Точка

Выли сирены, взвизгивали шины, скрипели тормоза. Мигая всеми огнями, промчалась «скорая». Где-то рядом трещала рация. Из толпы зевак то и дело раздавались обрывочные невнятные реплики.       — А чего случилось-то?       — Вроде банк ограбили.       — Охранника ранили…       — Да не ранили, а убили!..       — Куда только полиция смотрит, хоть на улицу не выходи… Весь район был поднят в ружье. Улицы наводнили патрульные машины. Из пролетевшего мимо автомобиля донеслось хрипение рации: «внимание всем постам…». Коробицын, сидя в машине возле банка, докладывал о произошедшем Завьялову, сдвинув на затылок фуражку. Оперативники прочесывали дворы в поисках такси и Барона, который как в воду канул.       — Да не мог он никуда деться! — сердито буркнул Скворцов, выныривая из очередной подворотни. — Все вокруг перекрыто, не невидимка же он! Вань, что у тебя?       — Да все то же самое, — отмахнулся Вьюгин, пытаясь отдышаться. — Эх, жаль, камер тут нет…       — А кто сказал, что будет легко? — Скворцов перевел дух и кивнул на соседний двор: — Ну че застыл, давай дальше! А я в ту сторону. И не пыхти мне тут, а то Коробицын тебя быстро нормативы по бегу сдавать заставит! Давай поживее как-то!       — Кто бы говорил, — буркнул себе под нос Ваня, покосившись на старшего товарища, который стоял, тяжело отдуваясь и упершись руками в колени. Но на дискуссии время тратить не стал и нырнул в ближайшую арку.

***

      — Че встал, урод, гони давай! Барон ткнул в затылок водителю пистолетом, но машина уже замерла. Таксист, белый от страха, слегка повернул голову.       — Н-не могу… Бензин кончился…       — Че ты мне тут втираешь, падла!.. — злобно начал Барковский, но таксист, осмелев, кивнул на приборную панель.       — Сам смотри, бензин на нуле. Барон нецензурно выругался, а потом огрел водителя по голове пистолетом.       — Тебе же хуже, придурок, — пробормотал сквозь зубы. Выбрался из машины, оглядываясь, как загнанный зверь. И тут же, матюгнувшись вторично, полез обратно в салон. Из арки прямо на него шел один из оперов, крепыш с недовольной рожей. Такси он успел заметить. Не мог не заметить. Барон успел захлопнуть дверцу и сполз на пол перед задними сиденьями. Как нельзя вовремя. Опер, притормозив у машины, достал телефон.       — Товарищ майор, я такси нашел. Да, водитель на месте… Не знаю, может, мертвый, может, без сознания… Барона нет. Сейчас проверю. — И забрался в автомобиль. «Где ж вас учат, придурков», — умилился Барон, когда опер устроился на переднем сиденье рядом с таксистом, собираясь проверить того. И прежде, чем закрылась дверь, Барковский выпрямился, ткнув незадачливого мента пистолетом в затылок.       — Не дергайся, а то мозги вышибу. Мобилу давай. Мент, в первое мгновение вздрогнув от неожиданности, еще попытался артачиться.       — Барон, не дури. Район оцеплен, наши на каждом шагу, тебя даже задерживать не станут, пристрелят, как бешеную собаку.       — Сам ты пес, тварь легавая! — рявкнул Барон. — Мобилу гони! Опер протянул телефон. Барковский, по-прежнему держа мента под прицелом, набрал последний номер.       — Майор? Ну здорово, майор. У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Ты мне лям и тачку на ходу, а я тебе водилу и мента твоего. Да не ори ты… Мне один хрен терять нечего, а так хоть одну ментовскую душонку с собой заберу. Или не одну, это как пойдет, патронов у меня на твоих придурков хватит… Жду сорок минут. Не будет бабла и машины — пеняй на себя. И шутить со мной не вздумай, я этого не люблю. Сбросил вызов и ухмыльнулся, поймав в зеркале заднего вида недобрый взгляд оперативника.       — Ну че, мент, подождем…

***

Ничем не примечательный глухой дворик между многоэтажками стал эпицентром событий. Оба сквозных выезда были перекрыты патрульными машинами. Машина оперативников стояла напротив такси, возле нее у распахнутых дверей устроились Вьюгин и Окунев, держа такси на прицеле. Впереди, нервный и взмокший, маячил с телефоном Коробицын, взывая к рассудку Барона. Пока безуспешно.       — Барковский, не дури, — завел майор в очередной раз. — Уйти тебе все равно некуда. Зачем на себя лишнее вешать? Сдайся по-хорошему.       — Хорош мне мозги парить! — рявкнул Барон в трубку. — Я свое слово сказал! Не будет бабла и тачки, перестреляю твоих ментов как куропаток, мне терять нечего!       — Да где я тебе миллион возьму! — Николай Степанович едва сдержался, чтобы не выругаться. — Мне с начальством надо посоветоваться, потом деньги собрать… На это время нужно. Хотя бы два часа.       — У тебя полчаса! — снова рявкнул Барковский. — А то твой мент первым сдохнет! Коробицын вытер рукой взмокший лоб и повернулся к оперативникам — совещаться. В самый разгар бурной полемики во двор мимо автомобиля ППС пролетел знаменитый на весь район Гелендваген.       — Час от часу не легче, — пробормотал Коробицын. — Этим-то что здесь надо… Выбравшийся из джипа Джокер выглядел мягко говоря неважно. Лицо совершенно белое, в глазах нездоровый блеск, модный шарф где-то потерялся, щегольское пальто распахнуто, на нем, а также на рубашке, темные пятна, подозрительно напоминавшие кровь. Быстрым шагом Комолов приблизился к операм с таким видом, как будто только его здесь и ждали.       — Че хочет этот урод? — бросил таким тоном, как будто Коробицын был у него в подчинении. Майор начал багроветь от возмущения, но в последний момент шумно выдохнул, несколько секунд помолчал, видимо, считая до десяти, а потом поинтересовался почти спокойно:       — Твое-то какое дело?       — Я могу помочь, — небрежно уронил Джокер.       — Обойдемся как-нибудь без твоей помощи, — ядовито отозвался Николай Степанович, но Комолов и бровью не повел.       — То-то и оно, что «как-нибудь». Слушай, майор… Ты же в курсе, у нас этим пассажиром свои счеты. Так что давай на время поставим на паузу все наши терки. Так че он хочет?       — Миллион и машину.       — А харя не треснет? — хмыкнул Джокер. — Ладно, тачку дам. Бабло, как я понимаю, отдавать вы морально не готовы?       — Перебьется! — зло фыркнул Коробицын, недобро косясь на своего неожиданного союзника.       — Вот и я так думаю, — кивнул Саша и обернулся, найдя взглядом своего бойца. — Питон, тачку подгони! Спустя еще десять минут напряженных переговоров дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Одну из патрульных машин убрали, на ее месте встал «гелик» Джокера. Из такси, прикрываясь Скворцовым как щитом, выбрался Барон.       — Стволы на землю! — заорал первым делом, косясь на оперативников. — А то завалю его! Ну, че встали, бараны, живее! Опера, переглянувшись, как по команде медленно опустили оружие. Барон почти бегом под прикрытием такси пробрался к джипу, прижимая пистолет к голове Скворцова. Дверца была приветливо распахнута, а до машины оставалась всего пара шагов. И в тот самый момент, когда Барон повернулся спиной к улице, собираясь втолкнуть опера в машину и забраться сам, из-за угла дома мелькнула темная тень, почти неразличимая в сумерках. А затем в напряженной тишине грохнул выстрел. Барковский медленно, будто не веря в происходящее, покачнулся и выпустил пистолет. Скворцов, резко развернувшись, толкнул его на стену дома и наклонился, молниеносно подбирая оружие. Но это было уже лишнее. В пару шагов очутившись возле Барона, Скворцов наклонился и выдохнул. То ли с досадой, то ли с облегчением.       — Готов, — констатировал спокойно. Рядом с таким же невозмутимым видом, не обращая никакого внимания на возникшую суету, Джокер убирал в кобуру пистолет. Скворцов вторично вздохнул и даже головой покачал, удивляясь превратностям судьбы.       — Никогда не думал, что это скажу, но спасибо.       — Никогда не думал, что это скажу, но пожалуйста, — в тон ему ответил Комолов.       — Джокер, — окликнул Скворцов, уже стоя возле полицейской машины. — И за Гордееву тоже спасибо. В неверном свете проблесковых маячков на миг показалось, что лицо Комолова исказилось, как от боли, но уже через секунду на его губах появилась привычная усмешка.       — Всегда пожалуйста. Все для родной полиции.