Информатор

Когда Гордеева добралась до места происшествия, там уже вовсю кипела работа. Коробицын что-то сердито выговаривал стоявшим возле него операм, Цветков собирал свой чемоданчик, а за лентой оцепления столпились зеваки.       — … Ни денег, ни телефона, ни документов при нем не обнаружено, — услышала Арина и подошла поближе. — Так что личность установить не удалось. Коробицын явно собирался ответить что-то резкое, но тут Арина сделала еще несколько шагов и бросила взгляд на неподвижное тело.       — А я его знаю.       — Вот, учитесь, как надо работать, — не преминул подколоть Николай Степанович. — Пока вы тут лясы точите, Гордеева с одного взгляда личность установила.       — Арин, может, тебе в шоу экстрасенсов податься? — съязвил Скворцов. — Будешь сквозь стены видеть, звездой станешь…       — Так, хватит паясничать! — прикрикнул Коробицын. — Рассказывай, Гордеева.       — Это мой подучетный, Сергей Мальков, кличка Серый, недавно освободился, на районе тоже недавно… Сам наркоман, сидел за хранение, ходили слухи, что у Барковского был на побегушках, но так, слухи, ничего конкретного.       — Плохо с подучетными работаешь, Гордеева. Че ж он у тебя не встал на путь исправления? Арина промолчала. Скворцов покосился в сторону накрытого простыней тела и констатировал:       — Ну, сейчас начнется…       — В смысле? — непонимающе взглянул Вьюгин.       — Да в прямом! Убитый работал на Барона, а у Барона с кем сейчас терки?.. А этот наркоша расписан под хохлому. Как пить дать ребята Ворона над ним поработали. А может, и грохнули, чтоб конкурентам неповадно было.       — Думаешь?       — Да сто пудов!       — А что стоим, я не понял? — рыкнул Коробицын, прерывая содержательный диалог.       — А чего?       — Чего-чего! — передразнил майор. — Ноги в руки — и бегом к Ворону! Пора ему неудобные вопросы позадавать. И Комолова в отдел! Без него тут наверняка не обошлось, и еще вопрос, есть ли у него алиби на эту ночь! Арина на последних словах подавилась истеричным смешком. Коробицын подозрительно уставился на нее.       — Гордеева, я что-то смешное сказал? Или, может, случилось что-то смешное?       — Извините, Николай Степанович, это нервное. Я пойду… Пойду соседей Малькова опрашивать. Коробицын обреченно отмахнулся от нее папкой.       — Иди, Гордеева. Иди с глаз моих. — Тяжело вздохнул и возвел глаза к небу: — Господи, с кем приходится работать…

***

Поймали Шрама совсем глупо: на бабу. Раньше они с Джокером и сами не раз проворачивали что-то подобное — подослать к нужному человеку симпатичную девку для самых различных целей. Записать компромат. Напоить и выведать «военные тайны». Заманить в тихое место, где никто не помешает «задушевной беседе»… Вариантов было великое множество. И срабатывали они почти всегда. Вот и со Шрамом сработало тоже. Оставив Джокера наслаждаться обществом Гордеевой, Виталя направился прямиком в «Рынду» — как следует расслабиться после трудового дня. И девчонку за стойкой заметил сразу: в короткой юбке, смазливая, длинноногая, с «выдающимися способностями» — как раз в его вкусе. После нескольких порций спиртного девка окончательно повеселела и на предложение продолжить в более уютном месте ломаться не стала. На улице они очутились, когда вокруг не было ни души. Девка потащила его в соседний двор якобы к оставленной там машине. Пьяно и очень громко хихикала, шаталась, цеплялась за него, потом притормозила сзади, бормоча что-то о завалившихся куда-то ключах… Шрам даже обернуться не успел — что-то тяжело обрушилось на затылок, мир качнулся и погас. … Очнулся Виталя от резкого света, направленного прямо в лицо. Башка гудела, все тело затекло, пошевелиться не было никакой возможности. Попытка хотя бы двинуть руками отозвалась тупой болью, а когда глаза привыкли к свету, Шрам обнаружил себя примотанным к стулу в каком-то захламленном ангаре. Напротив маячили две противные рожи, которых Виталя моментально окрестил про себя Ржавым и Крысой.       — Ну че, поговорим? — глумливо поинтересовался тип с узкой физиономией, очень напоминавшей крысиную морду. Виталя машинально подергал руками, пытаясь хоть немного разогнать кровь.       — Да я потрепаться завсегда рад. Только о чем? Про погоду там или про доллар… Вы тему как-то обозначьте хоть.       — А я обозначу, — с премерзкой ухмылкой отозвался крысомордый. — Давай договоримся: мы тебя больно бить не будем, а ты на наши вопросики ответишь, лады?       — Какие еще вопросики? — показательно занервничал Шрам. — Если вы как этот, как его, сфинкс, то я загадки не люблю.       — Будет тебе загадка, — ухмыльнулся Ржавый, рыжеватый крепыш с рябым лицом, и покрутил в руках биту.       — Баба Джокера где? — вкрадчиво поинтересовался Крыса, наклонившись к самому лицу Шрама. Виталя растерянно заморгал.       — Какая еще баба? — И тут же сдавленно охнул, когда удар биты пришелся прямо по колену. — Да вы че, блин, творите, больно же…       — А будет еще больнее, — обнадежил Крыса, похлопав его по плечу. — Если ты мне не скажешь, че у Джокера за баба и как нам ее найти.       — Да че за баба-то!.. — Ржавый снова замахнулся, и Шрам задергался вместе со стулом. — Да хорош ты!.. Вы нормально спросите, и я отвечу… Вас какая баба интересует?       — А у него их много? — хмыкнул Ржавый, легонько постукивая Виталю битой по второму колену. Шрам изобразил глубокую задумчивость, сосредоточенно морща лоб.       — Ну, всех я не знаю… Да Джокер сам, походу, всех своих телок не помнит… Аленку помню, из элитных… Жанка еще была, из нашего массажного салона… Еще…       — Хорош мозги парить! — рявкнул Крыса. — Нас его шлюхи не интересуют! Нам его реальная баба нужна, постоянная! У нее еще ребенок есть! Шрам вытаращился на «дознавателя» во все глаза.       — Да ты че, гонишь, что ли? Джокер ни с одной бабой чаще двух раз не кувыркается! А уж с прицепом тем более не свяжется, не дебил же он! Крыса недобро прищурился.       — А мне кажется, это ты нас за дебилов держишь.       — Да вы че, мужики… Я ж все, что знаю, как на духу…       — Пасть закрой. Говори.       — Ну, мужики, на вас не угодишь. То ли заткнись, то ли говори… Вы уж определитесь.       — Я те щас так определюсь… — встрял Ржавый, снова от души саданув Шрама битой. И то ли не рассчитал удара, то ли, наоборот, рассчитал очень хорошо — Виталя вместе со стулом очутился на полу. А дальше удары посыпались один за другим.       — Ты нам все расскажешь, падла… — бормотал Ржавый, беспорядочно орудуя битой. — Ссука… Кровью умоешься… Шрам усмехнулся разбитыми губами. Если Ворон с Джокером узнают о случившемся, вполне вероятно, что Ржавый сейчас вангует свое ближайшее будущее… Очередной удар снова пришелся по голове — и сознание накрыло спасительной тьмой.