиратов, перевела злой взгляд на Эстель. У неё на острове её Роза Ветров в положении и ждёт, а ей приходится здесь с этим разбираться. — И ты их вождь. — она слегка подчеркнула последнее слово. — Не собираешься сказать своим людям что-нибудь по этому поводу? Эстель лишь пожала плечами, ответив так же спокойно как и ранее Фин. Будто им эти фразы в мозг вбили. — Они пираты. Иккинг нахмурился. — Эстель… они грабят чужие суда. — Да, — спокойно ответила она. — Это неправильно. — добавил Рыбьеног, переводя взгляд с неё на её друзей Эстель посмотрела на него так, будто он сказал что-то удивительно наивное. — Рыбьеног, — мягко сказала она — Они пираты. Это их образ жизни. Заработок. — на губах появилась слабая улыбка — Ну, и развлечение в какой-то степени. — Мы, между прочим, давно не нападаем на мирные корабли, — вставила Дагна, скрестив руки. — Только на драконьих охотников. В этот момент вперёд наклонился Дагур. Лицо серьёзное, какое ещё не появилось на шизанутом, но уже идущем на поправку, вожде Берсерков. — Тогда по какому поводу вы напали на нас? Мы уже лет так пять, ну, или три, сколько там, со времени как прошли Иккинготерапию, не охотимся на драконах. — Какую какую терапию? — переспросил Иккинг под хихиканье Эстель, но ответа не получил. — У вас на флаге изображён разъярённый Кревет. — ответил берсерку Фин — Не самый мирный символ между прочим. Да и сами вы куда больше напоминаете охотников, чем думаете. Парень обвёл взглядом шрамы на лице, а после и броню из драконьей кожи, а точнее железных пластин Шипореза, на Хедер, от чего та ещё больше нахмурилась. Всадники снова перевели взгляды на Эстель. Та лишь пожала плечами. Дагур несколько секунд почесал затылок. Потом внезапно вскочил на ноги, подошёл к Фину, что стоял не особо далеко, и хлопнул по плечу так, что тот аж покачнулся. — Ну вот! — громко заявил он с улыбкой. — Всё ясно! Познакомились! Отлично подрались, мирно разошлись! Хедер медленно прикрыла глаза и тяжело вздохнула, но и самой девушке не хотелось продолжать этот разговор. Напряжение в комнате постепенно начало спадать. Ну и хорошо. А то казалось, что они в этой атмосфере задохнуться. Иккинг облегчённо выдохнул, поднялся, положив руки на стол. — Ну… хорошо. Значит, разобрались. Можем расходиться? И тут со стула резко вскочил Задирака. — Стойте! У меня важное объявление! — Ты чего разорался? — спросила Забияка, смотря на брата как на чужого, явно не понимая, чего это на него вдруг нашло Но Торстон сестре не ответил и выпучив грудь, обошёл стол и встал прямо перед Дагной. Задирака торжественно опустился на одно колено и протянул руку. Его близняшка лишь закатила глаза, походу уже предчувствуя, что же сейчас будет. Парень прокашлялся и начал уверенным, громким, каким-то поэтическим голосом речь. — Когда я увидел тебя сегодня в бою, — начал он возвышенным поэтическим голосом, — яркую, словно пламя, я понял… Он драматично приложил руку к груди. — Что ты — жемчужина моей души! — в каюте повисла тишина — И потому, чтоб завоевать твоё сердце, я отныне клянусь служить тебе! Астрид стукнула себя ладонью по лицу, Забияка фыркнула, а Эстель держалась за Иккинга, лишь бы не засмеяться. Хотя тот и сам метался между удивлением и смехом. Дагна несколько секунд смотрела на него. Услышать вот такое признание средь бела дня от парня, которого знаешь пару месяцев, а видела за это время от силы раз 10 было мягко сказать неожиданно. Потом перевела непонимающий взгляд на остальных всадников. — Ракушки мне в черепушки. Я случайно его тоже головой о палубу не приложила?

***

Закатное солнце окрашивало Олух в яркие цвета. День близился к концу, многие уже провожали своих драконов в стойла, закрывали ворота и готовились к отдыху. Эстель вышла из своей хижины, направившись по тропинке в дом, в который она стала приходить как в свой. Аура уже наверняка была там вместе с своим Беззубиком. Девушка остановилась перед массивной дверью в дом вождя. — Иккинг, ты дома? — спросила она постучавшись Дверь открылась почти сразу. Но за ней стоял не её любимый. А его мама. — Ох, здравствуйте, Валка. — поздоровалась Эстель с женщиной — Здравствуй, Эстель. — улыбнулась она, открывая дверь шире, чтобы впустить девушку. — Иккинг с Стоиком спустились в порт, обсудить с Дийнарой закуп товаров на зиму. Валка вошла внутрь, а вслед за ней и Эстель, прикрыв дверь. Внутри пахло деревом и специями. Над костром висела кастрюля, в которой что-то кипело. — Ужин готовите? — спросила она, посмотрев на овощи лежащие на столе — Да, хотела приготовить суп. — Валка взяла со стола нож и протянула его рукоятью ей. — Присоединишься? Мне не помешает помощь. Женщина говорила с улыбкой, от чего на лице Эстель тоже она появлялась. Она улыбнулась, кивнула и приняла нож, вставая рядом с Валкой резать овощи. После того, как они узнали друг друга сс другой стороны, обе пытались наладить неловкие отношения. Эстель, что назвала маму своего парня ведьмой, чувствовала стыд за это до сих пор, хоть и прошло уже почти полгода. А Валка просто хотела узнать избранницу сына и дочь почившей подруги. Они готовили в тишине. Кидали пару фраз по поводу готовки, но не более. Эстель хотела бы поднять какую-нибудь тему для обсуждения, чтобы развеять обстановку, но и в тишине вместе с Валкой было комфортно. Очень комфортно. А совместное занятие, треск костра и заходящие лучи солнца напоминали девушке о давних вечерах с мамой. Она улыбалась, кидая нарезанную морковку в кастрюлю. Где-то в воспоминаниях хранились разговоры Винги о Валке. Мама редко рассказывала дочери о женщине, что звала подругой, которую Эстель никогда не видела. Тогда Винга считала её погибшей в лапах дракона. Но память о подруге хранила всегда. И рассказывала о ней маленькой Эстель. — Почему — вдруг нарушила тишину девушка, нарезая лук. — Вы выбрали это имя? Валка, услышав её слова, застыла с деревянной ложкой в руках, которой помешивала суп. После улыбнулась, продолжив мешать. — Винга рассказывала тебе? — То что вы выбрали мне имя? Ага. Самая частая история о вас, которую мама мне рассказывала. Так... почему? — она подошла к доской к кастрюле, насыпав туда лука с доски — Я знала, что у таких людей родится светлый ребёнок. — начала Валка, принимая из рук девушку чашу с солью. — Твоя мама приплывала на Олух пару раз, будучи беременной тобой. В последний визит Иккингу было около двух недель. Она столько умилялась им. — женщина усмехнулась, а в глазах засветилось радостная тоска. — Винга ещё тогда говорила, что у неё будет дочка и как было бы чудесно вас познакомить. — Ну, это произошло. Правда не совсем так, как вы ожидали. — Эстель неловко улыбнулась, отойдя с доской к столу — Твоя мама часто говорила то, что в будущем происходило. — Валка оставила ложку и подошла к ней — В ту ночь звёзды светили особенно ярко. — женщина заправила светлую прядь девушки за ухо. — Я поняла, что это знак, что их малышка будет самой прекрасной звёздочкой. И не ошиблась. Эстель замерла с ножом в руках. Светлый ребёнок, звёздочка. Возможно, эти слова можно было слышать той Эстель, что не успела упасть в пучину. После смерти Драго в её голове постоянно крутились его слова. «Похожа на меня. Ничто не помешает пойти к цели.» Гоняясь за тем, кто убил её семью, она стала такой же, как он. И Эстель знала, что не может это отрицать. Знала, что она пошла по стопам дяди. Девушка опустила голову, от чего волосы закрыли лицо. — Возможно, вы ошиблись тогда. — произнесла она, кладя нож на стол Валка несколько секунд смотрела на неё. Женщина помнила её в виде воина. Видела, как она сражалась с охотниками, когда ещё не знала её. Но даже эти воспоминания не испортили её представление об этом ребёнке, которого она видела сейчас. Женщина взяла её руку в свою и слегка сжала. — Винга бы растроилась, услышав твои слова. Эстель... — Валка положила ладонь на её щёку, поворачивая лицо к себе. — Ты не плохой человек. Ты ребёнок, которому причинили большую боль. — она вновь заправила её волосы за ухо и продолжила, с нежной улыбкой и тихим голосом. — Твои родители гордятся тобой. Твоя мама была права, когда говорила, что её дочка будет сильной и доброй девушкой. Я вижу, что её слова правда. — палец осторожно вытер слёзы, что стали скатываться по щекам девушки. — Ты не похожа на Драго. В тебе лишь храбрые сердца твоих родителей. Эстель подняла руки, чтобы вытереть слёзы, появившиеся по неизвестной ей причине. Может воспоминания о родителях так её растрогали? Ох, нет, кого она обманывает. Слова, которые ей хотелось услышать от кого-нибудь, кто помнил её родителей так же, как она. Слова, что она всё же не плохой человек. Не дочь Хель. Не призрак смерти. Не убийца. Что выбрала правильный путь. Или единственный возможный для неё. Даже если до сих пор считает, что эти слова не правда. Она закрыла лицо ладонями. А после почувствовала, как на подрагивающие плечи опустились руки, что притянули её к себе, мягко, нежно, крепко обнимая. Эстель на пару секунд показалось, что её обнимает мама. — Тише тише. — Валка успокаивающе погладила её по голове, прижимая девушку Эстель так же крепко обняла её, утыкаясь ей в плечо. И еле слышно прошептала. — Спасибо...