Kapitel 10

— Хорошо нынче, — Ярослава наслаждалась погодой. Пусть и было слегка морозно, но всё же солнечно. Свет отражался от сугробов, отчего казалось, будто они сами из него состоят. На душе у Клементьевой было хорошо, тепло. Она полюбила его давно. Ещё с самого первого их короткого разговора. Чувства развивались постепенно. Но помыслить о том, что всё сложится так интересно и замечательно, было невозможно. Иногда ей казалось, что они смотрят друг на друга одинаково — с не таким заметным сразу, но очень сильным чувством. Но Ярослава старалась избавляться от этих мыслей, чтобы… не пораниться однажды. Что-то тревожило её душу, что-то она чувствовала, будто должно произойти волнующее событие… Но какое именно, она не могла сказать. Он давно не был в гостях. Клементьева прекрасно понимала причину: дела, поездка в столицу. Он предупредил её, даже попрощался. Но как-то… холодно. Она списала это всё на срочность отъезда, небольшую усталость. Но необъяснимое чувство тревоги не покидало её. Лишь во сне отдыхала, и то не всегда. Что-то происходит… — Ярослава Алексеевна! — к ней подбежала Маша, которая выглядела запыхавшейся, покрасневшей, растрёпанной и будто… расстроенной. — Письмо пришло! — От кого? — сердце заколотилось, словно почувствовало… — Вестимо, кто. Но… — служанка опустила глаза, что насторожило её хозяйку. Будто успокаивая, внутри шевельнулся малыш. — Что такое? — Вам лучше не читать… — Почему? — Клементьева протянула руку, но Маша отошла, прижав конверт к себе. — Ты читала? — Вы сами позволили мне читать подобные письма, чтобы избежать волнений. — Ну так зачем сказала? — Не могла промолчать. — А теперь не даёшь мне узнать. Отдай. — Нет, Ярослава Алексеевна. — Выгоню. — Пусть. Я готова уйти, — во взгляде служанки сверкнула решимость, которой раньше не было. — Тогда перестану дружить с тобой, — слова подействовали на Машу, она отдала письмо Ярославе, аккуратно вытирая слёзы. — Знайте, что я всегда рядом с вами. В отличие от него… — Кого? — в голосе хозяйки послышались явные тревожные нотки. — Читайте. Ярослава развернула конверт. Письмо, как она заметила, было довольно коротким. Она начала читать. Вежливое приветствие, а потом… …вынужден прекратить всякое общение с Вами. Недостоин быть рядом, видеть Вас, слышать… Клементьева задышала чуть чаще. Но продолжила чтение. …и более не появлюсь в Вашей жизни. Никогда. Прощайте. П.И. — Маша… — эмоции невозможно было сдержать. Внезапно Ярослава почувствовала, как стало сильно тянуть спину и живот. Девушка сразу к ней подбежала: — Что такое? — Повитуху зови. Началось… — Бегу! — дважды повторять не пришлось. Передав приказ своей младшей помощнице, Маша помогла хозяйке осторожно добраться до дома. На входе Ярославу настиг новый приступ боли, она закричала. Казалось, что крик мог дойти до самого Петербурга…

***

Он прилёг отдохнуть. Но что-то словно толкнуло в сердце. В голове внезапно раздался её голос. Причину он никак не понимал, но почувствовал сильное беспокойство. Правильно ли он поступил? Всё, как желал отец. Не было подобного никогда. Отчего же сейчас так? И он понимал, что в чём-то родитель прав. Но с тревогой за неё ничего уже не сделать. Мыслями он был рядом с ней, стоял на коленях, молил о прощении. А она… холодно смотрела в ответ. Ему не может быть прощения… То, что он совершил, не подлежит подобному. Предательство. Вина жгла его изнутри, и от этого не избавиться. Она доверилась ему, отдала душу, он это знал. И поступил так, как посчитал нужным. Что с ней сейчас? Здорова ли? И как ребёнок? Ребёнок, к которому он уже по-своему привязался. Который, не родившись, признал его. Не кровный? Неважно. Это. Его. Ребёнок. И раз уж однажды ввязался в это, взял ответственность на себя, дал ей надежду, то должен быть рядом. Несмотря ни на что. Хотя если учесть, кем он является… Не будет ли плохо, если будет худший исход его дела? Поймёт ли она в таком случае? Эти и многие другие мысли не покидали его голову, кружась в ней быстрым вихрем, не давая зацепиться ни за одну.

***

Крик младенца раздался по всему дому. — Мальчик! Ярослава выдохнула. Несколько часов жуткой боли словно испарились, когда она услышала плач своего ребёнка. Своего сына…