Граница миров

Сказать, что Джокер был зол — это значило бы выразиться очень мягко. Один из его пацанов в больнице, Барон свалил, ныкается теперь неизвестно где и наверняка готовит ответку… Совсем не таким Саша представлял себе исход их визита к новоиспеченному конкуренту.       — Ну что, устроили Барону «жестко»? — съерничал Ворон, наблюдая за пасынком. — Окна в кафе побили — и это все, что вам в голову пришло? Вы бы еще шины ему прокололи! Я уже молчу о том, что ты должен был показать, кто в районе хозяин, а в итоге твой же боец пулю схлопотал. Да над нами скоро вся братва ржать начнет! — Вениамин Сергеевич отшвырнул ручку и потянулся за коньяком.       — Я эту сволочь из-под земли достану, — процедил Джокер, нервно пройдясь по кабинету. Выдвинул стул, уселся напротив Ворона, сцепив руки.       — Упускать не надо было, тогда бы и доставать не пришлось, — резко отозвался Вениамин Сергеевич. — Где ты его искать собираешься, мне интересно? Барон же не идиот, он понимает, что это война. Заляжет на дно, будет выжидать… Джокер медленно усмехнулся — холодно, неприятно.       — А мы его с этого дна вытащим. А потом на такое дно зароем, что его с собаками не найдут. Ворон скептически прищурился, отставил бокал.       — Ну-ну. Я очень на это надеюсь. Ты не забывай, Саша, ты должен не только метко стрелять и хорошо считать, но и головой думать. А еще исправлять свои косяки. Ты меня понял?       — Я понял.       — Ну а если понял, то действуй.       — Мы его найдем, Ворон, — сквозь зубы повторил Джокер и стремительно поднялся. — Я лично его к тебе притащу.

***

Джокер освободился только к вечеру. Весь день прошел на суете — напряг пацанов, чтобы те потрясли шпану на районе, сам озадачил Хвостова, вместе со Шрамом проверил несколько адресов, где мог скрываться Барон. Все по нулям. Настроения это не прибавило. Ворона тем более не порадуют эти новости, точнее, полное их отсутствие…       — Че, может, в «Рынду»? — поинтересовался Шрам, заводя мотор. — Расслабимся, — выразительно щелкнул пальцами. — И заодно Максимыча поспрошаем, может, слышал чего.       — Давай сам, — отмахнулся Саша. — А мне еще кое-куда надо съездить. Виталя расплылся в понимающей ухмылке.       — Ну понятно. Кто куда, а ты к Арине Ильиничне на крыльях любви.       — Шрам.       — Да ладно, молчу, — хмыкнул Виталя, но все же не удержался: — Ты смотри там, не брякни товарищу капитану в порыве чувств о делах наших скорбных.       — Поучи отца щи варить, — проворчал Джокер.

***

Он не знал, как Арина отреагирует на его визит, мог лишь догадываться — вряд ли обрадуется, учитывая, как ревностно оберегала сына от встречи с ним. Но что-то привело его сюда снова — в больницу, где встретил Гордееву в прошлый раз. Пять минут и несколько купюр — и у него уже был номер палаты и разрешение пройти в неприемный час. Остановился у двери, коротко взглянув на Арину. Сейчас она была не той колючей, самоуверенной и саркастичной участковой, с которой они раньше пикировались по любому поводу и без. Она была просто женщиной. Усталой и немного встревоженной матерью — в этой мягкой пижаме, с небрежно заколотыми волосами, с яркой детской книжкой в руках. А он… А он снова без разрешения вторгался в этот упорядоченный, спокойный и понятный мир. Потому что иначе не мог. После той правды, что она открыла ему — просто не мог.       — Привет, малой, — бросил неловко, пройдя в палату и присаживаясь перед Ромкой, который увлеченно составлял башню из кубиков. Джокер спрятал улыбку, заметив что-то до боли знакомое в том, как Ромка хмурит брови и сосредоточенно разглядывает разноцветные кубики. Мамин сын. — Меня дядя Саша зовут… Ты фрукты любишь? — и протянул раскрытый пакет. Ромка оглянулся на маму, словно спрашивал разрешения, и Арина торопливо кивнула. Рома неуверенно протянул руку и взял большое краснобокое яблоко. Внутри что-то едва ощутимо кольнуло. Вдруг вспомнилось, что в детстве он сам всем фруктам предпочитал исключительно яблоки. Даже тогда, когда мама вышла замуж за Ворона и они могли позволить себе любые экзотические фрукты, он выбирал именно яблоки. И так любил этот пряный и сладкий запах по праздникам — даже после тяжелого рабочего дня мама все равно находила время испечь шарлотку… Почувствовал на себе напряженный взгляд и поднял голову, встречаясь глазами с Гордеевой. Арина показала взглядом на дверь, и он понимающе кивнул, поднимаясь.       — Ром, я сейчас фрукты помою и вернусь, хорошо? — проворковала Арина, погладив сына по голове. Ромка серьезно кивнул и снова вернулся к своим кубикам. Арина забрала у Джокера пакет с фруктами и первой вышла из палаты.       — Как он? — бросил Саша, оглянувшись на дверь.       — Уже лучше, сам видишь. Аппетит вернулся, спит хорошо, играет… Ты зачем пришел? — резко поинтересовалась Арина, оборвав себя на полуслове.       — Вообще-то я его отец. Гордеева хмуро смотрела на него, отгораживаясь пакетом словно щитом.       — И что это меняет?       — Вообще-то все. Арина глубоко вздохнула, на несколько секунд прикрывая глаза.       — Слушай, я тебе благодарна, что ты нам в прошлый раз помог, правда, спасибо. Но… Но не стоит тебе сюда приходить. Я не хочу, чтобы он к тебе привыкал. Джокер невесело усмехнулся, пристально смотря на нее.       — Ты думаешь, это что-то изменит? Я теперь знаю правду. И он когда-нибудь узнает. Ты можешь сколько угодно прятаться от этого факта, но его не изменить, понимаешь? Я, конечно, не претендую на звание отец и муж года, но… — Шагнул к ней, остановившись почти вплотную, коснулся ладонью двери рядом с ее плечом. — Ты мне нужна, слышишь, — выдохнул, наклонившись к ней. — Вы мне нужны.       — Саша… Арина застыла, будто парализованная. Он стоял совсем рядом, неотрывно смотрел в глаза. Слишком близко. Слишком опасно. Слишком горячо. Изумрудное пламя, беснующееся в пыльно-зеленых — и она необъяснимо вспыхивала тоже. Он растапливал в ней что-то, что прежде казалось ей незыблемым, нерушимым, гранитно-твердым. Наверное, саму ее суть… Глаза в глаза. Джокер не мог заставить себя отвести взгляд — и погружался в эту бархатную зелень все глубже. Он не мог ни о чем думать с ней рядом. Не хотел думать. Чувствовал ее горячее дыхание совсем рядом — и желание было только одно. Послать к черту весь мир, прижать ее к себе и… И в этот момент требовательно запищал телефон. Саше понадобилось несколько секунд, чтобы осознать этот звук, еще несколько — стряхнуть с себя жаркое оцепенение, отодвинуться от Арины и только потом нашарить в кармане плаща телефон.       — Да, Шрам. Кого встретил?.. И че говорит? Вот как… Ладно, щас буду. Убрал мобильный в карман и снова перевел взгляд на Гордееву. Меньше всего хотелось куда-то ехать, но выбора не было.       — Потом договорим, — наклонившись, шепнул ей в самые губы. Арина промолчала, вжимаясь лопатками в хлипкую дверь палаты. И мысленно поблагодарила Шрамова за этот звонок. За то, что сама судьба не дала ей совершить очередную ошибку. Снова подпустить к себе человека, которого в ее жизни по определению быть не должно. … В палату Арина вернулась, когда Ромка уже сидел на кровати, листая книжку. Увидев маму, поднял голову и улыбнулся.       — А кто был этот дядя? Арина, замешкавшись, едва не уронила фрукты, которые методично выкладывала на тарелку.       — А… этот дядя мой… знакомый. Да, знакомый.       — У него такой черный плащ. Как в мультике, помнишь? Он супергерой, да?       — Да уж, супергерой, — пробормотала Арина и потянула сына за руку: — Ромка, ты же яблоко хотел… Пойдем-ка руки помоем. Пойдем-пойдем…