Стальной цветочек

Грубые, громкие шаги раздавались со стороны входа в это жуткое подземелье. Ашра понимала, кто пришёл её проведать, но искренне надеялась увидеть там Лололошку, Франа, Хулио, Шрама или кого угодно, кроме этого ублюдка по имени Эбардо. Она ненавидела его; один его образ бросал её в дрожь, и к горлу подступала тошнота. Это мерзкое животное – по-другому нельзя было его назвать, ведь люди не могут быть такими... Его жестокость и садизм не знали границ, и, кажется, Ашра по своему несчастью стала его новой жертвой, новой игрушкой в руках всесильного психопата. Топ-топ-топ слышалось где-то вдалеке, а после, с каждым шагом, всё ближе. Казалось, вот-вот, и она увидит своего мучителя, не знающего пощады к своей хрупкой жертве, но нет, это был никто иной, как Имрепток, тот парниша, которого они спасли из Видомнии. Да, Ашра хорошо помнила его: невысокий синеволосый парень с чёрными, как пуговки, глазами. Но что-то в нём было не так. Его глаза... Ашра не сразу это заметила, но они пожелтели. До неё не сразу дошло, но когда она поняла, то ужаснулась, ведь поняла, что это с ним мог сделать один человек. Она подняла на него взгляд, усевшись и опираясь спиной о стену. Оглядев юношу, она подметила, что тот выглядит напуганным, но в глазах его читалась жалость, жалость к ней. — Что тебе нужно?.. — тихо прошептала Ашра дрожащим от боли голосом, с трудом смотря в глаза парня, который не решался заговорить с ней. Он осторожно двинулся вперёд, подходя прямо к девушке. Пара шагов, и он уже вплотную стоит перед ней, а после опускается на колено и вкладывает в руки девушке небольшой кухонный нож, при этом на лице держит лёгкую улыбку. — У тебя есть возможность освободиться… — шепчет он ей, будто боясь навредить своим голосом, а после быстро поднимается и убегает, даже не попрощавшись с мученицей, которая уже не смотрит на него, устремив внимание на нож, который тот вложил ей в руку. Белый металлический клинок, который обычно используют для нарезки овощей или кусочков мяса, хотя сейчас это не имеет значения, ведь один его факт влияет на многое, а именно даёт ей возможность всё прекратить, закончить этот кошмар. Она смотрит, не отрывая карих очей от этого блестящего предмета; в лезвии отражается её расплывчатое лицо. Только сейчас Ашра замечает, что выглядит довольно жалко: уставшие, залитые кровью глаза, тяжёлые мешки под глазами, высохшие губы. Из уст вырывается тихий смешок. Она понимает, почему этот парень так на неё смотрел, ведь другой реакции на её вид и придумать нельзя. Взгляд ползёт по острому лезвию ножа к ручке, которая является цельной с лезвием. Холодная и гладкая, приятная на ощупь, но держать её в руке тяжело: сотни игол пронизывают руку, даже когда та совсем немного сжимает пальцы для удержания ножа. На ручке есть рисунок, сделанный так аккуратно и искусно, что можно лишь похвалить мастера, который создал его. Цветы, прекрасные стальные цветы, распустились на ручке, заставляя Ашру улыбнуться, ведь ей нравятся цветы, особенно такие красивые, с острыми листиками, тоненькими стеблями и выступающей наружу тычинкой. Красивые, очень красивые цветы. Глаза закрываются, и вместо холодной камеры та видит поле, усеянное разноцветными цветами. Она поднимается, озаряет этот свет самой радостной улыбкой и бежит, пока не падает на разноцветный ковёр. Смех разлетается по округе, но смеётся она лишь для себя, вдыхая прелестный цветочный аромат, а после... Она открывает глаза, вновь видя однотонные серые стены. Рука сжимает нож, она издаёт тяжёлый вздох, а после по щекам её вновь бегут слёзы. Тонкой кристальной струёй, те, словно горный ручей, скользят по смуглым щекам, а после падают прямо на стальное лезвие, заставляя то искажать портрет дамы, которая смотрится в столовый прибор будто в зеркало. Тело начинает дрожать, боль пронизывает всё тело, из носа начинает течь кровь. Тонкой струёй холодная, синеватая по оттенку алая жидкость начинает бежать и падать на холодный камень. В голове всплывают друзья: всплывает Лололошка и тёплое чувство, которое она испытывает, когда видит его; всплывает поцелуй на краю невозможного мира; всплывает Франя, милый бледноликий эльф, вечно острящий и харизматичный, но всегда верный и замечательный друг, что так красиво поёт; всплывает Шрам, не самый лучший, но на самом деле любящий по-своему отец; всплывает силуэт матери; всплывает её группа контрабандистов; всплывают все те, кто сопровождал её в этой жизни: наставники и друзья, товарищи и враги. А в конце всплывает тот старик, что, кажется, был добр по отношению к ней, но лицо этого старика та не может вспомнить, как бы она ни пыталась. "А как же его звали?" — проносится в её голове. Её раздумья прерывают шаги, на этот раз уж точно принадлежащие этому мерзавцу Эбардо, этому мерзкому существу, который не достоин зваться человеком, который не достоин быть мироходцем. Она быстро прячет нож за спину, при этом не отпуская его. От столь резкого движения она вскрикивает, но быстро останавливает себя, прикусывая в кровь бледную губу. Вот и он, её кошмар, появляется из-за поворота. Руки его в кармане зелёной ветровки, а на лице — насмешливая ухмылка. Он оглядывает девушку, и хищная улыбка становится шире, на его щеках появляется румянец. — Как же ты прекрасна... — говорит он, и нежность заполняет маниакальное лицо. Он начинает шагать в её сторону, а та лишь сильнее сжимает клинок. Тот опускается на колени, руку кладёт на мокрую от слёз щёку девушки, чуть сжимая её, а после собирает на большой палец влагу её слёз. Руки его грубы и холодны. Зверь облизывает большой палец, томно вздыхая. Его рука тянется ниже, он сдавливает её горло. Воздух в лёгких заканчивается, а его лапы не ослабляют хватку. Второй рукой он опирается о каменную стену, его лицо сближается с лицом Ашры, вызывая у неё ужас и недоумение. — ... люблю, — говорит он, а из губ девушки бежит кровь, вновь с синеватым оттенком, нет, даже более чёрным, будто уже не кровь, а яд. И вот, когда дама уже готовится ударить, тот захватывает её губы в поцелуй, совершенно не обращая внимания на рану. Мерзкий, склизкий поцелуй, где он делает всё, что желает, где этот зверь облизывает её кровь, глотая её вместе со слюной, где этот ублюдок делает вещи, о которых Ашра в своих самых пошлых фантазиях не могла представить. Это заставляет её дрогнуть, зрачки её уменьшаются, а щёки заливаются удушливой синевой. Ашра не может поверить, что он сделал это с ней, что он посмел осквернить жест истинной любви и нежности, чистоты и света, что он посмел поцеловать её. Это ломает её сильнее, чем пронизывающая всё тело боль от скинтонита. Она чувствует, что вот-вот потеряет сознание. Руки с дрожью выходят из-за спины, и та, занеся нож и сжав его в руках, готовится нанести удар, но тут Эбардо прерывает поцелуй. — Давай, убей меня, — ласково лепечет он, приводя Ашру в немой шок. "Он знает и ничего не делает?!" — проносится в её голове, но тут из мыслей её вырывает горячее дыхание прямо у её уха. — Ну же, убей меня.