Взрыв

Одинцов стал в их доме частым гостем. Мама, встречая его с неизменной улыбкой, моментально начинала суетиться: накрывала на стол, поила чаем, угощала пирожками, развлекала светской беседой. Кирилл Андреевич, судя по регулярности посещений, был этому только рад. Чего нельзя сказать об Арине. Не то чтобы Одинцов был ей неприятен, но сама по себе ситуация вырисовывалась двусмысленная: у них в гостях бывает человек, который явно на что-то рассчитывает, а она не может ни ответить ему взаимностью, ни объясниться. Не рассказывать же маме, что тайком встречается с известным на весь район бандитом, и именно поэтому отваживает такого перспективного жениха… Вот и сегодня, услышав в трубке щебетание мамы о том, что Кирилл Андреевич в очередной раз «случайно проходил мимо и решил к нам заглянуть», Арина лишь закатила глаза. Комментировать действия мамы с этим ее «ненавязчивым» сватовством было бессмысленно.       — Мам, а я не смогу к ужину освободиться, — заявила, сделав огорченный голос. — У нас тут усиление, так что я допоздна задержусь, Ромку сама уложишь. Да, мамуль, ты как всегда права, у меня ужасная работа. Нет, ни на что другое я ее не променяю. Все-все, мам, мне пора бежать… — Сбросила вызов и откинулась на стуле, тяжело выдыхая.       — Я так понимаю, Арина снова не сможет приехать? — невесело усмехнулся Одинцов, когда Инна Михайловна с расстроенным видом отложила телефон. Гордеева-старшая только вздохнула.       — Это все ее служба! То совещание, то усиление, то ограбление, то убийство… Одинцов кивнул и встал из-за стола.        — Знаете, Инна Михайловна, я, наверное, поеду. Арина с таким упорством избегает наших встреч… Мне кажется, она совсем не рада меня видеть.       — Кирилл Андреевич, ну что вы такое говорите! — запротестовала Гордеева-старшая. — Просто у нее такая работа… Вот что, Кирилл Андреевич, я вас без ужина никуда не отпущу, в конце концов, не зря же полдня у плиты стояла. Садитесь-садитесь, возражения не принимаются!.. … Инна Михайловна разлила чай, разрезала пирог, устроилась напротив гостя, собираясь продолжить непринужденный разговор, но Одинцов ее опередил.       — Инна Михайловна, я могу с вами говорить откровенно? — спросил серьезно.       — Конечно, Кирилл Андреевич, о чем вы! — воскликнула Гордеева, даже не скрывая своей радости. Ну наконец-то! Кажется, у Арины наконец-то появился мужчина, который точно знает чего хочет и готов терпеть не только ее характер, но и эту работу, будь она неладна…       — Мне очень нравится ваша дочь. Очень. Честно говоря, после того, как… как не стало моей жены… Я даже не думал, что… что смогу посмотреть на другую женщину. Что появится женщина, которая настолько… Которая вызовет у меня такие чувства. Тем более что у меня Полюшка… А ваша Арина как-то очень быстро нашла с ней общий язык, да и с Ромкой они подружились…       — Кирилл Андреевич, к чему вы клоните? Одинцов вздохнул и открыто посмотрел на Инну Михайловну.       — Ваша Арина мне очень нравится, — повторил он. — И мне бы не хотелось с ней расставаться. — И, прежде чем хозяйка успела что-то спросить, пояснил: — Мне предложили хорошую должность в администрации. Правда, в Новосибирске. Я родился в этом городе, я там вырос… Мне бы очень хотелось сделать для своего города что-то полезное. И там живут мои родители, бабушка и дедушка Полины. Еще там у нее много друзей, а здесь… Здесь, к сожалению, за все это время она так ни с кем не подружилась. Знаете, она очень обрадовалась, когда я сказал, что мы можем вернуться домой… Я, конечно, понимаю, глупо на что-то рассчитывать. В конце концов, мы с Ариной знакомы всего ничего, зачем ей менять свою жизнь ради почти незнакомого человека? Да и не захочет она переезжать. У нее здесь работа, друзья, семья, квартира…       — Ну, Кирилл Андреевич, в наше время купить жилье не проблема. И вообще, я считаю, дом там, где семья, а не наоборот. А насчет работы… Ну вы же прекрасно знаете, как я к этому отношусь. Полиция совершенно неподходящее место для молодой красивой девушки, да к тому же матери маленького ребенка. Она Ромку видит дай бог утром и вечером, когда уходит на службу и приходит со службы. А все эти алкоголики, наркоманы, уголовники! Совершенно неподходящий круг общения. Ей нужно заниматься ребенком, завести семью… В конце концов, если Арине так хочется, всегда можно найти какую-то нормальную работу, спокойную, тихую, и чтобы время на семью оставалось… А где жить — это дело десятое, здесь, в Мурманске, в Новосибирске… Главное, чтобы рядом был порядочный и надежный человек. Я вижу, Кирилл Андреевич, вы как раз такой.       — Спасибо, Инна Михайловна. — Одинцов прижал руку к сердцу. — На самом деле я хотел сказать… Если Арине так нравится здесь, если она не готова ничего менять… Я останусь. Откажусь от работы и останусь. Если у меня есть шанс, что Арина… пусть не сразу, не сейчас, но когда-нибудь… Я готов ждать. Такие женщины в наше время редкость. И я буду дураком, если ее упущу…

***

Арина сидела в кабинете оперативников, неспешно прихлебывая чай. Домой не хотелось. Рабочий день уже закончился, происшествий, как ни странно, сегодня не случилось — редкое затишье, а с учетом нынешней обстановки на районе особенно удивительное. Вьюгин бодро стучал по клавиатуре, печатая отчет; Скворцов грыз вафли, с кем-то переписываясь по телефону, наверное, с Соней.       — Хорошо сегодня, спокойно, — заметила Гордеева, разворачивая конфету.       — Тихо ты, сглазишь! — одернул Скворцов, оторвавшись от мобильного. Словно в подтверждение его слов, на столе зазвонил телефон. Вьюгин, одной рукой продолжая печатать, снял трубку и прижал ее плечом.       — Да, слушаю… Что?! Понял! Понял я! Сейчас едем! — Швырнул трубку, не заботясь аккуратно положить ее на аппарат, и вскочил. — Серег, в офисе Ворона взрыв! Коробицын там рвет и мечет. Погнали скорее! Арина выпустила чашку из рук, невидяще глядя перед собой. На столе, прямо на стопке рабочих бумаг, медленно расползалось темное чайное пятно.