Война и мир

Что-то должно было произойти. Это была не только женская интуиция, над которой можно посмеяться — это была логичная последовательность событий, цепь происшествий, которые неуклонно должны привести ко взрыву. Барон не отступится от своих притязаний — тем более теперь, когда загнан в угол. Ворон не отдаст свою землю, особенно теперь, когда у него столько претензий к Барковскому. Из них двоих на Охте должен остаться кто-то один. И если полиция не успеет задержать Барковского за все его подвиги, последствия могут оказаться самыми неприятными… В горле возник жгучий ком. Арина прекрасно понимала — Комолов не бросит отчима в такой ситуации. А значит, одно из двух: либо пострадает сам, либо…       — Арина, что-то случилось? Гордеева, встряхнувшись, перевела взгляд на собеседника и вымученно улыбнулась.       — Что?.. А, нет, просто задумалась.       — Неприятности? Я могу чем-то помочь? — участливо поинтересовался Одинцов и накрыл ее руку своей.       — Кирилл Андреич…       — Мы же договорились. Просто Кирилл.       — Хорошо. Кирилл. Да нет, все в порядке. Просто устала немного, — Арина еще раз заставила себя улыбнуться и аккуратно высвободила ладонь. Одинцов понял все правильно и жестом подозвал официанта. Гордеева опустила голову, нарочито сосредоточенно роясь в сумке в поисках кошелька. Ей не хотелось из последних сил изображать дружелюбие. Ей не хотелось смотреть ему в глаза. И в ресторан с ним ей не хотелось тоже. Как всегда, подсуетилась мама: попросила подождать ее в ресторане, обещая быть «через пять минут… Ариша, ну через десять… Арин, через полчаса точно буду». И только когда за столиком появился Одинцов, Арина поняла коварный план мамы по выведению дочери в свет с подходящим по ее мнению кавалером. Но уйти вот так при виде Одинцова было попросту невежливо — и Гордеевой пришлось остаться. Жаль, что она не дома. Можно было сделать вид, что ее срочно вызывают на службу, и сбежать под благовидным предлогом… Но она была не в Питере. А на службу ее просто не пустят. Вот и пришлось бездумно ковырять вилкой салат, натянуто улыбаться, кивать и время от времени вставлять какие-то нейтральные реплики. И чем дольше Арина сидела, тем сильнее нарастало смешанное со стыдом едкое чувство вины. Перед Сашей. Перед мамой и Ромкой. Перед Одинцовым, который на что-то надеется. Перед Рыжовым, который ни о чем не догадывается и даже мысли не допускает, что напарница и подруга может быть так тесно связана с человеком с другой стороны баррикад. С тем, с кем вообще-то по долгу службы обязана бороться…       — Мам, ты вот зачем устраиваешь мне эти свидания с Одинцовым? — с порога осведомилась Арина, скидывая туфли. Хотя, по большому счету, сил выяснять отношения у нее уже не было.       — А что такое? Плохо посидели? — невинным тоном осведомилась Инна Михайловна, стоя в дверях.       — О господи, — пробормотала Арина себе под нос и захлопнула дверь спальни. Телефон молчал. Ни пропущенных звонков от начальства или Димы, ни сообщений от Джокера. Арина задумчиво покрутила мобильный в руках. Затем глубоко вздохнула и набрала нужный номер. Тишина. Равнодушные гудки. Механический голос: «Абонент вне зоны действия сети.»       — Да чтоб тебя! — безадресно выругалась Гордеева вполголоса и раздраженно отшвырнула телефон. Она никак не могла повлиять на сложившуюся ситуацию. Оставалось самое сложное — ждать.

***

К нужному месту Джокер с пацанами приехал за полчаса до назначенного времени. Место не понравилось ему сразу. Голый пустырь, все как на ладони, с двух сторон недостроенные многоэтажки — отличные позиции для снайпера. Надо было все-таки Ворона убедить взять стрелка на всякий случай… Но отчим в ответ на все доводы лишь пожал плечами:       — Барон, конечно, гнида, но не идиот же он, чтобы так беспредельничать. Братва про стрелку в курсе, если что случится, его уже ничто не спасет. Не самоубийца же он! У Джокера на этот счет было свое мнение, но Ворон взглянул так, что стало ясно: дальнейшие препирательства не имеют смысла. Он еще надеется на благоразумие своего злейшего конкурента. И Барон вполне может этим воспользоваться… Ворон ждал. Барон опаздывал. Джокер, стоя рядом с отчимом, чуть позади, держал руку у кобуры, напряженно смотря на дорогу. Ожидать можно было чего угодно, любой подлянки, но Ворона, кажется, это совершенно не беспокоило. Вениамин Сергеевич спокойно стоял у открытой машины, на лице — никаких эмоций. Сгущающиеся сумерки разрезал свет фар. Из-за поворота, одна за другой, выехали две машины.       — Едут, — напряженно уронил Саша, весь подобравшись.       — Вижу, — также коротко отозвался Ворон, не двигаясь с места.       — Что за… — пробормотал Комолов, когда вторая машина вдруг вырвалась вперед, поравнявшись с первой. Обе стремительно набирали ход, и Джокер понял все раньше, чем опустились стекла.       — Все назад! — рявкнул, толкнув Ворона за машину. И вовремя. Уже через пару мгновений автомобиль украсился вмятинами от пуль, стекла покрылись рябью, а затем и вовсе осыпались. Сквозь грохот выстрелов было слышно, как сдавленно матерятся пацаны, укрывшись за машинами и отражая огонь.       — Стас, уводи Ворона! — крикнул Джокер и высунулся из-за «мерса», очень надеясь кого-нибудь зацепить. Шаманский по обыкновению лишь молча кивнул и, пригнувшись, распахнул дверцу автомобиля, пропуская шефа вперед. Джокер короткими перебежками добрался до своей машины и укрылся за «геликом». Выстрелы звучали реже, но еще не стихали. «Мерс» Ворона рванул с места, и Саша мысленно поблагодарил судьбу, что ни одна из пуль не попала по колесам. Тогда выбраться из этой заварушки было бы куда как проблематичней. Кто-то еще палил вслед, но машина газанула с такой скоростью, что в сумерках попасть в цель было почти нереально.       — Вот суки! — выругался Джокер, переводя дух. И рявкнул на парней, притихших в укрытии: — Ну че застыли, ловите этих придурков! Бегом давайте!