Спецсредство

В столь поздний час публика в «Воронке» собралась специфическая. Проще говоря, только свои. Приличные граждане в это время давно видят десятый сон, а не разгуливают по ресторанам, так что Гордеева ничуть не удивилась, заметив в зале разряженных и раскрашенных девиц, парней с весьма характерными физиономиями и солидных дядечек в сопровождении охраны. Сразу стало неуютно, но развернуться и уйти было бы вовсе глупо. В конце концов, она сюда по делу пришла, а не развлекаться… Чтобы не привлекать лишнего внимания, Арина заказала бокал вина и десерт. Едва официантка отошла, в непосредственной близости нарисовался Шрам. Притормозил возле столика, устроив руки на спинке свободного стула, окинул Арину заинтересованным взглядом, в полной мере оценив представший вид.       — Там сидела Мурка в кожаной тужурке, а из-под полы торчал наган, — пропел дурашливо, явно забавляясь ситуацией.       — Гражданин Шрамов, вы шли куда-то? Ну вот и идите, — бросила Арина, незаметно оглядывая зал. Она сидела здесь битый час, а нужный ей персонаж все не появлялся.       — Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа, — выдал Виталя, показательно сложив вместе ладони. Арина раздраженно фыркнула и тут увидела Джокера. Кривляния Шрама сразу стали понятны.       — Шрам, — Джокер, очутившись рядом, по-хозяйски уселся напротив Арины и едва заметно кивнул своему помощнику.       — Понял, принял, удаляюсь, — ухмыльнулся Шрамов, отлипая от стула. Направился мимо ряда столиков, бодро насвистывая: — Здравствуй, моя Мурка, здравствуй, дорогая…       — Придурок, — буркнула Арина, покосившись ему вслед.       — Есть немного, — хмыкнул Джокер.       — Эй, я вообще-то все слышу! — возмутился Шрам. Арина и Саша переглянулись и дружно рассмеялись. Напряжение спало.

***

      — Какими судьбами в наши пенаты, Арина Ильинична? Неужели соскучились? Джокер, развалясь напротив, привычно ухмылялся, но внутри что-то дрогнуло, едва увидел ее. Такую красивую, здесь, на его территории — и все равно бесконечно далекую и чужую.       — Гражданин Комолов… — насмешливо протянула Арина, делая неспешный глоток вина.       — Нет? Жаль. А я уже размечтаться успел, — нарочито понизив голос, признался Джокер, наклонившись к ней. Взглянул в упор, изучая откровенно и неприкрыто.       — Мечтать не вредно, — усмехнулась Гордеева, закинув ногу на ногу и от этого движения будто невзначай касаясь под столом ноги Джокера. Комолов напряженно замер, прекратив ухмыляться. Даже так, товарищ капитан… Видимо, дело и впрямь серьезное. — Я вот, например, сегодня мечтала отдохнуть, за город с семьей съездить… — Прервалась, глотнув еще вина. — А вместо этого весь день пробегала в поисках пропавшего бандита, а под занавес получила нагоняй от начальства за бездействие… Вот, в кои-то веки решила расслабиться, отдохнуть. Но от вашей братии, я смотрю, нигде не скрыться. Саша ухмыльнулся, в полной мере оценив иронию гражданки начальницы. Отдохнуть от криминала в резиденции самого авторитетного человека района… Товарищ капитан знает толк в сарказме.       — Пропавший — Шиловский, не слышал случайно о таком? В ваших кругах личность известная, — будто вскользь уронила Арина, принимаясь за десерт.       — Не, не слышал за такого, — отмахнулся Саша, с интересом наблюдая за тем, как вишневые губы касаются серебряной ложечки.       — Странно, — невинным тоном заметила Гордеева. — Учитывая, что именно его твои ребятки подстрелили на разборке. Саша театрально развел руками.       — Ну уж извиняйте, гражданка начальница, когда эти уроды в нас палить начали, нам некогда было у них паспорта спрашивать.       — Может, ты и про Барона ничего не слышал? — усмехнулась Арина, слегка перегнувшись через стол. Джокер ненадолго завис, изучая ее декольте. Весьма скромное и ничего лишнего не демонстрирующее, но на память Саша никогда не жаловался, да и на фантазию тоже, так что помечтать было о чем.       — Так вот оно что, — хмыкнул Комолов спустя пару минут вдумчивого созерцания и откинулся на спинку стула. — А я-то гадаю, каким ветром в наши края такую красоту занесло. Оказывается, товарищ капитан у нас решила примерить роль прекрасной шпионки. И какие же спецсредства у вас еще в арсенале, позвольте полюбопытствовать? — осведомился, подмигнув.       — Не понимаю, о чем ты. Я просто сюда отдохнуть пришла, — очень спокойно отозвалась Арина, отпив вина. — Но если уж речь зашла об этом… Передай Ворону, что Шиловского лучше отпустить. Уверена, Завьялов с ним тоже скоро встретится по этому же вопросу. Шиловский на Барона работал долго, много интересного знает, если будет сотрудничать, отделается чисто символическим сроком. В отличие от Барона. Тот если сядет, то далеко и надолго. И ему уже будет не до Ворона и не до разборок. И тогда все это решится без крови.       — Очень интересно, — кивнул Джокер, внимательно рассматривая свои перчатки. Арина в упор посмотрела на него.       — Значит, нет?       — Не понимаю, о чем ты. Гордеева зло рассмеялась, скомкав салфетку.       — Ну разумеется. Слова, слова, одни слова… Комолов, ты не Джокер, ты шут и трепло! Бить и стрелять — это все, на что ты способен! А пойти против Ворона, что-то решить самому, в конце концов, уладить конфликт… Нет, не слышали! — Резко поднялась, с грохотом отодвинув стул. — Ты что-то про сына говорил? Забудь! Нет у тебя никакого сына. И ко мне больше не приближайся никогда! Я не хочу иметь ничего общего с человеком, для которого единственный способ решить проблему — это кого-то убить!       — Уже имеешь, — тихо бросил Саша, не смотря на нее. Гордеева молчала, сжав губы. — Сядь, — все также негромко попросил Джокер. Арина, не произнеся ни слова, устроилась за столом.       — Чего ты хочешь? — спросил Комолов после затянувшейся паузы и наконец посмотрел на Арину. В его глазах — или Гордеевой показалось — промелькнула усталость.       — Очень просто, Саш, — тихо отозвалась Арина, не отводя взгляд. — Очень просто. Я всего лишь хочу, чтобы не было крови. Чтобы не было всех этих ваших похищений, перестрелок, разборок. Чтобы Барковский сел в тюрьму и уже никому не смог навредить. Чтобы никто не пострадал, случайно оказавшись под огнем. Чтобы по району можно было спокойно ходить, а не ждать, где, кто и когда выстрелит в очередной раз… Черт, когда это все закончится, — пробормотала устало, уткнувшись лбом в скрещенные руки. Какое-то время сидела молча, затем снова потянулась к бокалу. Джокер накрыл ее руку своей, глядя непривычно серьезно.       — Я все решу, — сказал тихо. — Ты мне веришь? Арина, горько усмехнувшись, высвободила ладонь.       — Верю. Только я знаю, как ты решаешь. А это совсем не то, что нужно. Одним глотком допила вино и поднялась. Она уже поняла: все было зря. Ей не упросить, не переубедить, не достучаться… У выхода, помогая Гордеевой надеть пальто, Джокер задержал ладони на ее плечах, как будто хотел удержать.       — Я соскучился, Арина Ильинична, — выдохнул, наклонившись совсем близко. Арина, развернувшись, несколько мгновений смотрела ему в глаза. Усмехнулась краем губ и вышла в ночь, оставив после себя лишь едва уловимый шлейф тонких, волнующе-терпких духов.