Шоу должно продолжаться

Шрам наткнулся на Серого совершенно случайно. Просто вышел из бара, решив освежиться после пары порций вискаря, и в первом же дворе заметил копошащегося у полуразрушенной стены недостроя мутного типа. Опять наркоши активизировались, чертыхнулся мысленно. А это значит — Ворон снова начнет гонять пацанов, чтобы те нашли очередного барыгу и примерно его наказали…       — Эй, урод, ты че там трешься! «Урод», подскочив от испуга, затравленно заозирался. Капюшон спал, и Шрам смог узнать нехорошего знакомого. Серый, шестерка Барона и нарколыга со стажем по совместительству. Видимо, так приперло, что ради дозы осмелился нарушить приказ и выполз из своей норы, наплевав на гнев Барона. Хотя в таком состоянии мозги у этих беспозвоночных разжижаются до состояния желе, куда уж тут вспомнить наставления вышестоящих…       — Вот так встреча, — ухмыльнулся Шрам, потянувшись за стволом. — Давно не виделись. Серый, явно не собираясь поддерживать светскую беседу, стартанул с неожиданной для наркоши скоростью. Виталя, впрочем, не зря регулярно пыхтел в спортзале, так что догнать задохлика ему труда не составило. Когда Серый перемахнул через низенький заборчик напротив одной из многоэтажек и юркнул за ближайшее дерево, Шрам, подкравшись со спины, широко улыбнулся и дружески похлопал его по плечу:       — Ну привет. А че не здороваешься?..

***

      — Последний раз тебя спрашиваю: Барон где? Джокер присел напротив Серого, уже изрядно помятого. Толку, от этого, впрочем, было немного. «Гость» вопил, верещал, размазывал кровь, но ничего внятного так и не сказал.       — Не знаю… Мне плохо, — проскулил Серый вместо ответа. — Парни, мне доза нужна… Подлечиться… Шрам, маячивший в паре шагов, красноречиво перекинул биту из одной руки в другую.       — Так не проблема, — отозвался, оскалившись. — Раз по почкам, два по печени, мы тебя подлечим… Быстро выздоровеешь, а? Серый снова проныл что-то невнятное, но Джокер уже не слушал. Поднялся, отряхнул пальто, досадливо поморщился.       — Шрам, он мне надоел. Раз ничего не знает, то нам он нахрен не сдался. Вали его. — И преспокойно направился к выходу из подвала. Виталя, ухмыльнувшись, пристроил биту у стеночки и достал пистолет, наведя его на «задержанного». Серый снова заверещал, и в потоке бессвязных выкриков наконец прозвучало заветное «я скажу! все скажу!»       — Ну так бы сразу, — почти что отечески пожурил Шрам и оглянулся на Джокера. Саша, хмурясь, обернулся от двери.       — Я звоню Ворону. А ты собирай пацанов. Надо с этим заканчивать.

***

Арина машинально рисовала какие-то закорючки в блокноте, хотя на самом деле слабо улавливала, о чем говорил Завьялов. В голове крутилась первая новость, услышанная в кабинете подполковника. Новость о ночной перестрелке между людьми Ворона и «неустановленными лицами», один из которых сейчас отдыхал в больнице с огнестрельным ранением и усиленно изображал амнезию. Это, впрочем, особого смысла не имело: личность установили, контакты пробили, узнать, кто его подельники и кто главный — дело времени. В остальном причин для беспокойства не было никаких — трупов нет, никто из мирных граждан не пострадал… Арина невидяще уставилась на страницу блокнота, почти не слыша начальника. Горло стиснуло спазмом. Так вот куда Комолов вчера уехал… И если бы с ним что-то случилось, она бы узнала об этом только из утренних сводок…       — Комолова задержать! — донеслось как сквозь вату. Сказать, что Завьялов был не в духе, это значило выразиться очень мягко. — Совсем обнаглел, щенок! Еще бандитских разборок нам не хватало… Скворцов, Вьюгин, бегом!       — Есть, товарищ подполковник, — первым подскочил Скворцов, понимая, что начальство лучше не злить. Арина даже не подняла головы, судорожно стискивая в пальцах ручку. Давно ей не было так тошно.

***

Ворон, как ни странно, не стал препятствовать задержанию, лишь скупо бросил вслед пасынку:       — Саш, я разберусь. Все нормально будет. Скворцов, шагая впереди, только раздраженно цокнул. Уже догадывался, что это значит: Ворон начнет договариваться с Завьяловым, пригонит Сквирского, тот станет заливаться соловьем, придумывая сто одну отмазку для своего «подзащитного»… Только в этот раз вряд ли прокатит. Перестрелка посреди улицы — это вам не в темном подвале с конкурентами «договариваться», такое не замнешь… Даже если очень хочется. Допрос Коробицын решил провести лично сам. Операм и так работы хватало, а заполнить бумажки и позадавать наводящие вопросы вполне могла и Гордеева. Арина, разумеется, не пришла в восторг от перспективы встретиться с Комоловым в одном кабинете, но промолчала. Джокер, как и следовало ожидать, завел старую пластинку: ничего не видел, ничего не знаю, я не при делах. Кто стрелял, почему стрелял и с какой целью, он понятия не имеет. И вообще, куда полиция смотрит? Разъезжают по улицам всякие психопаты с оружием, стреляют в случайных прохожих… С его стороны это вообще была чистой воды самооборона. Николай Степанович с завидным терпением выслушал все разглагольствования задержанного и только вздохнул.       — Комолов, ты когда-нибудь доиграешься. Это вам еще повезло, что никого из ваших не грохнули и что вы сами никого не застрелили. Иначе мы бы с тобой и твоими дружками совсем по-другому разговаривали.       — Не понимаю, о чем вы, — развел руками Саша. — Мы с ребятами мирно ехали по своим делам, и тут какие-то отморозки давай по нам стрелять… Мы что, должны были ждать, пока они всех нас покрошат? Майор скептически хмыкнул, выискивая в подставке ручку.       — Очень интересная история. Жаль, что вранье. Джокер прижал руку к сердцу.       — Обидно ваше недоверие, товарищ майор. Я ведь с вами чисто и сердечно, все как на духу…       — Да что ты говоришь? И куда же вы «с ребятами» направлялись среди ночи, стесняюсь спросить? Саша кашлянул, изображая смущение. Покосился на Гордееву, немного поерзал, потом перегнулся через стол к Коробицыну, конспиративно понизив голос:       — Гражданин начальник, только между нами… Вы как мужчина меня должны понять. Я человек холостой, одинокий, к тому же работаю много, а иногда, знаете, хочется женского тепла, приятной компании, поговорить по душам, в конце концов. Ну вот мы с друзьями и решили немного отдохнуть с приятными девушками, стресс снять после тяжелого рабочего дня, массажем восстановиться, поболтать… Николай Степанович издал нечто среднее между смешком и кашлем.       — Поболтать? С массажистками? Джокер развел руками:       — С интересным человеком отчего бы не поговорить? Больше-то все равно не с кем… У меня дома только рыбки в аквариуме.       — О господи, — вполголоса пробормотал майор и пододвинул Джокеру стопку бумаги: — Ладно, я смотрю, правды от тебя все равно не дождешься… Подписывай. Джокер небрежно чиркнул подписи в нескольких местах и вновь по-хозяйски развалился на стуле. Николай Степанович отвернулся к сейфу, убирая бумаги. Саша, пользуясь этим, оглянулся на Арину и широко улыбнулся, не сводя с нее глаз. Гордеева сжала губы и опустила взгляд в лежащий перед ней протокол.       — Арина Ильинична, вы сегодня какая-то усталая, — участливо произнес Джокер, продолжая беззастенчиво пялиться. — Что, начальство совсем замучило? Вам бы в отпуск, к морю на пару недель, солнце, коктейли, курортный роман с красивым мужчиной… Сразу расцветете как майская роза.       — Комолов, не приставай к Арине Ильиничне, — одернул Коробицын, наконец повернувшись.       — Да я даже еще не начинал, — ухмыльнулся Джокер, не взглянув в его сторону. Коробицын раздраженно выдохнул и кивнул на дверь:       — Арина, проводи нашего дорогого гостя в обезьянник. У меня от него уже голова разболелась.       — Ну, вы это… Берегите себя, — хмыкнул Комолов и поднялся, не дожидаясь приказа. Театрально вытянул вперед руки: — А чего без кандалов?       — Шагай давай, — отмахнулся майор. Джокер направился к выходу, но не отказал себе в удовольствии довести свой мини-спектакль до конца. Трагически вздохнул и пафосно продекламировал:       — Сижу за решеткой в темнице сырой…